Xreferat.com » Рефераты по биологии » Пешком в прошлое или Прогулка по залам Палеонтологического музея

Пешком в прошлое или Прогулка по залам Палеонтологического музея

ее подтвердить.

Второе наблюдение, которое может сделать внимательный посетитель этого музея, специально созданного для подтверждения эволюционной парадигмы, еще более неожиданно: среди его экспонатов можно найти доказательства отсутствия эволюции.

Однажды появившись в полностью сформированном виде, многие организмы совершенно не торопятся никуда эволюционировать. Как пишет Хаин [2003, с. 139]: «Многие из этих [появившихся на рубеже докембрия и палеозоя, прим. А.Л.] классов, даже отрядов, семейств и родов или сходные с ними продолжают встречаться в палеозое, а некоторые и в современной фауне». К таковым, в первую очередь, относятся многие одноклеточные организмы, остающиеся неизменными с момента своего первого появления в протерозойских слоях [Юнкер и Шерер, 1997]. В этом зале можно увидеть мечехвостов - морских членистоногих, которые практически не изменились со времени отложения пород каменноугольной системы (около 300 миллионов лет по геохронологической шкале) до наших дней и встречаются сегодня на побережье Атлантического океана. Окаменевшие папоротники палеозоя также сходны с современными. Немного забегая вперед, можно сказать, что и кистеперые рыбы из девонского моря, и крокодилы и головоногие моллюски наутилус мезозойской эры, и примитивная рептилия – гаттерия, и достаточно большое число других организмов - все они очень мало отличаются от своих сегодняшних собратьев, которых мы называем «живыми ископаемыми».

Впрочем, не надо думать, что это создало серьезную проблему для эволюционистов. Для объяснения существования таких форм, которые «не заметили» сотен миллионов лет мутаций и естественного отбора, придуман специальный термин – стасигенез. Этот термин означает «процесс длительного сохранения вида или иного таксона без прогрессивного изменения в каком-либо направлении, без направленного отбором исторического развития ... [Палеонтология…, 1995]. Но это, по мнению биологов, никак не означает, что эволюция прекращается или никак себя не проявляет. На самом деле, как указывает Н.Н.Воронцов [1999, с. 473; цитата по Шубину, 2004], «проявление стабилизирующей формы отбора не есть отсутствие отбора; отбор на поддержание одной и той же средней не есть отсутствие эволюции». Внимательно осмыслив эту фразу, с удивлением для себя мы узнаем, что «отсутствие эволюции - это тоже эволюция».

Насколько же научны такие высказывания, отвечают ли они принципам верификации и фальсификации? Поясним ситуацию на следующем примере.

Пусть кто-то предполагает, что у него в соседней комнате сидит живой дракон. Эта гипотеза (какой бы невероятной она не была) вполне отвечает критериям научности, поскольку она проверяема и опровергаема: открыв дверь, мы должны увидеть этого дракона (или, в крайнем случае, выбитое окно и следы огромных когтей на подоконнике), и, тем самым, подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Высказывание же о том, что «в соседней комнате есть дракон …, но, может быть, его там и нет» не имеет познавательной ценности (хотя и имеет более чем прекрасную предсказательную силу – оно подтверждается в 100 % случаев!).

Применение наукообразной терминологии (назовем наличие дракона «положительным драконизмом», а его отсутствие объясним «воздействием негативного фактора драконизации пространства») ничего принципиально не меняет. Таким образом, «джентльменский набор» «изменения + стасигенез», делает эволюционную гипотезу принципиально неопровергаемой и, тем самым, ставит ее вне поля науки.

Было бы неверно говорить, что в экспозиции музея полностью отсутствуют факты какой-либо изменчивости. Так, для трилобитов устанавливается изменение морфологии (увеличение размеров грудного и хвостового сегментов) в разных слоях, для раковин аммонитов (зал мезозоя) приводится серия изменения внутренних перегородок – от простых к более сложным. Но всё это - примеры изменчивости внутри каких-то определенных границ, наличие которой как в прошлом, так и в наше время ни у кого не вызывает сомнений. Результатом таких изменений является многообразие пород домашних и сельскохозяйственных животных, различие в форме клювиков галапагосских вьюрков, описанных Дарвином и т.д. Но при этом трилобиты остаются трилобитами, собаки – собаками, а вьюрки - вьюрками. Вопрос состоит в том – могут ли такие изменения в своей предельной форме приводить к образованию новых родов, отрядов и классов? Имеет ли место прогрессивная эволюция, приводящая в появлению новых все более сложных организмов? Эволюционисты говорят «Да!»; окаменелости – «Нет!».

