Гносеология материалистического эмпиризма
Реферат
предмет: Философия
тема:
Гносеология материалистического эмпиризма
Введение
Европейскую философию Нового времени XVII-XVIII веков классики нередко называют эпохой ранних буржуазных революций. В наиболее передовых странах Западной Европы в недрах старого, феодального общества развивается новый, капиталистический способ производства. Буржуазия все более выделяется из третьего сословия, превращается в самостоятельный класс, возглавляющих оппозицию широких слоев населения феодальной власти. Феодальные собственники начинают приспосабливаться к развивающимся капиталистическим отношениям. Возникает «новое дворянство», близкое буржуазии по своему положению и интересам, создаются материальные предпосылки для компромисса между дворянством и буржуазией, который находит свое политическое выражение в абсолютной монархии.
Возникает класс наемных рабочих. На этой почве обостряется борьба социальных «низов» против господствующих феодальных сословий; это в свою очередь усиливает разложение феодальных отношений, и образует одну из ближайших предпосылок буржуазных революций этого периода.
Разложение феодальных отношений существенно изменяет положение религии в обществе. Однако религия все еще сохраняет значительную идейную власть над людьми, но в науке и философии она теряет свое прежнее господствующее положение. Обращение философии к науке как определяющему социальному феномену, вызывает определенную переориентацию интенций теоретического мировоззрения. На первый план выдвигается гносеология и методология исследования природы.
Этот этап связан с именами выдающихся философов XVII века – Бэкона, Гоббса, Локка, учение которых составляет золотой фонд мировой философской мысли. Для передовых буржуазных идеологов новым мировоззрением, наиболее отвечающим интересам науки о природе, были материалистическая философия и материализм естествоиспытателей. На первом этапе оба эти вида материализма выступают совместно. И тот и другой начинают критику схоластики с постановкой вопроса о методе познания; старый метод выражал не только схоластическую оторванность от опыта, практики, но и свойственный схоластике идеализм. Бесплодность схоластической псевдонауки материалисты объясняют несостоятельностью ее метода, основные черты которого – некритическое следование авторитету, догматизм, умозрительность, отсутствие систематического эмпирического наблюдения, эксперимента, поспешность и необоснованность обобщений, преобладание дедукции.
В этот же период меняется и понимание задач науки и философии. Девиз материалистов- философов и естествоиспытателей того времени – не «наука для науки», а увеличение власти человека над природой, совершенствование, рост силы, здоровья, красоты человека.
Новая наука опирается, прежде всего, на практику материального производства. Изобретение и применение машин дало великим математикам практические опорные пункты и стимулы для создания современной механики. Механика стала лидером естествознания в этом веке, превратившаяся из искусства в науку о движении тел, наблюдаемом непосредственно или с помощью инструментов. Огромная роль этой науки, без которой не возможно понять многие первостепенные проблемы философии, в особенности механический материализм.
Важнейшей формой опытного исследования, сыгравшей громадную роль в обосновании нового вида материализма – метафизического материализма XVII-XVIII веков был эксперимент. Развитие эксперимента сделало возможным теоретическое обоснование учения о причинности, разработка которого была выдающейся заслугой материализма XVII-XVIII веков.
Разработка научного метода на основе материалистического понимания природы Френсисом Бэконом
Первым философом, сознательно поставившим перед собой задачу разработки научного метода на основе материалистического понимания природы, был Френсис Бэкон. В согласии с передовыми умами своего века Бэкон провозгласил высшей задачей познания завоевание природы и усовершенствование человеческой жизни. Но это – практическое назначение науки не может, по Бекону, означать, будто всякое научное исследование должно быть ограничено соображениями о его возможной непосредственной пользе. Знание – сила, но действительной силой оно может стать, только если оно истинно, основывается на выяснении истинных причин происходящих в природе явлений. Необходимой социально-гносеологической предпосылкой развития научного знания стало изменение отношения к проблеме истины по сравнению со средневековой трактовкой. Лишь та наука способна побеждать природу и властвовать над ней, которая сама «повинуется» природе, т.е. руководится познанием ее законов. Бэкон различает два вида опытов: 1) «плодоносные» и 2) «светоносные». Плодоносными он называет опыты, цель которых принесение непосредственной пользы человеку, не давая широких горизонтов знания, светоносными - те, цель которых не непосредственная польза, а познание законов явлений и свойств веществ, т.е. приносят истинное знание.
Интересно следующее соображение Бэкона о двух видах опытов: погоня за опытами лишь плодоносными в ущерб светоносным означает не только ошибочную поспешность, но и нежелание считаться с подлинными законами природы. «… Природа побеждается только подчинением ей», т.е. через познание людьми ее глубинных тайн, и в этом смысле необходимо уважение к законам природы. Попытки же непосредственно подчинить природу мыслям человеческим, т.е. воображению, которое гонит исследователя к сразу же плодоносным опытам, а затем к произвольному их использованию, приводят к заблуждениям. Для нашей же пользы следует познавать мир таким, каков он оказывается, а не таким, как подскажет каждому его мышление. Бекон приходит к выводу, что философия должна быть теоретическим обоснованием практики светоносных опытов и сама слагаться под диктовку мира.
«… До сих пор, открытия делались случайно, не методически. Открытий было бы сделано гораздо больше, если бы исследователи были вооружены правильным методом».
Познавать, предупреждает Бэкон можно только вполне определенным методом, чуждым эклектическим шатаниям и непоследовательности. Такой метод сможет стать настоящим искусством изобретения, и только от существенных перемен в методе мышления ожидает Бэкон господства людей над природой.
Изучая историю науки, Бэкон пришел к выводу, что в ней четко выступают два пути исследования: догматический и эмпирический, а так же существуют три основные, возможные пути познания – паука, муравья и пчелы, и надо избрать один из них.
Ученый, следующий догматическому методу, начинает свою работу с общих умозрительных положений и стремится вывести из них все частные случаи. Догматик похож на паука, который из самого себя ткет свою паутину.
«Путь паука» представляет собой попытку выведения истин из чистого, так сказать, сознания. Иногда же Бэкон характеризует этот путь как поспешное, необоснованное воспарение от фактов к наиболее общим аксиомам, а затем выведение из таковых знания, которое носит уже, менее общий характер, чем эти аксиомы. Так поступают ныне многие, замечает Бэкон, но приходят на этом пути лишь ненадежному «предвосхищению» природы, то есть к очень шатким гипотезам.
Критика «пути паука» превращается у Бэкона в критику по адресу спекулятивного рационализма и антиэмпирического образа мышления вообще.
Ученый, следующий эмпирическому методу, стремится только к максимальному накоплению фактов. Он похож на муравья, который беспорядочно тащит в муравейник все, что ни попадется ему на пути.
«Путь муравья»- это узкий эмпиризм, который в своей односторонности не менее ошибочен, чем столь же односторонний рационализм. Эмпирики настойчиво, как труженики- муравьи, собирают разрозненные факты, но не умеют их обобщать. Этого умения не хватило и Бэкону. Эмпирики способны извлекать «практику из практики и опыт из опытов», но не в состоянии создать подлинной теории.
И только третий путь состоит в умственной переработке материалов, которые доставляет опыт- «путь пчелы», является единственно истинным. Он соединяет в себе достоинства первых двух путей, но свободен от недостатков каждого из них. Подъем от ощущений к наиболее общим аксиомам, от эмпирии к теории совершается здесь непрерывно и постепенно. Боязнь этого подъема поворачивает на ложный «путь муравья», а поспешность при восхождении от опыта к понятием науки «систематическая настойчивость», медленная, но неуклонная последовательность.
Итак, одно размышление и один только чувственный опыт не могут быть верными руководителями на дороге к истине. Бэкон требует органического единства восприятия и мыслительных средств познания, ратует за применение рационального метода к чувственным данным. « Мы навсегда укрепили, - надеется он, - истинное и законное сочетание способностей опыта и рассудка…»
Отсюда видно, что неверно квалифицировать Бэкона как эмпирика в том смысле, в каком этот термин употребляется в наши дни, и в каком он соответствует «пути муравья», порицаемому Бэконом.
Бекон рассматривает природу через призму двух главных понятий – сущность и явление. Первое из них воплощается им в категории «форма», а второе – в категории «природа».
Природа состоит из различных комбинаций первоначал. Но что собой эти первоначала представляют? Прежде всего, Бэкон характеризует явления, в которых эти начала проявляют себя. Эти чувственные качества, воспринимаемые и переживаемые людьми как ощущения, однородные и простые, далее на части не делимые. Таковы качества желтое, твердое, и т.д., которые Бэкон и называет совокупно природами. В вещах, окружающих нас по всюду, природы находятся в самых различных сочетаниях и комбинациях, они как бы перепутаны, и в этом состоянии они изучаются физикой конкретов. Но для того чтобы углубить познание в область изначальных сущностей, необходимо природы расчленить, и изучить их в индивидуальном виде. Этим должна заняться физика абстрактов.
Расчленение вещей на простые «природы» производится в процессе анализа чувственного опыта. Объявляя опыт лучшим из доказательств, Бэкон выражает свою мысль об анализе свойств вещей и явлений следующим афоризмом: «…чувство судит об опыте, опыт же – о природе и о самой вещи».
Тождественны ли по содержанию переживаемые в ощущениях качества вещей и эти же качества в объективном мире, то есть самих вещах? Бэкон не дал на этот вопрос вполне определенного ответа. Одни его формулировки, хотя и не очень отчетливые, дают понять, что он не находил никакой разницы между природой и ее ощущением, которое непосредственно познает действительность. О субъективности ощущений свидетельствуют и факты, которые Бэкон подобрал в качестве примеров «призраков рода» и «пещеры», в том числе классическое наблюдение, что одно и то же тело одними людьми воспринимается как теплое, а другими в то же время – как холодное.
Всего Бэкон различает четыре вида заблуждений на пути познания - четыре вида призраков.
«Призрак рода» - препятствия, обусловленные общей для всех людей природой. Человек судит о природе по аналогии с собственными свойствами. Отсюда возникает телеологическое представление о природе, ошибки, проистекающие из несовершенства человеческих чувств под влиянием различных желаний, влечений.
«Призраки пещеры» - ошибки, которые присущи не всему человеческому роду, а только некоторым группам людей вследствие субъективных предпочтений, симпатий, антипатий ученых: одни больше видят различия между предметами, другие – их сходства; одни склонны верить в непогрешимый авторитет древности, другие, наоборот, отдают предпочтение только новому.
«Призраки площади»- препятствия, возникающие вследствие общения между людьми посредством слов. Во многих случаях значения слов были установлены не на основе познания сущности предмета, а на основании совершенно случайного впечатления от этого предмета.
«Призраки театра» - препятствия, порождаемые в науке некритическими усвоенными, ложными мнениями. «Призраки театра» - не врожденны нашему уму, они возникают вследствие подчинения ума ошибочным воззрениям.
Наблюдения проводят Бэкона к появлению сомнения в том, существует ли вообще хотя бы отдаленно соответствующая данному ощущению некоторая определенная объективная природа? Может быть природы - это всего-навсего наше ощущение? Для такого вывода следует иначе истолковывать формулу «у цвета мало общего с внутренней природой тела», а такое истолкование удается без большого труда, если под внутренней природой понимать не природу (внешние окружение), а форму (внутреннюю сущность). Намечается линия рассуждений объясняющая природы как чувственно воспринимаемые качества, которые появляются в больших телах.
Все же Бэкон не отказался от объективного понимания природ и попытался выйти из трудности, вызванной многообразием зрительных и кожных ощущений, путем постулата: если ощущения различны, значит и различны вызывающие их природы.
Согласно Бэкону, природы вещей фиксируются в ощущениях человека и суть проявления форм. Среди природ может быть подмечена «градация», идущая от первичных - к более производным. Практичность вскрытой связи зависит как раз от того, вскрыто ли соответствующее данному свойству более первичное свойство. Иногда, полезно бывает и вторичное, если оно наводит мысль на более первичное свойство. Наиболее первичные свойства (т.е. природы)- это те, которые можно получить без затраты труда на исследование, и чем больше данное свойство удаляется от этой характеристики, тем более оно вторично.
Исследования внутренне присущих материи форм составляют, основную задачу истинной индукции. Форма есть материальная сущность принадлежащего предмету свойства. При определении формы Бэкон использует мотивы, проистекающие из учения Аристотеля о четырех видах причин, - материальной, действующей, формальной и целевой, сверх которых иных не бывает. Из этих четырех видов причин Бэкон решительно отбрасывает последний – целевых причин в природе не бывает, и форма не есть телеологически действующее начало. Ссылки на цели вещей извращают научное познание.
В соответствии с этими тремя видами вырисовываются следующие понимания формы: (1) это сущность или внутренний источник того, что данная вещь является именно такой, а не иной; (2) это внутренняя достаточная и необходимая причина проявления данных природ или же сила, без действия которой данные природы возникнуть не могут; (3) это существенный закон появления и изменения (движения) природ в данной вещи, «закон действия» материи в ней или же существенное отличие данной вещи от других.
Отрицание Бэконом телеологической причинности, а значит и понимания как целей, связано с тем, что он в целом перетолковывает учение Аристотеля о формах материалистически. То, что у Аристотеля было разъединено и взаимно противопоставлено – материя и форма, - теперь органически сливается в неразрывное единство и тождество: формы суть материальные причины, потому-то их и должна изучать не только философия, но и физика.
Указанные характеристики формы суммарно сформулированы Бэконом так: «… форма вещи есть сама вещь, и вещь не отличается от формы иначе, чем явление отличается от сущего, или внешнее от внутреннего…». Форма есть то, что образует истинное отличие, или производящую природу, или источник происхождения. Все это вместе обозначается им как внутреннее свойство материальной вещи. В разработке структуры метода отыскания форм узкое понимание их и природ, как всего лишь логически взаимосвязанных и даже однопорядковых моментов, не приносило заметного вреда. А при выяснении онтологической основы метода бесспорна материалистическая трактовка формы Бэконом, где различия между сущностью, причиной силой, и внутренним законом не существенны, поскольку эти категории однопорядковы и использовались Бэконом в неутонченном и пока расплывчатом виде.
Если даже сузить понимание формы только до двух категорий – сущности и причины, - однозначности в их трактовке не получается. Согласно первой из них, формы - это изначальные вещественные качества, которые неизменны в своих отличиях друг от друга, и не могут быть друг к другу сведены. Бэкон подчеркивает постоянную изменчивость материи. Каким же образом постоянные формы называют непостоянство свойств веществ, т.е. природ?
Формы - качества действуют в различных сочетаниях, и постоянно вступают в новые комбинации. Изменение веществ подчиняются комбинационным законам своего рода грамматики или химии форм, и задача состоит в том, чтобы познать эти законы. Комбинации представляют собой процессы количественного характера, но в этих процессах участвуют не структурно - количественно, но качественно различающиеся между собой элементы.
Тенденция чисто качественной трактовки форм приблизила Бэкона к гилозоизму. Защищая «аналогию» между мертвой и живой природой философ доводит тезис о единстве природы до утверждения наличия «мертвого духа» в неорганических телах, порождающего грубые, едва заметные ощущения и переходящего далее – в телах органических – в «жизненный дух». Излагая материалистическое учение Бэкона о материи и ее движении, о формах материи, Маркс, пишет: « первым и самым важным из природных свойств материи является движение,- не только как механическое и математическое движение, но еще больше как стремление, жизненный дух, напряжение, или употребляя выражение Якоба Беме, мука материи. Первичные формы материи суть живые, индивидуализирующие, внутренне присущие ей, создающие специфические различия сущностные силы».
В соответствии с качественной трактовкой форм, Бэкон отрицает существование пустоты, и даже сочувствует возражениям против атомов: ведь от бескачественных атомов невозможен переход к качественному многообразию свойств.
Но в сочинениях Бэкона выявлялась и другая, именно атомистическая, тенденция истолкования форм. Как первые зачатки вещей «формы» суть атомы, атомарные структуры или же особые движения этих структур.
Колебания о решении вопроса о характере форм у Бэкона не прекращались. Каждая из обеих тенденций его по-своему не удовлетворяла: из качественной не возможно было вывести активные движения тел, а в случае атомистической - количественной столь же непреодолимой трудностью было выведение чувственно воспринимаемого качественного многообразия мира. Ведь атомы как бы «обнажены» и способны образовать только количественные структуры. Все же в конкретных исследованиях форм замечается вполне определенный поворот философа к атомистической концепции как для науки более перспективной: в большинстве случаев Бэкон стремится обнаружить формы в смысле микроструктур и микро движения в материальных телах.
Исходя из тезиса, что материя не сотворима и не уничтожима, Бэкон, пришел к идее, которая в действительности из этого тезиса не вытекала и была метафизически ошибочной: число форм во Вселенной конечно и неизменно. Но в этой идеи была и доля истины, так как она отражала факт ограниченности разнообразия количественных и качественных характеристик мира, и выдвигала проблему, требует ли неисчерпаемость числа частиц - неисчерпаемости разнообразия их свойств.
Бэкон представлял процесс полного познания всех форм и их природ, опираясь на следующие строгие постулаты: (1) влияние форм друг на друга не бывает, потому все многообразие мира возникает вследствие их комбинаций; (2) определенные совокупности природ вызываются всегда некоторой одного строго определенной формой, а данная форма всегда порождает в качестве своих явлений некоторую определенную группу природ, и никаких иных природ порождать не может; (3) утверждение об ограниченности числа всех форм и об их неразложимости, то есть об их элементарном характере.
Познать формы – значит, познать их движения. Всякой форме соответствует ее обнаружения в виде природ, а значит изменения движения. В природе не существует полного покоя, все находится « в вечном движении». И возникает мысль, что разные виды движения – это формы.
Бэкон предложил и обосновал гносеологический эмпиризм, разработал экспериментально-индуктивный метод познания.
Сущность индукции состоит в непрерывном и постепенном обобщении от частных фактов к более общим положениям, прежде всего к так называемым средним аксиомам, так как «вся польза и практическая деятельность заключается в средних аксиомах». Только от них можно переходить к наиболее обобщенным положениям. Такое индуктивное обобщение, противопоставленное дедуктивно-силлогистическому рассуждению, призвано исправить недостатки разума.
У Бэкона индукция становится главным средством познания природы. Бэконовская индукция основывалась на признание материального единства природы, единообразия ее действий и всеобщности причинных связей. Опираясь на эти положения, Бэкон вводит в построение индукции две посылки: у каждой наличной природы непременно имеется вызывающая ее форма, а при реальном наличии данной формы непременно появляется свойственная ей природа. Так же Бэкон считает, что тождественных природ от разных форм нет.
Различают два вида индукции полную и неполную. Полная индукция достигается редко, а сущности вещей она не вскрывает. Индукция неполная это так называемая индукция через простое перечисление известной части всех случаев, не дает надежного, достоверного знания. Бэкон называл неполную индукцию – детской, и противопоставлял ей истинную индукцию, дающую максимально достоверные и новые выводы. Такие выводы могут быть получены не только в результате наблюдения фактов, подтверждающих его, сколько на основании изучения случаев и явлений, противоречащих доказываемому положению. На эти отрицательные инстанции следует обращать главное внимание, считает Бэкон, так как большинство ошибок порождаемых предрассудками, суеверием и всякого рода заинтересованностью, проистекает именно из склонности людей обращать внимание только на те факты, которые подтверждают интересующий их тезис, и закрывать глаза на те, которые ему противоречат.
Учет «отрицательных инстанций» требует точного установления фактов, не полагающегося ни на веру, ни на чувства. Такое установление фактов – уже не простое, пассивное их наблюдение, а эксперимент. Он предполагает активное вмешательство в наблюдаемый процесс, устранение одних и создание других условий, помогающих установить объективную истину относительно изучаемого явления. Если индуктивное обобщение устраняет недостатки, присущие разуму человека, то эксперимент делает то же самое в отношении чувств.
Предварительная стадия исследования – собирание различного материала, находимого в природе. Для выяснения причин, управляющих процессами, протекающими в этих природных предметах, необходимо исследовать наиболее общие свойства, такие как плотность, разряженность, теплота, холод, легкость и т.п. Уже здесь обнаруживается аналитическая тенденция, без которой нет индуктивного метода Бэкона. Он систематически подчеркивал необходимость «рассечения и анатомирования мира», без и вне которых невозможно установить конкретные истины, ведущие к плодоносным опытам. Вместе с тем он противопоставлял аналитическое осмысление природы ее абстрагированию, псевдообобщению, сбивающемуся на умозрительно – неопределенное рассуждательство.
Для раскрытия причин, выявления постоянных связей, порождающих названные выше и другие «простые природы», необходимо провести наблюдения по трем направлениям, составив три соответствующих списка (таблицы): (1) список случаев присутствия; (2) список случаев отсутствия того же свойства; (3) список случаев, в которых исследуемое свойство присутствует в различной степени.
Сбор всех этих случаев – приготовительная стадия индуктивного вывода.
В конечном итоге ученый, действуя по аналогии и прибегая к исключениям, должен получить положительный вывод, устанавливающий наличие общего свойства во всех случаях, указанных в таблицах, что и должно пролить свет на природу исследуемого свойства.
В эпоху Бэкона стал развиваться более глубокий метод осмысления опыта, но философ отрицательно относился к зарождающемуся тогда математическому естествознанию.
«… Разрешив все задачи тайн природы и гражданской мудрости, он умер, повинуясь естественному закону: все сложное подлежит разложению». Тайн природы Бэкон открыть не смог. У него бывали гениальные предположения и догадки, однако ему явно не хватало терпения и систематичности, чтобы добиться твердого решения хотя бы одной из поставленных гипотез. Невозможно, с другой стороны, оспорить великую заслугу Бекона в провозглашении и разработке нового метода познания, пусть до конца не развитого и практически не реализованного.
Мировоззрение Томаса Гоббса
Томас Гоббс был достойным продолжателем материалистического учения Бэкона, придав ему механическую форму. Глубоким источником для Гоббса послужило учение Декарта о методе, и синтез бэконовского эмпиризма и картезианского рационализма стал одной из его главнейших жизненных задач. Никто, кроме него, не сумел в XVII веке так глубоко поставить проблему единства эмпирического и рационалистического методов познания.
Гобсс полностью разделял основную формулу сенсуализма, согласно которой «нет ни одного понятия в человеческом уме, которое не было бы порождено первоначально, целиком и частично, в органах ощущения». Без ощущения нет ни представлений, ни памяти, ни других компонентов человеческого сознания.
Для обыденной жизни такого знания фактов обычно бывает достаточно. Но его совершенно не достаточно для научного знания, образующего различные теоретические утверждения. Здесь достоверность означает всеобщность, необходимость утверждаемого содержания, которую невозможно почерпнуть ни в каком опыте. В этом важнейшем положении своей методологии Гоббс отклонился от бэконовского эмпиризма, и приблизился к линии рационализма. Гоббс считал основателем науки своего века Галилея, и рационалистические компоненты своей гносеологии во многом черпал у него.
Гоббс давал высокую оценку математики, и считал ее главным проявлением образца достоверного теоретического знания, стремясь сочетать ее со своей исходной эмпирической и даже сенсуалистической позицией. Истины математического знания он стремился узнавать со словами человеческого языка. Он составляет другую разновидность опыта, источником которого выступает сам неизменный человеческий ум. Тысячи мыслей, возникающих по поводу воспринятого и представляемого, быстро исчезали бы, если бы они не закреплялись в определенных словах. Слова переводят внутреннюю речь - в речь внешнюю делая возможным общение людей между собой. Гоббс развивает знаковую концепцию языка.
Теория познания Гоббса имела целью объяснить процесс познания причин. Язык- великое средство познания, но именно он является и источником лжи и ошибок.
В анализе положительной функции языка Гоббс был поистине новатором, а в выявлении отрицательных сторон речевой деятельности он следовал учению Бэкона о «призраках рынка» и «театра». Злоупотребление словами приводит к разжиганию мятежных страстей и политической дезориентации граждан.
Процесс познания начинается с чувственности- первый принцип теории познания. От рождения человек имеет только ощущения.
Продукты человеческого познания Гоббс именует идеями, фантомами, фантастами. Люди, получив восприятия – фантасты, обозначают их знаками. Лишь благодаря именам люди способны к знанию и теоретически познавать – значит оперировать знаниями. Язык определил собой появление человеческого общества, так как благодаря только разговору может состояться общественный договор, знаменующий собой переход к социальному состоянию.
В своем учении о роли знаков в познании и их классификации Гоббс выделяет следующие разновидности знаков: (1) сигналы, (2) метки естественные и произвольные, (3) собственно естественные знаки, (4) собственно произвольные знаки, (5) знаки о роли меток, (6) знаки знаков.
Сигналами Гоббс называет различные звуки, издаваемые животными и призывающие их к тем или иным действиям.
Метки – это знаки, придуманные отдельным человеком для обозначения чего-либо для своих собственных целей. Под метками он понимал знаки-индексы, позволяющие оживлять в сознании сведения о некоторых, прежде нам встречающихся предметах.
Естественные знаки в собственном смысле слова. Философом считает , что разница между метками и знаками состоит в том, что первые имеют значение для нас самих, последние же – для других. Гоббс описывает происхождение знаков таким образом, что они выглядят как некоторое преобразование ранее возникших знаков- меток.
Произвольные знаки в собственно смысле слова в особенности таковы слова национальных языков. Гоббс был сторонником точки зрения, согласно которой слова произошли не «по природе», а по произвольному установлению.
Среди разных типов знаков Гоббс особо выделил знаки в роли меток. В этом случае слова служат метками для самого исследователя ( а не знаками вещей для других), в силу чего отшельник не имеющий учителей, может стать философом. Функционирующие в межлюдском общении знаки используются затем для личного употребления, сохраняя и освежая прежние знания, укрепляя и обогащая память, помогая размышлениям.
Классификация знаков - в нее входят знаки знаков. Знаки знаков, или имена имен, - это универсалии. Для обозначения совокупности похожих друг на друга частых и единичных предметов, чтобы легче было их все запомнить, и ими оперировать, употребляют знаки знаков. Но нельзя забывать, что связываемые со знаками знаков общие представления сами по себе – это лишь призраки. Слова, при которых мы ничего не воспринимаем, кроме звука, суть то, что мы называем абсурдом, бессмыслицей или нонсенсом.
Данная классификация знаков весьма несовершенна. Но историческое значение этой классификации велико: она была одной из первых «ласточек» будущего развития семиотики, в том числе и в интересах теории познания. Дальнейший процесс познания после обозначения знаками Гоббс представляет себе так. Применение знаков знаков позволяет классифицировать наблюдаемые вещи и распределять их по классам. Затем строятся дефиниции различных явлений. Так намечается истинный метод, согласно которому следует начинать с определений и исключения многозначности.
Следующий шаг состоит в том, что определения соединяют в утверждения. На этой стадии появляется истина и ложь как категории логики и грамматики. Истина имеет место тогда, когда имена в утверждениях соединены так, как соединены в действительности сами вещи, а ложь - в противоположном случае. Сами имена не истинны и не ложны, но они могут быть правильно или неправильно определены и верно и неверно употреблены при составлении утверждений, а утверждение истинно или ложно постольку, поскольку связи имен внутри его верно соотносятся со связями вещей вне его. Включение в состав утверждений двусмысленных и расплывчатых имен, а также имен, обозначающих то, чего на самом деле нет, непременно ведет к ошибкам и превращает эти утверждения в ложные.
Далее начинается индуктивное движение по пути познания элементарных свойств вещей. Это путь от знания действий к познанию причин. Гоббс не проводит различия между индукцией и анализом. Как и Бэкон, он использует индукцию для нахождения всеобщих причин.
Затем следует идти прямо противоположным путем дедукции, которая обеспечит познание разнообразных действий на основе достигнутого знания причин. Гоббс отождествляет дедукцию с синтезом. Дедукция синтезирует свойства сложных, а в