Любимый враг: Фридрих Ницше с точки зрения революционного большевизма
Такое отношение к индивидуальной личности, живущей в классовом обществе, является логическим выводом из теории исторического материализма, "нового материализма": как можно говорить о самоценности той или иной индивидуальной личности в классовом обществе, если составляющие это общество индивиды не являются вполне людьми - и, следовательно, не являются вполне личностями? До тех пор, пока существует классовое общество, любой индивид - будь он хоть Леонардо да Винчи, Эйнштейн и Маркс в одном лице - является лишь заготовкой человека, полуфабрикатом личности. А в чем состоит ценность полуфабриката? -Исключительно в том, что из него может получиться; никакой самоценности у него быть не может. Если же полуфабрикат бракованный и из него не может выйти ничего стоящего, то его ценность, разумеется, равна нулю.
Из сказанного выше, конечно же, не следует, что согласно теории исторического материализма какой-то ценностью обладают только действительные или потенциальные пролетарские революционеры. Непролетарские революционеры прошлого тоже были ценны: они толкали вперед развитие классового общества, приближая его к моменту превращения в общество бесклассовое. Ученые и изобретатели тоже ценны: они трудятся и изобретают, чтобы построить жилища для людей коммунистического будущего и приготовить к их приходу землю, животных и растения. Ценен вообще всякий, кто хорошо строит жилища, производит транспортные средства, изготавливает продукты питания, одежду, прочие полезные предметы потребления и те орудия труда, с помощью которых можно делать все это. Ценны также некоторые (далеко не все) деятели искусства- а именно, те, которые плодами своего творчества помогают их потребителям стать творцами, избежать участи живых машин, механически вырабатывающих и потребляющих товары. Но если тот или иной индивид сознательно и продуманно занимает отстраненную или враждебную позицию по отношению к пролетарским революционерам и их делу, то вся его ценность исчезает: он становится либо камнем, который нужно убрать с дороги, либо грязью, которую можно попирать сапогами без всяких угрызений совести. А среди тех членов классового общества, которые обладают какой-то ценностью, наивысшая цена -последовательным и сознательным пролетарским революционерам, ставящим на карту саму свою жизнь ради победы революции.
Вот здесь-то мы и находим точку психологического совпадения противоположных друг другу крайностей - последовательной революционности Маркса и крайней контрреволюционности Ницше. Приведенная выше цитата из ницшевского "Заратустры" неопровержимо свидетельствует о том, что Ницше относился к самому себе и к современным ему людям точно так же, как и Маркс с Энгельсом: он ценил того или иного члена современного общества лишь постольку, поскольку тот мог способствовать рождению кого-то высшего, чем он сам. И "марксисты-коммунисты", и Ницше любили в современном человеке только то, что он переход и гибель. Правда, представления о том, к чему именно стоит переходить от современных людей, у Ницше и пролетарских революционеров диаметрально противоположны. Первый мечтал о появлении "сверхлюдей" - идеальных властителей вроде Чезаре Борджа, которые будут производить с остальным человечеством "великие опыты в деле воспитания и дисциплинирования" (что они и делают вот уже более ста лет подряд -мечта Ницше сбылась с возникновением монополистической буржуазии); что же касается вторых, то они борются за переход к бесклассовому обществу, где -никто ни над кем уже не будет властвовать. Ницше мечтал о более иерархическом, более кастовом обществе, чем современное ему; революционные же большевики стремились к тому, чтобы в перспективе уничтожить всякую социальную иерархию (об этом красноречиво свидетельствует, в частности, работа Ленина "Государство и революция"). Однако общим у них было то, что они не старались приспособиться к современному им обществу, устроиться в нем покомфортнее; они стремились изменить это общество - и жертвовали этому делу все свои силы, всю свою жизнь. Ницше кончил безумием; революционные большевики кончали кто насильственной смертью, как Троцкий и многие другие, кто инсультом от постоянного перенапряжения нервов, как Ленин; они сгорали в борьбе... Им не было жалко себя - так же, впрочем, как и других. "Нас не нужно жалеть - ведь и мы никого не жалели..."
И Ницше, и "марксисты-коммунисты" жили ради того, чтобы творить общество, и приносили себя в жертву своему же социальному творчеству. Если бы не это сходство способа жизни и психологии, если бы не очевидность этого сходства (в отличие, скажем, от Гитлера и Муссолини, о мотивах деятельности которых мы можем только гадать, Ницше весь виден в своих произведениях), то революционные большевики, пожалуй, вряд ли полюбили бы своего врага Ницше - даже при том, что им несомненно понравилась бы его честность и последовательность в борьбе.
* * *
Было время, когда либералы, возглавлявшие европейские и американские буржуазные революции, относились к себе и к другим точно так же, как Ницше и революционные большевики. Хотя они и отстаивали ценность индивидуальной личности в борьбе с ее средневековым принижением перед богом, священником и феодалом - однако при этом вовсе не полагали, что индивидуальная личность священна: ее ценность старые либералы измеряли той пользой, которую она приносит человечеству -и этот способ оценки личности унаследовали от них марксисты, доведшие его до крайней последовательности. Современные же либералы - не являющиеся, в отличие от своих предшественников, революционерами - стали очень любить и жалеть себя, философски выразив это отношение к себе в проповедях о самоценности индивидуальной человеческой личности. Типичного современного либерала -каковым является, например, Ассен Игнатов, научный сотрудник кельнского Бундес института восточноевропейских и международных исследований, автор книги "Психология коммунизма" (Мюнхен, 1985), одним словом, старый либеральный советолог -очень шокирует безжалостное отношение революционеров к себе самим:
"Еще якобинская диктатура показала с классической ясностью, что... сами революционеры становятся жертвой созданной ими реальности. Однако этот урок истории не помешал большевикам повторить всю эту зловещую историю еще раз, к тому же - еще брутальнее. ...Нельзя сказать, что Жан-Поль Сартр не ведал, что он говорит, когда в 1974 г. он выступал за применение смертной казни к "контрреволюционерам" в будущей социалистической Франции. Автор "Грязных рук" прекрасно знал, что "революция", которой он ждал с такой страстью, истребляет и своих пламенных поклонников. Однако иррациональный агрессивный напор сильнее, чем это знание, он блокирует как нравственное чувство (которое должно было бы запретить знаменитому писателю сказать такие слова), так и мышление (которое должно было бы раскрыть ему, что в конце концов ион сам, наверное, стал бы жертвой, как это случилось с многими интеллектуальными попутчиками революции, и что единственным его утешением при этом было бы сознание, что на пути к прогрессу возможны и небольшие недоразумения)" [28].
Откуда же берется, по мнению Игнатова, этот "иррациональный агрессивный напор"?
"Миф революции... основывается на нашей метафизической неудовлетворенности существованием.
...порыв к смерти. Речь идет о стремлении умереть, исчезнуть, чтобы не нести больше тяжести бытия. Порыв к смерти окрашивает в свои цвета и политическую жизнь. Это - древнее стремление, оно подсознательно. И подсознательным, инстинктивным образом оно находит в коммунизме особенно эффективное средство к своему осуществлению" [29].
Очевидно, что для Игнатова существует только два варианта выбора своей судьбы: либо приспособиться к наличному бытию и покорно нести его тяжесть - либо покончить жизнь самоубийством. Третий вариант - творчески изменить бытие - Игнатов просто не желает рассматривать всерьез: он не может себе представить, чтобы стремление переделывать жизнь, овладевать ходом истории, изменять отношения между людьми было действительным, основным, глубинным мотивом человеческой деятельности. Игнатов полагает, что неудовлетворенность бытием порождает только отчаяние; ему и невдомек, что та же самая неудовлетворенность наличным бытием зачастую порождает (наряду с отчаянием и для его преодоления) не что иное, как жажду социального творчества, жажду жизни в потоке этого творчества, готовность идти на риск не в подсознательной погоне за заманчивым призраком смерти, но, напротив, ради такой полной и богатой жизни, которая незнакома премудрому пескарю, покорно несущему тяжесть бытия - ради жизни творца, создающего новый мир и испытывающего при этом, наряду с горечью поражений, радость победи сладкое чувство свободы. То самое чувство и ту радость, которые воспел один современный российский андерграундный бард (разумеется, малоизвестный - таким, как он, нелегко найти спонсоров, которые бы их раскрутили):
Мы вернемся... Узнаете вы, гады,
Что такое радость коммунизма.
Когда Игнатов толкует о мышлении, которое должно было бы подсказать Сартру, что и он сам, наверное, стал бы жертвой революции, - становится очевидным, что для этого либерального философа существует только такое мышление, которым обладала бы овца, будь она наделена интеллектом. (Как мы помним, Ницше в таких случаях употреблял очень удачное выражение: "ученый рогатый скот".) У Игнатова просто в голове не укладывается, что революционеры могут извлекать уроки из истории не хуже него - но совсем иначе, чем он: для них может быть просто не важно, что результаты революции не во всем совпадают с целями революционеров и что революция частенько съедает их самих. Возьмем для примера Льва Троцкого и Амадео Бордигу. Оба они лично убедились в том, что русская революция - точно так же, как и французская - пожирала своих детей; оба они видели своими глазами, как именно эта революция привела к результатам, отнюдь не совпадавшим с целями совершавших ее революционеров (социалистическое общество так и невозникло, старый гнет сменился новым...). Однако в то же время они убедились, что русская революция - точно так же, как и французская - сыграла-таки огромную прогрессивную роль: она расчистила отсталой крестьянской Российской империи дорогу в индустриальную цивилизацию. И этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы они убедились в том, что их жизнь была прожита не напрасно- и продолжили свою революционную деятельность. Главное для творца -это не шкуру свою спасти, а убедиться в том, что он сотворил хотя и не то, что хотел, но все же нечто более совершенное, "продвинутое", чем то, что было до его вмешательства в "естественный порядок вещей". И в этом смысле ни одна из победоносных революций, совершавшихся в течение всей истории классового общества, не опровергла целесообразности революционной борьбы: все они способствовали переходу от примитивных форм классового общества к более высокоразвитым, сложным, технически прогрессивным. Если следовать логике творческого мышления, а не мышления разумной овцы, то окажется, что опыт всех успешных революций прошлого оправдывает революционеров и подтверждает эффективность их борьбы для общественного прогресса.
Современное человечество живет в очень высокоразвитом классовом обществе - при монополистическом капитализме. Высокому уровню развития этого общества соответствует высокая степень остроты и напряженности непримиримых общественных противоречий. Эти противоречия развиваются по тем же законам монополистического капитализма, что и в XX веке - а отсюда следует, что в XXI веке человечество ждут новые великие экономические кризисы, новые империалистические переделы мира, новые большие войны и новые революции. 11 сентября 2001 года наглядно доказало, что Френсис Фукуяма был не прав: история еще не закончилась. А это значит, что те, для кого Ницше - любимый враг, либеральные идеологи - лягушки в мещанском болоте, а современное общество -объект, подлежащий творческому изменению, еще будут востребованы историей.
Список литературы
1) Лейтейзен М. Ницше и финансовый капитал. - М.-Л.: Госиздат, 1928. - 115 с.
2) См., напр.: Одуев С. Тропами Заратустры.- М.: Мысль, 1976. - 431 с.
3) См.: Бернадинер Б. Философия Ницше и фашизм. - М.-Л.: ОГИЗ-Соцэкгиз, 1934. - 139 с.
4) Лейтейзен, Ницше и финансовый капитал, с. 20.
5) Среди тех, кто считает, что в СССР было классовое эксплуататорское общество, существует большое разнообразие мнений о формационной природе этого общества: одни считают его капиталистическим, другие полагают, что это была особая общественно-экономическая формация, третьи утверждают, что это был феодализм; существуют и различные смешанные точки зрения. По этому вопросу см., напр.: Daum W. The Lifeand Death of Stalinism. - New York: Socialist Voice Publishing Co., 1990. - 380 p.; The Fate of the Russian Revolution: Lost Texts of Critical Marxism. Volume 1. - London: Phoenix Press, 1998. - P. 272- 324; Клифф Т. Государственный капитализм в России. - Ленинград, 1991. - 288 с.;Джилас М. Новый класс // Джилас М. Лицо тоталитаризма. - М.: Изд-во "Новости", 1992. - С. 159 - 360;Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. -М.: "Советская Россия" совм. с МП "Октябрь", 1991. - 624 с.; Разлацкий А. Второй коммунистический манифест. -Новосибирск: МП "РИД" при Новосибирском книжном издательстве, 1991. - С. 30 - 41; Разлацкий А. Кому отвечать? - Новосибирск: МП "РИД" при Новосибирском книжном издательстве, 1991. - С. 13 - 17; Семенов Ю. Философия истории. - М.: Старый сад, 1999. - С. 280 - 284;Бугера В. Смысл жизни сегодня // "Марксист". - 1993. - №1. - С. 55 -59. Что же касается произведений великого итальянского марксиста Амадео Бордиги по этому вопросу, то их можно найти в Интернете, в частности, через сайт www.sinistra .
6) Лейтейзен, цит. соч., с. 20-21.
7) Лейтейзен, цит. соч., с. 17.
8) Бугера В. Ницшеанство как общественный феномен: его социальная сущность и роль (Социально-философское исследование): Дис. ... канд. филос.наук. - Уфа, 2000. - 156 с. Черновик диссертации, озаглавленный "Социальная сущность и роль ницшеанства", можно найти в Интернете по адресу fortunecity/victorian/prado/574/works/bugera.htm .
9) Ницше Ф. Сочинения в 2 т. - М.: Мысль, 1990. - Т. 2. -С. 381.
10) См.: Ницше, цит. соч., т. 2, с. 379, 634, 685 - 686.
11) См.: там же, т. 1, с. 450 - 451.
12) Ницше, цит. соч., т. 2, с. 322.
13) Там же, с. 332.
14) Ницше, цит. соч., т. 1, с. 452.
15) См.: Ницше, цит. соч., т. 2, с. 315, 370 - 371, 419 - 420, 422 - 424, 521, 586 -587, 649 - 650, 668. Правда, ницшевский антисемитизм отличался от большинства вариантов антисемитизма тем, что Ницше видел в евреях не низшую, но, напротив, очень сильную, жизнеспособную и талантливую расу. Но тем более опасными врагами арийцев -именно в силу этих качеств - Ницше считал евреев. Своеобразие ницшевского антисемитизма состоит еще и в том, что