Но нам пора продолжить нашу заочную экскурсию по залам музея.

Зал Позднего Палеозоя

Поздний палеозой – это девон, карбон (каменноугольный период) и пермь. Нижние слои верхнепалеозойской толщи (девонская система) характерны обилием разнообразных остатков рыб. К этому периоду, по мнению палеонтологов, относится выход жизни на сушу и появление первых земноводных.

Среди многочисленных экспонатов рыб особое место занимает кистепёрая рыба латимерия (Рис. 4). Если мы воспользуемся услугами экскурсовода, то он расскажет нам историю о том, как около 400 миллионов лет назад предки этой латимерии, кистепёрые рыбы Eusthenopteron, пользуясь своими большими мясистыми плавниками, переползали из одного высыхающего водоема в другой и, в конце концов, их плавники превратились в ноги, плавательный пузырь – в легкие, а сами они – в земноводных. Долгое время считалось, что последние кистепёрые рыбы вымерли около 80 миллионов лет назад, но в тридцатых годах прошлого века латимерия была выловлена в Индийском океане, что, впрочем, не мешает палеонтологам до сих пор считать кистеперых прародителями всех земноводных, рептилий, птиц и млекопитающих, к каковым относятся и человек. «Посмотрите внимательно на латимерию», – говорит группе школьников экскурсовод – «это ваша прапрабабушка!». Такое заявление всегда производит на школьников сильное впечатление, поскольку для человека не знакомого с теорией эволюции кажется странным – каким образом представители одного и того же подкласса кистепёрых могли эволюционировать в высшие формы организмов и в то же самое время, почти не меняясь дожить до наших дней.

Оставляя в стороне рассмотрение реальности процесса превращения кистеперых рыб в рептилий с точки зрения генетики, посмотрим – что говорят о свидетельствах такой трансформации окаменелости? Не имея возможности в рамках этой статьи проанализировать все конкретные палеонтологические данные «за» и «против» такого перехода (детально эти и многие другие подобные вопросы рассмотрены в работе Юнкера и Шерера [1997]), обратимся к заключениям специалистов. Согласно Штарку [Starch, 1979, цитата по Юнкер и Шерер, 1997] «истинные переходные формы между плавниками рыб и конечностями четвероногих неизвестны. Все ископаемые формы являются однозначно или рыбами (такие, как Eusthenopteron) или амфибиями (такие, как Ichtyostega)».

Центральную часть этого зала занимают рептилии пермского периода – парейазавры (Рис. 5), достигающие порой высоты полутора метров. Их ископаемые остатки в большом количестве встречаются в восточной части Русской платформы. Примечательной особенностью является положение этих окаменелостей в горных породах: очень часто встречаются массовые скопления этих животных, захороненных стоящими на прямых ногах с вытянутой шеей [Хлюпин и др., 2000, с.30].

Как одно из свидетельств эволюции экскурсовод приведет факт различного строения рептилий в разных геологических слоях. Если в пермских отложениях встречаются в основном неуклюжие малоподвижные формы, у которых ноги располагались по бокам тела (кто хочет проверить – насколько неудобно им было передвигаться, может попробовать пройтись на четвереньках с широко расставленными руками), то в вышележащих мезозойских отложениях чаще встречаются формы с расположением ног под туловищем. Несомненно, такие формы передвигались быстрее, но только ли с позиции эволюции и естественного отбора можно объяснить эту закономерность?

Зал Мезозоя

Мезозойская эра более всего известна как «век динозавров». Появлению этого раздела экспозиция музея обязана работам Монгольской палеонтологической экспедиции под руководством крупного палеонтолога и известного писателя-фантаста Ивана Антоновича Ефремова, перу которого принадлежат такие известные произведения как «Туманность Андромеды», «Тафономия и геологическая летопись», «Таис Афинская», «Развитие жизни на Земле», «Лезвие бритвы» и многие другие.

