Xreferat.com » Рефераты по философии » Анализ концепций смерти в философии С.Кьеркегора и М.Хайдеггера

Анализ концепций смерти в философии С.Кьеркегора и М.Хайдеггера

будущности". "Предвосхищение" и "решимость" делают Dasein сущим, творящим будущее, исходя из своих возможностей. Однако уже в своей творящей будущее, предвосхищающей "решимости" Dasein всегда уже есть некто и всегда понимает себя как "виновное", "заброшенное", "фактичное" сущее. Иначе говоря, "становление" собой (будущее) есть одновременно возвращение к тому, что ты уже "стал" кем-то (прошлое). Это всегда уже определенная, "ставшая" "фактичность" или "заброшенность" образует временной феномен "прошлого", который всегда возникает именно из горизонта будущего. Принципиально, что Хайдеггер говорит не о "прошлом", но именно о "прошедшем" или "ставшем". Dasein сейчас непрерывно присутствует как кто-то, он актуально "есть" кто-то, непрерывно используя внутримирное сущее (вещи). И этот непрерывный горизонт актуальности выражает временной модус "настоящего". В этой временной динамике первичным, исходным модусом является принципиально будущее, поскольку само время обладает, следуя Хайдеггеру, "экстатической" природой, то есть устремленностью вовне.

Хайдеггер, таким образом, весь приоритет обладания временем относит за счет того, что охватывает его целиком, несет в себе прошлое и постоянно проецируется в будущее ради ощущения своей изначальной идентичности. "…первичное, "собственное" время должно быть понято как "конечность" (смертность) Dasein" 2, 92. Будущее устремлено к прошедшему, прошедшее к настоящему, формы времени "экстатичны" и направлены друг на друга. Если анализировать временной характер выделенных трех форм "открытости" (экзистенциалов), то обнаруживается, что это не изолированные модусы: будущее, прошедшее и настоящее сущностно взаимосвязаны. Этот единый феномен, это "экстатическое" единство Хайдеггер называет "временностью".Взаимопринадлежность трех форм времени - прошлого, настоящего и будущего - образует особый "временной опыт", онтологически проинтерпретированный Хайдеггером как "опыт бытия". Непосредственный характер этой взаимопринадлежности Хайдеггер именует "экстатичностью". Будущее, настояшее и прошлое - эти три формы времени - именуются "экстазами" потому, что они непосредствнно соотносимы друг с другом, когда будущее устремлено к прошедшему, а прошедшее - к настоящему. Поэтому Dasein, по выражению Хайдеггера, "временится", то есть сохраняется единым во времени, которое является Dasein само как внутреннее единство. Естественно, смерть в таком ракурсе переживается как разрыв, как закрывание Dasein для мира. Единство мира дает человеку понимание бытия, "единство мира, в свою очередь, возможно только на основе временности" 2, 96. Бытие, истина, история понятны Dasein только потому, что оно "временится", только потому, что вещи обретают смысл в личной истории Dasein. И Dasein, в свою очередь, существует не произвольно, не солиптически, а только во времени, оно фактически существует. Dasein "падает" в мир, испытывает "страх" (необъяснимое рационально переживание), совершается в истории как "событие", проявляется как "забота". Dasein экзистенциально временится не потому, что оно пребывает в истории, а напротив,оно свершается как "событие" в истории именно потому, что экзистенциально временится. В отличие от Dasein, вещи не свершаются, они не историчны. В свете этого идея временности приобретает колоссальное значение. Кант, назвавший время одной из двух априорных категорий чувственности (т. е., казалось бы, сказавший то же самое: ничего не возможно без доопытного представления о времени, следовательно, ничего невозможно без обладания временем как, наряду с протяженностью, формообразующими элементами восприятия), сказал значительно менее тотальную вещь. Смысл хайдеггеровской концепции состоит не в том, что ничего не возможно познать без времени как формы, но о том, что время - не измеряемое физически, единое в экзистенционалах прошлого, настоящего и будущего - является над-бытийным условием раскрытия бытия как такового. Абсолюная временность есть бытие. Значит, если бытие существует объективно, то и время - это объективная данность, причем время, как было сказано, принадлежит только Dasein. Следовательно, понимающее бытие сущее (Dasein) является единственной "дверью", через которую бытие "выходит", чтобы актуализоваться. Грандиозная роль человека, которую он неожиданно для себя получает, возносит его на ступень космическую, религиозную. Хайдеггер нигде не приравнивает понятия Dasein и "человек", однако основными экзистенциалами Dasein обладает только человек, другое сложно представить; Dasein - это "здесь-и-сейчас-присутствие" человека. Смерть людей, соответственно, приравнена к катострофе бытия. Правда, Хайдеггер говорит о существовании в мире "с другими", т. е. одна смерть - это только еще одна, не похожая на другие, возможность бытию реализоваться. Тем не менее, если субъект действительно в силу "временящести" своего Dasein чувствует, что через него идут токи бытия, становится стопроцентно объясним и неопределенный страх, когда Dasein узнает о возможности охватить себя целиком (т. е. познает свою смертность), и забота, когда Dasein волевым актом избирает свою историчность, свое дальнейшее существование. Если бытие действительно "говорит" через Dasein (как у Шопенгауэра через существование конкретного индивида говорила таинственная "воля к жизни"), то, в общем, экзистенционалы заботы, страха, решимости действительно универсальны.

Однако обратимся еще раз ко временем, как его понимает Хайдеггер. Прошлое для Dasein, говорит он, присутствует здесь и сейчас. Я думаю, что прошлое присутствует в настоящем не тотально. Оно присутствует весьма пестро, урывочно и произвольно. Кроме того, человек постоянно реинтерпретирует свое прошлое; прошлое является динамической структурой благодаря изменению отношения человека к прошлому. Человек обращается со своим прошлым весьма свободно, иногда извлекая из него то, чего никогда не было. И в этом отношении Dasein действительно временится, проживая прошлое заново. Однако проживаются лишь определенные моменты, не все прошлое. Некоторые события прошлого вообще забываются. Поэтому я говорю, что тотальное присутствие прошлого в настоящем не возможно.

В отношении "забегания" вперед и "охвата" себя как целого у Dasein, на мой взгляд, должно возникнуть другое затруднение. Имеет существенное значение, осуществили ли мы свое право умереть сегодня, завтра или когда-то, иными словами, будет ли индивид "внезапно смертен" или мало-мальски предсказуемо смертен. Если "забегание" должно охватывать длительный промежуток времени, значит, человек предполагает некоторый план своего бытия (что отнюдь не всегда верно), если смертность осознается "вообще", то и решение будет общим, далеко на будущее и одновременно очень приблизительно выражать опасения Dasein. Все это разные переживания (или даже просто обдумывания) собственной смерти "в возможности". Из факта узнавания своей смертности охват всего бытия в целом с необходимостью не следует, без других побудительных причин начинать существовать "к смерти": это есть частное решение, частный фатализм. Более того, я думаю, что такое "непрерывное предстояние" перед концом вообще действует разрушающе на человека (я имею в виду именно то предстояние, когда небытие является, когда ужас охватывает человека). Ирвин Ялом, например, говорит о том, что дети с очень раннего возраста открывают неизбежность смерти; это открытие вызывает у них огромную тревогу и взаимодействие с этой тревогой - это базисная задача развития ребенка. Как объяснить ребенку, что такое смерть? Дать ему неопределенную информацию, рассказать о Боге и потусторонней жизни, говорить о перевоплощениях? Каждая семья решает эту проблему по-своему. Помню, что в детстве, когда я спрашивала о смерти, мне говорили, что со мной это случится еще не скоро. Да, это конечно также способ отрицания смерти. Но я склонна к той точке зрения, что информацию о смерти нужно давать ребенку постепенно, может быть, даже сначала способствовать ее отрицанию. Я считаю, что принятие своей личной смерти - это задача взрослого, но не ребенка.

Я не думаю, что с тех пор как ребенок узнает о смерти, с этого момента Dasein должно начать "охват", испытать страх и "предстояние". Скорее всего, ребенок будет отрицать неизбежность и окончательность смерти.Во-первых, в этом возрасте он удовлетворит свое "почему" тем, что с ним этот факт случится еще очень нескоро, во-вторых, до того, как он повзрослеет, постареет и умрет, он успеет сделать много полезного, пережить массу увлекательных событий и т. д. Таким образом он получит оправдание своего существования (которое он воспринимает пока что некритически) и утешение, т. к. смерть еще далека от него - он вряд ли воображает себя стариком, в то время как человек взрослый может это сделать с легкостью. Теперь, отложив в памяти некоторое представление о смерти, он продолжит жить, соотнося свои поступки с тем, что должно или недолжно ( т. е. с тем, что такими понятиями называет значимый взрослый), но отнюдь не с тем, что ему должно или недолжно успеть совершить до своей смерти. Без явной угрозы извне он не переживет своего предстояния перед смертью - если только особые мысли на этот счет не будут ему внушены или это не объяснится индивидуальными духовными особенностями. Приведу личный пример: после своих детских вопросов осознание своей личной смерти пришло ко мне только в возрасте около 14 лет, пришло случайно (небытие открыло себя), когда я читала книгу Мопассана "Милый друг": там была очень реалистично описана ночь, проведенная главным героем у гроба своего умершего друга. Потом эти мысли появлялись время от времени, независимо ни от чего (когда ужас охватывал меня). Более того, эти мысли появляются чаще тогда, когда я живу неполной жизнью, как сказал бы Хайдеггер, "неаутентичной" жизнью: работа не удовлетворяет меня, отношения с людьми формальны и так далее. То есть я говорю опять же не о тотальности "предвосхищения" смерти, не о постоянном "предстоянии" перед смертью. Вероятно, я бы не смогла жить, если бы это "предвосхищение" было тотальным и непрерывным. Хотя возможно, что в плане "предстояния" я говорю именно об "ужасе", о тревоге смерти, но не о том, что Хайдеггер называет "решимостью" и "зовом совести". Я имею в виду то, что невозможно жить в постоянном ужасе перед смертью - это ужас нужно преодолеть.

Таким образом, критика философии смерти Хайдеггера во-первых, касается тотальности присутствия времени в Dasein, во-вторых, тотальности охвата Dasein себя самого в контексте осознания своей смертности. Что касается первого положения, то стоит упомянуть, что Хайдеггер, конечно, прекрасно осведомлен и о концепции Канта, и, тем более, Аристотеля (понимавшего время как бесконечную череду теперь, разворачивающего прошлое и будущее через точку настоящего), но считает, что взаимная открытось модусов времени, убирание времени из сущего, но присвоение ему статуса "присутствия", "имения места" 4, 400 (в каком-то допространственном Где) должно придать одинаковый онтологический статус прошлому, настоящему и будущему. Время, по Хайдеггеру, является "четверояким протяжением открытости" 4, 401, чем-то не от трехмерного мира сего.

Если критика этих положений хотя бы отчасти верна, трагичность переживания Dasein своей целостности несколько снимается. Боль от осознания того, что придется расстаться с "Я", не тянется как бесконечный, постоянно вытесняемый кошмар, и наступает, как хочется надеяться, не с той неотвратимостью, с какой приходят от кого-нибудь первые сведения о смертности живых существ. Хайдеггер прав в том, что "смерть онтологически конструируется всегда-мне-принадлежностью и экзистенцией" 3, 240, однако это не та принадлежность, которая призывает и вообще обращает на себя внимание с необходимостью. Так, человеку изначально (по объективным физическим показателям) принадлежит возможность держаться на воде, и множество людей действительно ею пользуются и учатся плавать, однако это случается при определенном стечении обстоятельств, а уж "зов моря" могут почувствовать считанные единицы.

Хайдеггер в последнем параграфе "Бытия и времени" еще раз возвращается к вопросу о смысле бытия как такового. Он задает вопрос: "Как размышляющее понимание бытия в меру присутствия (Dasein) вообще возможно?" На этот вопрос ответ может быть дан лишь в том случае, если эксплицировать тот горизон, исходя из которого становится мыслимым само бытие. "Исходная экзистенциально-онтологическая, целостная структура бытия Dasein фундирована во временности, и потому именно в последней и должна быть обнаружена первичная онтологическая возможность понимания бытия: Dasein находится в непрерывной "открытости" бытию именно потому, что само временится. Аналитика Dasein "Бытия и времени" результируется во времени как горизонте для всякого возможного понимания смысла бытия и подготавливает тем самым почву для постановки темы бытия как такового: "От исходного времени ведет путь к смыслу бытия? Время само открывается как горизонт бытия?"" / 2, стр. 96/

Общие черты ответа на вопрос о смысле бытия достаточно отчетливы: как вообще возможно для Dasein (человека как Dasein) понимание бытия? Именно выявленная целостность и единство мира позволяет Dasein понимать, что есть сущее и чем оно является. Но единство мира, в свою очередь, возможно только на основе временности. Всякий смысл объективности - бытие, истину и историю - можно понять только из временности, причем из абсолютной временности (само время и есть бытие). И этот круговой характер онтологической темы и позволяет Хайдеггру утверждать, что подлинным "основанием" является не "чистое я", не "сознание вообще", но лишь фактически существующе Dasein. Именно оно в своей конечной экзистенции и есть действительное "место трансцендентального".

Заключение. Удовлетворение жизнью и тревога смерти

Если теперь сравнить метафизику смерти Кьеркегора и Хайдеггера, мы можем заметить, что в обоих случаях речь идет о некоем предстоянии перед концом. Хайдеггер говорит о разомкнутости "того, что присутствие как брошенное бытие экзестирует к своему концу" 3, 251 - разомкнутость есть страх. Кьеркегор говорит об "отчаянии" - причем оба философа настойчиво приписывают отсутствие отчаяния или страха бегству от него, самоскрыванием, отчуждением смерти. Вообще малая озабоченность смертью якобы свидетельствует либо о недостаточно развитой способности рефлексии, либо о беспечности (проще - обывательской сытой успокоенности), либо о тщательно скрываемом осознании своей духовной пустоты (т. е. либо думать просто не умеют, либо умеют, но не хотят заниматься этим трезво и самостоятельно, либо, наоборот, способны к самоанализу, но он так ужасает их, что остается только бежать). Такая причина как, например, поглощенность каким-либо делом, страсть, отвлекающая от мысли о смерти как мысли в принципе не интересной, не насущной, ими не рассматривается. Они оба просто не поверят такой позитивной захваченности и заклеймят ее "самообманом" (хотя Кьеркегор очарован именно страстным, захватывающим служением Богу). Ограничиваясь посюсторонними изысканиями, философ, тем не менее, произвольно отбросили посюсторонние же представления о загробной жизни (не обязательно касающиеся конкретной религии, но, конечно, являющиеся предметом уверования). Это неоправданный шаг, если избранный подход к феномену смерти обращается к жизни духа, ищет универсальные переживания духа. Представления такого рода могут быть существенной составляющей духовной жизни. Опосредованно переживая чужую смерть, индивид может так же опосредованно переживать переход чужой жизни в другое качество.

Сходны по сути и предложенные Кьеркегором и Хайдеггером пути преодоления ужаса (или отчаяния). Фактически оба проповедуют решимость: Хайдеггер - "заступания в возможность", принятия своей смертности в своем одиночестве. Позитивное в этом - размыкание себя себе самому. "…всякое бытие при озаботившем и всякое событие с другими отказывает, когда речь идет о самой своей способности быть" 3, 263. Приняв смерть, человек уже никуда не бежит и ни в ком не растворяется. Кьеркегор говорит о решимости пройти до конца свое отчаяние, в результате чего "Я" сначала отказывается от себя в акте смирения, а потом обретает во всей полноте в даре Божьей любви. Нельзя не заметить, что важное, сделанное Кьеркегором все-таки второстепенным (а именно - обретение "Я" себя) у Хайдеггера стоит на первом месте. Собственно через решимость вернуться к себе возможно преодоление отчаяния. В сопоставлении двух концепций

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: