Проблема жизни в философии
В ХХ веке проблема жизни непрерывно освещалась большим числом авторов, нередко весьма далеких от философии. Жизни уделяли внимание биологи и генетики, геологи и геохимики (В.И.Вернадский), и даже физики; во всяком случае, известны статьи и книги, рассматривающие категорию жизнь, написанные создателями квантовой механики В.Гейзенбергом и Э.Шредингером (Э.Шредингер. "Что такое жизнь с точки зрения физики?"), а также специалистом в области термодинамики химических систем И.Пригожиным (И.Пригожин, И.Стенгерс. "Порядок из хаоса"). Ученые воспринимали жизнь весьма конкретно, во всем ее многообразии, не особенно вдаваясь в детали "жизненной силы" и "одушевленности материи", но расходились во взглядах на причинно–следственную связь, благодаря которой жизнь появилась на свете. Так, Вернадский – страстный материалист, рассматривавший совокупность живых организмов как "живое вещество", лишенное, впрочем, какой–либо внутренней идеалистической сущности, – стоял на позициях неовиталистов ("живое из живого!", косная материя не эволюционирует!) и при этом видел развитие жизни как результат строгого детерминизма, т.е. причинно–следственной взаимосвязи. Жизнь, по его мнению, была занесена на Землю из космоса (обмен веществом с космосом в виде атомов, молекул, спор Владимир Иванович называл дыханием Земли), но, будучи занесенной, она развивалась согласно строгим законам и в определенном направлении. "Жизнь есть космическое явление, в чем–то резко отличное от косной материи", "Жизнь есть такая же часть космоса, как материя и энергия", – писал Вернадский (Л.Гумилевский. "Вернадский" из серии ЖЗЛ. – М., "Молодая гвардия", 1961, с.292, 102). И еще: "Твари Земли являются созданием сложного космического процесса, необходимой и закономерной частью стройного космического механизма, в котором, как мы знаем, нет случайности" (там же, с.152). "Эволюция живого вещества идет в определенном направлении… Это явление было названо Даном "цефализацией", а Ле Контом "психозойской эрой"… В ходе геологического времени, говоря современным языком, то есть на протяжении двух миллиардов лет по крайней мере, а наверное, много больше, наблюдается (скачками) усовершенствование – рост – центральной нервной системы (мозга)… Раз достигнутый уровень мозга (центральной нервной системы) в достигнутой эволюции не идет уже вспять, только вперед" (там же, с.293-294).
Т.о., жизнь, попадая из космоса на Землю, по Вернадскому, тут же начинает эволюционировать и развиваться вверх по уровням, пока ни станет разумной. Причем сам "Homo sapiens не есть завершение создания. Он служит промежуточным звеном в цепи существ, которые имеют прошлое и, несомненно, будут иметь будущее". Здесь уже чувствуется своего рода вызов выводам Бергсона, воспевавшего человека как венец творения, причем венец, который подчиняется не закономерностями развития, а чувственному, иррациональному порыву внутренней, имманентно присущей ему силы.
Вообще вся русская философская мысль всегда тяготела к чему-то абсолютному, закономерному (причем часто укладывающемуся в рамки единого закона), имеющему начало и конец и подчиняющемуся достаточно строгой причинно-следственной взаимосвязи – это характерно как для большинства идеалистов (религиозные философы рубежа XIX–ХХ вв.), так и для материалистов (В.И.Вернадский). В этом, на наш взгляд, сказывается присущая русскому научному и общественному мышлению синтетичность. Хотя, с другой стороны, это можно трактовать и так, что уровень развития России как сложной социальной системы еще не достиг того порога, за которым приоритет отдается дифференцированию, анализу – в данном случае глобальному анализу как состоянию развития общественной мысли вообще, с философской точки зрения. Во всяком случае, такое мнение высказывает один из авторов данной статьи в своей работе "Философия единства" (О.Бондаренко. “Философия единства”, в четырех книгах. – Бишкек, 2001 г.). В отличие от России, на Западе ученые и мыслители со временем (последние два века) предпочитали использовать в большей степени аналитический, а не синтетический, подход. И это вело к постоянному усложнению их моделей, росту структурного многообразия, которое часто имело следствием рассеивание изначально единой идеи. Т.е. западная мысль стала постепенно больше ориентироваться не на абсолютное, а на относительное (одно относительно другого). Отсюда – неосознанное стремление видеть во всем бесконечную множественность законов, следствий, правил и присущих им исключений, вплоть до "особой любви" к статистическим, т.е. формально необязательным, в некотором роде даже случайным законам (законам случая). Это подразумевало как бы естественное нарушение причинно-следственной взаимосвязи (индетерминизм), приоритет неопределенности, спонтанности, непредсказуемости. В таком взгляде на мир кроется, на наш взгляд, идеологическая основа экзистенциализма и синергетики.
(В данной работе также прослеживается уровневая цепочка: абсолютное – относительное – абсолютное-штрих либо начальный синтез – анализ – синтез следующего порядка, или синтез-штрих, наконец, детерминизм (простой, механический) – индетерминизм – детерминизм-штрих, т.е. усложненный детерминизм более высокого уровня; по нашему мнению, западная мысль с присущем ей вечным противостоянием кого-то кому-то, чего-то чему-то достигла среднего звена этой цепочки).
Модный в настоящее время на Западе синергетический подход был сформулирован в работах Хакена, Пригожина – последний, несмотря на фамилию, является бельгийцем. Строго говоря, позиция синергетики прямо противоположна позиции Вернадского – своего рода отрицание отрицания; другое дело, что на этом обычно стараются не акцентировать внимание. Если восточные, и русские в частности, мыслители видели во всем нечто единое, универсальное (тот же Вернадский писал: "Одни и те же законы господствуют как в великих небесных светилах и в планетных системах, так и в мельчайших молекулах…" – там же, с.203), то синергетика видит мир прежде всего как хаос, из которого порядок создается лишь случайно либо волевым усилием специалистов. Упор в философии синергетики делается на неопределенность, стихийность, постоянные нарушения причинно-следственной взаимосвязи, во всяком случае, в открытых системах, которых в природе большинство, и умение почувствовать эти нарушения и вовремя подстроиться под них, "приручить" их. Хаос, конечно, разрушителен, считают сторонники синергетического подхода, но, вместе с тем, он конструктивен в самой своей разрушительности, ибо помогает строить упорядоченную структуру, убирая из нее "все лишнее". Мы живем в нелинейном, т.е. сложном, постоянно меняющемся и необратимом мире, ежесекундно взрывающемся, катастрофическом – мире, где властвует случайность. Бытие – временное, эфемерное образование, и воспринимать его как догму нельзя. Помочь разобраться в ситуации, подсказать, как быть, куда идти, естественно, могут лишь те, кто знает, кто почувствовал, кому дано. Жизнь при таком подходе есть следствие случая, наития, ибо эволюция – хаотический, во многом непредсказуемый процесс. Синергетика предпочитает рассматривать уровни, качество развития процесса, но под качеством понимается свойство улавливать суть и предсказывать развитие, т.е. процесс рассматривается как заведомо спонтанный, и качество видится не в самом состоянии системы, а в отношениях, которые характеризуют состояния. Опять здесь чувствуется едва уловимый акцент на субъектно-субъектные отношения, по крайней мере, для достаточно развитых систем, к которым относится и человеческое общество.
Многие авторы, стоящие на синергетических позициях (например, Г.Дульнев, В.Войцехович), нередко и не скрывают, что главное для них – то, как видит, как воспринимает мир человек (субъективный фактор), а вовсе не то, каким мир есть на самом деле. Это находит свое выражение в т.н. антропном принципе, который можно сформулировать так: наблюдаемая реальность, вселенная таковы потому, что в них существует человек.
Синергетика идеологически не отрицает два совершенно разных типа законов, т.е. опять мы сталкиваемся с множественностью законов: один тип характерен для неживой природы, которая не эволюционирует (для косной материи действует закон возрастания энтропии, т.е. постепенного рассеяния энергии с последующим распадом), а другой тип – для живой материи, которая, наоборот, идет в направлении роста многообразия форм, увеличения степени порядка с соответствующим падением энтропии; кстати, саму мысль о разных законах для живого и неживого, видимо, впервые сформулировали Э.Шредингер на Западе, в упоминаемой выше книге, и А.И.Опарин в СССР. Что касается взглядов Вернадского, то если они и пересекаются в чем-то с сегодняшней синергетикой, то лишь по вопросу о том, что косная материя не эволюционирует.
Жизнь и человеческое общество, по мнению синергетики, относятся к высшим системам, которые не знают энтропии, поскольку жизнь по сути дела волевым порядком развивает сама себя из хаоса и благодаря хаосу (он отсекает от нее все лишнее, все не приспособленное к лучшему выживанию). Поэтому живое – это открытые системы, т.е. саморегулирующиеся, самоорганизующиеся, вечно обновляющиеся; такой взгляд на жизнь вызвал сочувствие даже у советских ученых-материалистов конца ХХ века, в общем-то, идеологически далеких от синергетики, – достаточно вспомнить определение жизни, данное М.В.Волькенштейном и уже приводившееся выше в тексте.
Возможно, синергетический взгляд на жизнь более совершенен по сравнению с предшествующими взглядами, ибо развитый анализ выше первичного, неразвитого синтеза; вместе с тем, учитывая продолжающееся развитие общественной мысли в сторону возможного синтеза более высокого порядка (он предполагает интеграцию наук и всех существующих учений, создание своего рода метанауки и метафилософии), нельзя считать синергетику идеальной и законченной целостной системой взглядов.
Подводя итог рассмотрению всех возможных трактовок понятия жизнь, можно выделить, по крайней мере, четыре различных исключающих друг друга варианта:
I. Жизнь как некая возвышенная одухотворенная категория, внутреннее духовное начало, моральная, нравственная или этическая категория; это есть упорядоченное состояние духа (религиозный аспект).
II. Жизнь как иррациональное жизненное начало, абсурдное состояние материи либо духа (нигилисты, ряд направлений иррационализма).
III. Жизнь как способ существования материи, своего рода состояние материи (многие материалисты).
IV. Наконец, жизнь как отношения, а не состояние, причем отношения, естественно, могут возникать в сфере личностной, субъектной, которая, как известна, носит нематериальный характер, т.е. относится скорее к духу, нежели материи.
Последний вариант более импонировал экзистенциалистам, а также мыслителям, бесконечно далеким от экзистенциалистов, но объединенных с ними неким уровнем, при котором акцент делается не на состояние, а на отношения, – речь здесь идет о создателях и сторонниках системного анализа (например, Л.Берталанфи, Н.Винер). При системном анализе обычно рассматривается не столько сама система, состоящая из компонентов, сколько связи, возникающие между компонентами; скажем, биологический вид определяется не по тому, как особь выглядит, а по тому, что ее привязывает к другим аналогичным особям, что ее с ними объединяет, роднит. Т.е. рассматривается не видимое, а невидимое (нематериальное), не состояние, а отношения. Кстати, и синергетика во многом основана именно на системном анализе. Естественно, жизнь при таком подходе также не воспринимается в качестве какого-либо состояния, жизнь здесь может считаться лишь отношениями – тем, что определяется исходя из взаимодействия сторон.
Н.Винер, автор книг о кибернетике, так определял жизнь: "Жизнь представляет собой непрерывное взаимодействие между индивидуумами, а не просто способ существования, протянутый в вечность" ("Я – математик". – М., "Наука", 1967, с.314). Любопытно, что тот же Винер по-своему определял и информацию, а ведь информация – это именно то, с чем имеет дело кибернетика: "Информация есть информация, а не материя и не энергия". Это в какой-то степени пересекается с мыслью Вернадского: "Жизнь – это не вещество, не материя и не энергия…" Можно ли в таком случае считать жизнь информацией? А информацию – жизнью? Ведь в конце концов только живое способно к восприятию и обработке информации, и именно это позволяет ему жить. В любом случае и информация и жизнь относятся к чему-то нематериальному (и характеризуются отношениями), поэтому идея о некоем "одушевляющем начале", о некой "жизненной силе", которая, естественно, нематериальна, видимо, не настолько примитивна, как ее пытались представить диалектические материалисты в СССР.
Если исходить из тезиса о появлении в перспективе метанауки, метафилософии, объединяющей в себе все достижения человеческой мысли, то идея о синтезе на определенном этапе (уровне) материализма и идеализма не представляется столь абсурдной. В конце концов если материализм явился отрицанием идеализма, то по закону отрицания отрицания в самом материализме заложено его закономерное устаревание, во всяком случае, в сложившихся формах. Материальное (видимое, внешнее) вполне можно рассматривать в единой увязке с нематериальным (невидимым, внутренним), поэтому жизнь вполне может определяться и как информация, как отношения – при условии включения в это определение характеристик жизни, данных учеными-биологами, тем же Волькенштейном. Состояние и отношения суть неразрывны, отсюда – понятие жизни может быть более сложным, чем считали философы прошлого. Важно понимание, что застывших формулировок жизни нет, и они принципиально не могут быть созданы, ибо все течет, все изменяется – от уровня к уровню, все выше, все развитей, все совершенней.
В этом плане представляет интерес взгляд на проблему жизни американского писателя и ученого Л.Р.Хаббарда, которого из-за создания Церкви сайентологии многие западные философы по существу подвергли обструкции. Учение Хаббарда далеко не такое простое. Непонимание, возможно, возникло из-за того, что Хаббарда нельзя отнести ни к материалистам, ни к идеалистам; его работы, во многом спорные, носят экспериментальный характер. Исходная посылка этого автора такова: все живое подчиняется только одной команде: выживай! Но выживание здесь имеется в виду уровневое, по уровням: для более низких уровней выживание – это чисто физиологический процесс, для более высоких – процесс творческий, т.е. выживание есть активность, деятельность, движение вообще, включая активное творческое созидание. Жизнь – это радость, зона удовольствия (для высших уровней под удовольствием понимается все многообразие мира высоких ощущений), смерть – боль (и физическая, и душевная, т.е. стрессы, шоки, весь болевой опыт). Живое отталкивается от боли и стремится к удовольствию. Это происходит по четырем направлениям, названным Хаббардом динамиками: для себя самого (эго), для своей семьи и детей (секс), для своей группы и, наконец, для человечества в целом (ощущение, что ты есть прежде всего Человек). У разных людей разные динамики развиты в разной степени, но полноценная, гармоничная, сбалансированная личность живет полнокровно по всем четырем динамикам, не выделяя среди них приоритетные, т.е. в идеале они четыреедины. Здесь, при таком подходе, мы имеем дело и с т.н. "вертикальной" структурой жизни – по всем ее возможным направлениям, или динамикам, и "горизонтальной" – в уровневом, этажном разрезе.
Человек, по Хаббарду, – дух, духовное существо, что, естественно, не отрицает и телесную оболочку. Духовное первично, но дух формирует тело, т.е. от нашего внутреннего состояния зависит и состояние организма (психосоматика). Можно сказать так, перефразировав древних: "При здоровом духе – здоровое тело". Все живое имеет свой дух (потенциальную ценность, которая, естественно, может быть у кого-то больше, у кого-то меньше, но это, правда, воспринимается нами всегда субъективно); единица жизни – имеется в виду нематериальная, внутренняя, сидящая в живом, – тетан. Жизнь как таковая статична, т.е. в целом она не имеет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего (подобно энергии или, скажем, электрическому току, которые также либо есть, либо их нет), но формы воплощения жизни – динамичны. Жизнь может проявляться лишь в каждой отдельно взятой форме, и эта форма бесконечно изменяется, изменяется и биологический вид, к которому относится форма, т.е. сама конкретная форма находится в постоянной динамике. Неживая природа воспринимается как низшая материя; принцип "выживай!" для