Сущность секса
- содержанием существенной части Бессознательного;
- языком (Логосом) Бессознательного.
Предвидя возможные обвинения во фрейдистском пансексуализме, остановимся на двух возможных возражениях:
подобная профрейдистская установка безосновательно притягивает тему бессознательной мотивации к рациональной деятельности;
Бессознательное представляет собой более широкое поле, чем только сексуальные установки.
Остановимся на первом возможном возражении. Следует признать, что в ряде случаев установки психоанализа кажутся искусственно притянуты к конкретным сюжетам.
Так, на первый взгляд, кажется, что детская повесть А,Толстого "Золотой ключик или приключения Буратино" не имеет никакого бессознательного пласта и тем более, связанного с сексуальными установками. Поэтому подход ортодоксального Фрейдизма, видящего в золотом ключике Фаллос и полагающего, что за таинственной дверью в каморке папы Карло скрывается материнское чрево, кажется абсурдным, надуманным и бесперспективным, как поиск в темной комнате черной кошки, которой нет. Но более серьезное рассмотрение может показать некоторые аспекты органического единства бессознательных сексуальных установок и сюжетных линий. В первую очередь, следует сказать, что "Золотой ключик" появился не на пустом месте, ему предшествовала не только сказка о Пиннокио, но и многовековые пласты мировой, литературы, включая мифологическую традицию. И, конечно, из этой цепи сюжетов нельзя выкинуть "Фауста" И.В.Гете, где мы непосредственно встречаем ключ как фаллический символ:
Мефистофель. Перед разлукой должен я оказать, Что черта ты успел-таки узнать. Вот ключ.
Фауст: К чему мне эта вещь пустая?
Мефистофель: Возьми, взгляни, не осуждай, не зная.
Фауст: В руке растет , блестит, сверкает он.
Мефистофель: Теперь ты видишь, чем он одарен.
Ступай за ним, держи его сильнее
И к Матерям иди ты с ним смелее.
Это уже позволяет по-иному взглянуть на не знавшего материнской ласки Буратино и на его стремление проникнуть за таинственную дверь. Материалы С.Грофа свидетельствуют о том, что главным тормозом" на пути в материнское чрево является страх перед зубастой вагиной. Этот кошмар в повести А.Толстого "материализован" в образе крысы Шушеры. В полном соответствии с концепцией З.Фрейда тема отца имеет два аспекта:
добрый отец, обладающий божественными возможностями Творца и Создателя (папа Карло - сотворил из полена);
олицетворение страха кастрации, объект отцеубийства, претендующий на мать - таинственную дверцу (Карабас Барабас).
Фауст, как известно, «... богословьем овладел, Над философией корпел, Юриспруденцию долбил. И медицину изучил .» Буратино же всегда был Ребенком, которому чуждо всё Взрослое и Родительское, как поучения мудрого Сверчка. Ребячество Буратино вызывает симпатии не только у малолетних читателей, но и у тех, кого реальная жизнь заставляла быть и Взрослым, и Родителем, кто понимает, что для того, чтобы быть счастливым, надо быть Ребенком.
Приведенный выше пример свидетельствует о том, что фрейдистский пансексуализм кажется искусственно притянутым только при поверхностном суждении, а более глубокое рассмотрение позволяет снять первое из вышеуказанных возражений и прийти к выводу о кажущейся на первый взгляд незначительной, а при более глубоком анализе существенной роли бессознательных сексуальных мотиваций в рациональной деятельности и творчестве. Это же положение мы уже приводили выше (в четвертом разделе), анализируя аспекты кривизны пространства в физических теориях и в живописи. Признавая в целом справедливость второго возражения, мы считаем необходимым внести некоторые уточняющие положения.
Безусловно, что Бессознательное представляет собой более широкое поле, чем только сексуальные установки. Но роль сексуальных установок в Бессознательном несколько больше, чем просто тема сексуальных устремлений. Поэтому мы подчеркиваем роль Эроса в Бессознательном не как содержания, а как внутренне присущую логику (язык, Логос) существенной части бессознательного.
Последняя экранизация "Приключении Буратино" еще более отчетливо, чем повесть, выявила Тортилу, как архетипическую Великую Праматерь, подарившую волшебный ключик.
Отмеченное позволяет заключить, что Буратино - это доктор Фауст для маленьких. Доктор продал свою душу - высшую мещанскую ценность, а деревянный человечек также не последовал обывательской установке "быть умненькие и благоразумненьким" и продал букварь, но не ради Высших Истин и власти над Космосом, а ради маленького черепашенка и театрального представления. Вспоминая принцип единства этических, эстетических и экологических истин, который мы заимствовали из монографии А.П.Назаретяна "Интеллект во Вселенной" , можно сказать, что Буратино оказался выше д-ра Фaycта в понимании сущности Жизни, которую современники немецкого чернокнижника искали, препарируя мертвых червей. Живой черепашенок выше не только мертвого червя, но и всех абстрактных Высших Истин.
Мы не желаем принизить значение нетленного творения И.В.Гете, философскую глубину поэмы и духовную силу главного героя Но следует указать на одно психологическое преимущество повести А.Толстого. По классификации состояний личности, предложенной Э.Берном, д-р Фауст на страницах поэмы - Ребенок с продуктивной (по Э. Фромму) ориентацией и генитальным (по 3.Фрейду) характером.
Признавая, что методы анализа, берущие свое начало с работ З.Фрейда, являются интересными, мы ни в коем случае не считаем их универсальными. Уместно вспомнить о социалистическом реализме -широко известном в нашей стране подходе, который в некоторых случаях давал интересные результаты, а в других - приводил к неконструктивному выхолащиванию. То же самое можно сказать и о психоанализе, что мы ниже проиллюстрируем на столь же наглядном примере из детской литературы - всем известном "Моидодыре".
Здесь мы ничего не выудим нового, несмотря на то, что текст легко переводится на язык постфрейдовской психологии. Так, нежелание и боязнь ребенка умываться с позиции психоанализа являются завуалированным страхом кастрации, олицетворением которого являет( Отец, принявший образ Мойдодыра. Не случайно он появляется из спальни матери. А поскольку, согласно К.Г.Юнгу, восприятие Отца перерастает в восприятие Бога (как восприятие матери - в восприятие Родины), то Мойдодыр наделяется божественными, чудотворными функциями, если не Творца, то, по крайней мере. Вседержителя - начальника и командира. Но это прочтение "Мойдодыра" не открывает ничего нового, кроме того, что Родительское указание о необходимости соблюдения правил личной гигиены не противоречит гармонии и красоте природы.
Допуская возможность использования иных языков, типа стремления к власти по А.Адлеру, или же вообще использовать язык точных наук (возможность применения которого к сексуальным бессознательным мотивациям мы проиллюстрировали с помощью схемм- аналогов, приведенных в четвертом разделе), следует указать, что язык секса неслучаен для некоторых аспектов мотивации. Язык секса является сакральным для указанной части Бессознательного. Кроме того, этот язык (Логос) оказывается сакральным для области более широком чем родина этого языка.
Поэтому следует признать, что, с одной стороны, выявление сексуальных аспектов мотивации вне сексуальной сферы - величайшая заслуга 3.Фрейда, показавшего, что Логос Эpoca воспринимается и вне царства Эроса, подобно тому, что испанский язык - это язык не только Испании, но также и части Латинской Америки. С другой стороны, как гипертрофированно роли сексуальной темы в бессознательном, так и не оправданная экспансия сексуального Логоса, столь же нелепы, как попытка общения с австралийскими аборигенами на испанском языке. Ссылаясь на некоторые работы К.Г.Юнга, можно сказать, что сам З.Фрейд не чувствовал границы применимости Эроса как языка не признавал несексуального бессознательного и, введя "сложные" конструкции типа "психосексуальность", всё глубже погружался в пансексуализм . Используя принятую в настоящей, работе терминологию можно сказать, что произошла токсикация сознания самого 3.Фрейда.
Поиск эволюционных предпосылок Бессознательного необязательно связан с сексуальной сферой. Так наблюдения автора над собаками (к сожалению не основанные на значительной статистике и не подвергнутые серьезному научному анализу) свидетельствуют о том, что у особей, передаваемых в раннем детстве от одних хозяев к другим, существует боязнь (а может быть, даже страх) потеряться, что можно рассматривать в качестве аналога фрейдовских комплексов, основанных на инфантильных установках.
Ниже мы указывали, что человеческое Бессознательное возникло вместе с человеческим Разумом. В третьем разделе мы отмечал; что в ряде философских концепции возникновение человеческого Разума (может быть, точнее, рассудка) является закономерным этапом развития Космоса. Справедливо ли это в отношении Бессознательного? Другими словами, если возникновение человеческого Разума - объективная закономерность, то закономерно ли появление человеческой дури?
Нам представляется, что ответить на этот вопрос в рамках каких-либо научных концепции невозможно, И не только потому, что такие концепции не разрабатывались учеными, а из-за того, что, как нам представляется, эти концепции относятся не к сфере науки, а к области оккультизма и мистики. В самом деле, если мы признаем объективное, не связанное с человеком существование «иных реальностей», то, кроме этого, следует признать наличие некоей души (может быть, Софии) этой реальности, жаждущей быть познанной (освоенной) человеком. Невольно вспоминается "Моидодыр" К.Чуковского, в котором к герою обращается пирожок:
"Ну-ка съешь меня, дружок!".
Если признать истинность нашего тезиса о том, что эволюционная роль Бессознательного заключается в преодолении вредоносных установок рассудка, то одновременно следует признать истинность обратного тезиса: эволюционная роль человеческого рассудка заключается в преодолении вредоносных установок бессознательно.
Учитывая определение глупости, как недостаток (нехватку) ум причем эту нехватку можно оценивать даже количественно, можно определить дурь, как нечто совсем не связанное с умом, как вид мотивации, не согласованны с рассудочной деятельностью.
Другой аспект феномена дури связан с раскрытием человеческой индивидуальности. Полагая, что ум (рассудок) у всех людей одинаков,(если не количественно, то качественно, так как дважды два для всех четыре, а также одинакова у всех добродетель, можно сказать, что явные характеристики индивидуальности - это порок и дурь (бессознательные мотивации).
Эти две противоположные установки привели не к взаимоблокировке, то есть к полной пассивности, а, наоборот, создали предпосылку' для активности.
Не отвлекаясь на попытку создания новой карты сознания или схему архитектуры человеческой психики, мы можем сразу отметить, что в человеке заложено гораздо больше сил, чем ему требуется для простого выживания. Это и является предпосылкой для тех "избытка и переполнения", которые мы упоминали в теме вакханалий. Пользуясь понятиями системного подхода и кибернетики, можно сказать, что взаимодействие между отдельными подсистемами сознания основаны не только на обратных связях, обеспечивающих покой и стабильность, но и на положительных обратных связях, приводящих к самовозбужению, из которого возникает вакхический избыток и переполнение. От избытка и переполнения человеческое сознание не ограничено только темой выживания, но и имеет прямо не связанные с этим цели. Жажда познания, мир увлечений и хобби, творческая активность и почти оторванный от задачи выживания и воспроизводства человеческий эротизм, - этот спектр избытка и переполнения позволяет уйти от Логоса обыденности (выживания), что создает предпосылку человеческой Свободы. Указанная структурная, а не функционально-энергетическая постановка делает из первоначально анализируемой проблемы - разрядка половой энергии - проблему зарядки или даже самоподзарядки (еще один аспект связи Эроса и воскресшего Диониса), но не в физико-физиологическом (килокалорнйном), а психическом смысле.
Постоянная подзарядка обеспечивает упомянутые избыток и переполнение сил, обусловливая неисчерпаемость Эроса. Сублимация -переключение энергии половых влечений в задачи социальной деятельности и творчества - не снимает темы Эроса. В этом состоит отличив нашего понимания Эроса от известной трактовки, главным образом, в религиозной мысли. Так, согласно В.П.Вышеславцеву , сублимация необратимо преобразует примитивное половое влечение в стремление к Высшему, к Абсолюту, к Святости. Мы же полагаем, что даже при эффективной сублимации и социализации избыток и переполнение сил задаваемые просом, не исключают простого полового влечения. Это прекрасно проиллюстрировано Львом Толстым в повести "Отец Сергий и подтверждается общеизвестным фактом сильных любовных чувств у творческих ("продуктивных", "генитальных") личностей. Это не означает, что мы отрицаем сублимацию и "преображение» Эроса. Мы только полагаем, что переполнение и избыток либидо может превысь пропускную способность либидо. Кроме этого мы не отрицаем того, что сублимация и социализация изменяют, "преображают" Эрос. "Преображенный Эрос" в силу, как рационализации, так и влияния культурных традиций отличается от Эроса инфантильных установок примитивных влечении. Он подпитывается эстетизацией, поддается влиянию логизированной Аполлоновой красоты, неразрывен с социализацией в этических исканиях гармонии и для своей актуализации стремится и создает новый опосредствованный Космос. Этот Космос - Космос новых витков рассмотрения, где ищут Вечную Женственность или таинственную незнакомцу, сексуального партнера, которого мы не встретим в мире обыденности и существование которого может отрицаться мещанским Логосом повседневности. Но это всё равно Космос потому, что его принципы, его Логос представляются вечн Это Космос, в котором сливаются воедино разумная деятельность (Логос), поиск свободы (Вакх).
Итак, рассмотрение Эроса привело нас к теме Космоса и Логоса. Но это Космос и Логос, о которых мы еще ничего не сказали, это Космос и Логос новых витков рассмотрения. На этих витках помимо общефилософских проблем возникают и более конкретные, в основном, культурологические (в юнгианском смысле). От этих витков мы вынуждены отказаться, дабы не делать нашу работу бесконечной.
Сущность секса заключается в достижении экстаза, в котором открывается реальность, не постигаемая ни рассудком, ни органами чувств и не имеющая упорядочивающих характеристик типа пространства и времени, что особо выделяет ее из всех "иных реальностей" и делает неотделимой от первичного Хаоса - состояния Космоса, не имеющего Логоса.
Эрос солидарен с Вакхом в стремлении уйти от Логоса нашего мира и погрузиться в стихию Хаоса.
Возникновение человеческого Бессознательного эволюционно обусловлено необходимостью компенсировать возможные вредоносные установки человеческого рассудка. В Космосе человеческого Бессознательного Эрос играет роль как содержания части Бессознательного, так и языка и логики (Логоса) Бессознательного.