Xreferat.com » Рефераты по философии » Концепция "племенизма" К.Н. Леонтьева в цивилизационной историософии XIX-XX веков

Концепция "племенизма" К.Н. Леонтьева в цивилизационной историософии XIX-XX веков

к нему современников, как и некоторых современных ангажированных исследователей (49).

Вместе с тем ясно, что несправедливая оценка его наследия, которое даже в наш период "леонтьевского ренессанса" (50) остаётся многим не известным, часто связано либо с элементарным непониманием его зачастую непростых идей, либо с обманутостью исследователей яркими обёртками неверно понятых, гиперболизированных понятий "свободы", "прогресса" и "цивилизации". Племенное движение, — писал Леонтьев, "обмануло самых опытных и даровитых людей.… Это одно из самых искусных и лживых превращений того Протея…всеобщего опошления, который с конца прошлого века (то есть со времен Великой Французской революции — Е.-Л.М.А.) неустанно и столь разнообразными приёмами трудится над разрушением великого здания романо-германской" цивилизации (51).

Похожий метафорический образ применил Тютчев: "употребление во зло понятия национальности — маскарадный костюм для революции", как движения сметающего на своём пути всё традиционное (52).

Однако история показала, что не только вновь испечённые национальные государства вскоре начинали растворяться в глобализирующем смешении. Государства исторические, давно проявившие себя на арене истории, также прошли путь от традиционных цивилизаций, посредством грубого племенизма, к началу осуществления на практике мондиалистического идеала.

И этот процесс не явился одномоментным или единожды имевшим место, но повторялся в разных формах и с разными народами, будучи явлением, которое быстро овладевает всё новыми и новыми государствами и народами. Впечатляющие картины этого "разлития" даёт не только Константин Николаевич, но и такие современные исследователи как А. Тойнби, Н. А. Нарочницкая и С. Хангтингтон. Последний, например, перечисляя политические идеологии XX века, пишет, что все они, включая неверно понятый национализм — "порождения западной цивилизации" (53). Тойнби также констатирует, что элита незападных обществ "увы, заразилась западной идеологической болезнью национализма" (54).

В качестве примера авторы приводят Индию с её физическим истреблением христиан, о котором по соображениям политкорректности принято не распространяться по сию пору, а также племенизм пакистанский, ханьский, сингальский, японский, "бурский", и многие — многие другие. Как и европейские учителя, талантливые ученики не постеснялись облечь интересы крови в оболочку борьбы за религиозные ценности, культурную самобытность и национальную самоидентификацию. Но самое прискорбное, — отмечают исследователи, это то, что современная западная цивилизация действительно поставила эти миры на порог выживания, предлагая эфемерную альтернативу: вхождение в западное "мировое сообщество" или борьба с ним западными же средствами…

Вместе с тем единственным способом противостояния этому движению Константин Николаевич видит не столько отрицающее действие борьбы, сколько положительное действие развития собственных цивилизаций, в том числе традиционной европейской. Ибо поглощение в Европе и по всему миру здорового национального чувства болезнью племенизма стало возможно в первую очередь в силу ослабления цивилизационных организмов мира. Обращение же всецелого внимания на собственное религиозное, государственное и культурное строительство будет способствовать наращивания иммунитета против примитивного племенизма. И такая позиция Леонтьева становится всё более актуальной, ибо в XX веке племенизм стал ещё жестче, проявив себя во всевозможных, по Тойнби, "эвокациях" призраков Рима и других, канувших в Лету государственных образований.

Недавнее явление "международного терроризма", справляясь у рассматриваемых авторов-цивилизациощиков, однозначно характеризуется как реакция незападных обществ на очередную волну вестернизации. Тойнби предвидел что-то похожее, когда писал о пагубных последствиях проникновения в незападные миры, наряду с позитивным наследием европейской цивилизации "заразы национализма". "Вторжение этого узколобого западного политического идеала в мир ислама, где традиционно поддерживается древняя традиция, считающая, что все мусульмане — братья по религии" может привести к ужасным последствиям (55). Мы видим, что это уже случилось. Правда реакция оказалась в западном же стиле, но она дала довольно новый вид сопротивления, заключающийся в слиянии буйного "зилотства" и льстивого "иродианства" (опять же в терминологии Тойнби). Мир быстро учится у Запада искусству современной войны.

И везде, как не удивительно, эти столкновения приводят к одному результату — универсализации религиозных, государственных и культурных ценностей. Примерами тому могут служить и объединение шиитов и суннитов Ирака против США и осознание Европой того, что конкурирование с США возможно лишь при объединении, и тот факт, что неанглоговорящие страны объединяются на основе этого языка, дабы не потерять экономических дивидендов в борьбе за мировой рынок.

Становится ясно, почему был прав Л. А. Тихомиров, говоривший о том, что "проникаясь идеей всечеловеческого блага — люди всё-таки осуществляют его силами своих отдельных государств", абсолютизируя национальный вопрос (56). В качестве примера Лев Александрович приводит всё тех же "французских патриотов XVIII века, которые по направлению идей были вполне всечеловеками" (57).

"Не подлежит сомнению, — писал другой русский историософ, князь Н.С. Трубецкой, о явлениях разбираемых нами под именами племенизма и глобализма, — что европейцу шовинизм и космополитизм, представляются именно …противоположностями, принципиально, в корне отличными одна от другой точками зрения" (58). Однако, пишет он, европейцы вкладывают в понятие "цивилизация" под именем общечеловеческих ценностей, не что-то общее для всех культур (ибо само существование этого общего ещё ни кем и не где ни доказано), но то, что они — современные европейцы — считают традиционными западными ценностями. Но то, что они считают продуктом европейской цивилизации, вызвало бы отторжение у давно ушедших представителей Европы старой и действительно великой, так как эти ценности являются всего-навсего произведением последних 400 лет европейского либерализма (не как политического явления, а как стиля культуры и мышления).

Поэтому, — продолжает князь Трубецкой, — под цивилизованными народами подразумевают только "германцев и романцев, а за тем и те другие народы, которые приняли европейскую культуру".

Получается, делает он вывод, что та культура, которая по мнению сторонников мондиализма, "должна господствовать в мире, упразднив все прочие культуры, есть культура такой же определенной этнографически — антропологической единицы, как и та единица, о господстве которой мечтает шовинист" (59).

Это очень удачная характеристика леонтьевского племенизма Трубецким демонстрирует нам глубокую связь племенизма с глобализацией, что и является ответом на все недоумения Дора и Хантингтона по поводу "феномена индигенизации".

В таком обществе, — пишет князь Трубецкой, — космополит, в сущности, ни чем "не отличается от шовиниста… Как шовинист отвлекается от частных особенностей отдельных этнических групп, входящих в состав его народа, так и космополит отбрасывает особенности культур отдельных … народов" (60)

В общем, по Ильину, от "больного национализма" до "всеразлагающего интернационализма " — один шаг(61).

Таким образом, мы рассмотрели основополагающие положения историософской концепции Константина Николаевича Леонтьева, касающиеся третьей составной части цивилизации — культурной и её носителя в лице народа. Эти положения входят составной частью в его представления о нации, как носителе цивилизации в целом и органично вписывается в теорию цивилизационного развития Леонтьева. В ней в качестве носителя цивилизации периода "цветущей сложности" выступает полноценная нация, движущаяся от национальности к национальному идеалу, и осуществляющая не только государственную, но и собственно национальную политику.

На смену развитой нации — в соответствующий период упростительного смешения, приходит племя всецело озабоченное уже не идеалами духовной самобытности, но идеалами крови и почвы. При этом само оно зачастую полагает себя движущимся по пути всё тех же религиозных, государственных и культурных идеалов. Однако в реальности оно движется лишь по пути племенизма, племенной политики, этнических конфликтов, чисток и территориальных захватов.

И здесь, — по мнению многих исследователей самая значительная из когда-либо существовавших, — цивилизация Запада в период собственного кризиса отличилась и наибольшей силой, вложенной в племенное самопоклонение. Если первоначально западный племенизм распространялся на ближних и дальних соседей Европы, но мало ещё влиял на их собственный духовно — национальный идеал, то в 19 и 20 веках племенизм стал общим местом в цивилизациях и остатках цивилизаций по всему миру. Это стало возможным засчёт паразитического возникновения на теле европейской цивилизации цивилизации антрополатрийной, обратившей достижения Запада против всего традиционного в мире, в том числе и против самой Европы. Племенизм же стал одним из трёх базисных основ этой цивилизации, наряду с абсолютизацией прав и свобод человека и социально-экономической составляющей цивилизации.

В сильно завуалированном виде (на что наложила отпечаток мощная духовность русской цивилизации) племенизм появился и в России примерно XVII века, в XIX веке оказав значительное влияние на движение славянофильства. Парадоксальность, присущая последнему, и вообще характерная для охранительных явлений этого периода по всему миру, заключалась в совмещении примитивных и зачастую очень наивных племенных иллюзий с гениальными достижениями в области историософского знания, отразившимися в наследии многих славянофилов и, в особенности, основателя цивилизационной историософии Н. Я. Данилевского.

Леонтьев не только дал жесткую оценку славянофильству в России и описал имевшие место до конца XIX века племенные движения в Европе и мире, но и дал чёткий научный прогноз, который гениальным образом оправдался в лице национал — социализма, фашизма и других явлений XX века, носящих антинациональный характер.

Однако заслуга Леонтьева состоит и в другом. Дело в том, что Константин Николаевич не только описал, но и разъяснил суть той проблемы, которая и спустя сотню лет вызывает недоумение у многих западных аналитиков. Речь идёт о диалектической взаимосвязи таких явлений как племенизм и глобализация.

И здесь история сама, как некая одухотворённая Клио (а скорее, в данном случае, леонтьевский Протей всеобщего смешения или тютчевская Революция в маске), на наш взгляд, подтверждает правоту Леонтьева.

Конечно, жёсткость и оригинальность суждений К. Н. Леонтьева по вопросам, которые находясь в самом сердце современных религиозных, политических, культурных и национальных проблем, продолжают волновать науку, не может не вызывать альтернативных мнений. Однако, несомненная точность его столь пессимистических научных прогнозов обращает внимание всё большего числа учёных в самых разных областях знания. Но самое главное достоинство леонтьевского наследия в области историософского осмысления национального вопроса, на наш взгляд, заключается в том, что оно предлагает нам целостное рассмотрение роли нации в ходе цивилизационного развития. Взгляд Леонтьева на нацию, как и на её антипод в лице племенистского сообщества, дают исследователю четкую структурную характеристику, терминологию и инструментарий для изучения роли национального вопроса в истории.

Рассмотрение же концепции племенизма Леонтьева в широком контексте наследия таких столпов цивилизационной мысли как Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, Л. А. Тихомиров, Ф. Тютчев, Ф.М. Достоевский, В. И. Ламанский, И. Ильин, князь Н.С. Трубецкой и С. Хантингтон подтверждает, за счёт наличия целого ряда параллелей в их работах, явную необходимость её дальнейшего изучения. Особенной схожестью здесь отличаются О. Шпенглер, А. Тойнби, И. Ильин и князь Н.С. Трубецкой. Но никто из них, на наш взгляд, не раскрыл этот вопрос с такой глубиной и непреходящей актуальностью.

В целом можно констатировать, что леонтьевская концепция племенизма представляет значительный интерес не только для таких областей знания как история, философия, культурология, социология, этнология и политология, но и для самого широкого круга исследователей, которых интересует проблема научного рассмотрения национального вопроса.

Список литературы

1. Ronald Dore. "Unity and Diversity in Contemporary World Culture" // M. Bull and A. Watson eds. Expansion of International Society. Oxford: Oxford University Press. 1984, p 420.

2. Хангтингтон С. Столкновение цивилизаций. М.2003, с. 137.

3. Сорокин С. Человек. Цивилизация. Общество. М. 1992, с.248.

4. Ильин И.А. Путь к очевидности. М.1993, с.238.

5. Леонтьев К. Н. Культурный идеал и племенная политика. Письма г-ну Астафьеву.// Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996, с.608-609.

6. Ильин И.А. Путь к очевидности. М.1993, с.237

7. Леонтьев К. Н. Культурный идеал и племенная политика. Письма г-ну Астафьеву.// Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996, с.601

8. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2.М.2003,с.174.

9. Леонтьев К. Н. Культурный идеал и племенная политика. Письма г-ну Астафьеву.// Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996, с.601.

10. Там же, с.602

11. Ильин И.А. Путь к очевидности. М.1993, с.233.

12. Там же, с.236.

13. Там же, с.234.

14. Тойнби А. Дж. Христианство и цивилизация.// Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. М.2003.,с.415.

15. Там же, с.604.

16. Там же.

17. Шубарт В. Европа и душа Востока. М.2003,с.13(примечание),109.

18. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2.М.2003,с.172.

19. Леонтьев К.Н. Кто правее? Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьёву// Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996, с.670.

20. Ламанский В.И. Об историческом изучении Греко-славянского мира в Европе. СПб.1871, с.11,99-127.

21. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2.М.2003,с.175.

22. Энгельгардт М.А. Прогресс как эволюция жестокости. СПб.1899.

23. Тойнби А. Дж. Постижение истории. Т.9. Контакты между цивилизациями // Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. М.2003,с.75.

24. Фёдоровский Е. П. Беллинсгаузен. М. 2001, с.438.

25. Сивак А. Константин Леонтьев. СПб.1991.

26. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому. М.2003,с.286.

27. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. Т.26.Л.1984, с.80

28. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому. М. 2003,с.218.

29. Там же, с.219.

30. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2. М.2003, с.179.

31. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому. М.2003,с128.

32. Балуев Б.П. Споры о судьбах России: Н.Я. Данилевский и его книга "Россия и Европа". М.1999,с.246

33. Цит. по ук. соч., с.250.

34. Там же.

35. Леонтьев К.Н. Письма отшельника. // Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996, с.170.

36. Тойнби А. Дж. Постижение истории. Т.9.Контакты между цивилизациями // Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник. М. 2003,с. 97.

37. Косик В.И. Константин Леонтьев: размышления на славянскую тему. М.1997, с.127.

38. Балуев Б.П. Споры о судьбах России: Н.Я. Данилевский и его книга "Россия и Европа". М.1999,с.251.

39. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. Т.26. Л.1984.с.85.

40. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2.М.2003,с.168.

41. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-романскому. М.2003,с.243.

42. Леонтьев К.Н. Национальная политика как орудие всемирной революции. Письма к о. И. Фуделю. // Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М.1996,с.516.

43. Леонтьев К.Н. Письма отшельника. // Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891).М. 1996, с.170

44. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.2. М. 2003, с.113.

45. Леонтьев К.Н. Панславизм. Передовые статьи "Варшавского дневника" 1880 года. // Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891). М. 1996, с.234.

46. Леонтьев К.Н. Национальная политика как орудие всемирной революции. Письма к о. И. Фуделю. // Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891). М. 1996, с.519

47. Там же, с.520.

48. Искендеров А.А. Историческая наука на пороге XXI века // Вопросы истории. М. 1996, с.17-18.

49. Корольков А. Пророчества Константина Леонтьева. СПб. 1991.

50. Название работы Крестининой Е. в книге: Возвращение в Россию. Историко-философский сборник. М. 1996.

51. Леонтьев К.Н. Письма

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: