Xreferat.com » Рефераты по биологии » Эволюция и генетика человека в контексте эпохи

Эволюция и генетика человека в контексте эпохи

быть выведена из кризиса с помощью передовой генетической теории [24]. В это время Сталин высказал и постоянно повторял понравившуюся ему мысль о всеобщем отставании теории от практики и требовал находить отставание теории во всех областях деятельности [25]. Статья Левита, повторенная и в другом издании, подразумевала, что Сталин может быть неправ. После резкой критики в ходе философской дискуссии 1929-31 гг. (Левит провел 1931-й в Лаборатории Меллера в Техасе, по Рокфеллеровской стипендии) он был оставлен в покое – на время, ибо Сталин никогда не забывал вызова.

Годы 1934-1936 отмечены знаками симпатии Сталина, номенклатуры и обслуживающих верхушку иерархии идеологов к группе Т.Д.Лысенко – И.И.Презента и их нарастающим скептицизмом в отношении генетиков, которые поддерживали автономную, не санкционированную начальством иерархию. Процесс переориентации номенклатуры на лысенковцев привел к дискуссии между генетиками и лысенковцами, которая в разных формах шла весь 1936 год; ее кульминацией стала представительная IV сессия ВАСХНИЛ в декабре 1936.

После VI Конгресса по генетике (в 1932 в США) Николай Иванович Вавилов (1887-1943) добился согласия достаточного числа влиятельных членов Международного комитета конгрессов по генетике на проведение VII Конгресса (в августе 1937 г.) в СССР, вместо предполагавшейся сначала Швеции. Вавилов страстно желал вполне заслуженного признания достижений русских генетиков, работавших в области ботаники, зоологии, медицины. Он был убежден, что именно Международный конгресс в Москве и Ленинграде подходит для того, чтобы окончательно расставить все по своим местам. В феврале 1936 Вавилов получил разрешение Совнаркома на проведение VII Конгресса в СССР. Он стал вице-президентом Оргкомитета; Левит – генеральным секретарем. Стратегия Вавилова, ориентированная на выдающийся социально значимый успех генетиков (и сокращение влияния лысенковцев) в августе 1937 г., допускала в 1935-36 некоторые, быть может, небольшие, но уже выстраивающиеся в систему уступки, неудачи, компромиссы в деле утверждения иерархического ранга генетического сообщества. Например, предсовнаркома В.М.Молотов включил в Оргкомитет ряд номенклатурных персон, негенетиков, симпатизирующих Лысенко, – акция, предполагавшая прямое распоряжение Сталина. Новые люди изъяли из программы Конгресса генетику человека как якобы расистскую по своей сути; они отменили приглашения всем генетикам из Германии; затягивая решение текущих проблем, они блокировали подготовку Конгресса. К осени 1936 стало ясно, что VII Конгресс не подготовлен к проведению в 1937 г.; это означало, что он в СССР вообще не состоится. Как раз тогда Вавилов стал постоянной мишенью идеологической критики.

Стратегия Вавилова устраивала большинство генетиков, но не всех. Кольцов, например, последовательно вел собственную кампанию в поддержку генетики [7; 21]. Он резко реагировал на любой выпад против автономии генетики и своего Института и нередко убеждал оппонентов в своей правоте (однако многие из них исчезали в ходе чисток; другие, в том числе даже В.М.Молотов, оказывались бессильными). Он занял бескомпромиссную позицию на IV сессии ВАСХНИЛ и играл там роль лидера активных антилысенковцев.

С.Г.Левит, старый партиец, замечательный ученый и организатор научных исследований, работал на переднем крае науки – и далеко за пределами того, что могли допустить сталинские идеологи. Это понимал и он сам, и его друзья. Так, И.И.Агол, работавший вместе с Левитом в лаборатории Меллера и ставший по возвращении из США администратором науки, назвал его мысль создать Медико-Генетический Институт – самоубийственной (однако способствовал созданию МГИ). Действительно, развитие событий в 1934-1936 гг. все более определенно указывало на генетику человека в качестве носителя враждебной идеологии, следовательно, подлежащую уничтожению. В эти годы Левит мужественно продолжал и расширял свое дело, выводя медицинскую генетику и генетику человека в СССР на новые, доселе нигде не виданные высоты: прогресс легко увидеть, например, при сравнении III (1934) и IV (1936) томов "Трудов" его Института. Обстоятельства складывались так, что защиту МГИ могла обеспечить лишь демонстрация поддержки медицинской генетики (в самом широком понимании термина) со стороны высшей инстанции – лично Сталина.