Поражает размерами скелет одного из самых крупных динозавров – диплодока, демонстрируемый в центре зала. Великолепные отпечатки ихтиозавров (морских рептилий) позволяют установить, что в отличие от своих земных сородичей, эти «владыки мезозойских морей» не откладывали яйца, а имели внутриутробное развитие детёнышей.

Древние крокодилы мезозойской эры не отличались от современных, что хорошо видно на сохранившихся черепах, выставленных в этом зале.

Экспонируемый в музее скелет ископаемой птицы археоптерикса – один из наиболее известных примеров так называемых «переходных форм» (Рис.6). В школьных учебниках он приводится как одно из палеонтологических доказательств эволюции птиц из пресмыкающихся [Пуговкин и др., 2002], да и в рекламном буклете музея о нем говорится как об ископаемой первоптице. Археоптерикс, действительно, обладал рядом черт, характерных как для птиц, так и для рептилий. Типичными признаками рептилий считаются заполненная зубами челюсть, отсутствие киля на грудине, форма когтей, позвонков и удлиненный хвостовой отдел позвоночного столба. Им противопоставлены типичные признаки птиц, такие как оперение, скелет передних конечностей, таза и ног.

Если бы археоптерикс действительно был переходной формой, то его перья должны были бы представлять нечто среднее между сформированными перьями птиц и чешуёй рептилий. Но как раз этого с археоптериксами и не происходит. Напротив, перья "праптиц" до микроскопических деталей повторяют строение перьев современных птиц. Археоптерикс же представляет собой так называемую мозаичную форму подобно современному утконосу, у которого сочетаются черты птиц (утконос высиживает яйца, а также имеет клюв наподобие утиного и перепончатые лапы) и млекопитающих (он вскармливает детенышей молоком, имеет шерсть и плоский, как у бобра, хвост).

Проанализировав все данные, ученые в настоящее время пришли к выводу, что:

Несмотря на открытие новых археоптериксов … эту известнейшую ископаемую птицу нельзя считать прямым предком всех позднейших птиц. Археоптериксы … представляют боковую и тупиковую (исчезнувшую в мезозое) ветвь в эволюции птиц. Вопрос о непосредственных предках птиц остается открытым, но едва ли ими были динозавры, на чем настаивают некоторые ученые [Современное…, 1999, с.75].

Таким образом, эта форма также не по праву носит звание «переходной», и можно только посоветовать сотрудникам музея (и авторам школьных учебников) не отставать от уровня современной науки.

Зал Кайнозоя

Следующий зал посвящен «эволюции» млекопитающих. Это наиболее развитый класс позвоночных животных, к которому эволюционная биологическая классификация относит и человека. Остатки млекопитающих встречаются в верхней части геологической колонки начиная с триасовой системы. Почти все млекопитающие, за исключением немногочисленных яйцекладущих, живородящие животные. Они выкармливают детенышей молоком (отсюда и название класса), обладают волосяным покровом, постоянной температурой тела и хорошо развитым мозгом. Многие из этих животных достигали в кайнозойское время весьма внушительных размеров: наиболее представительным выглядит стоящий в центре зала скелет гигантского носорога. Подивившись мощи представителей древнего мира, вернемся к нашему главному вопросу – об их происхождении.

Стенд «Введение в филогению млекопитающих» обещает рассказать нам – откуда и как появилось все это разнообразие. Но тех, кто рассчитывает получить ответ на этот вопрос, ожидает разочарование (Рис.7).

На общей схеме в виде сплошных вертикальных полос различной толщины мы видим существующие и вымершие отряды млекопитающих. Между собой и со своими гипотетическими предками эти отряды соединены тонкими пунктирными линиями, которые означают предполагаемые родственные связи, не основанные на каких-либо фактических находках переходных форм. То есть факты свидетельствуют о том, что каждый класс существует в геологических слоях с первого своего появления самостоятельно (в памяти почему-то всплывает фраза «по роду их»). Пунктирные линии, связующие отряды млекопитающих, есть результат предположения, что такие связи должны существовать.

То есть, на уровне классов эволюция также не подтверждается фактами. Посмотрим, может быть, на уровне более мелких подразделений просматривается эволюционное развитие? Разумно предположить, что в экспозиции музея выставлены наиболее разработанные схемы. Если это действительно так, то говорить о доказанности эволюции млекопитающих реальными фактами на сегодняшний день, мягко говори, преждевременно. К примеру, схема эволюции китообразных (Рис. 8) хотя и напоминает стараниями художника некое «древо», сплошь состоит из разобщенных пунктиров и вопросительных знаков.

Так называемая «лошадиная серия», которая подается в школьных учебниках и научно-популярной литературе как несомненное свидетельство эволюционного происхождения современной лошади, к осени 2003 года почему-то оказалась вообще убранной из экспозиции музея. Примечательно, что «старый стенд в Американском музее естественной истории, демонстрировавший эволюцию лошади, теперь закрыт для публичного обозрения» [Рос, 2001, с.202].

Постепенно мы подходим к наиболее интересному и актуальному для нас, людей, стенду, рассказывающему о происхождении человека. Здесь мы можем познакомиться с внешним видом нашего (по мнению эволюционистов) общего с лемурами и обезьянами предка – зверьком из отряда насекомоядных по имени Purgatorius.

Как свидетельство промежуточной формы между человеком и его обезьяноподобным предком выставлен скелет Australopithecus afarensis (Австралопитек афарийский, что переводится как «южная обезьяна из Афара»), найденный в Эфиопии в 1979 году (Рис. 9). К сожалению, хотя этот скелет и назван «одним из самых полных скелетов австралопитеков», многие важные фрагменты (в частности, череп, за исключением верхней части черепной крышки) отсутствуют. В наличии имеется не более 30 – 40 % костей (Что же тогда представляют собой «неполные скелеты»?). Нет сомнения, что вид недостающих костей и общий облик этой обезьяны был воссоздан не просто так, а на основании глубоко обоснованного научного представления об эволюционном происхождении человека. Поэтому не удивительно, что он похож на человека гораздо больше обыкновенных человекообразных обезьян. Внимательно приглядевшись, мы обнаруживаем, что явно человекообразный череп почти полностью является результатом «творческой» деятельности художника-интерпретатора. Также совершенно непонятно – чем обосновано изображение «афарской обезьяны» с выпрямленной спиной, широко расставленными плечами и гордо поднятой головой? Создается впечатление, что в стремлении придать скелету как можно больше человеческих черт художник забыл, что согласно эволюционной лестнице переходных форм от обезьяны к человеку стройной осанкой наделены гораздо более поздние формы - Homo erectus (Человек выпрямленный или прямоходящий).

Если же рассматривать действительно полные скелеты (к сожалению, в Палеонтологическом музее они не представлены), а не разрозненные кучки костей, в которых недостающие части восполнены фантазией художника-эволюциониста, то становится ясно, что в геологической летописи мы встречаем либо скелеты различных обезьян, либо людей. Скелеты людей (семейство Homo) имеют между собой различия, не превышающие внутривидовых – то есть такие, какие имеются между существующими на сегодняшний день разными расами людей. Вышеупомянутый Homo erectus, Homo еrgaster (Человек работающий), Homo neanderthalensis (Неандертальский человек), Homo sapiens (Человек разумный) - всё это люди, жившие в одно время и к обезьянам никакого отношения не имевшие [Мелерт, 2002]. Человек появляется в палеолетописи внезапно, изменяется не более чем в строго определенных внутривидовых границах, некоторые расы вымирают, но человек всегда остается человеком. О том же самом, кстати, говорят и археологические данные [Волков, 2003].

Вызывает сомнение и сам методологический подход к решению проблемы происхождения одних видов от других на основании морфологического сходства. Так, к примеру, в настоящее время существуют различные виды приматов, одни из которых имеют больше сходства с человеком, чем другие, но было бы безосновательно утверждать, что одни из них являются предками других. В этой связи непонятно – почему же, как только следы такого морфологического разнообразия встречаются в ископаемом виде, оно сразу же интерпретируется как свидетельство эволюционного развития?

Можно услышать возражение, что эволюционная связь подтверждается тем, что близкие к человеку «переходные» формы располагаются в более молодых слоях, а менее похожие – в древних. Но здесь надо вспомнить, что в определении палеонтологии, приведенном в начале статьи, указано: «На основе изучения этих [ископаемых] остатков [организмов] устанавливается возраст содержащих их отложений», то есть не окаменелости датируются по геологическим слоям, а слои – по окаменелостям.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: