Феминистская теория
Содержание
Введение
Глава 1. Феминистская теория как философско-культурологический анализ понятия пола
1.1 История формирования феминистских идей
1.2 Основные идеи и понятия феминизма 60-х — 70-х годов ХХ века
1.3 Феминистская критика западной культуры
1.4 Пол/гендер как культурная метафора
Глава 2. Гендерная проблематика в различные исторические периоды
2.1 Античность
2.2. Средние века
2.3 Новое время. Эпоха просвещения
2.4 Классическая немецкая философия
2.5 Социалистическая и марксистская философия
2.6 Русская философия
Заключение
Список используемой литературы
Введение
Феминистская теория в самом общем виде может быть определена как философско-культурологический анализ понятия пола. Традиционно это понятие использовалось для обозначения морфологических и физиологических различий, на основе которых человеческие существа (и многие другие живые организмы) определяются как мужские или женские.
Но помимо биологических отличий между людьми существует разделение социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении, в ментальных и эмоциональных характеристиках. При этом нетрудно обнаружить, что-то, что в одном обществе считается «мужским», в другом может определяться как «женское».
Еще в 30-е годы известная американская специалистка в области антропологии Маргарет Мид показала, как по-разному в изученных ею обществах определялись роли матери и отца, позиции мужчин и женщин в общественной иерархии. Более того, сами представления о мужском и женском очень вариативны.
В данной работе рассматривается философия феминизма, в которой категория пола используется в качестве инструмента анализа культуры.
Феминизм, однако, далеко не сразу сформировался как альтернативная философская концепция социокультурного развития. В течение довольно длительного периода он существовал как идеология равноправия женщин и как социально-политическое движение.
Эти два аспекта феминизма чрезвычайно важны для становления его теории: именно в поисках ответов на реальные вопросы, касающиеся статуса женщин в обществе, теоретики феминизма, не удовлетворенные традиционной социальной наукой, стали формулировать и свои теоретические претензии к традиционному западному знанию, и новые теоретико-методологические подходы к анализу культуры.
Глава 1. Феминистская теория как философско-культурологический анализ понятия пола
1.1 История формирования феминистских идей
Сегодня принято считать, что зарождение феминистских идей относится к эпохе Возрождения с ее культом человека (правда, некоторые исследователи считают первым феминистом древнегреческого философа Платона)1. Именно в эпоху Возрождения появились первые трактаты Кристины де Лизан и Корнелиуса Агриппы, в которых открыто говорилось о подавлении личности женщины и несправедливом отношении к ней со стороны общества.
Следующий этап в развитии феминизма связан со временем Великой Французской революции. Провозглашенные ею лозунги свободы, равенства и братства всех людей независимо от их происхождения активизировали стремление женщин к равноправию. Вместе с тем «Декларация прав человека и гражданина», провозгласившая, что все люди имеют неотъемлемые естественные права, фактически была декларацией о правах мужчин.
Неслучайно в 1792 г. Олимпия де Гуж написала «декларацию прав женщины и гражданки», в которой содержались требования предоставить женщинам гражданские и избирательные права и возможность занимать государственные посты. Возникли женские организации и клубы, которые, впрочем, довольно быстро были запрещены Конвентом. Сама Олимпия де Гуж была казнена. Однако в том же 1792 г. Мэри Уолстоункрафт опубликовала в Англии книгу «О подчинении женщины», а в Германии в этом же году вышла работа Теодора фон Гиппеля «Об улучшении гражданского положения женщин».
Появление подобных работ в то время далеко не случайно. Сегодня становится очевидным, что зарождение и формирование феминистских теорий в значительной степени подготовлено развитием различных социально-философских и политических концепций и интеллектуальных течений. В этой связи особенно стоит отметить, во-первых, либеральную философию Джона Локка, Жан-Жака Руссо и Джона Стюарта Милля, в рамках которой развивались основы теории прав человека. Во-вторых, выделить влияние теории утопического социализма Шарля.
Фурье, Анри де Сен-Симона и Роберта Оуэна (в частности, именно первому из них принадлежит как изобретение самого термина «феминизм» так и — обычно неверно приписываемое Марксу высказывание о том, что «социальное положение женщины является мерилом общественного прогресса»). И, наконец, заглядывая немного вперед, упомянуть о различных по своему содержанию и направленности теориях середины и конца XX века, которые можно объединить лишь на основании рассмотрения в них сексуальности и сексуального поведения человека в социальном и политическом контекстах (имеются в виду Эллис Хавелок, Зигмунд Фрейд, Вильгельм Райх, Маргарет Мид, Герберт Маркузе, Франкфуртская школа, некоторые работы Фуко, Дерриды и Лиотара).
Новый виток в развитии феминизма начался в 60-е годы XX в. вместе с возникновением леворадикальных движений протеста и формированием контркультурных теорий [9. С. 388-406].
В этот период внутри феминизма сформировались три основных течения: либерально-реформистское, социалистическое и радикальное.
Либерально-реформистское направление (представленное Бетти Фридан и ее сторонницами по Национальной Организации Женщин) во многом продолжало идеи, разрабатываемые в эпоху Просвещения и, позднее, М.Уолстоункрафт и Дж.Ст.Миллем. Причину неравноправия женщин либеральные феминистки видели в отсутствии у женщин определенных гражданских и юридических прав. Соответственно, способом решения этой проблемы должны быть социально-экономические и юридические реформы.
Социалистическое течение (Зилла Айзенстайн, Линда Гордон, Мэри О'Брайен и др.) синтезировало марксистские и феминистские взгляды. Основными причинами дискриминации женщин здесь считались частная собственность и классовая структура общества. В марксизме такие идеи высказывал Ф. Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Однако в отличие от Энгельса, не допускавшего существования особого, отдельного от пролетарского, женского движения, социалистические феминистки настаивали именно на необходимости вычленения из проблем классовых и общесоциальных — собственно женских проблем.
Наиболее ярким и влиятельным по своим идеям стало радикальное направление (Кейт Миллетт, Суламифь Файерстоун, Андрея Дворкин, Кристина Дельфи, Мэри Доили и др.), которое обратилось к поискам общего, глубинного основания угнетения женщин. Таковым, по их мнению, является патриархат - система мужского доминирования над женщинами.
В настоящее время эти три течения не существуют в столь явном виде, как это было в 60-е годы. Кроме того, появились и новые направления:
- «культурный» феминизм, теоретики которого выступают за развитие сепаратной (от мужчин и маскулинизма) женской культуры;
- «гуманистический» феминизм — его сторонницы и сторонники настаивают на необходимости развития гуманистических акцентов в культуре, в которой учитывались бы как «женские», так и «мужские» интересы, равноценными признавались «феминные» и «маскулинные» качества;
- «черный», т.е. негритянский американский феминизм;
- многочисленные феминизмы с национальной окраской — латиноамериканский, африканский, мусульманский и др. — в которых положение женщин анализируется не только через категорию пола, но и через категорию расы и национальности.
1.2 Основные идеи и понятия феминизма 60-х — 70-х годов ХХ века
Необходимо отметить, что значительная часть интеллектуального багажа современного феминизма возникла благодаря развивавшемуся в рамках радикального направления критическому подходу к анализу традиционной культуры и науки.
Именно они, радикалки и интеллектуалки 70-х годов, породили традицию социокультурного подхода к причинам дискриминации и подавления женщин в обществе, а затем перешли от рассмотрения проблем женщин к анализу традиционной патриархальной культуры.
Начало этой теоретической работе положила, как принято считать на Западе, французский философ-экзистенциалист Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол» (1949). Именно здесь была впервые поставлена проблема подавления феминного в культуре.
В этой работе показывается, что общество конституирует мужское /маскулинное как позитивную культурную норму, а женское /феминное как негативное, как отклонение от нормы, как Другое.
Из концепции Другого следует, что «различия», культивируемые традиционной гендерной2 культурой, — это метафоры для обозначения иных или якобы иных форм жизни.
Общественная группа, обозначаемая как «чужая» /«чуждая» или «другая», получает свидетельство о «неполноценности и лишается не только права на «равенство», но и права безнаказанно оставаться «чужой» или «другой», то есть жить иначе (или мнимо иначе) в физическом, духовном и психическом отношении по сравнению с группой, которая устанавливает культурные нормы и ценности.
Кейт Миллет, продолжая и развивая мысли Бовуар в «Сексуальной политике», писала о подавлении феминного в культуре как основе социальной политики патриархата.
Термин «патриархат» использовался задолго до работы Кейт Миллет, но именно она сделала его ключевым понятием анализа культуры. Патриархат в понимании Кейт Миллетт есть власть отцов: семейная, социальная, идеологическая, политическая система, в которой женское всегда подчинено мужскому. Подавление женщин проистекает не из их биологического отличия от мужчин, а из социального конституированная феминности как вторичного, подчеркивала Кейт Миллетт.
Сексуальная политика — это парадигма социальной власти, и подобно последней, сексуальная власть контролирует индивидов как через прямое насилие, так и средствами культуры (прежде всего, через систему социализации). Сексуальная политика, доказывала Миллет, — это способ контролировать женскую субъективность в соответствии с правилами патриархата.
Такое нетрадиционное понимание политики, согласно которому личностная сексуальная жизнь является сферой приложения власти и подавления, легло в основу самого популярного лозунга феминизма — «Личное есть политическое».
В том же 1970 г., почти одновременно с работой Миллет, появилась книга Суламифь Файерстоун «Диалектика пола» («The Dialectic of Sex: Тhe Case for Feminist Revolution»), значительная часть которой была посвящена разработке теории пола как «биологического класса».
Несмотря на явный биологицизм и радикализм Файерстоун, а может быть и именно вследствие их, книга сыграла значительную роль в развитии гендерной теории, поскольку идея биологических классов активно дискутировалась в литературе как сторонниками, так и оппонентами Файерстоун.
В это же время появляются такие понятия, как сексизм, то есть дискриминация женщин на основании их биологического пола, оправдываемая с помощью идеологии маскулинизма — мировоззрения, утверждающего и приписывающего характер естественности мужскому доминированию в обществе.
Помимо понятий «патриархат», «сексизм» и «маскулинизм» феминистки ввели в оборот еще один термин — андроцентризм, обозначающий имманентную для западной цивилизации норму считать мужчину тождественным человеку вообще, человеку как виду Homo sapiens, а женщину — некоей специфической особенностью, подвидом «человека вообще» [9. С. 388-406].
Например, в западной научной литературе широко обсуждались результаты одного из социальных исследований, где врачам-психиатрам предлагалось определить ментальные признаки «здорового мужчины», «здоровой женщины» и «здорового человека».
Признаки здорового мужчины и здорового взрослого совпали, ими оказались: рациональность, активность, независимость, индивидуализм, ориентация на достижение социально значимых целей и т.д.
Признаками здоровой женщины были названы эмоциональность, пассивность, зависимость, желание нравиться мужчинам, ориентация на семью и детей, самоотверженность и самопожертвование и так далее.
Иными словами, в традиционной культуре принято считать, что ментальность мужчины и человека — тождественны, а ментальность женщины отлична от них.
Известная феминистка Суламифь Файерстоун прекрасно сказала об этом: «Если природа сделала женщину отличной от мужчины, то общество сделало ее отличной от человека».
1.3 Феминистская критика западной культуры
В 70-е годы усилия феминистских теоретиков были направлены на анализ традиционной западной культуры и выявление патриархального и андроцентристского ее характера. Феминистки обнаружили, что практически все сферы жизни, все социальные институты, нормы, правила, установки отмечены мужской доминантой и андроцентризмом. Прежде всего, это относится к власти и собственности, которые находятся в руках мужчин и служат их интересам. Женщины оказываются отчужденными от сферы принятия решений и распределения общественных благ: по данным ООН, женщины создают 2/3 совокупного мирового продукта, при этом они получают 10% от общего дохода и владеют лишь 1% мировой собственности.
Сама же власть, по мнению феминисток, отмечена «мужскими» чертами: жестокостью, насилием, агрессивностью. Культ силы как основа власти и господства пронизывает патриархальное мировоззрение, а через него — культуру и социум. Так, принцип насилия и подавления характерен не только для отношений человека и природы, для межнациональных отношений. Сила и власть постоянно утверждаются через агрессию и экспансионизм, которые в нашей культуре считаются «мужскими» чертами. При этом «сильный» мужчина утверждается на фоне и за счет «слабой» женщины. Собственно говоря, в патриархальной культуре женщина обязана быть слабой, иначе невозможен архетип «сильного» мужчины. Торжество его силы возможно только через унижение и подавление ее личности — по принципу «чтобы я выиграл, ты должна проиграть». Но в такой ситуации нет, считают феминистки, победителей: господин и раб всегда зависят друг от друга; порабощая, нельзя стать свободным.
В другой сфере сознания общества — морали — также оказывается возможным обнаружить влияние гендерных представлений и норм. В западной морали доминируют такие ценности, как независимость, индивидуализм, равенство, которые в западном обществе в течение последних нескольких веков считались атрибутами мужчин. Предписываемые женщине моральные качества — самоотверженность, самопожертвование, эмоциональность, мягкость, заботливость, преданность семье — не являются общечеловеческими моральными ценностями.
Даже гуманистическое, как принято считать, европейское искусство воспроизводит в сущности традиционную для всей западной культуры гендерную асимметричность и андроцентризм. Женщинам отведена лишь пассивная роль объекта поклонения, зажигающего искру вдохновения в Творце-мужчине. В сложившейся культурной практике женщины оказались отчужденными от активного творческого процесса, а само понятие феминного представлено через образ матери или гетеры, Девы Марии либо Марии Магдалины [9. С. 388-406].
Феминистская критика науки касается прежде всего андроцентризма и маскулинизма, характерных для нее, а также социальных последствий этого. Маскулинный характер науки обнаруживается во многих явлениях. Стоит, прежде всего обратить внимание на то; что определение самой науки дается через использование маскулинных атрибутов: объективности, рациональности, строгости, имперсональности, свободы от ценностного влияния. Но самое главное, в чем выражается маскулинизм европейской науки — это сам характер производства знаний. Отвергая те способы познания, которые традиционно ассоциируются с феминным (интуицию, чувственное познание) или те виды опыта, которые обычно определяются как не мужские, наука отворачивается от многих иных способов познания мира. Андроцентризм науки выражается, как показала феминистская ревизия научных исследований, в том, что объектами изучения традиционно являются мужчины и маскулинное. Так, например, биология, антропология, медицина и психология долгое время изучали под видом «человека вообще» мужчину. Другой, но не менее любопытный пример: традиционные исторические исследования касаются, как правило, событий «большой» (мужской) истории — войн, битв, революций, смены династий; а каждодневная жизнь людей, считающаяся сферой деятельности женщин, редко оказывается в поле зрения исследователей. Женщины, таким образом, оказываются «спрятанными» от Истории, но и сама история оказывается достаточно односторонней.
Даже «иерархия наук» носит маскулинный характер: более престижными и уважаемыми считаются «строгие» науки вроде математики или физики, менее уважаемыми и «солидными» — «женственные», вроде литературоведения. Общая критика современной науки с позиций феминизма, несомненно, обнаруживает определенные совпадения основных моментов с другими критическими в отношении науки философскими, историко-культурными и методологическими концепциями. Одной из точек пересечения является идея о том, что наука несет на себе следы глубокой социальной, политической и идеологической расколотости нашей цивилизации. Эти следы обнаруживаются в институциональных, теоретических, концептуальных, ценностных и практически-исследовательских структурах науки; феминистские аргументы, доказывающие дегуманизацию научного знания или фальшь тезиса о социокультурной «нейтральности» науки, также во многом пересекаются с аналогичными аргументами современных социологов науки.
Также можно заметить сходство между феминистскими представлениями о современной науке как о практически полностью маскулинизированной сфере, и некоторыми концепциями науки, разрабатываемыми эпистемологами развивающихся стран Азии и Африки, которые обнаруживают в европейской науке следы расизма, буржуазности, евроцентризма. Например, Р. Минз указывает на беспочвенность притязаний европейской науки на обладание исключительным правом выступать от имени науки в целом, науки как таковой. Дело в том, подчеркивает он, что идеология, свойственная европейской науке и состоящая в оценке успешности познания по степени овладения природными силами и ресурсами, в настоящее время обнаруживает свое явное банкротство, тогда как культуры американских индейцев и некоторых других народов нацелены на гармонизацию отношений человека и природы, на процессы воспроизводства земных ресурсов во имя жизни будущих поколений. Дж. Нидэм подчеркивает ограниченность европейской картезианской науки по сравнению, например, с восточной медициной, несводимой к уровню примитивных физиологических обобщений и основанных на них технических приемов3. По мнению Э. Фи, основные направления критики науки связаны с одним общим кардинальным вопросом о власти. Власть над природой, власть мужчины над женщиной, власть господствующих групп населения, власть одной расы над другой — в этих и других формах власти есть нечто общее и взаимосвязанное. В этом смысле эмансипация женщин есть составная часть борьбы за эмансипацию человечества от любых форм угнетения и неравенства, основы которого часто коренятся в «объективизме» и «рационализме» западного менталитета.
Феминистки отнюдь не собираются создавать «женскую» науку или философию. Речь идет о феминистской перспективе в системе научного и теоретического знания, которая указала бы путь, на котором происходит внедрение системы господства и подчинения, воспроизводящих гендерную асимметрию и дискриминацию, в область производства и структуру знаний о мире, внедрение, разрушительным образом воздействующее на содержание, смысл и применение этого знания. Формирование феминистской теории и ее критический пафос в отношении культуры — вещь абсолютно имманентная природе самого патриархата. Сам механизм традиционного развития этого типа культуры, основанный на доминировании «мужского» (маскулинного) и вытеснении и подавлении «женского» (феминного) поставил женщину в положение критика и ниспровергателя этой культуры. Антимужской пафос феминистской теории 60-х—70-х годов обусловлен неразработанностью в то время самой категории пола. Дифференциация понятий пола и гендера в русле феминизма 80-х годов вывела его на новый теоретический уровень.
1.4. Пол/гендер как культурная метафора
Феминистская теория в самом общем виде может быть определена как философско-культурологический анализ понятия пола. Традиционно это понятие использовалось для обозначения морфологических и физиологических различий, на основе которых человеческие существа определяются как мужские или женские. Но помимо биологических отличий между людьми существует разделение социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении, в ментальных и эмоциональных характеристиках. При этом нетрудно обнаружить, что-то, что в одном обществе считается «мужским», в другом может определяться как «женское». Еще в 30-е годы известная американская специалистка в области антропологии Маргарет Мид показала, как по-разному в изученных ею обществах определялись роли матери и отца, позиции мужчин и женщин в общественной иерархии. Более того, сами представления о мужском и женском очень вариативны. Мид отмечала: «Если те качества темперамента, которые мы считаем женственными - то есть пассивность, отзывчивость, любовь и нежность к детям - могут быть представленными как мужской образец в одном племени, а в другом не приниматься как большинством женщин, так и большинством мужчин, то у нас нет никаких оснований считать такие аспекты поведения обусловленными биологическим полом. Многие, если не все, черты личности, которые мы называем мужскими или женскими, так же мало связаны с полом, как одежда, манеры или форма головного убора, которые общество в данный момент предписывает полам»4.
Впоследствии многие другие этнографы продемонстрировали относительность тех социальных норм, которые в западной культуре выстраиваются на основании биологического пола, а затем представляются как аксиомы культуры. Исторические исследования, проведенные в 70-е - 80-е годы с использованием этих идей, показали, что представления о типично мужском и типично женском меняются даже в истории одного и того же общества. Таким образом, теоретики феминизма пришли к идее о необходимости различать биологический пол (по англ. - sex) как совокупность анатомо-биологических особенностей и социальный пол (по-англ. - gender) как социокультурный конструкт, который общество «надстраивает» над физиологической реальностью. Не биологический пол, а социокультурные нормы определяют в конечном счете психологические качества, модели поведения, виды деятельности, профессии женщин и мужчин. Быть мужчиной или женщиной в обществе — означает не просто обладать теми или иными анатомическими особенностями; это означает выполнять те или иные социополовые (гендерные) роли. Именно это имела в виду Симона де Бовуар, когда сказала: «женщиной не рождаются, женщиной становятся». Но помимо биологического и социального аспектов в анализе проблемы пола феминистки обнаружили и третий, символический, или собственно культурный его аспект. Мужское и женское на онтологическом и гносеологическом уровнях существуют как элементы культурно-символических рядов
мужское—рациональное—духовное—божественное—культурное
женское—чувственное—телесное—греховное—природное.
В отличие от первого (биологического) аспекта пола, в двух других его аспектах - социальном и культурно-символическом - содержатся неявные ценностные ориентации и установки, сформированные таким образом, что все, определяемое или отождествляемое как «мужское», считается позитивным и доминирующим, а определяемое как «женское» - негативным, вторичным и субординируемым. Это проявляется не только в том, что собственно мужчина и мужские предикаты являются доминирующими в обществе. Многие не связанные с полом и феномены, и понятия (природа и культура, чувственность и рациональность, божественное и земное и др.) через существующий культурно-символический ряд отождествляются с «мужским» или «женским». Т.о., создается иерархия, соподчинение внутри уже этих - внеполовых - пар понятий. При этом многие явления и понятия приобретают «половую» (гендерную) окраску. Для обозначения культурно-символического смысла «женского» и «мужского» феминистские теоретики обычно используют термины «феминный» и «маскулинный» соответственно.
В концепции гендера как социально сконструированной, символически проинтерпретированной, исторически меняющейся модели явно видны следы влияния теории деконструкции Жака Дерриды, французского философа-постмодерниста. Термин деконструкция обозначает процесс разгадывания метафор, разоблачения их скрытой логики, которая обычно существует как бинарная оппозиция понятий (мужчина-женщина, субъект-объект, культура-природа). Деррида демонстрирует, что в такой оппозиции одна сторона всегда подчинена другой так, что не существует чистых различий без доминации. Термин деконструкция призван означать обобщенно любое разоблачение понятия как идеологически или культурно сконструированного, а не просто отражения природной реальности5. Наибольшее влияние теории Дерриды прослеживается во взглядах представителей французского постмодернистского феминизма - Х.Сису, Л.Ирригарэй, Ю.Кристевой. В меньшей степени это характерно для американского и еще меньше - британского вариантов феминизма. При этом следует отметить, что если во французском феминизме анализ категории гендера через деконструкцию носит скорее экзистенциальный и метафизический характер, то в американском феминизме категория гендера скорее выполняет социальную и методологическую функции.
Конструирование категории гендера как аналитического инструмента открыло новые аналитические возможности для феминистского исследования общества и культуры. Оппозиция мужского и женского утрачивает биологические черты, а акцент переносится с критики в адрес мужчин и их шовинизма на раскрытие внутренних механизмов формирования западной культуры. Дело в том, что при построении системы знания, в частности, философского, постоянно использовались некие базисные онтологические очевидности: свет и тьма, белое и черное, мужское и женское - и т.д. При этом, если многие из этих «очевидностей» могут иметь оттенки или относительный характер, то биологическая определенность пола носит явно выраженный и устойчивый характер. Может быть, именно поэтому о мужском и женском стали говорить как о неких «началах», их использование в познавательных процедурах задавало некую четкость всей системе знания: встроенность мужского и женского как онтологических начал в систему других базовых категорий трансформирует и их собственный, первоначально природно-биологический смысл. Пол становится культурной метафорой, которая, как отмечает Э.Фи, «... передает отношение между духом и природой. Дух-мужчина, природа-женщина, а познание возникло как некий агрессивный акт обладания; пассивная природа подвергается вопрошанию, раскрытию, человек проникает в ее глубины и подчиняет себе». Приравнивание человека познающему духу в его мужском воплощении, а природы - женщине с ее подчиненным положением было и остается непрерывной темой западной культуры6.
Оказывается, что метафора пола выполняет роль культурно-формирующего фактора. Иными словами, гендерная асимметрия является одним из основных факторов формирования традиционной западной культуры, понимаемой как система производства знания о мире. Именно поэтому формирование гендерного подхода в социальном и гуманитарном знании, в сущности, является гораздо большим, чем просто появлением новой теории. Это - принципиально новая теория, принятие которой иногда обозначает изменение ценностных ориентации человека и ученого и пересмотр многих привычных представлений и истин. Одна из задач, которые ставит перед собой феминистская философия - обнаружение гендерной детерминированности метатеоретических основ науки и традиционной западной гуманитаристики, в первую очередь - философии.
Глава 2. Гендерная проблематика в различные исторические периоды
Феминистский вызов традиционной западной философии стал возможен в контексте современного философского релятивизма, допускающего, в противовес традиционной рационалистической вере в универсальность истины, что истина может быть относительной, имеющей хождение только в определенной культуре и в определенный период времени. Но даже и в контексте таких представлений предположить, что Разум, несмотря на его претензию быть нейтральным и объективным, может оцениваться как маскулинный, покажется многим крайне нелепым, - пишет философ из Австралии Женевьева Ллойд. Предположение, что объективность и универсальность нашего канона рациональных представлений может фактически не быть трансцендентной даже по отношению к полу, кажется выходящим далеко за рамки самых экстравагантных версий культурного релятивизма,— продолжает она7.
Маскулинный характер Человека Разумного глубоко коренится в западной философской традиции. С начала развития философской мысли женственное/феминное символически ассоциировалось с тем, что противоположно разуму - с темными силами богинь земли. Греки оценивали женскую способность к деторождению как связь женщины с плодородием природы. Но именно в античности начинается и завершается переход от сознания плодородия, характерного для многих архаических культур, к утверждению рациональных богов. Греческая мифология представляет собой наглядную картину замены женских богинь, символизирующих связь с землей и природой, мужскими богами, утверждающими власть законов, установленных человеком; преобладание рационального мышления, стремление к овладению природой, а не подчинению ей.
2.1 Античность
Символическая ассоциация мужского с рациональным и женского с эмоциональным прочно утвердилась в греческой философии.
Так, в пифагорейской таблице основных противоположностей мира, сформулированной в VI в. до н.э., женское эксплицитно связывалось с бесформенным, неупорядоченным, неограниченным. Пифагорейцы оценивали мир как смесь принципов, ассоциируемых либо с определенной оформленностью и упорядоченностью, либо с беспорядочностью и хаосом.
Десять пар контрастов - оформленное и бесформенное, четное и нечетное, правое и левое, мужское и женское, свет и тьма, добро и зло и так далее - составлены пифагорейцами таким образом, что первый контраст (или принцип) является лучшим, превосходнейшим по отношению к своей парной оппозиции [9. С. 388-406].
Мужское выстраивалось в ряд с активной, детерминирующей формой, женское — с пассивной, хаотичной материей. Материя, ассоциирующаяся с женским и природным, представляется у греков часто как что-то, что должно быть трансцендировано в поисках рационального знания.
Дуализм души и тела, интеллекта и материи конструируется уже в ранних работах Платона. Для Платона знание — это созерцание внешних форм в абстрагировании от непознаваемой, нерациональной материи. Именно Платон в значительной степени задал эту парадигму души и тела, рациональности и эмоциональности, которая стала доминирующей в западной философии и определенным образом конституировала женское. Хотя необходимо отметить, что в своих социально-политических работах Платон выступал как эгалитарист по отношению к женщинам, за что некоторые исследователи и считают его первым в истории феминистом.
Дистинкцию активной творческой формы и пассивной инертной материи продолжил Аристотель. В его работах отождествление познания и рациональности с активным мужским началом, а хаотичной материи как низшей субстанции — с пассивным женским усиливается. В своей работе «О происхождении животных» он утверждает, что истинным родителем всегда является мужчина, задающий в процессе оплодотворения пассивной материи активную форму будущему человеческому существу; именно мужчина дает «жар» и силу жизни, а женщина-мать лишь выполняет роль пассивного сосуда. Женщины, считал Аристотель, это низшие существа, импотентные мужчины, поскольку в них отсутствует принцип «души», тождественный у Аристотеля рациональности. Разделение полов, по Аристотелю, имеет отнюдь не биологические основания, поскольку оно не необходимо для воспроизводства человеческого рода (при этом он ссылался на существование двуполых самооплодотворяющихся животных). Половая дифференциация — это онтологический принцип: «лучше, когда высший принцип отделен от низшего. Поэтому если это возможно и там, где это возможно, мужское отделено от женского».
Согласно философии Аристотеля, у женщин нет и не может быть никаких самостоятельных целей и характеристик, которые бы не были связаны со служением мужчине. Та форма общественного участия женщин, которую предлагает Аристотель, определяет женщин исключительно в терминах домашнего хозяйства, патриархальной семьи и фактически усиливает авторитет мужской власти в семье и в государстве даже больше, чем это имело место у Платона. Исправное осуществление женщинами своих функций обеспечивается у Аристотеля постоянным регламентирующим контролем, которому женщины подвергаются в семье и государстве. В частности, мы находим множество детальных предписаний относительно того, что должны и что не должны делать женщины: например, какими видами деятельности должны или не должны они заниматься, в каком возрасте они должны выходить замуж и производить потомство и т.д. Другими словами, женское превращается у Аристотеля в объект детального описания и контроля, который служит еще большему укреплению власти образованного, рационального мужского меньшинства в античном полисе.
2.2 Средние века
В средневековой христианской философии Фома Аквинский, Святой Августин, Филон Александрийский продолжают традицию дистинкции формы и материи, души и тела, рациональности и эмоциональности, маскулинного и феминного.
Так, Филон, александрийский философ I в. н.э., соединяет в своих работах как библейские идеи, так и идеи греческой философии таким образом, что дуализм маскулинного и феминного усиливается. Мужское, по его мнению, презентирует сознательное, рациональное, божественное; женское и сама женщина — это образ грязного телесного мира. Женское у него символизирует мир как таковой и является противоположностью трансцендентной сфере Разума.
Моральный прогресс для Филона предполагает духовное преодоление разрушающего влияния чувственности и телесных страстей. А так как последние ассоциируются с женщиной и женским, то на основе этой аллегории возникает борьба, необходимость преодоления женского. Добродетельная жизнь, в которой Разум имеет превосходство над низшими аспектами человеческой жизни, протекает как становление мужского (маскулинного) через подавление женского (феминного).
«Прогресс, — писал Филон, — это не что иное, как продвижение от женского к мужскому, так как женский пол, феминное, есть материальное, пассивное, телесное и чувственное, в то время как мужское — это активное, рациональное и более схожее с духовностью и мыслью. Мужское — более доминантное, чем женское, оно ближе к причинной деятельности; женское — это неполное, подчиненное, пассивное; рациональное, разумное, духовное — мужское, иррациональное — женское»8.
Совершенно очевидно, что мужское и женское в приведенных выше