Критерии естественно-научного познания
Можно говорить о реальности нашего познания окружающего мира при сопоставлении его тем или иным способом с нашим представлением о нем. «Наше познание реально лишь постольку, поскольку наши идеи сообразны с действительностью вещей», — так считал Джон Локк (1632—1704), известный английский философ. [3, с.47]
Многие философы разных времен полагали и полагают, что категория "наука" объединяет часть того, что входит в более общую категорию — "знание". Вне зависимости от всех видов знания часто противопоставляют друг другу научное и религиозное. В книге "Философия свободы" известный русский философ Николай Бердяев (1874—1948) так определял это различие: "Научное знание — это такое знание, для достижения которого человек использует материал опыта и законы логики. Каждый новый элемент знания выводится из предыдущих с той же неизбежностью, с какой поезд проходит станции в указанной на карте последовательности.
Ученый находится в железных тисках законов природы и логики. Он несвободен. Религиозное знание принципиально отличается тем, что оно ниоткуда не может быть выведено. Оно достигается в результате внезапного внутреннего озарения, как наитие свыше. Если бы существование Бога можно было бы доказать, то религия исчезла бы, поскольку она превратилась бы в обычное научное знание.
Существование внезапного внутреннего озарения любому творческому человеку хорошо знакомо. Ни одну новую теорему математик не доказывает дедуктивным способом; вначале интуиция подсказывает ему результат, а затем он строит для него доказательство, которое убедило бы его самого и окружающих в том, что результат верен.
Таким образом, истину он увидел до того, как нашел, построил к ней мостик — доказательство.
Возникает вопрос о том, для любой ли истины такой мостик существует. Так вот, истины, для которых такие мостики есть, и составляют область научного знания, истины, для которых таких мостиков нет в принципе, — область религиозного знания".
О важности интуиции в процессе познания говорили многие авторитетные ученые. Так, Чарлз Дарвин полагал: "Можно, кажется, зачесть мне в заслугу, что я превосхожу обыкновенного среднего человека способностью подсмотреть что-нибудь такое, что ускользает от общего внимания, и умением тщательно наблюдать... Мне кажется, что с годами я достиг большего искусства в угадывании верных объяснений и придумывании экспериментальных проверок, но, может быть, это только результат большой практики более обширного запаса знаний".
Каждая эпоха рождает новые знания о природе и новый опыт восприятия окружающего мира и нас самих. Но такие знания и опыт не есть новое мировоззрение. Это лишь шаг, абсолютно необходимый для формирования мировоззрения. Людям необходимы самые разнообразные знания и все то рациональное, что добыто естествознанием, чтобы использовать могущество человека и природы во благо человека. [3, с.48]
Человек обладает удивительным феноменом — разумом, благодаря которому он познает окружающий мир, ему дана способность анализировать происходящее и предвидеть всего лишь некоторые фрагменты будущего, хоть полностью предсказать будущее ему не дано. Но разум не всесилен, и абсолютизация его возможностей крайне опасна. Не менее опасна и абсолютизация естественно-научной истины, которая, подобно миражу, отдаляется по мере приобретения новых знаний и формирования новых эмпирических обобщений. Вот почему мировоззрение никогда нельзя свести к чисто научному, рациональному миропониманию. Такое утверждение не соответствует тем канонам, которые пытались привить нам в недалеком прошлом.
Рациональное начало нельзя смешивать с иррациональным, т.е. с тем, что не является логическим следствием того или иного эмпирического обобщения. Каждый человек живет в своей иррациональной среде, играющей важную роль в его действиях и судьбе. Трудно объяснить иррациональную сущность человека, так как она обладает своеобразной спецификой и индивидуальными особенностями, присущими каждому человеку. Мир человека — это неразрывная связь рационального и иррационального: интуиции, инстинктов, прозрений, нелогичности поведения и т.п. Любые рациональные действия, основанные на эмпирических фактах, всегда сопряжены с иррациональными элементами. Может быть, иррациональная составляющая мировоззрения дает человеку наибольшую радость, ощущение полноты и прелести жизни. Путь в мир иррационального лежит через религиозные знания, познание искусства, художественных литературных ценностей, через музыку и поэзию, которые способны, минуя логику, затрагивать самые глубинные чувства человека.
В каждом человеке заложено некое иррациональное начало, свой собственный внутренний духовный мир, который не возникает сам по себе. И если люди хотят сохранить себя, свой род, природу и все то, что накоплено человечеством за тысячелетия, им необходимо не только овладеть естественно-научными знаниями, но и научиться воспринимать те элементы иррационального, которыми богата природа и которые создает человек.
Мировоззрение, включающее рациональное и иррациональное начала, отличается от науки как целенаправленной познавательной деятельности. Наличие иррациональной составляющей означает, что ограничить мировоззрение определенными рамками невозможно: в частности, нельзя сделать его основой только одну какую-либо философскую систему. История трех с лишним столетий неопровержимо свидетельствует, что любая попытка осуществить такое ограничение (например, признать только материализм в качестве универсального миропонимания, способного заменить религию) кончилась неудачей.
Вместе с тем полностью сводить религию к иррациональному было бы ошибкой, поскольку она немыслима без рациональных объяснений, лежащих в основе теологии (совокупности религиозных доктрин и учений), которая развивается, как и любая другая наука. Рациональный подход, таким образом, размывает границу между религией и наукой. [3, с.49]
Для более глубокого понимания сущности научных и религиозных знаний и их различий попытаемся определить, что такое наука, не ограничиваясь при этом только аксиоматическими утверждениями: физика — это наука, биология — тоже наука, уфология — нет и т.д. Немецкий философ Георг Гегель (1770—1831) весьма удачно сформулировал основные определяющие науку признаки:
1) существование достаточного объема опытных данных;
2) построение модели, систематизирующей опытные данные;
3) возможность на основе модели предсказать новые факты, лежащие вне первоначального опыта.
Названные признаки характерны для любого естественно-научного открытия. Например, Периодический закон Д.И. Менделеева позволил составить таблицу химических элементов и предсказать существование ранее неизвестных химических элементов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наука и антинаучные тенденции сосуществуют с древних времен. Наука с тех пор неузнаваемо изменилась: открыты новые законы, появилось множество методов и теорий, подтверждающихся практикой, а псевдонаучные представления остались на прежнем уровне.
Антинаучные тенденции развития мира можно определить как область деятельности, которая при поверхностном взгляде имеет сходство с наукой, но принципиально отличается от нее внутренним содержанием и сферой приложения. В частности, она не является средством естественно-научного познания и не создает базы для развития технологий. Антинаука стремится быть похожей на науку, она маскируется под нее, но решает в обществе другую, психологическую задачу. Одно из основных направлений на сегодняшний день в антинауке это получение денег и почета от государства.
Естествознание и нравственность взаимосвязаны, и связи эти имеют многочисленные проявления. Естествознание, как и наука в целом, оказывает сильное влияние на общественную мораль, испытывая на себе ее обратное воздействие. Общество не может не ограничивать научный поиск, если сам поиск или его результаты могут входить в противоречие с актуальными нормами нравственности или представлениями о гуманности. Вопрос, можно ли запрещать истину во имя спасения морали, ответа не имеет. Те, кто находят, что у истины есть приоритет перед моралью, оправдывают свою позицию тем, что мораль относительна и изменчива, а истина абсолютна и вечна. Их оппоненты полагают, что не всякие истины нужны людям.
Взаимосвязь и сочетание естествознания как науки о природе и морали как правил нравственности — безусловно, сложный и многогранный вопрос, в решении которого остается огромное поле деятельности. Ясно одно: естествознание вряд ли сможет претендовать на замещение морали.
Многочисленные конкурирующие между собой факторы влияют на наше мировоззрение и в конечном итоге определяют его. Они связаны с социальными, этническими, семейными и другими условиями жизни. Мировоззрение человека в значительной степени зависит от того, вырос ли он в деревне или в городе, в горах или на берегу моря, среди богатых и власть имущих или среди бедных и отверженных.
Осуществляемая мозгом обработка ощущений направлена, прежде всего, на создание целостного восприятия. Соответственно и наши мыслительные процессы протекают так, чтобы обеспечивалось целостное понимание и вырисовывались осмысленные образы. Каждый знает из собственного опыта, что гораздо легче следить за ходом мыслей, которые нам известны, чем понять и осмыслить совершенно новые идеи. Абсолютно нормально поэтому, что человеку с рациональным мышлением представления о сверхъестественных явлениях или о Боге кажутся немыслимыми и, следовательно, совершенно необоснованными.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Горелов А.А. Концепции современного естествознания. – М.: Центр, 2002. —208 с.
2. Гусейханов М.К., Раджабов О.Р. Концепции современного естествознания: Учебник. — М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°», 2004. — 692 с.
3. Карпенков С.Х. Концепции современного естествознания. – М.: ГУП «Издательство «Высшая школа», 2003. – 487 с.
4. Найдыш В.М. Концепции современного естествознания: Учебное пособие. – М.: Гарадарики, 2003. – 476 с.
5. Рузавин Г.И. Концепции современного естествознания: Учебник для вузов. - М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1999. - 288 с.