том факте,
что человеческое
существование
удалено (отчуждено)
от его сущности,
что человек
в действительности
представляет
собой совсем
не то, что он
есть в потенции,
или, иначе говоря,
что он есть не
то, чем он должен
стать и чем
может стать.
Для Маркса
процесс отчуждения
происходит
в труде и разделении
труда. Труд для
него - это живая
связь человека
с природой,
сотворение
нового мира,
включая сотворение
себя самого
(разумеется,
интеллектуальная
деятельность,
искусство, как
и физическая
деятельноеть,-
также труд). Но
с развитием
частной собственности
и разделением
труда труд
утрачивает
характер выражения
человеческих
творческих
сил. Труд и продукты
труда приобретают
самостоятельное
бытие, независимо
от воли и планов
человека.
"...Предмет,
производимый
трудом, его
продукт, противостоит
труду как некое
чуждое существо,
как сила, не
зависящая от
производителя.
Продукт труда
есть труд,
закрепленный
в некотором
предмете,
овеществленный
в нем, это есть
опредмечивание
труда" . Труд
становится
отчужденным,
ибо он перестает
быть частью
природы рабочего,
и поэтому рабочий
"в своем труде
не утверждает
себя, а отрицает,
чувствует себя
не счастливым,
а несчастным,
не развивает
свободно свою
физическую
и духовную
энергию, а изнуряет
свою физическую
природу и разрушает
свои духовные
силы". Поэтому
рабочий только
вне труда не
чувствует себя
оторванным
от самого себя.
Поэтому в процессе
производства
рабочий относится
к своей "собственной
деятельности
как к
чему-то чуждому,
ему не принадлежащему.
Деятельность
выступает здесь
как страдание,
сила - как бессилие,
зачатие- как
оскопление,
собственная
физическая
и духовная
энергия рабочего,
его личная
жизнь (ибо что
такое жизнь,
если она не
есть деятельность?)
-
как повернутая
против него
самого, от него
не зависящая,
ему не принадлежащая
деятельность"
. До тех пор, пока
человек испытывает
к себе такое
отчуждение,
одновременно
и продукт труда
превращается
в "чуждую" ему
силу, стоящую
над ним. В это
же самое время
все его отношение
к чувственному
внешнему миру
превращается
в такое же
отчужденное:
человек воспринимает
этот мир как
чужой, враждебный,
возвышающийся
над ним. Маркс
акцентирует
два момента:
1.В процессе
труда (и особенно
в условиях
капитализма)
человек не
сознает своих
собственных
творческих
сил; 2. "Предмет
труда есть
поэтому опредмечивание
родовой жизни
человека: человек
удваивает себя
уже не только
интеллектуально,
как это имеет
место в сознании,
но и реально,
деятельно, и
созерцает
самого себя
в созданном
им мире" . Даже
среди социалистов
по этому поводу
бытует широко
распространенное
заблуждение
относительно
взглядов Маркса.
Многие считают,
что Маркс говорит
преимущественно
об экономической
эксплуатации
рабочего и о
том факте, что
его участие
в присвоении
продуктов
производства
не так значительно,
как это должно
быть, либо о
том, что продукт
вообще должен
был бы принадлежать
рабочему, а не
капиталисту.
Но, как я уже
говорил, по
мнению Маркса,
коллективный
капиталист,
государство-капиталист,
нисколько не
лучше капиталиста-индивидуала.
Даже равенство
дохода здесь
не является
для Маркса
первостепенным.
Главное, что
его волнует,-
освобождение
человека от
такой формы
труда, которая
разрушает его
личность, от
такого труда,
который превращает
человека в
вещь, который
делает его
рабом вещей.
В данном вопросе
Маркса, как и
Кьеркегора,
волновала
проблема спасения
личности. Его
критика капитализма
направляется
не против способа
распределения
доходов, а против
способа производства,
против разрушения
личности и
обращения ее
в раба (причем
не капиталист
превращает
рабочего в
раба, но и рабочий,
и капиталист
превращаются
в рабов посредством
тех вещей и
обстоятельств,
которые они
сами создают).
Маркс идет еще
дальше: в процессе
неотчужденного
труда человек
реализует себя
не только как
индивид, но и
как родовое
существо. Для
Маркса, как и
для Гегеля и
других мыслителей
Просвещения,
каждый индивид
олицетворяет
собою вид, род,
человечество
в целом, универсального
человека: развитие
человека ведет,
по их мнению,
к развертыванию
его неограниченных
человеческих
возможностей.
Поэтому именно
в переработке
предметного
мира человек
впервые действительно
утверждает
себя как родовое
существо. Это
производство
есть его деятельная
родовая жизнь.
Благодаря этому
производству
природа оказывается
его произведением
и его действительностью.
Предмет труда
есть опредмечивание
родовой жизни
человека: человек
удваивает себя
уже не только
интеллектуально,
как это имеет
место в сознании,
но и реально,
деятельно, и
созерцает
самого себя
в созданном
им
мире. Поэтому
отчужденный
труд отнимает
у человека его
родовую жизнь,
его действительную
родовую предметность,
а то преимущество,
которое человек
имеет перед
животным,
превращается
для него в нечто
отрицательное,
поскольку у
человека отбирают
его неорганическое
тело, природу.
Подобным же
образом отчужденный
труд, принижая
самодеятельность,
свободную
деятельность
до степени
простого средства,
тем самым превращает
родовую жизнь
человека в
"средство для
поддержания
его индивидуального
существования"
. Маркс предполагал,
что отчуждение
имеет глубокую
историю, но
достигает
своего апогея
в капиталистическом
обществе. И что
рабочий класс
- это наиболее
отчужденный
класс. Эта мысль
исходит из
предположения,
что рабочий,
не принимая
участия в решениях,
выступая придатком
машины и попадая
в зависимость
от капитала,
превращается
в вещь (товар).
Отсюда Маркс
делал вывод,
что "эмансипация
общества от
частной собственности
и т. д., от кабалы,
выливается
в политическую
форму эмансипации
рабочих, причем
дело здесь не
только в их
эмансипации,
ибо их эмансипация
заключает в
себе общечеловеческую
эмансипацию;
и это потому,
что кабала
человечества
в целом заключается
в отношении
рабочего к
производству
и все кабальные
отношения суть
лишь видоизменения
и следствия
этого отношения"
. Еще раз следует
подчеркнуть,
что Маркс не
ограничивал
свою цель
освобождением
рабочего класса,
а мечтал об
освобождении
человеческой
сущности путем
возвращения
всем людям
неотчужденного
и, таким образом,
свободного
труда, об обществе,
которое живет
ради человека,
а не ради производства
товаров и в
котором человек
перестает быть
уродливым
недоноском,
а превратится
в полноценно
развитое человеческое
существо. Идея
Маркса об отчуждении
продукта труда
содержится
в "Капитале",
в понятии
"фетишизация
товара". Капиталистический
способ производства
превращает
отношения людей
в отношения
по поводу качества
вещей, "отношения
людей опредмечиваются"
и это превращение
составляет
суть самой
природы товарного
производства.
Это и не может
быть иначе при
таком способе
производства,
когда механизм
производства
приспосабливается
к с л а б о с т и
человека, чтобы
затем с л а б о
г о человека
превратить
в механизм.
Отчуждение
труда в современном
производстве
куда сильнее,
чем во времена
ремесленничества
и мануфактуры,
где человек
сам использует
орудия труда.
На фабрике же
рабочий служит
машине. Раньше
от него шло все
движение средств
труда и он сам
должен был за
ними следить,
ибо в мануфактуре
рабочие составляют
звенья единого
живого механизма.
На фабрике
существует
один мертвый
механизм, независимый
от человека,
а люди приставляются
к нему, как живые
винтики. Для
понимания
Марксовой
концепции в
целом чрезвычайно
важно уяснить,
в какой мере
понятие отчуждения
составляло
всегда доминанту
его сознания:
в молодые годы
(в "Экономическо-философских
рукописях")
и в зрелые годы,
когда он писал
"Капитал". Эту
преемственность
нетрудно доказать
цитатами из
обеих работ.
Так, Маркс пишет:
"Этот факт
выражает лишь
следующее:
предмет, производимый
трудом, его
продукт, противостоит
труду как некое
чуждое существо,
как сила, не
зависящая от
производителя.
Продукт труда
есть труд,
закрепленный
в некотором
предмете,
овеществленный
в нем, это есть
опредмечивание
труда. Осуществление
труда есть его
опредмечивание.
При тех порядках,
которые предполагаются
политической
экономией, это
осуществление
труда, это его
претворение
в действительность
выступает как
выключение
рабочего из
действительности,
опредмечивание
выступает как
утрата предмета
и закабаление
предметом,
освоение предмета
- как отчуждение"
. И в "Капитале"
Маркс пишет,
что внутри
капитализма
как системы
осуществляются
все методы
повышения
производительности
труда в общественном
производстве
за счет отдельного
рабочего; все
эти средства
превращаются
в средства
подавления
и эксплуатации
производителя,
они превращают
рабочего в
частичного
человека, придаток
машины... то есть
отнимают у него
его духовные,
его творческие
силы. Итак, роль
частной собственности
(в смысле собственности
на капитал,
покупающий
наемный труд)
и отчуждающая
функция этой
собственности
были ясны Марксу
еще в молодые
годы. "...Частная
собственность
есть продукт,
результат,
необходимое
следствие
отчужденного
труда, внешнего
отношения
рабочего к
природе и к
самому себе.
Таким образом,
к частной
собственности
мы приходим
посредством
анализа понятия
отчужденного
труда, т.е. отчужденного
человека, отчужденной
жизни" . Человек
подчинен не
только вещному
миру, но и о б
щ е с т в е н н ы
е и политические
обстоятельства,
которые он сам
создает, подчиняют
его себе. Отчужденный
человек,
который верит,
что он господствует
над природой,
становится
рабом вещей
и обстоятельств,
беспомощным
придатком в
мире, который
сам есть не что
иное, как застывшее
(опредмеченное)
выражение его
собственных
сил. Для Маркса
отчуждение
в процессе
труда - отчуждение
от продукта
труда и от условий
труда - неразрывно
связано с отчуждением
человека от
себя самого,
от других людей
и от природы.
"Непосредственным
следствием
того, что человек
отчужден от
продукта своего
труда, от своей
жизнедеятельности,
от своей родовой
сущности, является
отчуждение
человека от
человека" .
Отчужденный
человек не
только чужд
другим людям,
он лишен человечности,
как в естественном,
природном, так
и в духовном
смысле. Такое
отчуждение
от человеческой
сущности ведет
к экзистенциальному
эгоизму, которым
Маркс определяет
превращение
человека в
"средство своего
индивидуального
существования".
В отчужденном
труде человек
лишается даже
своего тела
и окружающей
природы, а также
своего духовного
"Я", себя самого
как ч е л о в е
ч е с к о г о существа.
Здесь Маркс
затрагивает
кантовский
принцип, который
гласит, что
человек всегда
должен быть
сам себе целью
и никогда не
может быть
средством
достижения
цели. Но Маркс
развертывает
этот принцип
дальше, утверждая,
что человеческое
существо не
должно превращаться
в средство не
только чужих
целей, но и даже
в средство
своего индивидуального
бытия. Трудно
более четко
выразить разницу
между взглядами
Маркса и воззрениями
коммунистов
тоталитарного
толка. Жизнь
человека, по
Марксу, не должна
стать с р е д с
т в о м даже его
индивидуального
бытия; ну а если
человека
рассматривают
как средство
обеспечения
бытия класса,
нации или с р
е д с т в о государства?
Тогда как? Отчуждение
ведет к переоценке
всех цейностей.
Если человек
считает высшей
целью доход,
труд и экономию,
трезвость и
прочее, он упускает
из виду подлинно
моральные
ценности: богатство
чистой совести,
добродетели.
В состоянии
отчуждения
каждая сфера
жизни не связана
с другими (экономика
с моралью и т.
д.). И это специфическая
особенность
царства отчуждения,
где каждый
вращается в
кругу своей
собственной
отчужденности
и никого не
трогает отчужденность
других людей
(чужая боль).
Маркс понял,
что происходит
с человеческими
потребностями
в мире отчуждения,
и он с удивительной
прозорливостью
предсказал
финал этого
процесса, который
стал очевиден
лишь сегодня.
В то время как
в социалистических
идеях главное
значение должно
иметь богатство
человеческих
потребностей
и отсюда - новый
способ производства
и новые предметы
производства
являются новым
подтверждением
человеческой
силы и новым
обогащением
человека как
такового, в
капиталистическом
мире потребности
не являются
выражением
скрытых человеческих
потенций, это
не ч е л о в е ч
е с к и е потребности;
при капитализме
все обстоит
совсем по-другому.
"Каждый человек
старается
пробудить в
другом какую-нибудь
новую потребность,
чтобы вынудить
его принести
новую жертву,
поставить его
в новую зависимость
и толкнуть его
к новому виду
наслаждения,
а тем самым и
к экономическому
разорению.
Каждый стремится
вызвать к жизни
какую-нибудь
чуждую сущностную
силу, господствующую
над другим
человеком,
чтобы найти
в этом удовлетворение
своей собственной
своекорыстной
потребности.
Поэтому вместе
с ростом массы
предметов
растет царство
чуждых сущностей,
под игом которых
находится
человек, и каждый
новый продукт
представляет
собой новую
возможность
взаимного
обмана и взаимного
ограбления.
Вместе с тем
человек становится
все беднее как
человек, он все
в большей мере
нуждается в
деньгах, чтобы
овладеть этой
враждебной
сущностью, и
сила его денег
падает как раз
в обратной
пропорции к
массе продукции,
т. е. его нуждаемость
возрастает
по мере возрастания
власти денег.-
Таким образом,
потребность
в деньгах есть
подлинная
потребность,
порождаемая
политической
экономией, и
единственная
потребность,
которую она
порождает.-
Количество
денег становится
все в большей
и большей мере
их единственным
могущественным
свойством;
подобно тому
как они сводят
всякую сущность
к ее абстракции,
так они сводят
и самих себя
в своем собственном
движении к
количественной
сущности. Безмерность
и неумеренность
становятся
их истинной
мерой. Даже с
субъективной
стороны это
выражается
отчасти в том,
что расширение
круга продуктов
и потребностей
становится
изобретательным
и всегда расчетливым
рабом нечеловечных,
рафинированных,
не естественных
и надуманных
вожделений.
Частная собственность
не умеет превращать
грубую потребность
в человеческую
потребность.
Ее идеализм
сводится к
фантазиям,
прихотям, причудам,
и ни один евнух
не льстит более
низким образом
своему повелителю
и не старается
возбудить более
гнусными средствами
его притупившуюся
способность
к наслаждениям,
чтобы снискать
себе его милость,
чем это делает
евнух промышленности,
производитель,
старающийся
хитростью
выудить для
себя гроши,
выманить золотую
птицу из
кармана
своего христиански
возлюбленного
ближнего (каждый
продукт является
приманкой, при
помощи которой
хотят выманить
у другого человека
его сущность
- его деньги;
каждая действительная
или возможная
потребность
оказывается
слабостью,
которая притянет
муху к смазанной
клеем палочке;
всеобщая эксплуатация
общественной
человеческой
сущности, подобно
тому как каждое
несовершенство
человека есть
некоторая связь
с небом - тот
пункт, откуда
сердце его
доступно священнику;
каждая нужда
есть повод
подойти с любезнейшим
видом к своему
ближнему и
сказать ему:
милый друг, я
дам тебе то,
что тебе нужно,
но ты знаешь
conditio sine qua non , ты знаешь,
какими чернилами
тебе придется
подписать со
мной договор;
я надуваю тебя,
доставляя тебе
наслаждение),-
для этой цели
промышленный
евнух приспосабливается
к извращеннейшим
фантазиям
потребителя,
берет на себя
роль сводника
между ним и его
потребностью,
возбуждает
в нем нездоровые
вожделения,
подстерегает
каждую его
слабость, чтобы
затем потребовать
себе мзду за
эту любезность"
. Чем беднее
человек становится
как человек,
тем выше его
потребность
в деньгах, чтобы
справиться
с враждебными
ему существами;
а власть его
денег находится
в обратно
пропорциональной
зависимости
к массе предметов
производства;
это называется
так: его потребности
растут по мере
того, как прибывает
сила денег.
Потребность
в деньгах, таким
образом, есть
единственная
действительная
потребность,
как результат
экономических
законов, и эта
единственная
потребность
все больше
становится
их главным и
единственным
мерилом. Человек,
подчиненный
своим отчужденным
потребностям,-
это уже не человек
ни в духовном,
ни в телесном
смысле... это
всего лишь
самодеятельный
и сознающий
себя товар .
Этот человек-товар
знает только
один способ
отношений с
внешним миром:
когда он его
имеет и потребляет.
Чем больше
степень его
отчужденности,
тем больше
потребление
и обладание
становятся
смыслом его
жизни. "Чем
ничтожнее твое
бытие, чем меньше
ты проявляешь
свою жизнь, тем
больше твое
имущество, тем
больше твоя
отчужденная
жизнь..."
"И подобно тому
как промышленность
спекулирует
на утонченности
потребностей,
она в такой же
мере спекулирует
и на их грубости,
притом на
искусственно
вызванной
грубости их.
Поэтому истинным
наслаждением
для этой грубости
является
самоодурманивание,
это кажущееся
удовлетворение
потребности,
эта цивилизация
среди грубого
варварства
потребностей"
. История внесла
лишь одну-единственную
поправку в
Марксову концепцию
отчуждения:
Маркс думал,
что рабочий
класс - это самый
отчужденный
класс и потому
освобождение
от отчуждения
должно обязательно
начаться с
освобождения
рабочего класса.
Маркс не мог
предвидеть
масштабов
массового
отчуждения,
которое охватило
большую часть
человечества;
тем более он
не мог предвидеть,
что настанет
день, когда
огромная (и все
возрастающая)
часть населения
попадет в зависимость
не от машин, а
станет объектом
манипулирования
со стороны
других людей
и их символов.
Например, служащий,
посредник,
представитель
фирмы, менеджер
сегодня - это
же люди еще
более отчужденные,
чем профессиональный
рабочий. Деятельность
рабочего еще
в какой-то мере
является выражением
его личных
способностей
(ловкости, надежности
и т. д.), и у него
нет необходимости
продавать свою
личность: свою
улыбку, свое
мнение и т. д.
Людей, манипулируемых
символами,
только
за
то и берут на
работу, что они
"привлекательны
внешне", податливы,
коммуникабельны
и удобны для
манипулирования.
Они в прямом
смысле могут
быть названы
словом "человек-система,
организованный
человек", их
идеалом является
их предприятие.
Что же касается
потребления,
то здесь нет
разницы между
чернорабочим
и представителем
бюрократии.
Они все одержимы
одной страстью:
новых вещей,
страстью понукать,
приобретать
и потреблять.
Они все - пассивные
потребители,
обессиленные
и повязанные
теми самыми
вещами, которые
служат удовлетворению
их неестественных
потребностей.
Они не состоят
в творческих
отношениях
с миром; они
поклоняются
вещам и машинам,
которые производят
эти вещи,- и в
этом отчужденном
мире они чувствуют
себя заброшенными
и чужими. И хотя
Маркс несколько
недооценивал
роль бюрократии,
в целом его
общая характеристика
этого слоя
абсолютно
верна. "Производство
производит
человека не
только в качестве
товара, не только
человека-товар,
человека с
определением
товара, оно
производит
его, сообразно
этому определению,
как существо
и духовно и
физически
обесчеловеченное"
. Маркс едва ли
мог предвидеть,
до какой степени
становимся
мы рабами вещей
и обстоятельств,
созданных
своими руками;
однако его
пророчество
сбылось сегодня
полностью,
неоспоримым
доказательством
чего является
тот факт, что
все человечество
сегодня попало
в плен ядерного
оружия, которое
также явилось
когда-то продуктом
рук и мыслей
человеческих.
Человек является
также пленником
политических
институтов,
которые сам
же он создал.
И сегодня запуганное
человечество
со страхом
ждет, удастся
ли ему спастись
или оно все
равно попадет
под иго созданных
им вещей, либо
окажется жертвой
слепых и бездумных
бюрократов,
которых сами
же люди поставили
над собой.
5.
ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО:
КОНЦЕПЦИЯ
“СОЦИАЛЬНОГО
АТОМИЗМА” И
ТОТАЛИТАРИЗМА
Сингуляризм
или социальный
атомизм
есть обычно
простое выражение
позитивизма
или точки зрения
"здравого
смысла" в социальной
философии.
Обычно говорят:
если мы не хотим
впасть в какую-то
туманную мистику
или мифологию
в понимании
общества, то
можно ли вообще
видеть в нем
что-либо иное,
кроме именно
совокупности
отдельных
людей, живущих
совместной
жизнью и стоящих
во взаимодействии
между собой?
Все разговоры
об обществе
как целом, например
об "общественной
воле", о "душе
народа", суть
пустые и туманные
фразы, в лучшем
случае имеющие
какой-то лишь
фигуральный,
метафорический
смысл. Никаких
иных "душ" или
"сознаний",
кроме индивидуальных,
в опыте нам не
дано, и наука
не может не
считаться с
этим; общественная
жизнь есть в
конечном счете
не что
иное, как совокупность
действий, вытекающих
из мысли и воли;
но действовать,
хотеть и мыслить
могут только
отдельные люди.
Мы
должны посмотреть
прежде всего,
как сингуляризм
со своей точки
зрения объясняет
конкретную
природу общественной
жизни. Общество
уже чисто
эмпирически,
именно в качестве
общества есть
ведь не чистый
хаос, не беспорядочное
и случайное
столкновение
и скрещение
между собой
множества
социальных
атомов, а некое
единство,
согласованность,
порядок. Как
объяснимо это
с точки зрения
сингуляризма?
Здесь
мы встречаемся
с двумя возможными
типами объяснения.
Старый наивный
социальный
атомизм, связанный
с рационалистическим
индивидуализмом
XVIII века, представляет
себе всякую
согласованность,
всякое единство
общественной
жизни возможными
только в результате
сознательного,
умышленного
сговора между
отдельными
людьми. Люди,
в своих общих
интересах,
сговариваются
между собой
о том, что все
они будут соблюдать
известный общий
порядок жизни,
по возможности
не мешать и не
вредить другу
другу, подчиняться
общим правилам,
сообща избранной
власти и т. п.
Единство общества
есть результат
добровольного,
умышленного
согласования
воль и сотрудничества
действий между
отдельными
людьми. В этом,
по существу,
и состояла
знаменитая
когда-то теория
"общественного
договора".
Вряд
ли сейчас найдется
образованный
социолог, который
без ограничения
стал бы поддерживать
эту точку зрения
- настолько
стало теперь
очевидным, что
она противоречит
бесспорным
фактам общественной
жизни. Дело в
том, что наряду
с порядками,
действительно
"сознательно"
введенными
через законодательство,
мы встречаем
в обществе
много общего,
единообразного,
упорядоченного,
что никем не
было сознательно
"введено", о
чем никто никогда
не думал и к
чему никто
умышленно не
стремился. И
притом именно
эта последняя
область общественной
жизни есть
основная,
господствующая
в ней сторона.
Кто когда-либо
сговаривался,
например, о
введении общего
для всех членов
народа языка?
Ясно, что этого
не могло быть
уже потому, что
самый сговор
уже предполагает
взаимное понимание,
т. е. общность
языка. Но и все
вообще, что в
общественной
жизни носит
характер
"общепринятого"
- нравы, обычаи,
мода, даже право,
поскольку оно
есть обычное
право, цены на
товары (поскольку
не существует
государственной
таксы и нормировки),-"-
все это существует
без всякого
сговора и соглашения,
возникая как-то
"само собой",
а не как умышленно
поставленная
цель общей воли
всех. История
показывает,
что и само
государство
и государственная
власть возникают
и существуют
именно в таком
же порядке,
"сами собой",
а отнюдь не
суть итог
сознательного
общественного
соглашения.
Только на основе
этого стихийно
и неумышленно
сложившегося
общего порядка
и единства
возможно вообще
в дальнейшем,
в некоторых
частных и
ограниченных
областях и
случаях, умышленное
соглашение
или вообще
умышленное,
сознательное
воздействие
на общественную
жизнь отдельных
людей - вождей,
народных
представителей,
государственных
деятелей.
Такой
наивный рационалистический
индивидуализм
не может, следовательно,
объяснить и
в своей слепоте
просто не видит
самого основного
и существенного
в общественной
жизни. Несостоятельность
его очевидна.
Не так наивно-просто,
а гораздо более
серьезно смотрит
на дело другой
вид сингуляризма,
возникший
преимущественно
в литературе
XIX века в результате
преодоления
первого его
вида. Философски
наиболее точно
и ясно он формулирован,
например, в
"Социологии"
Георга Зиммеля.
Согласно
этому воззрению,
единство и
общность в
общественной
жизни возникают
совсем не в
результате
умышленного
соглашения,
а суть никем
не предвидимый
и сознательно
не осуществляемый
итог стихийного
скрещения воль
и стремлений
отдельных
людей. Дело в
том, что человеческие
стремления
и действия
имеют, кроме
сознательно
ставимой ими
цели, еще другие,
не предвидимые
их участниками
последствия.
И в особенности
это имеет место,
когда они
скрещиваются
между собой;
по большей
части люди
вообще достигают
на деле не того,
к чему они сами
стремились,
а чего-то совсем
иного, часто
даже им самим
нежелательного.
"Человек предполагает,
а Бог располагает",-
говорит русская
пословица, но
под "Богом",
с точки зрения
этого позитивного
мировоззрения,
надо разуметь
здесь просто
случай, стихийный
итог столкновений
множества
разнородных
воль. Вожди
французской
революции
хотели осуществить
свободу, равенство,
братство,
царство правды
и разума, а
фактически
осуществили
буржуазный
строй; так по
большей части
бывает в истории.
По этому же
образцу можно
объяснить никем
не предвидимые
общие последствия
скрещения
стремлений,
ставящих себе
совершенно
иные, частные
цели. Тропинки
в лесу и поле
возникают не
потому, что
многие сговорились
сообща проложить
их, а потому,
что каждый в
отдельности,
один за другим,
для себя самого
и не сговариваясь
с другими, идет
в определенном
направлении;
следы от этой
ходьбы множества
людей сами
собой складываются
в общую тропу.
Каждый человек,
покупая и продавая
товары, не думает
о введении
общей цены; но
в результате
стремлений
множества
людей, думающих
только о своей
собственной
выгоде, о том,
чтобы купить
дешевле и продать
дороже, складывается,
как разнодействующая
спроса и предложения,
общая цена на
товар. Именно
таким образом
складываются
нравы, обычаи,
мода, укрепляются
общественные
понятия, утверждается
власть и т. п.
Так первые
князья, "собиратели
земли", думая
только о своей
личной выгоде,
расширяют и
обогащают
государство;
так массы
земледельцев
в поисках новой
земли и более
свободной жизни
в своем переселении
совместно
неведомо для
себя колонизуют
новые страны
и т. п. Коротко
говоря: единство
и общность в
общественной
жизни, будучи
независимы
от сознательной
воли отдельных
участников
и в этом смысле
возникая "сами
собой", все же
суть не действие
каких-либо
высших, сверхиндивидуальных
сил, а лишь итог
стихийного
неумышленного
скрещения тех
же единичных
воль и сил -
комплекс, слагающийся
и состоящий
только из реальности
отдельных,
единичных
людей.
Таково
господствующее,
современное
объяснение
общества с
точки зрения
социального
сингуляризма.
О нем надо сказать
следующее:
будучи само
по себе, в качестве
простого
констатирования,
очевидно и
безусловно
правильным,
оно имеет, однако,
тот существенный
недостаток,
что в действительности
не объясняет
именно того,
что здесь подлежит
объяснению.
В самом
деле, что все
в обществе
непосредственно
есть итог стихийного
скрещения
индивидуальных
воль - это совершенно
бесспорно;
непонятно при
этом только
одно, но именно
самое существенное:
отчего из этого
скрещения
получается
не хаос и не
беспорядок,
а общность и
порядок? Представим
себе, что нам
говорят: книга
есть результат
комбинации
множества
отдельных букв.
Это, конечно,
несомненно;
но все же, если
бы буквы не
подбирались
наборщиком
на основании
рукописи автора,
а просто как
попало, в результате
случайности
сваливались
бы в наборные
кассы, то из
этого получилась
бы не книга, а
бессмысленный
набор букв.
Отчего же в
обществе не
случается того
же самого? Отчего
общество есть
не хаос людей-атомов,
несущихся в
разные стороны,
случайно
сталкивающихся
между собой
и механически
разлетающихся
по разным
направлениям,
а общий порядок,
общая форма?
Если ограничиться
рассматриваемым
объяснением,
то единственным
"естественным"
состоянием
общества могла
бы быть только
абсолютная,
безграничная
анархия. Но
такое состояние
уже не может
быть названо
обществом, а
есть именно
его отсутствие.
Очевидно,
что если из
беспорядочного,
неурегулированного
скрещения
индивидуальных
элемент.ов
получается
нечто общее,
какое-то единство,
какой-то порядок,
то это возможно
лишь при условии,
что через посредство
индивидуальных
элементов
действуют и
обнаруживают
свое влияние
некие общие
силы. Но в таком
случае загадка
"общего" или
"единства"
в общественной
жизни не разрешена,
а только отодвинута
вглубь. Мы снова
стоим перед
вопросом: как,
в какой форме
реально в обществе
нечто общее,
а не только
одни разрозненные,
замкнутые в
себе и лишь
извне
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.