Городские обзорные экскурсии Минска
К традиционному белорусскому чердаку эпоха классицизма добавила мансарду. Мансарда – дополнительное жилое помещение, которое устраивалось под высокой крышей характерной формы. Свое название мансарда получила от фамилии французского архитектора 17 века Франсуа Мансара, который впервые использовал чердачное помещение под мастерскую художника. И сегодня в домах с мансардами Старовиленской улицы располагаются мастерские художников.
Дома не случайно покрашены в разные цвета. Это было не только красиво, но и удобно. Ведь нумерации домов в старину не было. И если писали письма или просто объясняли адрес, приходилось указывать: «на земле Ваньковича между Комаровкой и Переспой, второй желтый дом от аптеки», или «около артиллерийских казарм, третий зеленый дом от булочной», или «на Старовиленском тракте, дом с мансардой». В Минске таблички с названиями улиц и нумерация домов появились лишь в конце 19 века.
Вплоть до конца 19 века Троицкое предместье оставалось пригородом из-за его невыгодного расположения: этот район отделен от центральной части города рекой. Между тем центр старого Минска расположен очень близко. Вид на него открывается со стороны Коммунальной набережной.
На противоположном берегу Свислочи виден незастроенный участок. Это – бывшее Замчище, место, где в 12 веке возникло первое в Минске поселение. Место для строительства замка было выбрано удобное для обороны: при впадении в Свислочь реки Немиги. Сейчас Немига забрана в трубы и течет под асфальтом улицы, носящей ее название. Название «Немига» носит и построенная здесь станция метро. Метро в Минске очень неглубокое, поскольку близко проходят грунтовые воды, и строительство станций и тоннелей ведется открытым способом. При строительстве станции «Немига» была обнаружена неисследованная ранее часть древнего города. Поэтому станцию перенесли на 50 метров в сторону, а на замчище были проведены археологические раскопки, которые обнаружили нижние срубы деревянных домов, деревянные тротуары, оборонительные укрепления и фундамент каменного храма с захоронениями Рюриковичей. Сейчас на том месте, где находится фундамент храма, установлен памятный знак. Также при раскопках были обнаружены мечи, арбалеты, керамическая посуда, разноцветные стеклянные браслеты.
Раскопки помогли установить положение древнего Минска и провести реконструкцию его внешнего вида. Замок овальной формы был окружен мощным земляным валом высотой в 10 метров и длиной около километра. Поверху шел частокол. Попасть в город можно было только через деревянную въездную браму – крытые ворота. Город был одновременно и крепостью, и жилищем. Вдоль узких улиц, мощеных бревнами, тесно стояли деревянные избы, состоявшие из одной комнаты, и хозяйственные постройки. Топились хаты по-черному.
Оценивая возраст обнаруженных находок, ученые установили, что поселение здесь возникло не ранее конца 11 века. А между тем уже в середине одиннадцатого века Минск упоминается в «Повести временных лет» как известный город. В чем же дело? Скорее всего, Минск первоначально возник не здесь, а в 15 км на запад от современного города, где при впадении небольшой речки Менки в Птичь до сих пор возвышаются валы древнего городища. В древности названия белорусским городам часто давали по названиям рек, на которых они были основаны: Полоцк – на Полоте, Витебск – на Витьбе, Менск – на Менке. Старое название нашего города – Менск, под этим именем он и упоминается в летописях. Археологи установили что городище на Менке было жилым только до конца 11 века. Ученые считают, что в ходе одной из междоусобных войн Менск был уничтожен до основание, и его решили не восстанавливать, а перенести сюда, на Свислочь, сохранив старое название.
Разрушения городов не были редкостью в те далекие времена. Вот и первое упоминание о Минске связано с трагедией. В 1067 году три сына Ярослава Мудрого, поделившие после смерти отца власть в Киевской Руси, двинулись войной в Полоцкое княжество. Минск в те времена был пограничным городом Полоцкого княжества и первым попался на пути братьев Ярославичей. Торопился полоцкий князь Всеслав Чародей на помощь Минску, но опоздал. Вот как описывает дальнейшие события «Повесть временных лет», самая древняя из летописей: «Холода были великие. И подошли к Минску. И минчане закрылись в городе. Братья же взяли Минск и перебили мужей. А жен и детей взяли на щиты (то есть взяли в плен, как добычу). И подошли к Немиге. И Всеслав пошел против них. И встретились оба на Немиге 3 марта. И был снег великий. И пошли друг против друга. И была сеча злая и много людей погибло». Битва на Немиге описана и в первом известном художественном произведении восточных славян – «Слове о полку Игореве»:
«На Немизе снопы стелют головами, молотят чепы харалужными, на тоце живот кладут, веют душу от тела. Немизе кровавы брезе не Бологом бяхуть посеяны, посеяны костьми русских сынов».
Через 17 лет после похода Ярославичей, в 1084 году, Минск вновь был разрушен киевским князем Владимиром Мономахом. Как хвастался сам Мономах, в городе не осталось «ни челядина, ни скотины». Возможно, именно после этих событий разрушенный дотла древний Минск и был перенесен сюда, на Свислочь.
Город рос, места жителям в замке не хватало – и вокруг замка вырос посад. Центром города замок оставался до 16 века. В 16 веке административный и торговый центр переместился к Верхнему Рынку, а возле замка сформировался рынок, который стали называть Нижним, или Старым.
По свидетельствам современников, здесь продавали белорусский сбитень, приготовленный в огромных самоварах из березовых листьев, аира, липового цвета и патоки, торговали баранками, кренделями, ветчиной, колбасами, сальтисоном, дичью, селедкой, сыром, горячими пирожками. В 19 веке при перепланировке города валы древнего замчища были срыты, а Нижний рынок существовал еще в 20 веке.
Нижний рынок был связан с Троицким предместьем перевозом, а позже мостом. Со стороны Нижнего города к мосту подходила улица Немига, чтобы в Троицком предместье превратиться в его главную улицу, Троицкую, ныне Богдановича.
Первыми постройками в Троицком предместье, на самом берегу Свислочи были бани, снесенные при реставрации квартала. Комплекс зданий в излучине Свислочи относится, как и весь квартал, к первой половине 19 века. Самое колоритное здание на набережной – корчма.
Корчма – своеобразный ресторан или гостиница прошлых лет. Два дома, поставленные торцами, соединены характерной белорусской «брамой» – крытыми воротами. За ними дворик, куда выходят двери обоих зданий. В левом разместилась корчма «Старовиленская», в правом, на втором этаже, куда ведет наружная кованая лестница – кавярня (кофейня). Оформление интерьеров выполнено в стиле ретро. В кавярне воссоздана печь, выложенная в белорусских традициях керамической плиткой – кафлей (кафелем), изготовленной по аналогии с образцами, найденными при расчистке подвалов в этом доме.
Здание корчмы всегда выделялось на фоне застройки: вход в нее освещали фонарями, массивные ворота украшали фигурные завесы, ручки, клямки. Вывески у входа зазывали зайти внутрь. Корчмам часто давали звучные и красноречивые названия: «Утеха», «Погулянка», «Последний грош»… Корчмы бывали незаезжие, где можно было просто выпить и закусить, и заезжие, где путники останавливались на ночлег. Корчма – это и место общения, своеобразный клуб прошлых веков. Здесь устраивали собрания, обменивались новостями. Сюда приходили и повеселиться, и потанцевать под нехитрый белорусский оркестр – скрипка, дуда и цимбалы.
Корчма – непременная спутница белорусских городов и местечек, почтовых трактов и проселочных дорог. Это были очень демократичные заведения. «В корчме, как в бане, все равны», – гласит старинная белорусская поговорка. А рядом с корчмой, как символ возвышенного рядом с земным – книгарня – книжный магазин.