В этот момент Меллер старался доставить успех своей драгоценной мечте: управлять наследственной природой человека. Он желал увидеть свою книгу "Выход из мрака" напечатанной и по-русски. Левит ответил, что принять решение такого рода способен только Сталин. Меллер обратился к Сталину с письмом , датированном 5 мая 1936 г. Он называл "пустой фантазией" представление (Лысенко – Презента) об искусственном изменении наследственности в желаемом направлении; он подчеркивал, что нужно не гены изменять, но увеличивать концентрации желательных генов в населении; он настаивал: "Ввиду непосредственно предстоящей дискуссии по вопросам, относящимся к генетике, важно, чтобы позиция советской генетики в этом вопросе была быстро выяснена", и предлагал "позитивную большевистскую точку зрения", изложенную в своей недавней книге.

Заблуждался ли Левит, полагая, что Сталин, возможно, поддержит Меллера и тем самым Медико-генетический институт? Считал ли он, что Меллера все равно не удастся убедить молчать о своей евгенической программе, когда в американской прессе обсуждалась свежая книга "Выход из мрака" с ее изложением? – Быть может, он думал, что следует выполнять свой долг и вести вперед свое дело при любых обстоятельствах, и что отступление невозможно.

Ответ Сталина превзошел худшие ожидания. Накануне декабрьской сессии ВАСХНИЛ 1936 г. была развернута и весь ноябрь шла подлая газетная кампания против С.Г.Левита и его Института. Несмотря на отважную и отчаянную защиту наркомом здравоохранения СССР Г.Н.Каминским Левита, 4 декабря он был исключен из партии "за связь с врагами народа [он поддержал Карева], за протаскивание враждебных теорий в трудах института и за меньшевиствующий идеализм". Другую причину назвали "Известия": Левит "пытался ... скомпрометировать работу прекрасного советского ученого Лысенко" [26]. "Правда" сообщила: "Левит и руководимый им институт в своих трудах протаскивают по существу фашистскую "научную" концепцию: о биологической предопределенности рас, о всемогущей роли наследственности, о биологической обусловленности преступности и т.д." [27]. В это время Левита постоянно сопровождали агенты политической полиции, готовые арестовать его в любой назначенный момент и предотвращавшие несанкционированные контакты. Поэтому Меллер даже не знал, жив ли Левит, а если жив, то находится ли он на свободе (в юридическом смысле слова).

14 декабря 1936 г. влиятельная американская газета "Нью-Йорк Таймс" сообщила, что назначенный на август следующего года VII Конгресс по генетике в Москве отменен по распоряжению советского правительства, что профессора Н.И.Вавилов и И.И.Агол арестованы в Киеве, а профессор С.Г.Левит подвергается травле [28]. Накануне начала научной программы, в воскресный день после торжественного открытия сессии ВАСХНИЛ, "Известия" напечатали "Ответ клеветникам из "Сайенс Сервис" и "Нью-Йорк Таймс"", тон которого не оставлял сомнения касательно нового официального статуса Вавилова (и вообще генетиков) и Лысенко. "Ответ" в характерных выражениях отрицал сообщение об аресте Вавилова: он на днях будет выступать с докладом, "критикующим научные взгляды молодого ученого Лысенко, а последний – выступает с докладом, критикующим антидарвинистический характер некоторых теоретических положений Вавилова". Газета охотно признавала, что "господин Агол, ничего общего не имеющий с наукой, действительно арестован следственными органами за прямую связь с троцкистскими убийцами" (формулировка означала расстрел И.И.Агола, скорый или уже состоявшийся). Наконец, "Ответ" разъяснял, что VII Конгресс по генетике 1937 г. отложен "по просьбе ряда ученых, пожелавших получше к нему подготовиться" [29]. Для всех, читающих между строк, это означало, что Конгресс уже окончательно отменен Сталиным [30].

Меллер, сделавший один из четырех основных докладов на IV сессии ВАСХНИЛ, завершил его четким и энергичным пассажем с убийственной критикой идеи наследования приобретенных свойств (Лысенко-Презента) как логической основы расизма. Этот пассаж повторял смысл аргумента Филипченко против основы биосоциальной евгеники (Меллер до сессии обсуждал это выступление с Кольцовым, как мне известно от участников сессии). Однако теперь дело касалось не маргинальных философов, а креатур Сталина, и редакторы опубликованного официального отчета заменили яркий фрагмент речи Меллера вялой, бесцветной и невразумительной фразой [31].

Вопрос о генетике человека не был уместен на сессии Сельхозакадемии, посвященной проблемам генетических основ селекции животных и растений. Однако перед ее началом, или в ее ходе, отдельные участники получили инструкции идеологических руководителей, после чего наспех включили в выступления всякие мерзости в адрес генетики человека, трактуя ее расширительно и связывая, без каких-либо на то оснований, с расизмом и фашизмом. Это создавало впечатление хотя и бледной, но зато заказанной начальством критики, так что генетика человека стала теперь ассоциироваться в научных кругах и у общей публики со смертельной опасностью для всякого, кто станет ею интересоваться.

Серебровский на сессии снова разоружился [32]: он был вынужден извиняться за свои евгенические взгляды 1929 г., совпадавшие с таковыми Меллера. (Меллер выступил в защиту Серебровского; но его слов мы не найдем ни в официальном отчете о Сессии, ни в ее "Бюллетенях".) Газеты сообщали (и это мы с полным правом можем назвать посланием Сталина Меллеру): "тов. Ермолаев разоблачил бредовую теорию акад. А.С.Серебровского о "человековедении", о "селекционном плане у человечества", теорию, которую фашизм охотно включит в свою программу" [33]. Так широкой публике предлагалось определенное отношение не только к евгенике, но и к медицинской генетике.

Сталин опубликовал единоличное решение о судьбе генетического сообщества, по обыкновению представив его мнением номенклатуры, подкрепленным мнением (прогрессивных) научных кругов: "Закрывая сессию, президент Академии А.И. Муралов в своей речи подытожил развернувшуюся дискуссию и призвал всех деятелей с.-х. науки перестроить свою работу по опыту академика Т.Д. Лысенко" [34].

Биограф Меллера указывает, что письмо Меллера Сталину от 5.V.1936 получено адресатом в начале 1937 г., когда был сделан перевод книги "Выход из мрака" и Сталин начал читать ее. Тогда к Меллеру просочилось словцо, что Сталин "недоволен ею"; все печатающиеся в СССР рецензии на американское издание книги были изъяты [35].

Эта версия чрезвычайно выгодна Сталину: в соответствии с ней он демонстрирует "недовольство" не по самодурству, а на основе мнения широких кругов специалистов, выясненного в ходе событий мая 1936 – января 1937 гг. Однако логика поступков Сталина не позволяет предположить, чтобы он оставил непрочитанным какой-либо документ по вопросу, которым он как раз занимался. Также совершенно беспочвенно навязываемое этой версией предположение, что для перевода книги на актуальную для Сталина тему потребовалось восемь или девять месяцев (по неофициальным сведениям, перевод такой книги не мог занять больше недели, – то есть, ежели не требовалось сделать это за одну ночь). Наконец, отметим, что Ю.Н.Вавилов получил из Личного архива Сталина ксерокопию не оригинала, а машинописной копии, датированной 19.VII.1936 г. (Об архивном конвое этого документа он, к сожалению, ничего сообщить не смог.) Факт заказа копий – для рассылки определенному кругу лиц плюс копия в архив – говорит либо о намерении обсуждать суть предложения Меллера (эту версию поддержать нечем), либо о намерении Сталина использовать этот документ для аргументации своей позиции при вынесении решения руководства – ЦК, ПБ или СНК – по более общему вопросу. (Как раз в ноябре 36-го СНК постановил, что Когресс в 1937 году не состоится.) Поэтому мы заключаем, что Сталин не откладывая прочел письмо Меллера и тогда же принял фатальное для русской медицинской генетики решение.

Меллер, несомненно, вызывал раздражение Сталина: он общался не с теми людьми, мог напечатать за границей обзор с именами репрессированных генетиков и невозвращенцев, несмотря на прямое указание этого не делать, а теперь пытался возобновить однажды осужденный проект. Более того, включить Меллера в собственную квазииерархию не представлялось возможным: как ученый с мировым именем и гражданин США (пусть и с подмоченной репутацией из-за прокоммунистических настроений) Меллер принадлежал к серьезной полииерархической системе, с которой Сталин в тот момент не мог конфликтовать.

Меллер обнаружил, что его присутствие становится угрозой для друзей и молодых сотрудников, а условия научной работы ухудшаются. После разговора с Вавиловым он объявил о решении поехать в Испанию, в одно из медицинских подразделений интербригад. В марте 1937 г. Меллер временно выехал из СССР. Остановившись в Берлине, он передал Н.В.Тимофееву-Ресовскому настоятельные пожелания Вавилова и Кольцова, чтобы тот не возвращался домой. В сентябре он ненадолго вернулся в Москву и уехал окончательно. Сталин мог быть удовлетворен отъездом Меллера. Однако он ждал момента, чтобы дать выход гневу в полной мере; цель уже была назначена – С.Г.Левит.

В мае 1937 г. начала работать комиссия Наркомздрава СССР по обследованию Медико-Генетического Института им. М.Горького. Поначалу ее заседания шли в нормальной деловой обстановке. Вдруг атмосфера стала напряженной: появились упреки, кляузы, предательства. Некоторые из членов комиссии теперь явно пытались выяснить, что же именно следует инкриминировать Левиту. Однако резолюция указывала, что МГИ должен быть сохранен. Одновременно произошло нерядовое событие на июньском Пленуме ЦК партии, где Сталин продвигал Л.П.Берию и предлагал, в речи Н.И.Ежова, расширить круг методов ведения следствия по политическим делам и дать другие полномочия НКВД (тем самым закрепляя новые отношения в квазииерархии, где карательный аппарат теперь был поставлен над номенклатурой). В обсуждении Г.Н.Каминский выступил с резкой критикой Берии и произвола НКВД. По позднейшим воспоминаниям Н.С.Хрущева, мгновенно был объявлен перерыв, после которого Каминский на Пленуме и вообще где-либо на публике больше не появился. Накануне Пленума кандидат в члены ЦК Каминский был на "чашке чая", где в интимном кругу высокопоставленных партийцев обсуждалось смещение Сталина с поста генсека. (Там был провокатор; по Антонову-Овсеенко, операция НКВД носила то же название: "Чашка чая".) Поэтому Сталин воспринял выступление Каминского как сигнал к восстанию. Между тем Каминский был другом Левита; в должности наркома здравоохранения РСФСР (затем СССР) он поддерживал МГИ и считался его покровителем.

Медико-Генетический Институт был закрыт после ареста Каминского. С.Г.Левит был снят с директорства 5.VII и уволен 13-го. Составилась маленькая лаборатория, которая существовала при ВИЭМ до осени 1939. 10/11 января 1938 С.Г.Левит был арестован; 17 мая постановлением НКВД СССР приговорен к смертной казни и вскоре расстрелян (реабилитирован 5.IX.1956). Никто из сотрудников МГИ больше не вернулся к медицинской генетике. Таким образом, передовая медицинская генетика была ликвидирована в начале ее расцвета.

Общую картину не могли изменить исследования клинического полиморфизма наследственных болезней и генетической гетерогенности нозологических единиц, которые выполнял с сотрудниками Сергей Николаевич Давиденков (1880-1961), клиницист-невропатолог, в свое время член Русского Евгенического Общества и автор его "Журнала". После важных книг по наследственным болезням (1925 и 1934 гг.) в 1947 г. он выпустил замечательную монографию "Эволюционно-генетические проблемы в невропатологии", посвященную гипотезе условных тропизмов. Но ее жизнь не была счастливой. После августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. номенклатурщик-карьерист Н.И.Гращенков мгновенно напечатал по поводу книги текст с заглавием, требующим оргвыводов: "Откровенная пропаганда идеализма" [36]. Другим ответом на сессию было расширенное заседание президиума Академии медицинских наук СССР 9-10 сентября (см.: "Медицинский работник", 15.IX.1948), которое объявило формальный запрет генетики человека.

После десятилетия полного молчания были созданы лаборатории В.П.Эфроимсона, А.А.Прокофьевой-Бельговской, Е.Э.Погосян, М.А.Арсеньевой, которые включали в свою тематику проблемы генетики человека. В 1964 г., еще до снятия запрета на генетику, был опубликован учебник Эфроимсона "Введение в медицинскую генетику", затем ряд сборников научных трудов, переводные руководства. Наконец в 1969 г. был создан Институт медицинской

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: