Xreferat.com » Рефераты по философии » Приключения демократии в Старом и Новом Свете

Приключения демократии в Старом и Новом Свете

служения 8.

В средние века республикой, равно как и империей христиан, именовался весь западнохристианский мир, однако данное слово могло быть отнесено к любому сообществу и поселению 9. Именуются республиками и корпорации. В знаменитом студенческом гимне «Гаудеамус» об университете поется: «Да здравствует республика и те, кто в ней царит». Ремесленные цеха, купеческие гильдии, рыцарские ордена, монашеские братства и, особенно, республики ученых не просто наследовали демократический генотип, но совершенствовали его и обогащали многообразием форм организации, обычаев и традиций.

Понятие «политическая система» нашло эллинизированную форму «полития» с переводом аристотелевской «Политики» на латинский, осуществленным в середине XIII века Вильемом ван Мербеке. Одновременно с ним это слово ввели в употребление Альберт Великий и Фома Аквинский. Представитель следующего поколения схоластов Уильям Оккам не просто пользовался для обобщающей характеристики политической целостности словом «полития», но уже наметил тонкие различия: «Общество есть множество граждан, его населяющих, порядок коего называется политией» 10. Таким образом, при сохранении представления о политической целостности в ней вновь начинает прорисовываться цицероновское различение людского множества и его организации. Общество здесь еще слито с политией, но фактически уже намечены их последующие дифференциация и противопоставление — в качестве государства и гражданского общества.

Другая и в перспективе не менее важная особенность трактовки Оккамом понятия политии связана со стремлением отделить формы властвования частичные (исключающие какую-либо часть множества граждан) и неполные (использующие только отдельные привилегированные центры власти) от всеобщих и полных политии или республик. В этой связи оксфордский схоласт различал властвования королевское и политическое, а также подразделял последнее на властвования аристократическое и политическое в строгом смысле, чем предвосхитил позднейшую логику Ш. Монтескье, который среди недеспотических форм правления различал монархию и республику с подразделением последней на аристократическую и демократическую.

Италия: доблесть и расчет. Оккамовская логика использовалась и ранними итальянскими республиканцами. Развитие республиканского, а тем самым и демократического наследия осуществлялось благодаря рационализации смешанного правления, в частности путем разделения и балансирования различных аспектов политической системы. Это было связано с политикой итальянских городов-государств, с их концептуализацией как республик, самостоятельных и органичных политических тел 11. В этом контексте столкновение многообразных интересов, среди которых устремления монархов-узурпаторов были лишь одним из частных моментов, позволило сформулировать идею обобщенного интереса политического целого, или государственного расчета. В конечном счете оформилась оппозиция разномасштабных явлений: целостной республики и частичного монархического правления. Тем самым монархия оказывалась естественной и ограниченной (!) частью республики.

Отталкиваясь от противопоставления ограниченности монархии и безграничной всеобщности республики, Дж. Кавальканти подчеркивал изменчивость и ограниченность поведения и самой жизни властителя, тогда как республика устойчива. Сущность этой устойчивости составляет любовь к свободе, защита которой как раз и обеспечивается, как показал Ф, Гвиччардини, преимуществом, отдаваемым законам и общественным актам перед интересами частных лиц. Часто прилагательное субстантивировалось и говорилось вообще о «частных», под которыми в первую очередь понимались именно властители. Другим средством защиты устойчивости республики становятся участие граждан в политических делах, а также свободный политический образ жизни.

В то же время не отрицалось и значение частного интереса. За ним признавалась позитивная роль, если он может быть направлен на достижение общего блага. Более того, личная доблесть, предусмотрительность и жажда чести — качества, которыми обладают немногие, получали высокую оценку. Гвиччардини предлагал четко разделять тех, кто стремится к занятию выборных должностей и к служению республике (они должны обладать жаждой чести, но одновременно делать всю свою жизнь «прозрачной» для оценки сограждан), и тех, кто только голосует на выборах. Последних вовсе не должны отличать ни доблесть, ни стремление к чести (формально это должно выражаться в их отказе от занятия выборных должностей), однако это ограничение компенсируется полной дискретностью их частной жизни.

Подобная логика становится первым приближением к идее разделения властей и вообще признания полезности и функциональности структурной дифференциации внутри республики. Особенно серьезно эта тема разрабатывалась в связи с обобщением опыта Венецианской республики, наиболее устойчивой и формализованной политической системы не только Италии, но и всей тогдашней Европы. В этой связи в незавершенной, к сожалению, работе Д. Джаннотти «Книга о республике венецианцев» анализировалось вычленение четырех институциональных основ: Большого Совета, Совета Призванных, Коллегии и Дожа. Как бы параллельно, но в иной плоскости выделялась другая четверица, относящаяся к политическим функциям: образование должностей, обсуждение вопросов войны и мира, законотворчество и обжалование политических решений.

Одновременно с аналитическим выделением универсальных функций республики как политической системы итальянские теоретики обсуждали и вопрос о функциональной специфике этапов осуществления политики. Гвиччардини, озабоченный проблемой узурпации власти амбициозными «частными» и присвоением права принимать решения людьми, не обладающими доблестью, настаивал на необходимости различать функционально совершенно разные этапы политики: обсуждение и принятие решения. Первое открыто для «множества», второе — только для обладателей доблести и выборных должностей. Джаннотти пошел дальше, выделяя три стадии — обсуждение, выбор решения и его исполнение. В конечном счете именно подобные специализированные субсистемы и функции, как сказали бы современные исследователи, дают возможность ставить вопрос о характере их соединения, т. е. о том, что составляет основу разделения властей и конституции.

В итоге сформировались две концепции республики как смешанного правления, обобщавшие сильные стороны флорентийского и венецианского конституционного формализма. Одна концепция (условно ее можно назвать «флорентийской») заключалась в том, что само устройство республики должно быть таково, чтобы позволить доблести и другим республиканским добродетелям в полной мере служить политическому сообществу. Другая (условно — «венецианская») состояла в том, что республиканские институты должны нейтрализовать человеческие пороки и сделать действия людей необходимо полезными для политического сообщества.

Итальянский республиканизм дал импульс развитию идеи смешанного правления, а тем самым демократизма. Во всяком случае принципы территориальности, народного суверенитета и конституционности выражены здесь уже вполне отчетливо. В целом намечена и проблематика разделения властей, создания системы сдержек и противовесов. К сожалению, контрреформация с ее революционной редукцией политической практики привела к заметному спаду политической мысли в Италии.

На рубеже современности. Многовековой опыт не только Италии, но и других стран Западной Европы позволил осуществить длительную проработку и вызревание гражданской культуры (частного права) и норм «общественного договора» (правового процесса) в рамках корпоративных и территориальных автономий. Этот длительный и порой весьма болезненный процесс как раз и дал возможность Западной Европе в политическом отношении подготовиться к переходу в эпоху современности (модерна). В процессе этого перехода республика все больше воспринималась как форма политии, а гражданское общество — как его субстанция. Однако только к XVII веку эти различия проявились вполне отчетливо 12. Для Ж. Бодена республика — суверенное государство, т. е. не вся политическая система, а ее наиболее устойчивая структура, обеспечивающая целостность и, главное, управляемость. Наиболее отчетливо сформулировал соотношение общества как материи и республики как формы С. Пуфендорф. Отсюда через осуществленный X. Вольфом анализ формы республики, т. е. уже через форму форм (монархия, аристократия, демократия и «смешанная республика»), протягивается линия к формированию понятия политического режима и, в частности, к различению смешанно-республиканского и чисто демократического режимов.

Переход к современной эпохе в политике связан со становлением суверенитета — окончательным разделением «империума» на ряд суверенитетов 13. Абсолютистские королевства стали важным двигателем этого процесса. Распад единого сакрального порядка в результате Реформации, утверждение принципа «чья земля, того и вера» позволили ряду монархов претендовать на соединение в своих руках и горизонтальной, и вертикальной составляющих политической организации, на абсолютную власть в своих территориальных политических системах, которые одновременно являли собой и последние империи, и первые нации-государства.

Современная эпоха характеризуется созданием принципиально нового типа политических систем — суверенных территориальных государств или наций-государств. Возникает единая национальная территория. Самоопределение осуществляется прежде всего за счет установления границ; в то же время перегородки между внутренними территориями (графствами, марками и т. п.), между сословиями и корпорациями становятся прозрачными и проницаемыми. Возникает единое гражданское общество, а вместе с ним масса граждан. Прежние сословные и корпоративные привилегии и свободы становятся «естественными» правами человека и гражданскими свободами. Появляются новые скрепы политических систем: территориальные границы, однородный правовой режим внутри них, масса соотечественников и единое национальное гражданство.

Нации-государства как бы замыкаются в себе, но это квазизамкнутость, принципиально отличная от замкнутости архаичных систем. Там в расчет принимался только внутренний порядок, покоящийся на родовом этосе. Внешний мир был чужд по определению: и враги, и друзья были равно «гостями», чужаками. Здесь четкая, юридически значимая граница позволяла рационально организовывать взаимоотношения политической системы и среды, отчетливо различать не только своих и чужих, но и своих среди чужих, чужих среди своих, т. е. врагов, соперников, попутчиков, союзников, друзей, что создавало основу для формирования целой гаммы разнообразных и рационально организованных отношений с внешним миром. Так возникла самостоятельная область внешней политики, противостоящая внутренней, но в то же время разделяющая с ней общие системные характеристики. Благодаря отчетливому оформлению суверенитета, различению внешней и внутренней политики начала складываться система международных отношений. Возникли так называемая «Вестфальская система», а за ней и последующие поколения международных политических систем.

Процесс консолидации политических систем эпохи современности (модерна) принято называть политической модернизацией. Этот процесс проявляется по-разному. Трудно назвать страну, где бы этот процесс шел совершенно равномерно и без сбоев. Пожалуй, наиболее гладким он был в Англии. Можно сказать, что этот процесс в целом существенно не прерывался и в примыкающих к ней областях Западной и Северной Европы. Однако опоясывающее эту зону полукольцо европейских владений Габсбургов и в целом территорий так называемого «второго издания крепостничества» стало регионом, где процесс не только пошел вспять, но и воспроизводилась прежняя европейская раздробленность без уже ставшей невозможной вертикали.

Вовлечение в процесс модернизации все новых и новых геополитических пространств, столкновение модернизаторских и контрмодернизаторских тенденций, различные уровни освоения наследия промежуточной эпохи отдельными политическими системами — все это привело к тому, что темпы и глубина модернизации оказались далеко не одинаковы в отдельных частях мира и даже Европы. Постепенной модернизации британского типа были противопоставлены ее более или менее форсированные версии, отличающиеся индивидуальным своеобразием.

Британия: возвращение к себе. Нельзя сказать, что британцам просто повезло. Им пришлось потратить немало сил, максимально мобилизовать сдержанность, самоконтроль и прагматизм, чтобы избежать опасных искушений отбросить старые, «отжившие» политические структуры и заменить их новыми. В результате новые структуры несли как бы двойную нагрузку: реализовывали те функции, к которым они предназначены, и те, которые осуществлялись разрушенными структурами, но о которых система «помнит». Получилось своеобразное явление дедифференциации.

Подобного рода искушение возникло в результате политического кризиса, спровоцированного попытками Карла I править единолично и абсолютно. И хотя в июне 1642 года король признал конституционный принцип разделения полномочий между тремя «состояниями» — королем, лордами и общинами — в «Ответе на 19 предложений парламента» 14, инерция конфронтации была столь велика, что разразилась гражданская война.

Осмысляя истоки Великого Бунта, Ф. Хантон в «Трактате о монархии» (1643) обратил внимание на то, что при конфликте между конституционными властями — королем и парламентом — ни одна из этих властей не может претендовать на его разрешение, ибо это означало бы претензию на абсолютную роль. «В этом случае, который выходит за рамки конституции,— писал Хантон,— необходима апелляция к обществу, как если бы никакой конституции вовсе не существовало» 15. Прямая демократия становится тем самым не только возможной, но фактически неизбежной.

Отсутствие конституции — следствие революционного разрушения политической системы. Ее восстановление во всей полноте и немедленно было невозможно. Требовалось начинать как бы заново, используя простейшие, примитивнейшие формы. Такими формами явились самодеспотизация, завоевание Британии революционной армией во главе с Кромвелем и одновременно «апелляция к обществу». После решительной военной победы «армии святых» первые дни 1649 года стали моментом создания республики как бы на пустом месте. 4 января «охвостье» парламента заявило, что «народ является источником всей справедливой власти». После этого был учрежден Высокий суд над Карлом Стюартом. 27 января был вынесен смертный приговор и через три дня приведен в исполнение. 17 марта формально упразднено само королевское звание. Еще через два дня ликвидирована палата лордов. Фактическое разрушение республики или политической системы теперь и формально оказалось признанным. Началась фаза воссоздания.

21 марта 1649 года «охвостье» парламента издало «Декларацию, выражающую основы его последних обсуждений и устанавливающую нынешнее правление в виде свободного государства (free State)*. Формула «свободное государство» употреблялась в английском политическом дискурсе того времени в значении простой или прямой демократии. Теперь республика рассматривалась не с вершины достигнутой «осенью средневековья» сложной смеси обычного права и юридической схоластики, а с примитивного уровня tabula rasa современности с ее идеальными и пока довольно бедными абстракциями естественного права и здравого смысла. Исходным моментом нового британского республикализма стали народный суверенитет и прямая демократия тех, кто вооруженной рукой революционера взял власть.

Дальнейший ход политической жизни, несомненные способности и чувство ответственности людей, оказавшихся у власти, привели к тому, что новая республика как бы спонтанно начала воспроизводить рациональные черты республики старой. К счастью, английские «святые» оказались прагматичнее континентальных строителей «новых иерусалимов» Дж. Савонаролы, Яна Матиса и Яна Бекельза, не стали бороться за идеальное «совершенство» своей новой республики, а допустили ее компромиссную самореставрацию в старую. В ходе постепенного усложнения политической системы еще при Кромвеле, а затем при Стюартах воспроизводились старые и создавались новые институты. Наконец, после Славной революции 1688 года прежняя конституция трех властей — короля, лордов и общин — восстановилась в новой, более последовательной и рациональной форме. Представительная власть общин трансформировалась в законодательную. И хотя она номинально делилась с королем, прежняя верховная власть суверена ограничивалась исполнительной властью. Восстановилась вся система независимой судебной власти — от мировых судов до высшей инстанции в виде палаты лордов.

Этот опыт позволил Дж. Локку, а за ним Ш. Монтескье сформулировать и обосновать фундаментальные для современной демократии принципы разделения властей или, по выражению А. Янова, изобрести демократию 16. Открытие Монтескье заключалось в том, что старую схему смешения вертикально соотносимых форм правления

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: