Китай на рынке туристических услуг Иркутской области
соотношение числа туристов, приезжающих из-за границы и выезжающих за границу России, равно ныне 1:2; доля туризма в ВНП страны в настоящее время составляет около 0,01%;
доля России в мировых потоках туристов составляла и составляет от 1 до 1,5 %, это чрезвычайно мало, если ориентироваться на российский потенциал и потенциал стран СНГ;
по оценкам Всемирной туристской организации вместо 2,5 или 3 млн. иностранных туристов Россию в год могли бы посещать 20 - 40 млн., а доля внутренних туристов могла бы подняться до 50% от численности населения страны;
бывший СССР, нынешние Россия и страны СНГ характеризуются пассивным туристским балансом и дефицитом торгового баланса; последний не гасится, а усугубляется пассивным туристским балансом;
в выездном туризме преобладают “шоп-туристы” (около 70%);
материальная база туризма, его инфраструктура на 80% (приблизительная оценка) нуждаются в капитальном обновлении, в существенных преобразованиях;
произошли кардинальные институциональные изменения в туризме - вместо трех суперструктур (Интуриста и Спутника, владевших монопольно “иностранным” туризмом, а также Центрального совета по туризму и экскурсиям, обеспечивавшего дотационный внутренний организованный туризм) ныне существуют эти же три структуры в кардинально редуцированном виде плюс более 30 тыс. частных турфирм разного калибра (от консорциума “Академсервис” с сотнями штатных служащих до фирмочек с численностью сотрудников два-три человека), при этом более 90% фирм занимаются выездным, и менее 10% въездным и внутренним туризмом;
рынок туризма испытывает серьезные колебания, обусловленные изменениями социально-экономического фона, и характеризуется потенциальной и реальной неустойчивостью.
В этой ситуации продвижение туристского продукта на российский рынок обрело ряд характерных особенностей:
рекламируются, прежде всего, такие характеристики тура как его комфортность и развлекательность при якобы “минимальной” стоимости;
из природных и культурных региональных особенностей внимание обращается на море, солнце, кухню, архитектуру - при этом употребляются эпитеты исключительно в превосходных степенях, но достоверность и содержательность таких обычно весьма лаконичных рекламных сообщений убедительными сведениями не подкрепляются;
специализированные и детальные фирменные каталоги - редкость, серьезные аналитические публикации - еще большая редкость, а периодических профессиональных аналитических изданий практически не существует;
российские клиенты очень часто ориентируются не столько на рекламу, которой не очень доверяют (что вполне объяснимо), сколько на мнение знакомых, испытавших на себе качество услуг той или иной турфирмы и повидавших те или иные края. Необходимо отметить также и то обстоятельство, что господствующая ныне ориентация на выездной туризм и нерыночный характер туризма в прошлом обусловили скудность, а нередко и полное отсутствие рекламы на уровне отдельных объектов размещения туристов внутри страны. Несколько лучше обстоит дело с рекламой авиакомпаний и ресторанов, отчасти - наиболее крупных музеев. Но в целом как специализированная туристская реклама, так и вообще справочная информация, Существенно и еще одно обстоятельство. Руководители многочисленных региональных туристских или рекреационных учреждений - баз отдыха, пансионатов, детских оздоровительных лагерей, принадлежавших прежде крупным предприятиям, ведомствам или местным властям, как правило, не умеют и не стремятся активно искать клиентов, поскольку “загрузка” этих учреждений всегда осуществлялась без их участия. В результате эти учреждения, представляющие собой один из компонентов туристского потенциала страны, остаются неизвестными и невостребованными. Другое дело, что они лишились ведомственной или государственной поддержки и их материальное положение, состояние зданий и оборудования по большей части бедственное если не катастрофическое. Безусловно, существенным фактором, усугубляющим эту ситуацию, является также падение платежеспособного спроса. Тем не менее некоторые из таких учреждений, проявив инициативу, разработав и осуществив маркетинговые мероприятия, добились очевидных успехов.
Еще одна серьезная проблема в развитии российского рынка внутреннего туризма - несоответствие цен на предлагаемые услуги качеству этих услуг, особенно в части условий размещения, питания и перевозок, то есть в важнейших компонентах туристского сервиса. В результате многие из иностранных туристов, однажды побывавшие в российских регионах, не стремятся приехать к нам снова, а их суждения о российском туризме не способствуют формированию привлекательного облика страны.
И последняя проблема - российский внутренний туризм по сути дела не имеет государственной рекламной поддержки. Между тем формированием позитивного туристского имиджа страны во всем мире занимаются авторитетные государственные структуры. Администрациям национальных парков, заинтересованным в развитии внутреннего туризма, безусловно, следует иметь все это в виду.
- Иркутск – центр иммиграции для китайцев
С появлением на нашей территории соседей из КНР Приангарью время от времени предсказывают китайское будущее. Знакомые, приезжающие в Иркутск из дальневосточных и забайкальских городов, увидев на улицах характерного цвета лица, восклицают: "И у вас!" А затем начинают рассказывать, как много за последние годы у них появилось гостей из Поднебесной и чем они занимаются.
Количество граждан КНР во многих сопредельных регионах растет прямо на глазах. В Хабаровском крае, Амурской и Читинской областях возникают настоящие чайна-тауны, служащие плацдармом для закрепления и дальнейшего проникновения в Россию. За этим процессом с тревогой наблюдают и рядовые обыватели, и губернаторы. Последствия ползучей "оккупация" им кажутся во много раз опаснее, чем московским чиновникам: тигр всегда страшнее, когда он рядом.
Официальный Китай по-азиатски дипломатичен, скрытен и не намерен широко афишировать свои цели. И тем не менее аналитики утверждают, что еще в 1989 году в Поднебесной была принята специальная закрытая программа освоения российского Дальнего Востока, включения его в зону политического и экономического влияния. Через несколько лет на заседании Политбюро Компартии КНР вниманию партийных руководителей был представлен доклад, в котором говорилось о целесообразности приобретения в китайскую собственность земельных владений и недвижимости на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Восточной Сибири, о поддержке китайских диаспор за рубежом. На это нацелено и закрытое постановление Госсовета КНР, рекомендующее местным органам власти, внешнеэкономическим и другим структурам поощрять экспорт рабочей силы за границу.
Дальше - больше. По свидетельству профессора Института стран Азии и Африки при МГУ Виля Гельбраса, сейчас наступил новый этап в глобальной китайской миграции: Китай привлекает землячества к решению далеко идущих, масштабных задач. В прошлом году в Пекине прошел форум китайских предпринимателей и китайских мигрантов из всех стран мира. Аналогичное мероприятие состоялось и в Брюсселе. В нынешнем году такие же встречи состоялись в Нью-Йорке, Токио, других городах. Нетрудно догадаться, о чем на этих форумах шла речь. Не приходится удивляться и тому, с какой скоростью появляются землячества в промышленных центрах России.
Внешнеэкономическая стратегия Пекина, определяемая в среде специалистов словами "идти вовне", ориентирована на обеспечение Китая различными видами сырьевых ресурсов, заимствование научно- технических разработок, продвижение китайских товаров на новые рынки сбыта: "Китайские землячества уже действуют в этих направлениях. Не будет ничего удивительного, если использование китайцами теневых и "черных" схем при закупках леса, рыбы и морепродуктов, цветных металлов, дикоросов получит еще больший размах".
Сегодня в неафишируемых планах китайского руководства, как утверждают эксперты, организация явочного освоения китайцами дальневосточных и сибирских приграничных территорий, создание компактных поселений с последующим формированием административно-территориальных автономий. Затем, по всей видимости, следует ожидать "борьбы за воссоединение", как это уже было в других частях света.
Все больше едет к нам людей из других стран, они активны, предприимчивы. На фоне сокращения численности и старения коренного населения это вызывает сложные чувства. Все чаще приходится говорить о нашествии китайцев на Сибирь и Дальний Восток. Не потому, что китайцы агрессивны и замышляют против нас, просто народу у них много, а земли мало. У нас – наоборот. Закрыться невозможно, не те времена, впрочем, силовые методы бессильны здесь что-либо изменить.
Иркутская область тоже популярна у жителей Поднебесной. В области давно процветают китайские рынки, открываются центры китайской медицины, работают фирмы по продаже леса. А недавно на улицах Иркутска и некоторых городов области стали открываться китайские ресторанчики. Еще один признак появления в регионе соседей из Поднебесной - вывески на китайском языке на кафе, магазинчиках и фотосалонах.
Сибирский город Иркутск – один из современных центров китайской иммиграции. И порой очень часто мы задумываемся, какой разрез глаз, и какого цвета кожа будет у наших правнуков? Известно, что в Англии к 2010 году европеоидная раса останется в меньшинстве. Нас то же самое ждет? (комментировал профессор кафедры мировой истории и международных отношений Иркутского государственного университета Виктор ДЯТЛОВ) Скорее всего да. Страна у нас изначально многонациональная. Мы в Иркутске веками живем рядом с бурятами, представителями другой расы. Смешанные браки обычное явление, и это обстоятельство совершенно не пугает и не тревожит. Копни предков любого коренного сибиряка, у него обязательно окажется в роду сложный национальный коктейль. Проблема не в том, станет ли узкоглазых, желтолицых больше, чем белолицых, проблема в том, на основе какой культуры будет существовать общество. Мы перешли на современный тип воспроизводства населения, для которого характерна низкая рождаемость. Это свершившийся факт. И надо смириться с тем, что увеличения собственного населения уже не будет никогда. Но не получится ли так, что они приедут, поселятся где-нибудь на окраине Иркутска, постепенно резервация будет расширяться и через некоторое время поглотит город? Все зависит от того, как мы себя поведем. Будем смиренно относиться к этому как к данности или возьмем ситуацию под контроль. Здесь мигрантов столько, сколько требует жизнь, экономическое развитие региона. Потенциально Китай, мировой демографический донор, может предоставить огромное количество людей.
К середине века, по прогнозу серьезных специалистов, востоку России для освоения Сибири и Дальнего Востока может потребоваться миллионов пять-семь, может быть, даже десять мигрантов. И это в условиях, когда за Байкалом сейчас живет миллионов восемнадцать. Можете себе представить, как это радикально изменит этническую, культурную ситуацию в регионе. А если их придет сразу много, если они осядут компактно, образуют свой замкнутый мир на собственной культурной базе, который общается с коренным населением только погранично – на рынке, тогда создадутся два культурных мира. Совсем другая ситуация. Если эта компактная группа окажется где-нибудь на границе с Китаем, не исключен косовский вариант.
На сегодняшний день вопрос, на какой культурной основе будет формироваться сибирский социум – на российской или на чужой является самым главным. Это новая проблема для нас, надо привыкнуть к ней и в нее вникнуть. Вопрос в том, будем ли мы успевать: проблема нас будет гнать или мы станем опережать. Едут они потому, что условия жизни для подавляющего большинства китайцев в России гораздо лучше, чем на родине. Здесь больше возможностей реализации своих способностей, да просто жизнь побогаче. Но едут не все желающие, а только те, кто может найти себе место. Это спрос нашей экономики, которая постепенно выходит из кризиса. А коль скоро этот спрос будет повышаться, надо готовиться к приезду китайцев.
В Москве же, при всех огромных проблемах относительно спокойно. Здесь приезжие из очень многих стран. Миграционные потоки как бы уравновешивают друг друга, и мигранты постепенно принимают нормы поведения московских жителей. Москва – город мирового масштаба, с сильными традициями, укладом жизни, для столицы китайцы – это одна из многих групп: вот кавказцы, вот вьетнамцы, вот китайцы, украинцы, молдаване... А для Сибири это не так, потому что Китай рядом с нами, чувствуется его полуторамиллиардное дыхание, нам было бы неплохо подумать о конкуренции. Пусть будет не один поток. Пусть едут и из Средней Азии. Там качество рабочей силы похуже, но, с другой стороны, мы близки цивилизационно, потому что мы постсоветские. Важно также, что за таджиком в Иркутске не будет стоять гигантская страна, как за китайцем. Геополитически это правильнее. В городах России к кавказцам часто относятся с неприязнью, но их понимают, они для нас “свои”, мы с ними живем бок о бок много веков, к китайцам неприязнь гораздо меньше, зато они для нас далекие, как марсиане. Огромная культурная дистанция, это тоже серьезная проблема. С китайцами необходимо сживаться, устанавливать человеческие отношения, потому что именно человеческими отношениями создается социум. Люди работают вместе, в перерыве пьют чай, рассказывают про своих детей, ходят друг к другу в гости.
Вот мигрант уже понимает, что не принято плевать на пол или рыгать после обеда, ну, ладно, не принято – не буду. Ребенок идет в русскую школу, окультуривается через школу – это важнейший социальный механизм. Он не перестает быть китайцем, не обязательно ассимилируется, но воспринимает нормы морали и поведения, входит в среду, социализируется. Самое главное в том, что принимающее общество должно успевать переваривать мигрантов, приспосабливать к своей культурной платформе. И тогда, сколько бы ни было мигрантов, принимающему сообществу не опасно.
Другие страны – США, Канада, Израиль, например, имеют хорошо продуманные и четко осуществляемые программы селекции и приема иммигрантов. Принимают нужных им специалистов, талантливую молодежь. Есть ли у России подобная программа? Написать программу технически не сложно, но она не может быть результатом только интеллектуальных усилий группы специалистов в этой области. В ее основе лежит философия; общество и государство должны понять для самих себя, что нам надо и чего не надо, что мы хотим получить в результате и чем согласны поступиться, должны понять, зачем нужны мигранты и каково их место. Только тогда это может быть реализовано в наборе конкретных мероприятий.
Чтобы при решении проблем власти руководствовались не эмоциями, страхами, фобиями, спекуляциями недобросовестных и психически больных политиков. Выбор должен быть рациональным, и его делают политические элиты от имени избирателей. Но, сделав выбор, решив принимать людей, нужно создавать для них условия жизни, обучать языку, помогать адаптироваться в среде. Сегодня, не все поймут, как это китайцу, который к нам приехал неизвестно зачем, создаются условия для жизни за счет налогоплательщиков: языковые курсы, пособия, медобслуживание. У нас и так народ небогато живет, а тут еще на китайца жертвовать должен! По мнению Виктора Дятлова – это не верно, ведь приезжий китаец работает, сам себя кормит. Выполняет работу, улучшает жизнь. Но если посмотреть, то сегодня можно увидеть, что почти везде задействованы китайцы, выходит, что они отнимают работу у русского населения? Что ж, конкуренция – дело хорошее. Работай получше, старайся. Кроме того, у них есть экономические ниши – там, где наши не хотят работать. Это грязная, тяжелая, низкооплачиваемая, малоквалифицированная работа. Он оплачивает свое пребывание здесь, оставляет свой труд – то, что нам жизненно необходимо и будет еще долго необходимо. Он платит налоги, торговые сборы. Если не платит, проблема налоговой инспекции, как заставить его платить.
Незаконопослушных надо карать, но сможем это делать только тогда, когда дадим ему возможность быть законопослушным. Сейчас у большинства китайцев нет выбора: нарушать закон или не нарушать, потому что самим своим пребыванием и экономической деятельностью в России он закон нарушает. Он изначально вне закона, вынужден прятаться от милиции. А если смогут находиться здесь законно, обладать правами и обязанностями, иметь возможность легально интегрироваться в существующую систему, то большинство постарается не нарушать законы.
Вот приезжает китаец. Он гость, ущемлен незнанием языка, обычаев, законов, отсутствием гражданства, у него нет связей. Он, безусловно, нуждается в защите. Это объективная жизненная необходимость. Принимающее общество должно заботиться о нем. Милиция должна защищать от правонарушителей, отдел по труду – следить, чтобы работодатели не обижали, платили зарплату, пусть небольшую, но соответствующую работе, которую он выполнил. А он должен быть законопослушным, платить налоги. Если государство и принимающее общество будут его защищать, он сам будет заинтересован в том, чтобы сюда вписаться, интегрироваться, выполнять нормы, правила. Если же китаец будет знать, что государство в лице милиционера его не защитит, то его потребность в защите будет реализована иначе. Найдутся бандиты, “крыша”. Поди сейчас тронь чеченца или азербайджанца в Иркутске! Сто раз прежде подумаешь, потому что он позовет своих и те станут разбираться. То же будет и с китайцами. Бандиты будут их защищать, а взамен потребуют лояльности, покорности, денег... Так и создается мафия, внегосударственный способ организации социума, который берет на себя функции государства, в том числе применение силы.
Сибирь и Дальний Восток в представлении жителей европейской части страны очень дальняя, необъятная окраина, доставшаяся в наследство от СССР. Понятно, что большое богатство, но что с ним делать, кроме того, что защищать, как Курилы, от посягательств? На пространство за Уральским хребтом некоторые отечественные исследователи смотрят как на балласт, мешающий динамичному развитию России, интеграции ее в Европу. И вообще в Сибири метисы живут... Мечтают о небольшом, высокоразвитом, богатом, европейском государстве Московии. Но это уже будет не Россия, а совершенно иное государство, иное общество.
Сибирь и Дальний Восток – места малонаселенные, края с гигантскими природными ресурсами, просто планетарного масштаба. Эти ресурсы неизбежно будут осваиваться, вводиться в оборот, край наш нуждается в возделывании, в рачительном хозяйствовании. Там надо жить, надо строить, выращивать. Долгое время Сибирь рассматривалась как некая кладовка с неимоверными богатствами. Открыл сундук, зачерпнул оттуда. Господствовала хамская, потребительская стратегия – прийти, взять и пойти дальше. Надо этот взгляд менять. Сибирь – не приложение к России, это самостоятельная ценность. Развитие региона необходимо и для Сибири, и для России, и для мира в целом.
Но для того чтобы Сибирь развивалась, нужно, чтобы там жили люди, для которых это место будет родным домом. Кем же ее заселять? До революции были плановые переселенцы из европейской части по столыпинской реформе, заключенные. В советское время комсомольцы, зеки. Сейчас потенциал исчерпан. Нет русской многодетной деревни, которая поставляла людей. Откуда же людям теперь взяться? Значит, китайцы? Конечно, китайцы приедут. Но китайцев у нас будет столько, сколько их необходимо России. Какой окажется спрос на китайскую рабочую силу, столько их и будет. Мы становимся страной с открытой рыночной экономикой, многие вещи будут регулироваться именно спросом и предложением. Необходим товар – будет импульс. Нужный товар в данном случае рабочая сила. А рядом Китай, у которого этого товара много. Это мировой донор.
Китай и Центральная Азия – два основных миграционных источника. От них никак не отгородишься, даже если бы мы этого хотели, потому что для этого надо было бы закрывать границы, выходить из общемирового экономического поля, а это возможно только на основе сталинского типа нерыночной экономики, государства. Пришлось бы создавать железный занавес. Но маловероятно, потому что мы это уже проходили, к тому же и ресурсов нет. Так что неизбежно приезжать будут. Но будут приезжать работать. На высшем государственном уровне провозглашено стратегическое партнерство, но реальный товарооборот очень маленький. Какие перспективы у наших отношений с Китаем? Сложилась парадоксальная ситуация. Встретились по Амуру и Уссури две великие цивилизации, две великие культуры – российская и китайская. Так ведь спинами друг к другу стоим! И для нас граница окраина, и для них окраина. Отгородились друг от друга бетонными заборами. Нам нужен от них не только ширпотреб, но мы, например, никогда не сможем себе позволить, чтобы огромная масса людей у нас собирала вручную платы микросхем, нет столько людей для этого и нет китайского прилежания, получится заведомо хуже. Но у нас много светлых голов, мы можем другое: изобрести что-то, внедрить – другая специализация.
Если будем развивать наши регионы за счет связей с Китаем, который нуждается в газе, научных разработках, сформируются очень тесные отношения, снизится угроза возникновения войны, потому что в обстановке сотрудничества меньше соблазна трахнуть соседа атомной бомбой. Мы станем сферой их жизненных интересов, и они – наших. Будет создан энергомост, от которого зависят целые города и отрасли экономики. Тогда китайцы будут жизненно заинтересованы в ситуации. Будет другой интерес, другая политика.
2.3.2 Иркутский «Чайна-таун»
Улица Первомайская в предместье Радищево Иркутска с первого взгляда ничем не выделяется среди сотни других городских улиц частного сектора - ухабистая дорога, высокие заборы, множество заброшенных домов и лай собак. Только позднее понимаешь, что главное отличие Первомайской - в ее жителях. Большинство из них - китайцы. Это 40 домов или порядка 200 человек. Считается, что именно сюда приезжают жители Поднебесной, пожелавшие навсегда "осесть" на территории России. По времени пребывания всех обитающих на Первомайской улице китайцев можно условно разделить на несколько категорий.
К первой относятся те, кто оказался в Иркутске после Второй мировой войны. Тогда в КНР был страшный голод, вот и перебегали китайцы международную границу, невзирая на то, что за это в СССР их наказывали тюрьмой. Пока родители отсиживали положенный срок (в среднем, год-полтора), детей определяли в приюты. Сейчас потомки "послевоенных" китайцев официально носят русские имена и не знают языка своих дедов. "Моя бабушка бежала в Советский Союз с двумя детьми на руках, а третий был в животе, - рассказывает одна из жительниц Первомайской Катя, - сначала она переплыла Амур, а потом и до Иркутска добралась".
Ко второй категории можно отнести китайцев, которые приехали покорять Иркутск в 60-70-е годы. В то время в Китае тоже было нелегко. Вот и спасались, кто как может. Ира - плод любви китайца и кореянки - вспоминает, что ее родители, как только оказались в Иркутске, сразу здесь - на Первомайской - и поселились: "Огород завели, стали капусту выращивать, а потом ее продавать. Сейчас одна капуста не в цене, поэтому растим еще морковь, зелень. Салаты делаем".
Третья категория - это те, кто покинул Китай в 90-е годы. Как говорится, поехали в Россию на заработки (на родине мало-мальски разбогатеть гораздо сложнее). За 5-10 лет они тоже обжились, многие создали семьи. Кстати, смешанные браки -явление распространенное. Китайские мужчины охотно отдают предпочтение российским женщинам. Вполне комфортно под одной крышей уживается и русский милиционер с китайской продавщицей.
Невольно возникает вопрос, а почему китайцев больше всего тянет в Радищево, на улицу Первомайскую? Земли брошенной много. В КНР заполучить в личное пользование земельный участок - целое событие, у нас - все гораздо проще. Купил, а потом главное - не забывай про земельный налог. Между прочим, китайцы исправно платят все необходимые сборы, нет долгов за электричество.
Основное занятие выходцев из Поднебесной - торговля. Продают все: овощи, фрукты, одежду, постельное белье, канцелярию, аудио-видеотехнику и прочую бытовую мелочь. Все дешево и без гарантии на качество. Ремонт обуви, автосервис, строительство, ресторанный бизнес - всем этим китайцы тоже зарабатывают на иркутской земле. Самое прибыльное дело - перекупка леса. На Первомайской живут бизнесмены всех мастей. Но большинство нынешних обитателей, как и их предки, зарабатывают на жизнь сельским хозяйством. Удобряют скудную почву, возводят огромные теплицы, копают скважины, чтобы вода была: кому-то хватает 18 метров, а кому-то и до 30-метровой глубины приходится рыть. Рассказывают, что сейчас на Первомайской новых жителей практически не появляется - места нет: "Те, кто здесь зацепился, рядом строят дома для детей". Если "русская" часть улицы все больше приходит в запущение, то "китайская" напротив - преображается. В последнее время на месте покосившихся деревяшек стали появляться двухэтажные домики. Сегодня китайцы активно обживают земли деревни Хомутово. Идет завоевание новой территории.
Коренные иркутяне к азиатским соседям относятся дружелюбно. По словам Кати, многие становятся друзьями: "Вместе отмечаем праздники и русские и китайские. Самый популярный китайский праздник - Новый год по лунному календарю. Веселимся всей улицей". К торжеству, как положено, готовится несколько десятков блюд. Острая пища сибирякам очень нравится, как впрочем, борщ - китайцам. Вот и делятся по-соседки кулинарными рецептами. Правда, в Китае хозяин кухни - мужчина, появление женщины у плиты скорее исключение. В России все наоборот. В отличие от взрослых, между детьми нередки стычки. Маленькие жестокие человечки не обделены фантазией, поэтому клички выходят до боли обидными: акцент делается на внешности. Прозвища подкрепляются услышанным дома или на улице матом. "Всякое бывает, - признается Катя, мать двоих детей, - Китайские семьи действительно страдают. Недавно мальчика устраивали в школу. Видят, что китаец и не берут ни в какую. В детских садах сговорчивее". Несмотря на то, что в округе три дошкольных учреждения, жители "китайской" улицы отдают своих чад в одной место - так безопасней. Это правило распространяется и на школу. Среди русских сформировался стереотип, что китайцы едут в Россию, еще и для того, чтобы обзавестись кучей детишек. В Китае, как известно, действует правительственное ограничение "Одна семья - один ребенок". На самом деле, повышенным инстинктом размножения китайцы не страдают: норма - два малыша.
Удивительно, но факт, точной информации о количестве китайских мигрантов нет ни у кого в России. Как пояснили "Известиям" в РУ ФСБ И УВД Иркутской области, оценок о том, сколько реально китайцев прибывает в регион, много. Но никто не знает точно, насколько достоверны те или иные цифры. Например, официально за четыре месяца 2003 года в Иркутскую область прибыло 2800 китайских граждан, реально их здесь - около десяти тысяч. В чем причина такой недостоверной информации? В ФСБ считают, что в России до сих пор не налажен единый учет и контроль за миграционными потоками.
Руководитель миграционной службы УВД Иркутской области Александр Терехов говорит, что в Иркутске существует единственный контрольно-пропускной пункт по круглосуточному контролю за миграцией - в аэропорту: "Все рейсы, которые прилетают из Китая, Монголии мы проверяем. Но сейчас, в связи с угрозой атипичной пневмонии транзитные рейсы из Китая отменены. Однако, основной приток миграции, которую мы не контролируем прибывает в регион по авто и железной дорогам". Кстати, основные потоки мигрантов из Поднебесной прибывают в Иркутскую область через границу с Маньчжурией и Забайкальск. В Чите они регистрируются и едут в Иркутск. Забавный факт: о желтой угрозе в России заговорили впервые после того, как миграционные службы Владивостока сообщили, что через их КПП въехало 200 тысяч китайцев, обратно выехало только 100 тысяч. Но эта информация не соответствует действительности - китаец, который въехал во Владивосток, потом скорей всего