Xreferat.com » Рефераты по философии » Чего не знал Заратустра

Чего не знал Заратустра

умеет играть, извлекает дивные звуки? Нет, Заратустре нужна плетка, когда он идет к женщинам. Этим тонким инструментом он хочет забивать гвозди. И это у него - пестование сада жизни!

И все же есть ли в жизни место для воли Заратустры? Есть ли в ней для нее почетное место? Я имею в виду, не только для доброй воли или силы воли, направленной на добрые дела. Я имею в виду, для воли выраженной заратустровским "я хочу". Так вот, этой воле тоже, безусловно, есть место в жизни.

Есть, ибо это - воля дикого животного, от которого произошел человек, и часть которого сидит в нем, это воля человека вне общества, воля дикого американского Запада. Это воля природы. Это воля, о которой писал Пушкин:

«На свете счастья нет

Но есть покой и воля»

Мы можем сказать: были эти покой и воля во времена Пушкина, а сейчас их становится все меньше. Но и тогда они были не в обществе, а вне его. Ведь не царский лжедвор имел в виду Пушкин, говоря о покое и воле "на свете". Общество же не может принимать неограниченной воли "я хочу" не разрушаясь, не возвращая человечество назад к пещерам, не лишая человека того собственно человеческого, созданного культурой, от которого, конечно, и Пушкин ни за что не отказался бы, в том числе и во имя "покоя и воли".

И все-таки человеку нужна эта воля, ибо без нее, как и без духовности, он утратит какую-то важную сторону своей человеческой сути. Он престо перестанет быть человеком, станет каким то новым видом, для которого нужно будет новое название. Правда, Заратустра как раз и зовет нас к "преодолению человека" и сотворению нового вида под названием сверхчеловек, но еще не известно, захотим ли мы пойти с ним к этой цели.

Возникает вопрос, что же делать, чтобы не дать завять ни животной ни собственно человеческой природе человека. Эта работа - не место для развернутого ответа на него, тем белее, что достаточный ответ сегодня вряд ли может быть дан. Но кое-что на эту тему я хочу сказать.

Во-первых, в отличие от времен Ницше, сегодня стало ясно практически всем, что ту Природу, которая была колыбелью человечества, и в которой только и есть упомянутая воля, нельзя уничтожать ни в порыве преобразования мира, ни в упоении от "победы человека над силами природы", ни в погоне за пресловутым материальным благосостоянием.

Во-вторых, становится ясным, что природа должна быть сохранена не только в компьютерной памяти, где будет закодирован генофонд всех видов живого, не только в зоопарках и дендропарках и, наконец, даже не только в национальных заповедниках. Я думаю, что рано или поздно люди придут к пониманию необходимости возврата под дикую природу некой критической части суши с одновременным решением демографической проблемы. И тогда восстановится баланс между физической и духовной природой человека, уже нарушенный и продолжающий нарушаться сегодня. Пожелавший глотнуть воли не будет нуждаться в том, чтобы избить кого-нибудь, убить, изнасиловать или носиться как угорелый на оглушительно ревущем мотоцикле, нарушая покой других, или конвульсивно дергаться в дискотеке под тяжелый рок, смотреть порнуху или фильмы ужасов, или набираться сеансов психоанализа для "покоя". Он сможет уйти в природу и там найти покой или проявить свое "я хочу" и волю в борьбе с дикими животными, голодом и холодом.

Правда и тут потребуется некоторая регламентация. Ибо, если уходящие в природу будут ехать в нее на джипах, везя с собой ружья и прочее оборудование, то она вновь вскоре исчезнет или "любители природы" настроят там "хап" городков, провозгласят себя народом и потребуют независимости и признания в ООН. Но полная свобода - это абстракция, никогда не существовавшая и не могущая существовать. Жизнь в природе и отношения людей, встречающихся в ней, будут регламентироваться правилами, но правилами отличными от норм цивилизованного общества, правилами, подобными тем, что господствовали на американском диком Западе во время оно.

Нигилизм Заратустры

Когда Заратустра "перегибает", проклиная лже добродетельных, лже смиренных и лже ревнителей равенства, то это еще можно принять за побочный результат избранного им стиля. Ведь Заратустра говорит притчами и символами, и можно долго рефлексировать, верно ли мы его поняли, и отыскивать в подтверждение сомнениям места, где, скажем, о той же добродетели говорит он с оттенком симпатии. Но… нет нужды. Свое отношение к этическим ценностям в целом, к проблеме добра и зла 3аратустра выражает многократно вполне категорично:

"Символы - все имена добра и зла: они ничего не выражают, они только знаки. Безумец тот, кто хочет познать их."

"Поистине, я говорю вам: добро и зло, которые были бы непреходящими,- не существует!"

"Ибо все вещи крещены у источника вечности и по ту сторону добра и зла; и добро и зло суть только бегущие тени, влажная скорбь и ползущие облака."

"Почти с колыбели дают уже нам в наследство тяжелые слова и тяжелые ценности: "добро" и "зло" - так называется это наследие. И ради них прощают то, что живем мы."

"Но тот открыл себя самого, кто говорит: это мое добро и мое зло: этим заставляет он замолчать полукрота, полукарлика, который говорит: "Добро для всех, зло для всех."

"Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!" - такие слова назывались некогда священными; перед ними преклонялись колена и головы, и к ним подходили разувшись...

Разве в самой жизни нет - грабежа и убийства? И считать эти слова священными, разве не значит - убивать саму истину?"

Любители пиететов, стремящиеся возвести Ницше на пьедестал святости и непогрешимости, могут попытаться и тут защитить (а заодно и засиропить) Заратустру. Мол, не вообще грабеж и убийство имеет в виду он здесь, а оправданные, вроде убийства при самозащите. Но вряд ли сам Заратустра одобрил бы таких своих защитников. Он, говоривший о себе: "Я – Заратустра, нечестивец: я варю каждый случай в моем котле, и только когда он там вполне сварится, я приветствую его, как мою пищу", вряд ли захотел бы иметь своими сторонниками тех, кто его самого благословляет, не "проварив в своем котле". К тому же есть у него фразы (я приведу их в следующей главе), которые делают такое толкование совсем невозможным.

Если бы Заратустра оставил нам только эти высказывания, то эта часть его учения не заслуживала бы полемики, а вся книга не имела бы того влияния, которое она имела и имеет, и не завораживала бы она все новые поколения читателей. Но не так уж прост "старый нечестивец" и, хотя он не любит рациональных, последовательных, логичных объяснений и так говорит об этом: "0 небо надо мною, ты, чистое, высокое! Теперь для меня в том твоя чистота, что нет вечного паука - разума и паутины его.", но лукавит он здесь и именно в ниспровержении общечеловеческих этических норм прибегает к рациональным обоснованиям, рациональным по сути, хотя и придана им форма притч, символов и прочего любимого Заратустрой.

Первое такое обоснование связано у него со все той же темой "против загнивания жизни" и суть его в том, что моральные обязанности утяжеляют и опресняют жизнь:

"А мы - мы доверчиво тащим, что дают нам в наследство, на сильных плечах по бесплодным горам! И если мы обливаемся потом, нам говорят: "Да, жизнь тяжело нести!"

Но только человеку тяжело нести себя! Это потому, что тащит он слишком много постороннего на своих плечах. Как верблюд, становится он на колени и позволяет хорошенько навьючить себя.

Особенно человек сильный и выносливый, способный к глубокому почитанию: слишком много посторонних слов и ценностей навьючивает он на себя, - и жизнь кажется ему пустыней!"

Мысль не нова, зато не увядает. Во все времена все любители интересности жизни, с риском или без риска, но за чужой счет, включая воров в законе и прочих профессионалов преступного мира, оправдывали себя ею. Сегодня же особенно популярна она у издателей порнухи и "желтой" прессы, у наживающихся на проституции и у шаманов шоу-бизнеса, потрясающих гениталиями со всех эстрад и экранов мира. Не их, ох не их имел в виду отшельник Заратустра, любивший порассуждать о благородстве, приводя упомянутые аргументы. Ох, как ненавидел он их заочно, еще до их появления. Но что поделать, он дал им своими аргументами объективное основание объявлять себя его наследниками.

Что можно сказать на эту тему в ответ Заратустре и всем, желающим для психологического комфорта обосновать пренебрежение моралью "философией" типа: либо принимайте интересную жизнь без морали, либо влачите серую и скучную жизнь обывателя? Можно сказать, что это ложь, что третьего не дано. Тот, кто жаждет остроты жизни, борьбы, приключений, опасности, может найти их не только в уголовном мире, в войне и, вообще, в насилии. Еще стоят на земле высокие горы и текут порожистые реки - подниматься на первые и ходить на байдарках и плотах по вторым дает возможность испытать опасность, пережить приключения, и вкусить "покоя и воли" тем, кто этого ищет. Есть много острых, увлекательных и мужественных видов спорта. И наконец, можно находить остроту и упражнять волю, не только нарушая закон и мораль, но и борясь с нарушителями.

А что касается "клубнички", которую Заратустра хоть и не любил, но невольно дал ей оправдание, то прежде всего нужно отметить, что то обстоятельство, что "под одеждой люди голы", было известно задолго до сексуальной революции, и это еще большой вопрос, обогащается ли эта сторона жизни от того, что общество заливается порнухой дешевой и порнухой "солидной" - всевозможными сексологическими исследованиями: популярными, непопулярными, телевизионными дискуссиями и циклами, а также мемуарами бывших гетер, а ныне профессорш сексологии.

Наконец, существует мир душевного и духовного: любовь, дружба, служение надличной идее – Богу, отечеству, искусству, науке. Мир, способный дать необычайное наполнение человеческой жизни и обеспечивающий ее интересность, но не требующий нарушения морали. Это удивительным образом ускользает из поля зрения знатока жизни Заратустры.

Гораздо более серьезное обоснование морального нигилизма связано у Заратустры со своеобразной трактовкой им духа и его превращений. Отшельник Заратустра, хоть и подчиняет духовное телесному, но все же достаточно высоко ценит дух. Но понимает он его, безусловно, не так, как я определил его в "Неорационализме" - как сильную над личную привязанность. Заратустра определения духа, как всегда, не дает, но нет сомнений, что личностный элемент, "я хочу", является доминирующей компонентой его духа. Силен в нем также силовой акцент:

"Вы знаете только искры духа: но вы не видите наковальни, какой является он, и жестокости его молота!"

Но нас важнее его учение "о трех превращениях духа".

"Три превращения духа называю я вам" - говорит Заратустра, и далее описывает их. Сначала - служение некой идее, принятие и исполнение ее "должно":

'Что есть тяжесть?" - вопрошает дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы хорошенько навьючили его."

Затем - протест против не только этих, но и всяких "должно" и замена их на "я хочу":

"Но в самый уединенной пустыне совершается второе превращение: здесь львом становится дух, свободу хочет он себе завоевать и господином быть в своей собственной пустыне.

Своего последнего господина ищет он здесь: врагом хочет он стать ему и своему последнему богу, из-за победы хочет он бороться с великим драконом.

Кто же этот великий дракон, которого дух не хочет более называть господином и богом? "Ты должен" называется великий дракон. Но дух льва говорит: "я хочу"."

И, наконец, принятие нового "должно":

"...свой мир находит отрешившийся от него."

Невозможно не почувствовать, что Ницше уловил здесь какую-то очень существенную связь в природе человека и общества обеспечивающую повторяемость нарисованной им картины раз да разом на протяжении истории до и после него. Интересно, что уже после Ницше это просто вошло в моду. Сначала Марксизм: "Мы старый мир разрушим до основанья, а затем мы мир, мы новый мир построим". Затем экзистенциализм, который нового мира, правда, строить не собирался, зато старый развалял еще успешней марксизма. Последователи же зкзиста и Фрейда и поныне бегают, как ошалелые в поисках, чего бы еще разрушить не разрушенного. Вот в Киеве недавно полиция разогнала нудистов, заполнивших весь Гидропарк, так один из них заявил, что все равно он не намерен считаться с мнением обывателей. Ну а если все разденутся до гола, что он еще придумает разрушать, дабы его не приняли за обывателя? Да если существует загробный мир и душа Зарартустры-Ницше знает, каких последователей нашли его идеи, то переворачивается она в гробу, не находя себе покоя.

Так что же есть такое в природе человека и общества, что приводит к периодическим более или менее массовым устремлениям разрушать старые ценности и водружать на их место новые?

У человека есть разные потребности, к тому же разной природы и разного потенциала. Потребности физиологические: пища сон, отдых, удобства, половые потребности; потребности душевно - духовные: любовь, дружба, служение надличному; потребность в свободе, в деятельности, в самоутверждении; потребность в общении с себе подобными; потребность в развлечении, в интересной жизни. Часть этих потребностей находится в противоречии друг с другом, даже если речь идет об одном и том же человеке. Например, потребность в свободе противоречит потребности

в служении надличному, да и вообще практически любым душевно – духовным привязанностям. Но гораздо больше противоречий или, более общо говоря, связей существует между потребностями даже одними и теми же, но разных людей в обществе. Например, потребность в свободе одного - это слушать музыку включенного на полную мощность приемника, а потребность в той же свободе его соседа - это, чтобы ему не мешали в это время спать.

"Должно", о котором говорит Заратустра, - это десять религиозных заповедей или моральный кодекс строителя коммунизма, свод джентльменских правил, кодекс самурая, свод религиозных предписаний и ограничений типа поста или кошерной пищи у евреев, и, наконец, уголовный кодекс, а также множество ограниченней принятостью. Часть из этих "должно", прежде всего такие, как десять заповедей или их вариации, т.е. нормы морали, по крайней мере в идеале, по намерениям предназначены так отрегулировать отношения людей в обществе, чтобы обеспечить наивысшее удовлетворение всех потребностей всех членов общества в среднем, или иными словами, чтобы уменьшить противоречия и столкновения между потребностями разных людей. Для этого постулируются, скажем, "не убий" и "не укради". Без сложных выводов видно, что там, где это не запрещено, не может быть организованного общества и его эффективного материального производства, а, следовательно, будут немедленно и сильно ущемлены самые жесткие физиологические потребности большинства членов общества, что не раз и случалось в истории в периоды смут и безвластия. Но это в идеале. В действительности же принятая мораль, как правило, не идеальна /тем более уголовный кодеке, призванный ее закреплять/. Главное же, что, как показано в "Неорационализе", никакая идеальная

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: