Xreferat.com » Рефераты по философии » Общая концепция истории и современность

Общая концепция истории и современность

либеральной демократии как последней формы управления в человеческом обществе. Это не означает, что в дальнейшем не будет событий, попадающих на страницы ежегодных обзоров «Форин Аф-ферз» по международным отношениям, так как победа либерализма была одержана, в первую очередь, в сфере идей или сознания и до сих пор не окончательна в реальном или материальном мире. Тем не менее существуют серьезные причины считать, что это идеал, который в перспективе будет править материальным миром.

Видя «конец истории» в «универсализации западной либеральной демократии» как последней формы управления в человеческом обществе», думая, что «это идеал, который в перспективе будет править материальным миром», Ф. Фукуяма не считает себя оригинальным в признании такой философии истории и ее исхода. «Представление о конце истории, - отмечает он, - не является оригинальным. Наиболее известным его пропагандистом был Карл Маркс, который полагал, что ход исторического развития является целенаправленным, определяется взаимодействием материальных сил и завершится лишь с достижением коммунистической утопии, что окончательно разрешит все существующие противоречия. Однако концепция истории как диалектического процесса с началом, серединой и концом была заимствована Марксом у его великого немецкого предшественника Георга Вильгельма Фридриха Гегеля». Далее. Ф. Фукуяма пишет о том, что Маркс заслонил своими взглядами правильные взгляды Гегеля, которые уже в 30-х гг. восстанавливал в своих парижских семинарах А. Кожев, блестящий русский эмигрант, который «стремился воскресить Гегеля» - автора «Феноменологии духа». И далее. «В поражении Прусской монархии, которое ей нанес Наполеон при Йене, Гегель видел победу идеалов Французской революции, неминуемую универсализацию государства, основывающегося на принципах свободы и равенства. Кожев, далекий от отрицания Гегеля (как это сделал Г. Маркузе) в свете бурных событий последующих полутора веков настаивал на его принципиальной правоте».

Оставим оценку взглядов Гегеля до другого случая Если же говорить о Марксе, то нетрудно видеть, что и Ф. Фукуяма знает их не по первоисточникам, а через призму фальсификаторов, через очки «сталинской пяти-членки», позволяющей изображать Маркса и сторонником телеологического «целенаправленного» развития истории и приверженцем завершения истории коммунизмом. Однако в действительности Маркс никогда не стоял на позициях «йонца истории», хотя и считал, что коммунизм - последняя общественно-экономическая формация. Как же так? А так: до тех пор, пока ТРУД 6 его непосредственной форме является главным источником общественного богатства, до тех пор перевороты в ТРУДЕ, в СПОСОБЕ ПРОИЗВОДСТВА, а соответственно - смена общественно-экономических формаций - основной показатель прогресса, основа периодизации истории. Но как только ТРУД уступает эту свою доминирующую роль НАУКЕ как непосредственной производительной силе, история вовсе не заканчивается, отнюдь не наступает «конец истории», как утверждает Ф. Фукуяма. Нет! История продолжает развиваться уже качественно иначе: ее прогресс и ее периодизация уже связаны не с переворотами в ТРУДЕ, в СПОСОБЕ ПРОИЗВОДСТВА, а с рубежами развития НАУКИ. Кстати, этот перелом и есть перелом в переходе от индустриального общества к постиндустриальному (технотронному, информационному и т, п.) обществу, рубеж перехода к концу рыночной экономики со всеми его общественными последствиями.

История до сих пор развивалась так, что человечество XX в. оказалось разделенным на ряд «исторических рукавов» общественного прогресса: один - это «западный мир», представленный в первую очередь современным капитализмом', второй - социалистический (Китай, Вьетнам и др.) и третий - посткоммунистическкий (Россия, страны СНГ, государства Восточной Европы), пытающиеся поставить себе на службу рынок, рыночную экономику, взирая на «западный мир» - мир успешно развивающейся рыночной экономики и плюралистической демократии. Будет правильно рассмотреть современный ход истории, его перспективы с учетом этих «исторических рукавов» и под углом зрения перехода к НАУКЕ как непосредственной производительной силе, доминирующей в создании общественных богатств. Естественно, что первым столкнулся с комплексом возникающих здесь проблем более развитый, более «продвинутый» по пути умножения и-качественного изменения производительных сил «западный мир», представленный нынешним капитализмом.

Капитализм перед закатом рыночной экономики. Жизнь свидетельствует: возникающие проблемы не сразу осознаются обществом. И все же после Второй мировой войны философы, историки и экономисты дружно стали говорить о вступлении в новую, постиндустриальную эпоху. Сорок лет назад книга Алви Тоффлера «Столкновение с будущим» поразила читателей потому, что она точно выразила тревоживший всех приход чего-то нового. Как грибы после дождя стали множиться школы постиндустриализма, так как «мало кто верил, что дальнейший прогресс означает продолжение промышленного развития» (Кипаг К. Progress und Industrialism. Berlin, 1959). Общественная мысль обогатилась новыми наименованиями грядущего общества как общества «информационного» (А. Тоффлер), «технотронного» (3. Бжезинский), «научно-рационалистического» (Ю. Хабермас), «технико-информационного» (Дж. Мартин, Т. Сувер) и т. д.

Однако за этим многообразием наименований чаще всего скрывалось отсутствие научной характеристики новой эры, ее существа. Скорее всего, творцы этих названий просто не понимали того, что основная причина, обусловившая наступление новой полосы истории - изменение главного источника созидания общественного богатства: переход этой роли от ТРУДА в непосредственной форме к РАЗУМУ, к НАУКЕ как непосредственной производительной силе. В тогдашнем мире было только два ученых, разобравшихся в сути происходящего. Это был А. Тойнби, назвавший происходящее «эфиреализа-цией» - производится все больше и все с меньшими затратами. А вторым был советский ученый венгерского происхождения - Е. Варга, выдвинувший свой знаменитый парадокс («парадокс Варги»), согласно которому сумма цен фактически становится выше суммы стоимостей, даже если сохраняется золотая валюта (см.: Варга Е. Очерки по проблемам политэкономии социализма. М., 1965. С. 190). По моему мнению, этот парадокс поддается разумному объяснению только в том случае, если принять в расчет тот перелом, который вносит в развитие общественного производства смена ТРУДА РАЗУМОМ (НАУКОЙ как непосредственной производительной силой) в качестве главного созидателя общественного богатства. Именно этот начавшийся перелом существенно активизировал практиков и теоретиков. Не менее важно и другое: этот перелом стимулировал поиск замены трудовой теории стоимости, чем и стала теория предельной полезности Л. Канторовича и В. Новожилова.

Хочется подчеркнуть, что отмеченные принципиальные сдвиги в теории и практике обнаружили себя уже тогда, когда рассматриваемый перелом только начинался и еще далеко не достиг своей кульминации, которая, бесспорно, изменит все стороны общественной жизни и приведет к тому, что действительно наступит «конец истории», но более «скромно», чем у Ф. Фукуямы, ибо это будет конец либерализма и благословляемой им рыночной экономики.

Первый удар колокола, звонящего по рыночной экономике, связанный с книгой А. Тоффлера «Столкновение с будущим», отметил конец индустриализма - наиболее адекватного фундамента рыночной экономики, но и второй удар колокола не заставил себя ждать. Это случилось тогда, когда мир, называвший себя «социалистическим», в своих наиболее развитых странах тоже подошел к исчерпанию индустриализма. Книга называлась: «Цивилизация на распутье. Взаимосвязи научно-технической революции с обществом и человеком» (1969). Написанная коллективом чехословацких ученых, руководимых Р. Рихтой, монография так оценивала начинавшийся перелом: «Научно-техническая революция, имеющая характер объективного, всемирного и универсального процесса, исторически закономерно приводит к утверждению на Земле коммунистического общества. Переход этот совершается не стихийно, не механически, а диалектически. Нет силы в мире, которая могла бы остановить неумолимый ход научно-технической революции со всеми обусловленными ею социальными и политическими последствиями. Роковой вопрос, однако, состоит в том, сумеет ли человечество найти мирные пути разрешения катастрофически опасных противоречий своего нынешнего развития или оно погибнет, упустив момент, когда еще можно направить урегулирование конфликтов по разумному руслу».

Прошло совсем немного времени, и снова зазвонил колокол: появилась книга Э. Фромма «Иметь или быть?», поставившая под вопрос главное достижение развитого •индустриализма - «общество массового потребления». Само это общество - свидетельство не утопизма, а реальности будущего, где «общественные богатства польются полным потоком». Но в условиях рыночной экономики, соединенной с частной собственностью, т. е. при капитализме, оно - колыбель новых разочарований и катаклизмов. «С началом промышленного прогресса, - говорится в книге, - замены энергии животного и человека механической, а затем ядерной энергией вплоть до замены человеческого разума электронной машиной мы чувствовали, что находимся на пути к неограниченному производству, и, следовательно, к неограниченному потреблению; что техника сделала нас всемогущими, а наука - всезнающими. Предполагалось, что богатство и комфорт в итоге принесут всем безграничное счастье... Нужно наглядно представить себе всю грандиозность Больших Надежд, поразительные материальные и духовные достижения индустриального века, чтобы понять, какую травму наносит людям в наши дни сознание того, что эти Большие Надежды не оправдались.., что

- Неограниченное удовлетворение всех желаний не способствует благоденствию, оно не может быть путем к счастью или даже получению максимума удовольствия.

- Мечте о том, чтобы быть независимыми хозяевами собственных жизней, пришел конец, когда мы стали сознавать, что стали винтиками бюрократической машины и нашими мыслями, чувствами и вкусами манипулируют правительство, индустрия и находящиеся под ее контролем средства массовой информации.

- Экономический прогресс коснулся лишь ограниченного числа богатых наций, пропасть между богатыми и бедными нациями все увеличивается.

- Сам технический прогресс создал опасность для окружающей среды и угрозу ядерной войны, каждая из которых в отдельности - или обе вместе - способны уничтожить всю цивилизацию и, возможно, вообще жизнь на Земле» (Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990. С. 9-10).

Но жизнь безостановочно шла вперед: НАУКА все больше и больше становилась непосредственной производительной силой, обостряя самые разные социальные проблемы, и они не остались вне внимания.

В 1995 г. раздался еще один удар колокола, 'возвещающего о закате рыночной экономики. В США появился бестселлер И. Ставинского «Капитализм сегодня и капитализм завтра». Президент Клинтон поблагодарил автора за труд, рекомендующий усиливать социальную политику. Но смысл книги в другом. Называя капитализм «самой передовой экономической системой», автор пишет, что в ее недрах зреет самоотрицание: уже сегодня из-за роботизации и автоматизации эта «передовая система» все больше погружается в неразрешимые противоречия, единственный выход из которых, по мнению автора, в замене частного капитала общественным и государствен-йым управлением, ибо «невидимая рука» рынка уже сегодня не справляется со своими регулирующими задачами, а завтра будет совсем плохо*.

Заглядывая в завтрашний день, И. Ставинский пишет, что дальнейшее внедрение в производство НАУКИ как непосредственной производительной силы приведет к тому, что из-за быстрой роботизации и автоматизации производительность ТРУДА возрастет в 30-40 раз, а когда материальные блага «польются столь обильным пото-ком», их избыток выбросит на улицы новые миллионы трудящихся, что резко сократит емкость внутреннего рынка. Это требует от общества уже не «невидимой руки» рынка, не рыночной экономики, а общественно-сознательного управления обобществляемым капиталом.

Э. Чепоров, корреспондент «Литературной газеты», задал экономисту вопрос: как же это получается - мы идем к капитализму, а вы, Запад, - к социализму? На что экономист ответил в том духе, что дуракам закон не пмсан. Обиженный корреспондент спросил в отместку: не добивается ли И. Ставинский создания в США Госплана? Собеседник ответил: «Госплан пытался планировать все производство через денежные фонды, отпускаемые каждому предприятию. Госплан приветствовал стоимостное перевыполнение плана, которое нередко выливалось в производство товаров, не удовлетворявших запросы общества или попросту ему ненужных. Общественный капитал (который, по мнению И. Ставинского, должен заменить частный капитал) планирует производство предметов потребления и средств труда не в стоимостной, а в натуральной форме». Почему? В чем суть дела?

На переживаемой ныне фазе уже постиндустриального развития капитализма, на сегодняшнем этапе научно-технической революции, внедрения ее достижений в машинное производство ситуация в сфере производства и обмена такова. Благодаря дальнейшему развитию средств труда, характеризующему этап роботизации и автоматизации производства, когда не только определен-•ный способ ТРУДА оказывается перенесенным с рабочего на капитал в форме машины, но когда уже и часть исконных функций человека как регулировщика и контролера роботизирОванного производства тоже оказывается перенесенной на кибернетические устройства, процесс созидания общественного богатства складывается так, что он оказывается еще менее зависимым и от рабочего времени и от количества затрачиваемого человеком ТРУДА и в еще большей мере. чем раньше оказывается определяемым: во-первых, мощью тех агентов, которые приводятся в движение на автоматизированном производстве, т. е. сложностью роботов и эффективностью системы автоматов; во-вторых, качеством кибернетических устройств, их способностью не только управлять процессом производства, контролировать его, но и перестраивать его гибкие системы о соответствии с изменениями условий производства и реализации, а также способностью совершенствовать свои программы.

Вот здесь и оказывается: чем могущественнее агенты автоматизированного и кибернизированного, роботизиро-ванного производства, вовлеченные в созидание общественного богатства, чем большая часть контроля и управления подобным производством обслуживается не человеком, а кибернетическими машинами, неуклонно сокращая время насыщения рынка и общества данным видом товара, продукции, тем более дорогими и сложными оказываются используемые ОРУДИЯ и СРЕДСТВА ПРОИЗВОДСТВА (средства ТРУДА, управления и контролирующие механизмы, обеспечивающие то, что продукция «льется все более полным потоком»). Но вместе с усложнением и резким УДОРОЖАНИЕМ каждой новой коренной модернизации требуется и все более длительное функционирование такого производственного комплекса, чтобы окупиться и принести нужную прибыль.

Здесь-то и обнаруживается неразрешимое для рынка противоречие: возрастающая закономерно необходиглость длительного функционирования каждого нового производственного комплекса, диктуемая во имя того, чтобы «невидимая рука» рынка могла обеспечить воспроизводстаен-ный цикл - окупить расходы и создать прибыль - упирается во все более короткое время, требующееся для того, чтобы автоматизация и роботизированное производство полностью насытили рынок своей продукцией и началось ее перепроизводство. В результате с каждым рывком научно-технической революции ситуация все более настойчиво требует, считает И. Ставинский, замены частного капитала общественным, а рыночного управления государственно-плановым.

По ходу изложения своего понимания надвигающегося заката рыночной экономики автор описывает ход им вымышленного совета предпринимателей, собравшихся в условиях, когда кризис перепроизводства стал перманентным. На совете выступает предприниматель, в уста которого И. Ставинский вложил свою концепцию. Он призывает приостановить производство тех видов предметов потребления, которыми рынок уже насыщен, и разделить ежегодную прибыль между всеми владельцами капиталов, независимо от того, функционируют они в этом году или нет. Капиталисты получат прибыль согласно размерам их капиталов. А это - своеобразное обобществление капиталов, свидетельствующее: рыночная экономика уже сходит со сцены.

Судьбы других «исторических рукавов» прогресса. Как говорилось выше, бывшим странам «реального социализма» история предписала восстановление не уже изжитого капитализма, а еще не исчерпанной рыночной экономики. Именно таким путем - наиболее безболезненным и эффективным, как показывает успешный опыт Китая и Вьетнама, - удачно исчерпывается роль ТРУДА и приближается время НАУКИ как главного созидателя общественных богатств (см. об этом: Бутенко А. П. Рыночная экономика и рыночный социализм в свете опыта СССР, России и Китая. М., 1996).

Что же касается тех стран «реального социализма» (в том числе и России), которые вместо возобновления рыночной экономики .пошли вспять - к капитализму, то им предстоит пережить все трагические последствия своего ошибочного выбора. Враги трудящихся еще раз порадуются своей негаданной удаче. «И в желтых окнах засмеются, что этих нищих провели» {А. Блок). Еще бы: разве не смешно брать за образец тот прототип экономического развития, который уже изжил себя, разве не нелепо затянувшуюся агонию принимать за всплеск бодрости?

Список литературы

А. П. БУТЕНКО, доктор философских наук, профессор. Общая концепция истории и современность.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: