Эволюция философских представлений о жизни и смерти
При рассмотрении проблемы смерти особо следует отметить роль философов-экзистенциалистов XX века: французов Сартра2, Камю; немцев - Хайдеггера3, Ясперса4 и др. Они рассматривают «жизнь как бытие к смерти». По их мнению, проблема смерти становится для людей актуальной в критических ситуациях, «пограничных» между жизнью и смертью. В подобных ситуациях человек может отдаться либо движению к смерти (самоубийство), либо проявить волю к жизни. Угроза смерти, по мнению философов-экзистенциалистов, заставляет людей задуматься о смысле и содержании прожитой жизни. Перед лицом смерти человек способен обрести понимание смысла жизни, освободившись от ложных целей и ненужных мелочей. Он начинает иначе смотреть на себя и окружающий мир. В этот момент, по их мнению, он способен обрести себя, свою сущность и свободу. Ценности, которыми он прежде руководствовался, теряют для него значение. Свобода, которую он обрел, позволяет ему определить свое будущее и наметить программу новой жизни. Обретенная свобода накладывает высокую ответственность на «просветленного» человека за все происходящее. Таким образом, в экзистанциональной философии анализ проблемы смерти приобретает важное значение для постижения тайн жизни человека, определения ее смысла, обретения внутренней свободы и сопряженной с ней ответственности за свои действия и все происходящее в обществе. Это создает условия и возможности, чтобы человек из индивида, которым он был до возникновения «пограничной ситуации», стал подлинной личностью.
Если религиозные и идеалистические учения сравнительно легко справляются с проблемой бессмертия человека, то философы-материалисты, утверждая, что душа человека смертна и умирает вместе с телом, встают перед значительными трудностями при решении этого вопроса.
Известный французский философ М.Монтень1 отмечал, что «бессмертие обещают нам только Бог и религия; ни природа, ни наш разум не говорят нам об этом». [5,c. 102]
Выдающийся английский ученый и философ Б.Рассел2 писал: «Бог и бессмертие - эти центральные догмы христианской религии не находят поддержки в науке. Люди будут и впредь верить в бессмертие, потому, что это приятно». [2, c.79] Стремясь показать, что душа, как и тело, смертны, Рассел пишет: «Все свидетельствует о том, что наша умственная жизнь связана с мозговой структурой и организованной телесной энергией. Разумно было бы предположить поэтому, что когда прекращается жизнь тела, вместе с ней прекращается и умственная жизнь». [2, c.111] Для доказательства несостоятельности религиозного постулата о бессмертии души Рассел приводит следующие аргументы: «Любой человек, наблюдающий рождение, выкармливание и детство ребенка, не может всерьез утверждать, что душа есть нечто отделимое прекрасное и совершенное на всем протяжении процесса. Очевидно, что душа развивается подобно телу и берет что-то от сперматозоида, и от яйцеклетки. Так что она не может быть неделимой».
Подобную же позицию занимали философы - материалисты - Демокрит, Эпикур, Спиноза3, Гельвеций4, Гольбах5, Фейербах6, Маркс, Чернышевский. Эту же точку зрения разделяют философы-материалисты XX века и многие ученые, придерживающиеся атеистического мировоззрения.
Отрицая возможность личного бессмертия, оставляя надежды на «загробную жизнь», философы и ученые, придерживающиеся атеистического мировоззрения, отказываются, тем самым, от возможности утешения, хотя бы и иллюзорного. Кроме того, перед ними открываются возможности совершения любых преступлений, ибо, как справедливо заметил Ф.М. Достоевский1, «если Бога нет, то все дозволено». Суд и воздаяние, ожидающие каждого верующего после смерти, этим людям не грозят.
Поэтому принятие атеистического мировоззрения должно быть органически связано с формированием высокой нравственной, правовой, политической и философской культуры, способствующей подготовке ответственного и высоконравственного гражданина.
Однако, проблема бессмертия в материалистической философии имеет свое собственное решение. Исходя из того, что процесс развития человечества органически связан с формированием мира культуры, складывающегося из материальных и духовных ценностей, системы их производства, сохранения, распределения, а также самого человека как ее творца и творимого, бессмертие каждого может быть обеспечено на основе вклада в развитие культуры.
Проблема смерти приобретает центральное значение у Фрейда. И центральной является именно проблема смерти, связанная неразрывно с проблемой времени. Проблема бессмертия вторична, и она обычно неверно ставилась. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни.
Только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни. Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть. Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т.е. если бы была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смерть - предельный ужас и предельное зло - оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.
Платон учил, что философия есть не что иное, как приготовление к смерти. Но беда лишь в том, что философия сама по себе не знает, как нужно умереть и как победить смерть.
Жизнь благородна только потому, что в ней есть смерть, есть конец, свидетельствующий о том, что человек предназначен к другой, высшей жизни. В бесконечном времени смысл никогда не раскрывается, смысл лежит в вечности. Но между жизнью во времени и жизнью в вечности лежит бездна, через которую переход возможен только лишь путем смерти, путем ужаса разрыва. Гейдеггер говорил, что обыденность парализует тоску, связанную со смертью. Обыденность вызывает лишь низменный страх перед смертью, дрожание перед ней как перед источником бессмыслицы. Смерть есть не только бессмыслица жизни в этом мире, тленность ее, но и знак, идущий из глубины, указывающий на существование высшего смысла жизни.
Не низменный страх, но глубокая тоска и ужас, который вызывает в нас смерть, есть показатель того, что мы принадлежим не только поверхности, но и глубине, не только обыденности жизни во времени, но и вечности. Вечность же во времени не только притягивает, но и вызывает ужас и тоску. Смысл смерти заключается в том, что во времени невозможна вечность, что отсутствие конца во времени есть бессмыслица.
Но смерть есть явление жизни, она еще по эту сторону жизни, она есть реакция жизни на требование конца во времени со стороны жизни. Смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. Жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем. Жизнь есть постоянная борьба со смертью и частичное умирание человеческого тела и человеческой души.
Время и пространство смертоносны, они порождают разрывы, которые являются частичным переживанием смерти. Когда во времени умирают и исчезают человеческие чувства, то это есть переживание смерти. Когда в пространстве происходит расставание с человеком, с домом, с городом, с садом, с животным, сопровождающееся ощущением, что, может быть, никогда их больше не увидишь, то это есть переживание смерти. Смерть наступает для нас не только тогда, когда мы сами умираем, но и тогда уже, когда умирают наши близкие. Мы имеем в жизни опыт смерти, хотя и не окончательный. Стремление к вечности всего бытия есть сущность жизни. И вместе с тем вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь всего живущего в этом мире, и, чем сложнее жизнь, чем выше уровень жизни, тем более ее подстерегает смерть.
Смерть имеет положительный смысл. Но смерть есть вместе с тем самое страшное и единственное зло. Всякое зло может быть сведено к смерти. Убийство, ненависть, злоба, разврат, зависть, месть есть смерть и сеяние смерти. Смерть есть на дне всякой злой страсти. Никакого другого зла, кроме смерти и убийства не существует. Смерть есть злой результат греха. Безгрешная жизнь была бы бессмертной, вечной. Смерть есть отрицание вечности, и в этом онтологическое зло смерти, ее вражда к бытию, ее попытки вернуть творение к небытию. Смерть сопротивляется Божьему творению мира, она есть возврат к изначальному небытию.
Смерть - это совершенно естественное явление, она играла полезную и необходимую роль в ходе длительной биологической эволюции. Действительно, без смерти, которая придала самое полное и серьезное значение факту выживания наиболее приспособленных, и таким образом сделала возможным прогресс органических видов, человек вообще никогда не появился бы.
Социальное значение смерти также имеет свои положительные стороны. Ведь смерть делает нам близкими общие заботы и общую судьбу всех людей повсюду. Она объединяет нас глубоко прочувственными сердечными эмоциями и драматически подчеркивает равенство наших конечных судеб. Всеобщность смерти напоминает нам о существенном братстве людей, которое существует несмотря на все жестокие разногласия и конфликты, зарегистрированные историей, а также в современных делах.
Сколько жить человеку? Как жить? Во имя чего жить?
Такой подход позволяет в новом ракурсе, исходя из социальных и нравственных оснований, взглянуть на проблему продолжительности человеческой жизни, возможности ее продления. Продление жизни может ставиться как некоторая научная и социально-осознанная цель, но тогда возникает вопрос: для чего это необходимо личности и обществу? И с точки зрения сугубо гуманистической, согласно которой ценность длительной человеческой жизни является самоочевидной, самодостаточной, и с социальной, учитывающей общественную зависимость как можно более длительного сохранения развитой человеческой индивидуальности.
Обогащенной знаниями, опытом жизни и мудрости, увеличение нормальной социальной продолжительности жизни за счет ограничения и полного вытеснения в будущем патологического социального старения представляется прогрессивным процессом и в отношении отдельных личностей, и в отношении человеческого общества в целом.
Иное дело – биологическая продолжительность жизни человека, т.е. ее видовое время, эволюционно - генетически закодированное и предполагающее индивидуальное чередование жизней как условие существования человечества. Здесь возникает много новых научных споров, обращенных в основном в биологии, но они так же не могут рассматриваться в отрыве от социальных и нравственно-гуманистических, определяемых общим решением проблемы, относящейся к сущности и смыслу человеческой жизни. В современных концепциях, касающихся этих проблем, утверждается идея о возможности и необходимости достижения с помощью научных методов максимума видовой (биологической) продолжительности жизни человека. На это направлены сейчас главные усилия ученых. В связи с рассмотрением разнообразных искусственных способов продления жизни (трансплантация, технология бионики, криобиология, генная инженерия и др.) говорится даже о том, что человечество стоит «… на пороге новой эры, когда медицина превратит HOMO SAPIENS в HOMO LONGEVUS – сверхдолгожителей, когда мужчины и женщины в зрелые годы полностью сохранят и умственную и физическую бодрость. А если это так, то нам придется взглянуть на жизнь совсем иными глазами…». [2, с.127]
Важно иметь ввиду, что новая видение жизни должно исходить, прежде всего, из гуманистических идеалов и ценностей, из четкого определения смысла того, для чего человеку надо жить дольше чем обусловлено нормальными возрастными параметрами, соответствующими индивидуальным особенностям личности. Эти личностные установки, которые во многом зависят от социальных условий, но и оказывают обратное воздействие на них, позволяют определить меру человеческой жизни, в которой биологическое диалектически соединено с социальным, этическим, гуманистическим ее пониманием. Такая мера тесно связана с оптимальной реализацией сущностных сил человека. Не сама по себе длительность индивидуальной жизни окажется целью науки и общества и тем более самого человека, а именно развитие богатства человеческой природы, степень причастности личности к коллективной жизни человека и ее участия в реализации идеи неорганического развития человека как общественного существа будут определять индивидуальные параметры, согласуемые с биологическими возможностями жизни человека.
Трагизм личностного соприкосновения со смертью не снимается нравственно-философским сознанием не только родового, но и личностного бессмертия в культуре человечества, в его истории. Скорее не безоглядный оптимизм, а реализм – точнее, научный, реальный гуманизм – является адекватной нравственно-философской основой научного и гуманного подхода к вопросам смерти и бессмертия человека. Этот подход, разумеется, не дает окончательных решений, пригодных для всех и каждого. Он обозначает общую мировоззренческую позицию и жизненные пути решения этих вопросов, столь не схожих и неповторимых в интеллектуальном и эмоциональном отношении для каждого из нас.
4.1 Атеистические взгляды
Атеизм, в строжайшем смысле этого слова, означает отсутствие веры в существование Бога или сверхъестественных существ (любого типа и числа), и, как следствие — убеждение, что ни Вселенная, ни мы не были созданы такими существами. Атеизм имеет отношение к трём из пяти интерпретаций вопроса о смысле жизни: «Как произошла жизнь?», «В чём состоит природа жизни (и Вселенной в которой мы живём)?» и «В чём состоит цель чьей-либо жизни?». Поскольку атеисты полагают, что Бог не имеет к этому никакого отношения, они предполагают, что жизнь возникла, а не была создана.
Что касается цели жизни, то в этом вопросе наблюдается некое расхождение во мнениях. По одной из атеистических версий, поскольку нет Богов, которые бы говорили нам, что делать, а что — нет, то в принятии этих решений мы предоставлены самим себе. Другие атеисты утверждают, что некоторое подобие смысла может быть присуще самой жизни, и следовательно, чтобы вселить в неё смысл, никакой Бог не нужен. Основа атеистических взглядов на цель жизни - в том, что цель жизни человека, как и любого другого живого существа, состоит в воспроизводстве себе подобных, и, следовательно, в воспроизводстве самой жизни. Жизнь индивида сможет стать самоценностью, только когда будет преодолено отчуждение человека от продуктов и условий собственного труда, и вместе с этим овеществление человека в товаре.
4.2 Экзистенциалистские взгляды
Философ XIX века Артур Шопенгауэр1 определил жизнь кого-либо как отражение чьей-либо воли, а волю (следовательно и жизнь) — как бессмысленный, иррациональный, болезненный стимул. Однако же, он видел спасение, освобождение или избавление от страданий в эстетическом созерцании, сострадании к другим и чувственной жизни. Серен Кьеркегор1, датский философ XIX века, утверждал, что жизнь полна абсурда и человек должен создавать свои ценности в равнодушном мире.
Согласно философу Мартину Хайдеггеру2, люди были брошены в существование. Экзистенциалисты рассматривают бытие брошенным в существование до и в контексте любых других мыслей или идей, которыми люди обладают или определений самих себя, которые они создают. Как сказал Поль Сартр3: «Существование приходит до сущности», «человек, прежде всего существует, наталкивается на себя, чувствует себя в мире, а затем определяет себя. Нет никакой человеческой природы, поскольку нет никакого Бога, чтобы иметь её замысел».
Следовательно, нет никакой предопределённой человеческой природы или первичной оценки кроме той, что человек привносит в мир; люди могут быть оценены или определены по их действиям и выборам. Выбор — первичный оценщик. Вновь, цитируя Жан-Поль Сартра: «…Человек есть ничто иное как то, что он делает из себя…».
4.3 Подходы гуманизма
Для гуманиста целью биологической жизни является воспроизведение. Это то, как произошла человеческая раса: создания, воспроизводящиеся в прогрессии в рамках неуправляемой эволюции, как неотъемлемой части природы, которая является самосуществующей. Но цель жизни - это не то же самое, что цель человека, хотя и является одним из аспектов последней. Цель человека определяется людьми без всякого сверхъестественного вмешательства. Знание также не приходит из сверхъестественного источника, оно проистекает из человеческих наблюдений, экспериментов и рационального анализа, используя по преимуществу научный метод: природа Вселенной — вот что мы видим в нём. Это же касается этических ценностей, которые выводятся из человеческих потребностей и интересов, проверяемых опытом.
Просветлённый эгоизм является ядром гуманизма. Наиболее существенная вещь Жизни — это человек, и как расширение, человеческая раса и окружающая среда, в котором мы живём. Счастье индивидуума неразрывно связано с благополучием человечества как целого, отчасти потому что мы социальные животные, которые находят смысл в отношениях, отчасти из-за того, что культурный прогресс даёт преимущество каждому, кто живёт в этой культуре.
Когда мир улучшается, жизнь, в общем, также улучшается. Таким образом, поскольку каждый желает жить благополучно и полной жизнью, гуманисты считают важным делать это таким образом, чтобы расширять благополучие всех. В то время как эволюция человеческого вида до сих пор (по большей части) является функцией природы, эволюция человечности - в наших руках и это наша ответственность совершенствовать её в направлении высших идеалов. В то же время, гуманизм сам развивается, поскольку гуманисты признают, что ценности и идеалы, а следовательно и смысл жизни, являются субъектом изменений по мере улучшения нашего понимания.
Доктрина гуманизма сформулирована в «Манифесте Гуманизма» (Humanist Manifesto) и в «Гражданской Декларации Гуманизма» (A Secular Humanist Declaration).
4.4 Нигилистские взгляды
Фридрих Ницше1 характеризовал нигилизм как опорожнение мира и особенно человеческого существования от смысла, цели, постижимой истины или существенной ценности. Термин «нигилизм» происходит от лат. «nihil», что означает «ничего». Ницше описывал христианство как нигилистическую религию, поскольку она удаляет смысл из земной жизни, концентрируясь взамен на предполагаемой потусторонней жизни. Он также видел нигилизм как естественный результат идеи «смерти Бога» и настойчиво утверждал, что эта идея была тем, что должно быть преодолено, возвращая смысл на Землю.
Мартин Хайдеггер описывал нигилизм как состояние в котором «…нет никакого бытия как такового…», и утверждал, что нигилизм покоился на превращение бытия в простое значение.
Нигилизм отрицает требования знания и истины, и исследует смысл существования без познаваемой истины. Хотя нигилизм ведет к пораженчеству, в нём можно найти силу и причину для прославления в различных и уникальных областях человеческих отношений, которые он исследует. С нигилистической точки зрения, первоисточником моральных ценностей является индивид, а не культура или другое иное рациональное или объективное основание. Нигилизм, доведенный до крайнего состояния, превращается в прагматизм, отрицание того, что неполезно и нерационально по отношению к собственному организму, служащее удовлетворению основных нужд человека; в признание того, что лучшее, что можно сделать в этой жизни - получить от нее удовольствие.
4.5 Позитивистские взгляды
Что касается смысла жизни, Людвиг Витгенштейн1 и другие логические позитивисты скажут: выраженный через язык, вопрос бессмысленен. Потому что «смысл X» это элементарное выражение, которое «в» жизни обозначает что-то относительно последствий X, или важности X, или что-то, что должно быть сообщено об X. и т. д.. Поэтому когда «жизнь» используется как «X» в выражении «смысл X», утверждение становится рекурсивным и следовательно бессмысленным.
Другими словами, вещи в личной жизни могут иметь смысл (важность), но сама жизнь не имеет никакого смысла отличного от этих вещей. В этом контексте говорится, что чья-то персональная жизнь имеет смысл (важна для самой себя или других) в форме событий случающихся на протяжении всей этой жизни и результатов этой жизни в терминах достижений, наследства, семьи и т. д.. Но говорить, что сама жизнь имеет смысл — это неправильно употреблять язык, так как любое замечание о важности или значении уместно только «в» жизни (для тех кто живёт её), делает утверждение ошибочным. Язык может обеспечить осмысленный ответ только если он ссылается на области «внутри» области жизни. Но это невозможно когда вопрос выходит за границы области в которой язык существует, нарушая контекстные ограничения языка. Таким образом вопрос разрушается. И ответ на неправильный вопрос является неправильным или неадекватным ответом.
Другие философы, помимо Витгенштейна, обращались к попыткам открыть что является осмысленным в жизни изучая присущее ей сознание. Но когда такие философы пытались найти глобальное определение «Смысла жизни» для человечества, им не удалось найти согласования с лингвистической моделью Витгенштейна.
4.6 Прагматический подход
Философы прагматики полагают, что вместо поисков истины о жизни мы должны искать полезное понимание жизни. Уильям Джеймс утверждал, что истина может быть создана, но не найдена. Таким образом, смысл жизни — это вера в цель жизни, которая не противоречит чьему-либо опыту содержательной жизни. Грубо говоря, это могло бы звучать как: «Смыслом жизни являются те цели, которые заставляют вас ценить её». Для прагматика смысл жизни, вашей жизни, может быть открыт только через опыт.
Прагматизм — это философская школа, которая появилась в Соединённых Штатах в конце XIX века. Прагматизм характеризуется настойчивыми утверждениями о последствиях, полезности и практичности как жизненно важных компонентах истины. Прагматизм противится точке зрения, гласящей, что человеческие понятия и интеллект представляют реальность, и, следовательно, как учение противостоит обоим — формалистской и рационалистской — школам философии. Он настаивает, что теории и данные приобретают важность только в борьбе разумных организмов с окружающей средой. Прагматизм, однако, не настаивает, что только все то, что полезно или практично, должно считаться истинным, или все то, что помогает нам выживать только в краткосрочной перспективе; прагматики утверждают, что то должно считаться истиной, что принесёт больше всего пользы человеку за продолжительнейший период времени.
На практике это означает, что для прагматиков, теоретические требования должны быть завязаны на практику верификации, то есть необходимо уметь делать предсказания и проверять их — и что, в конце концов, потребности человечества должны направлять человеческие исследования.
4.7 Точка зрения трансгуманизма
Трансгуманизм — расширение гуманизма. Аналогично гуманизму он выдвигает гипотезу, что мы должны искать улучшения человеческой расы, как целого. Но он идёт дальше, подчёркивая, что мы также должны активно совершенствовать человеческое тело, используя технологию, для того чтобы преодолеть все биологические ограничения, такие как смертность, физические недостатки, маленький объём памяти и т. д.. Первоначально это означало, что мы все должны стать киборгами, но с появлением биоинженерии открываются другие варианты развития. Таким образом, основная цель трансгуманизма — это развитие человека в постчеловека, наследника человека разумного (Homo sapiens): Homo excelsior. Идеальным достижением этой цели была бы возможность применить все описанное к сегодняшнему населению прежде чем оно начнёт страдать от последствий старения и смерти. Аналогичные взгляды включают extropianism и продление жизни.
Следовательно, в терминах пяти интерпретаций, сформулированных в начале статьи, смысл жизни для трансгуманиста состоит в том, что жизнь возникла путём эволюции, что природой жизни является то, что мы наблюдаем через научные наблюдения и измерения, что человек и то кем он становится есть наиболее важная часть жизни, что наиболее ценными вещами в жизни являются развитие и совершенствование жизни всех людей, и что нашей обязанностью является управление природой жизни для улучшения нашей природы.
4.8 Религиозные убеждения
Часто предполагается, что религия — это ответ на человеческую потребность перестать ощущать состояние растерянности или страх смерти (и сопутствующее желание не умирать). Определяя мир за пределами жизни (духовный мир), эти потребности «удовлетворяются», обеспечивая смысл, цель и надежду для наших (в противном случае бессмысленных, бесцельных и конечных) жизней. На самом же деле религия является не чем иным, кроме как отказа или отчаяния осуществить свое счастье здесь, на земле, перенося это счастье в плоскость фантастических представлений и обещая воздаяние за все земные страдания.
Большинство людей, кто верит в персонифицированного Бога, могли бы согласиться, что, именно Бог есть то, «в Ком мы живём, движемся, существуем». Убеждение здесь состоит в том, что мы должны искать Высшую Силу, которая придаст нашим жизням смысл и обеспечит цели через Божественные наставления. Решение уверовать в такую власть называется «Шаг веры» (англ. leap of faith) и, в очень большой степени, эта вера определит смысл жизни.
Смысл жизни с точки зрения православного христианства:
Смысл жизни - в стяжании царства Божия.
Жизнь у человека одна (тело от родителей, душа от Бога).
Изначально человек наследует грех (человек должен стремиться осознавать свои грехи и бороться с ними, с помощью Бога. «Бог спасает нас не без нас».)
Жить по заповедям Божьим не как по законам, которые внешний по отношению к нам, а как по законам, которые являются смыслом самой жизни человека.
Совершая грех, человек прежде всего ранит себя.
Избавляясь от грехов, человек стяжает царство Божие.
Истинная цель жизни христианской состоит в стяжении Духа Святого Божьего (преподобный Серафим Саровский)
О смысле смерти или смерть, как отрицание жизни
Перефразируем известную русскую поговорку: «Скажи мне кто твой враг,и я скажу,кто ты».
Враг всего народа - смерть.
Оригинальный русский мыслитель Н.Ф.Федоров1 утверждал, что давняя и высшая цель человечества - победа над смертью. воскрешение всех, обитавших на Земле. Такой сыновний долг живущих перед теми, кому обязаны они величайшим благом жизни.
Федоров попытался приговорить смерть к смерти. Пожалуй, попытка эта вызвана, прежде всего, отчаянием и стремлением во что бы то ни стало преодолеть леденящий ужас небытия.
Вспомним страх, знакомый каждому из нас. Лев Толстой2 переживал его мучительно. И не только за себя, но и за своих детей: «Зачем мне любить их, растить и блюсти их? Для того же отчаяния. Которое во мне, или тупоумия? Любя их, я не могу скрывать от них истины, - всякий шаг ведет их к познанию этой истины. А истина- смерть».
Смерть в мифологических представлениях древних народов не является естественным, неизбежным явлением, а представляет собой результат козней злых духов, которые пробираясь в организм человека постепенно уничтожают его. Поэтому согласно мифологическим представлениям, люди должны бороться со злыми духами и божествами, которые несут смерть человеку. В древнегреческих мифах повествуется о том, как Зевс, рассердившись на Сизифа за измену, послал к нему Смерть, но Сизиф заковал ее в крепкие оковы, и люди перестали умирать. Однако Аид освободил Смерть от оков, и она одолела Сизифа. Греческая мифология в лице Сизифа изображает бессилие человека в его тщетных попытках путем хитрости и мудрости перейти границы жизни.
В религиозных учениях страх перед смертью «нейтрализуется» верой в бессмертие души. В нашем веке науки вера в бессмертие души возродилась в новых формах. Однако при всей утешительности таких воззрений после недолгих размышлений с грустью сознаешь, что если дух отделится от своего обжитого родного тела, то это и будет смерть меня как существа телесно - духовного. Без тела мое сознание будет беспомощным, бездеятельным... Да и будет ли?
Стихийное, инстинктивное признание жизни и ее ценности вызывает у людей реакцию против смерти. Человеческая психика не может смириться со смертью. Поэтому смерть вызывает у людей безысходную печаль, невыносимое страдание.
«Неизбежность смерти - наитягчайшая из наших горестей», - утверждал французский мыслитель 17 века Вовенгарг. Трудно с ним не согласиться. Страх перед смертью естественное и как не парадоксально, полезное в известном смысле чувство. Страх перед смертью служит предупреждением о надвигающейся опасности. Утратив его человек как бы теряет свою защитную броню. Удерживая человека от поступков и действий, опасных для жизни, страх способствует сохранению человеческого рода. Но страх одновременно действует угнетающе, ибо человек вместо того чтобы остерегаться какой-либо опасности, начинает бояться всего. Он сознает, что смерть неизбежный удел всего живого.
Смерть - это осознанная необходимость. Полнейшая наша не свобода. Высшая мера наказания, к которой приговорила нас равнодушная природа.
Но есть и другая прямо противоположная точка зрения.
Смерть - благо!
«Признаем чистосердечно, что бессмертие обещают нам только Бог и религия: ни природа, ни наш разум не