Книжный магазин «Вянок», стилизованный под книгарню, книжную лавку прошлых веков магазин – дань памяти Максиму Богдановичу: так назывался единственный прижизненный сборник его стихов. В книгарне есть букинистический и антикварный отделы, где можно приобрести старые книги.
Начало белорусского и вообще восточнославянского книгопечатания связано с именем великого гуманиста и деятеля Ренессанса Франциска Скорины. Он окончил Краковский университет со степенью бакалавра свободных искусств, Падуанский университет со степенью доктора медицины. В 1519 году (на 47 лет раньше, чем Иван Федоров напечатал свою первую книгу в Московии) он издал Псалтырь и Библию на белорусском языке.
Дело Скорины продолжил Сымон Будный, философ, деятель Реформации 16 века, открывший типографии в Несвиже, Заславле, Лоске. Первые белорусские книги были в основном религиозного содержания, но были и естественнонаучные трактаты, сборники медицинских рецептов, рыцарские любовные романы. Большинство книг 16 – 17 веков были напечатаны на старобелорусском языке. Но уже к концу 17 века белорусский язык был вытеснен польским из государственной жизни и литературы. Этому способствовало объединение Польши и Беларуси в 1569 году в федеративное государство. В Российской империи, к которой Беларусь была присоединена в конце 18 века, белорусский язык был запрещен. На белорусском языке разрешалось печатать только этнографические труды. Белорусский язык был обречен на умирание. А между тем, как писал великий польский поэт, уроженец Беларуси Адам Мицкевич, белорусский язык – самый богатый и самый чистый из всех славянских языков. Возрождение белорусского самосознания, белорусской нации пришлось на конец 19 – начало 20 века. Это время расцвета не только белорусской литературы, но и музык, театра, изобразительного искусства. Многие деятели культуры белорусского возрождения были незаслуженно забыты во времена господства социалистического реализма, и только в последние годы их имена возвращаются к нам вновь. Один из них – самобытный Язэп Дроздович.
Здесь же установлен памятник Язэпу Дроздовичу, художнику и краеведу первой половины 20 века. Памятник отлит из бронзы и установлен в Троицком предместье в 1993 году. Это дипломная работа скульптора Игоря Голубева.
Скульптурная композиция, посвященная Язэпу Дроздовичу, носит название «Вечный странник». Дроздович изображен идущим по дороге в крестьянской свитке, с посохом в руке, с мольбертом через плечо. Он и был странствующим художником – ходил от деревни к деревне, останавливался в гостеприимных хатах, рисовал и оставлял картины хозяевам. За время путешествий по Западной Беларуси художник создал уникальные альбомы графики – сотни зарисовок городищ и курганов, замков, храмов и деревенских хат, которые и сегодня служат как источник для историков и этнографов.
Язэп Дроздович был не только художник. Он был поэт и философ, этнограф и педагог, мечтатель и фантаст. Его творчество – одновременно наивное и мудрое, реалистическое и фантастическое – отображено в дереве-мечте, корни которого уходят глубоко в землю, а крона устремлена в космос. В кроне дерева видны образы произведений Язэпа Дроздовича. Здесь и знакомые силуэты башен белорусских замков и храмов, и фантастические видения художника, и зничка – падающая звезда…
Памятник Язэпу Дроздовичу установлен в Троицком предместье не случайно. Здесь, на Троицкой горе, находилась высшая женская школа, в которой Дроздович преподавал рисование.
С Троицким предместьем связана жизнь и других деятелей культуры. Здесь была редакция журнала «Лучынка», в котором печатались Янка Купала, Якуб Колас, Змитрок Бядуля, Тишка Гартный. Редактировала журнал поэтесса Алоиза Пашкевич (Тетка). В Троицком предместье в духовной семинарии учился будущий языковед и фольклорист академик Карский. На Троицкой улице родился классик белорусской литературы, лирический поэт Максим Богданович. Сейчас это улица носит его имя.
В глубине Троицкого предместья расположен дом-музей Максима Богдановича. Деревянный дом, где в 1891 году родился будущий поэт, не сохранился, и музей создан в одном из уцелевших каменных зданий Троицкого предместья. Исследователи говорят о феномене Максима Богдановича: ведь он был с детства оторван от белорусских корней и белорусскому языку научился только из книг. Когда Максиму было пять лет, умерла его мать, и отец с осиротевшими детьми уехал в Россию, в Нижний Новгород. Там прошла половина жизни Максима Богдановича. Отец поэта Адам Богданович был известным этнографом и собрал богатую библиотеку книг о Беларуси. По древним сказкам и легендам, преданиям и поверьям открывал для себя будущий поэт далекую, загадочную и таинственную Беларусь.
В Минск Максим Богданович вернулся лишь за год до смерти. Судьба Богдановича трагична – с 18 лет он болел туберкулезом и умер в 25 лет. Последние дни жизни поэт провел у моря, в Ялте, куда уехал по настоянию друзей, но это уже не могло спасти его. При жизни Максима Богдановича вышел единственный сборник его стихов – «Венок». О нем вспоминал поэт в последнем своем четверостишии:
У краіне светлай, дзе я ўміраю,
У белым доме ля сіняй бухты,
Я не самотны, я кнігу маю
З друкарні пана Марціна Кухты.
Максим Богданович – поэт высочайшей культуры. Он читал в оригинале и переводил на белорусский язык Горация и Овидия, Гейне и Шиллера, Верлена и Пушкина. Он доказал, что белорусский язык – не только «мужицкий» язык, что им можно выразить самые высокие идеи, самые тонкие чувства.
Многие стихи Богдановича стали хрестоматийными, их поют как народные песни.
Максим Богданович был требовательным критиком. Ему принадлежат слова: «У нас нет белорусской поэзии, есть стихи, написанные на белорусском языке». Но творчество самого Богдановича стало началом истинной белорусской поэзии. Его печальные и в то же время жизнеутверждающие стихи изящны по форме и полны тончайшего лиризма. Особое настроение пейзажной лирике Богдановича придают мифические образы, почерпнутые из белорусского фольклора – лесовики и русалки, дух вьюги Подвей и Змеиный царь… Языческие поверья, до сих пор живущие в народе, вдохновили многих белорусских поэтов. Некоторые языческие обряды и праздники сохранились до нашего времени. Одному из них – Купалью – посвящена скульптурная композиция возле Дома природы.
Прежде всего, обратите внимание на двухсотлетнее здание, практически полностью сохранившее свой внешний вид, в котором сейчас работает Дом природы. Здесь часто устраиваются выставки, где можно увидеть экзотических животных, редких пресмыкающихся, птиц. Здание было построено в начале 19 века как синагога – дом, где евреи собирались на молитву. Мужчины и женщины в синагоге молились отдельно, поэтому в ее конструкции прослеживается четкое деление на две части: основное помещение, где собирались мужчины, и женская галерея. В довоенном Минске евреи составляли почти половину населения, а всего евреев в Беларуси было около 10%. Евреи живут в Беларуси с 1388 года, когда великий князь Витовт своей грамотой разрешил им селиться и торговать на белорусских землях. Беларусь – многонациональная, толерантная страна. Здесь всегда мирно жили по соседству представители разных вероисповеданий. Даже отзвуки язычества сохранились до нашего времени. И не случайно рядом с Домом природы стоит скульптурная композиция «Купалье». Белорусам всегда было свойственно обожествлять природу, а купалье – один из праздников языческого природного цикла, в его основе лежит культ огня, солнца, воды, растений, это праздник летнего солнцестояния. Купальская ночь – самая короткая в году. По христианскому календарю купалье совпало с днем святого Ивана, поэтому его часто называют «Иван-Купала».
Купалье – девичий праздник. Девушки раскладывали костер, прыгали через него, пели обрядовые песни, пускали на воду венки и выбирали себе женихов. Скульптура изображает участницу купальского обряда. А может быть, это чаровница или сама Купала – языческая богиня, которая в образе юной девушки появляется в купальскую ночь на белорусской земле. На плече у нее сова – символ мудрости, у ног ящерица – символ бессмертия и вечного возрождения. Девушка ступает на лист цветущего папоротника. По белорусским поверьям, папоротник зацветает лишь раз в году, в купальскую ночь. Тот, кто найдет «Папараць-кветку» – цветок счастья – станет ясновидящим, ему откроются все заклятые клады, он поймет язык зверей, птиц и деревьев. В купальскую ночь собирали лекарственные травы и чародейное зелье. И магические, и целебные настойки изготавливались в домашних условиях – до тех пор, пока не появились первые аптеки.
На границе квартала рядом стоят аптека и цирюльня – парикмахерская. Они оказались рядом не случайно. Ведь в старину цирюльник и хирург – одна и та же профессия. Цирюльник не только стриг волосы и брил бороды, но и лечил раны, пускал кровь, вырывал зубы, вправлял вывихи и ставил пиявки. Даже слово «фельдшер» в переводе с немецкого означает «полевой цирюльник». Правда, цирюльники были менее привилегированной группой медиков по сравнению с врачами-терапевтами, имевшими университетский диплом. В 17 веке цирюльники-хирурги выделились из числа других практикующих медиков и объединились в цеха. Цеха цирюльников появились в Минске, Бресте, Полоцке. Членом цеха мог стать только тот, кто представит свидетельство о законном рождении от почтенных, не запятнанных каким-либо проступком родителей. Вступающий в цех приносил присягу на верность городу. Цех состоял из мастеров, подмастерьев и учеников. Получив звание мастера, цирюльник становился уважаемым и хорошо обеспеченным человеком.
Первые аптеки в Беларуси появились в 16 веке в Пинске и Бресте. В Минске аптека открылась в середине 17 века. Аптекари тоже были уважаемыми людьми. Им давались большие льготы, они освобождались от несения городских повинностей. Сохранилась грамота, изданная 28 ноября 1748 года великим князем Августом III, в которой он дал разрешение члену минского магистрата Яну Давиду Шейбе открыть в Минске аптеку – как сказано в грамоте, «для поратования здоровья людей духовного, светского стану, в том городе живущих, так и для всего воеводства Минского».
Большинство лекарств в аптеках 16 – 19 веков были растительного происхождения – масла, смолы, соки. Лекарственное сырье собирали на полях, в лесу или выращивали в специальных аптекарских огородах. Некоторые лекарства привозили из-за границы. В аптеках продавали не только лекарства, но и ликеры, конфеты, парфюмерию. Специальная аптекарская посуда – реторты, перегонные кубы – изготавливалась на радзивилловских стекольных заводах в Уречье и Налибоках.
Аптека Троицкого предместья, хотя и не является аптекой-музеем, но стилизована под аптеку прошлого. На ее полках можно увидеть старинную аптекарскую посуду и старые фармацевтические книги. В оформлении аптеки использована характерная для белорусских интерьеров кафля – керамическая плитка с изображениями растений и животных, копирующих рисунки из средневековых аптекарских книг.
Над входом – эмблема аптекарского дела в виде змеи, обвивающей чашу. Девиз медиков – «Будь мудр как змея, а мудрость черпай из чаши природы». Эта эмблема получила распространение в 19 веке, хотя и раньше змея присутствовала в медицинской символике. Например, на гербе одного из крупнейших ученых средневековья Гарвея изображена свеча, обвитая змеей. Горящий светильник был одним из символов медицины в средние века. Античный бог врачевания Эскулап изображался с жезлом, обвитым змеями.
В средневековой Европе символом аптекарского дела считался крокодил. В любой белорусской аптеке обязательно имелось чучело крокодила или его изображение как символ здоровья и долголетия. Конечно же, есть изображение крокодила и в аптеке Троицкого предместья. Как и в старину, аптека специализируется на лекарственных травах и пользуется большой популярностью у минчан.
Рядом с Троицким предместьем расположено старинное предместье Сторожевское. До нашего времени этот район называют Сторожевкой. Название предместья произошло от сторожевой заставы на выезде из города в сторону Вильни и Долгинова. Отсюда начинались Старовиленский и Долгиновский тракты. В январе 1826 года на этой заставе был опознан и схвачен стражниками декабрист Кюхельбекер, когда после поражения восстания на Сенатской площади он пытался скрыться.
В 1820 году здесь, на северной окраине Минска, было открыто Сторожевское кладбище, для обслуживания которого была сооружена церковь святой равноапостольной Марии Магдалины. Церковь Марии Магдалины построена в каноническом русском православном стиле с характерным луковичным куполом в центре основного объема и шатровым покрытием колокольни.
Если двигаться по пр. Машерова в сторону пр. Победителей, слева можно видеть – сквер, окружающий современную 23-этажную гостиницу «Беларусь» на 1000 мест, с планом в форме трилистника.
Справа парк Победы. Это крупнейший парк нашего города. Его площадь – около 100 гектаров. В парке высажено более 33 тысяч деревьев и 25 тысяч кустов. В центре парка на 40 гектарах раскинулось искусственное Комсомольское озеро. Его открытие должно было состояться 22 июня 1941 года. В это воскресное утро многие минчане собрались на открытие озера, но, услышав по радио речь Молотова о начале войны, вернулись домой, а вечером над Минском уже летали немецкие бомбардировщики…
Героизму войны и триумфу возрождения посвящен обелиск «Минск – город-герой», установленный у входа в Парк Победы 8 мая 1985 года, в дни празднования 40-летия Победы. На вершине рукотворного кургана взметнулась ввысь 45-метровая стела, напоминающая по форме знамя. У ее подножия – текст Указа Президиума Верховного совета Советского Союза о присвоении Минску в 1974 году звания «Город-герой». Рядом – величественная и изящная бронзовая фигура женщины с фанфарами в поднятой руке. Гранитные глыбы, разбросанные по склонам холма, символизируют руины войны; цветы, расцветающие ранней весной и не увядающие до поздней осени, символизируют послевоенное возрождение Минска.
Одна из главных магистралей города, проложенных в послевоенное время – проспект Победителей (до недавнего времени носил имя П.М. Машерова). Этот проспект – вторая после проспекта Независимости (Скорины) главная магистраль города. Она связывает микрорайон Веснянка, оставшийся справа напротив парка Победы, и центр города. Проспект был назван в честь Петра Мироновича Машерова – лидера коммунистической партии Беларуси, трагически погибшего в автомобильной катастрофе. Он много сделал для Беларуси и был заслуженно любим белорусским народом. В прошлом году зачем-то переименовали в безликое – Победителей, а имя Машерова присвоили бывшей ул. Иерусалимской…
Проспект был заложен при Петре Мироновиче Машерове и носил тогда название Парковая магистраль. До прокладки проспекта заболоченная окраина города на берегу Свислочи слева от нас, там, где сейчас парковая зона, исстари носила название Татарское предместье или Татарские огороды. Здесь с 16 века селились потомки крымских татар, взятых в плен или добровольно шедших служить в войско Великого княжества Литовского. Татары сохранили свою культуру и религию. Здесь действовала мечеть, снесенная при прокладке проспекта в 70-е годы 20 века. Сейчас недалеко от этого места строится новая мечеть.
Современная застройка с правой стороны проспекта также ничем не напоминает довоенную. Здесь расположены: гостиница «Планета», административное здание в виде раскрытой книги. В прежние времена здесь стояли тесно прижатые друг к другу убогие кирпичные и деревянные дома, сараи, угольные и дровяные склады, соединенные узкими и кривыми улочками. Район, прилегающий к проспекту Победителей, открывает черную страницу в истории нашего города. Во время войны оккупанты создали в этом районе еврейское гетто.
Согласно человеконенавистнической расовой политике, проводимой немецкими нацистами, славян планировалось превратить в рабов, а евреев – уничтожить. Для концентрации подлежавших уничтожению евреев нацисты создавали на оккупированных территориях специальные лагеря – гетто. Минск был захвачен через 6 дней после начала войны, 28 июня 1941 года, а уже через две недели оккупации было создано минское гетто. Сюда согнали около 75 тысяч евреев из Минска и окрестных поселков, привезли около 20 тысяч евреев из самой Германии, Австрии, оккупированных стран. Первоначально немцы планировали огородить гетто забором из кирпича, разобрав пустующие дома. Но пустующих домов не оказалось – гетто было перенаселено, люди жили в страшной тесноте, менее 1 кв. м на человека. Гетто обнесли несколькими рядами колючей проволоки, и выйти за его пределы можно было только в составе специальных рабочих колонн. Евреев заставляли выполнять самую грязную, самую тяжелую работу. И только работающие получали скудные пайки. Узники гетто умирали от голода, болезней. Тем же, кто не умирал своей смертью, оккупанты помогали. С немецкой педантичностью в гетто время от времени устраивались массовые погромы, в ходе которых окружались и уничтожались целые кварталы. В истории минского гетто было пять крупных погромов, в которых погибли тысячи человек. В ходе последнего погрома, 21 – 23 октября 1943 года, гетто было полностью ликвидировано, уничтожены. 80 тысяч евреев погибло в Минском гетто.
Памяти жертв одного из погромов 2 марта 1942 года, посвящен мемориал, известный под названием «Яма» (на пересечении ул. Мельникайте и ул. Заславская). Сейчас в этом стихийно сложившемся названии ощущается страшный символизм: это действительно Яма, от которой веет холодом смерти. Центральное место мемориала занимает памятник, который минчане называют «Черным обелиском». Это самый первый сохранившийся памятник на территории всего бывшего Советского Союза в память об евреях – жертвах нацизма. Установлен в 1946 году на средства, собранные минчанами.
Долгое время Черный обелиск был единственным памятным знаком на месте захоронения жертв погрома. В 2000 году была проведена реконструкция мемориала. Наверное, символично, что автор проекта реконструкции Леонид Левин в свое время принимал участие в создании мемориала на месте сожженной Хатыни. Леонид Левин – заслуженный архитектор Беларуси, лауреат Ленинской премии, председатель объединения еврейских организаций и общин Беларуси.
Открытие обновленного мемориала «Яма» состоялось 10 июля 2000 года. И вот тогда у входа появилась стилизованная менора – семисвечник, один из символов иудаизма, а вдоль ступенек, ведущих в Яму – скульптурная композиция «Последний путь». Ее автор – известный скульптор Эльза Поллак, сейчас живет в Израиле. Она знает об ужасах гетто не понаслышке. Еврейка из Словакии, она прошла через ад Освенцима.
В бронзе композиция отлита белорусским скульптором Александром Финским.
Традиция иудаизма запрещает изображение человека, поэтому здесь нет ни одного конкретного образа, ни одного реального лица. В символических бронзовых фигурах лишь угадываются старик-раввин, мать с ребенком, юная девушка, мальчик-скрипач… Это тени людей, что спускаются в свой последний путь – и поднимаются к небу… 27 переплетенных между собой фигур уходят из гетто на смерть, в последний путь, и мы, живые, спускаемся рядом с ними по крутым гранитным ступеням.
До войны это место тоже называли Ямой. Это и была яма – карьер, где брали песок для строек. Зимой дети любили кататься здесь на санках. Когда оккупанты создали гетто, Яма оказалась на самой его окраине. Трагическая история произошла здесь 2 марта 1942 года.
Накануне, 1 марта, юденрату – еврейскому совету гетто – было сообщено, что 5 тысяч евреев из гетто будут якобы «переселены». Они должны быть отобраны юденратом и собраны для отправки, каждый мог взять с собой багаж весом до 5 кг. Узники гетто догадались о