Геософия в трудах евразийцев
Вслед за Бэром, необходимо отметить немецкого графа К. Риттера, сыгравшего немаловажную роль в формировании идей отечественного географического детерминизма.
«Не следует ли попытаться, - писал он, - взглянуть на историю человека и народов, с менее известной до сих пор стороны, со стороны сцены их всеобщей деятельности – земли в ее существенном отношении к человеку, а именно – внешней поверхности земли» определить картину и жизнь природы во всей ее взаимной зависимости, установить частные и общие законы природы этой поверхности, как в неподвижных формах, так и в оживленных, органических образованиях. Только после систематического изучения всей системы природных явлений земной поверхности как единого целого появятся условия для научного определения сути отношений между человеком и географией[30,с.54]. Проблему отношений между человеком и географической средой многие современники считали основной в трудах Риттера.
Он считал, что земля создана Богом для человека как его жилище, арена деятельности и воспитательный дом, поскольку природа оказывает через географию большое нравственное влияние.
Человек самым тесным образом связан с географическими условиями местности, в которой он живет. Еще теснее, чем отдельный человек, с местностью – своей родиной – связан отдельный народ. Мир человека в своем физическом и духовном развитии многообразно обусловлен земною корою [30,с.18].
Риттер рассматривал влияние на жизнь народов формы материков, особенности рельефа земной коры, климат, обращая внимание на Россию: «Удобная форма берегов (гавани) полезна для мореходства, а значит, для развития сношений с другими странами и материками и торговли, горные страны служат препятствием для сношений, но и охраняют народы; равнины удобны для создания сухопутных способов сообщения, как в России. Климатические условия влияют на жизнь людей в той степени, в какой содействуют или мешают существованию человека»
Есть у Риттера и историософские взгляды: «Только соответствие между народом и его родиной и положением государства в ландшафте и человеческой жизни, содействует и обуславливает процветание народов в мировой истории». Он полагает, что «существует решительная зависимость человека от географии страны»[30,с.55].
С 1829 г. труды и многие статьи Риттера начали издаваться России. К началу 1940-х г.г. в русской литературе имя Риттера встречалось повсеместно, причем сопровождалось эпитетами «знаменитый», «гениальный» и т. д. его лекции в Берлине слушали такие великие ученые как С.М. Соловьев, И.В. Кириевский и другие. Все без исключения русские геософы того времени, бывавшие в Европе, называют его своим учителем.
В России последователями географического направления были такие видные ученые как С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Л.И. Мечников. В своих трудах они стремились найти реальную основу общественного развития, и в качестве методологического принципа использовали географический детерминизм.
Выдающийся русский ученый С.М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» так приступает к обоснованию особенностей отечественной истории::«Перед нами обширная равнина: на огромном расстоянии от Черного до Белого и от Балтийского до Каспийского моря путешественник не встретит никаких сколько-нибудь значительных возвышенностей, не заметит ни в чем резких переходов. Однообразие природных форм исключает областные привязанности, ведет народонаселение к однообразным занятиям, однообразие занятий ведет к однообразию в обычаях, нравах, верованиях, одинаковость нравов, обычаев и верований исключает враждебные столкновения, одинаковые потребности указывают одинаковые средства их удовлетворения, и равнина, как бы ни была обширна, как бы ни было в начале разноплеменно ее население, рано или поздно станет областью одного государства: отсюда понятна обширность Русской государственной области, однообразие частей и крепкая связь между ними»[27,с.78]. Это рассуждение Соловьева проникнуто духом европейской, и в частности немецкой идеи о влиянии ландшафта на формирование государства.
Продолжением идей Бодена и Монтескье является мысль о том, что однообразие природных форм ведет к однообразию занятий и т.д. в этой тенденции прослеживается связь между естественными условиями географической среды и характером быта и уклада восточных славян. Внося новое звучание Соловьев, пытается объяснить этим признаком и духовную жизнь народа.
В общей социологической структуре связей русской и мировой истории с природой он выдвигает на первый план географический фактор. Он довольно в резкой форме выделяет преимущества географических условий существования государств Западной Европы перед условиями Восточной. При этом он делает упор именно на предмет разного влияния географии на общественное развитие.
«При первом взгляде на Европу нас поражает различие между двумя ее неравными половинами – западною и восточною… первая мысль при этом, что две, столько разнящиеся между собою, половины Европы должны были иметь очень различную историю. Мы знаем, как выгодны для быстрого развития общественной жизни соседство моря, длинная береговая линия… удобства естественных внутренних сообщений, разнообразие форм, отсутствие громадных, подавляющих размеров во всем, благосостояние воздуха, без африканского зноя и азиатского мороза; эти выгоды отличают Европу перед другими частями света; на эти выгоды указывают как на причину блестящего развития европейских народов, их господства над другими народами других частей света. Но, указывая на эти выгоды, должно разуметь только Западную Европу, ибо Восточная их не имеет; природа для Западной Европы, для ее народов была мать; для Восточной, для народов, которым суждено было здесь действовать,- мачеха» [27,с.8].
В «Истории России» Соловьева рассыпаны многочисленные взлеты теоретической мысли, доказывающие неудовлетворительность общего метода европейской школы, которым он пользуется, и преимущества добытого им рационального ядра. Так, из идей о непосредственном влиянии естественных условий на деятельность человека укажем на следующие соображения историка о взаимной связи природы и человека: «Природа роскошная, с лихвой вознаграждающая и слабый труд человека, усыпляет деятельность последнего, как телесную, так и умственную… природа более скупая на свои дары, требующая постоянного и нелегкого труда со стороны человека, держит всегда последнего в постоянном возбужденном состоянии: его деятельность не порывиста, но постоянна, постоянно работает он умом, неустанно стремиться к своей цели» [27,с.7].
Из главнейших факторов исторического развития Соловьев выделяет три: географический (природа страны), этнографический (характер «племени», к которому принадлежит народ) и внешний (соприкосновение с другими народами).
Соловьев последовательно обнаруживает объективную связь ровного ландшафта с отечественной историей славянских народов.
Рассматривая отношения России и Европы, уже в IV томе «Истории России» Соловьев обращает внимание на различные оценки в западноевропейской историософии Европы: как устойчивого образования и России как колонизирующейся страны. На Западе камень, горы разделили территорию и с самого начала обеспечили устойчивость государственных образований с прочными замками и городскими укреплениями. У нас – дерево, лес, непрочные деревянные строения и городские частоколы, где ничего не привязывает к месту, не создает прочной оседлости [27,с.12,14]. Соловьев выступает здесь как ученый, использующий наработанный европейской школой инструментарий, в виде всеобщих законов географического детерминизма, для объяснения русской истории. При этом он избежал шовинистских и расистских настроений, присущих европейской школе теософии и попытался научно объяснить объективную взаимосвязь России с мировой историей. Положительные результаты в поисках своей теории о взаимосвязи географии и общества есть и у других представителей географического направления в русской теософии. По сходной линии преемственности и традиции с Соловьевым следует указать на «Курс русской истории» В.О. Ключевского. В общеисторическом значении представляет интерес, прежде всего сравнительная характеристика в нем географических условий Европы и Азии. В некотором отношении Ключевский повторяет Соловьева, но дает эту характеристику в еще более яркой форме, объемно, рисуя географический объект с точки зрения потенциальных возможностей человеческой деятельности. Он пишет о том, что две географические особенности отличают Европу от других частей света и от Азии преимущественно: это, во-первых, разнообразие форм поверхности и, во-вторых, чрезвычайно извилистое очертание морских берегов. Известно, какое сильное и разностороннее действие на жизнь страны и ее обитателей оказывают обе эти особенности. Европе принадлежит первенство в силе, с какой действуют в ней эти условия. Нигде горные хребты, плоскогорья и равнины не сменяют друг друга так часто и на таких сравнительно малых пространствах, как в Европе. С другой стороны, глубокие заливы, далеко выдающееся полуострова, мысы образуют как бы береговое кружево западной и южной Европы. Здесь на 30 миль2 материкового пространства приходится одна миля морского берега, тогда как в Азии одна миля морского берега приходится на 100 миль2 материкового пространства. Типичной страной Европы обоих этих отношениях является южная часть Балканского полуострова, - древняя Эллада[22,т.1,с.71]. Правота Ключевского особенно убедительна, если смотреть на предмет конкретно исторически: удобное географическое положение Европы, несомненно, играло положительную роль в развитии общественных отношений в странах этой части света, особенно в прошлом, когда зависимость человека от природы была довольно велика.
Что касается русской географической среды, то высказывания Ключевского о влиянии ее на развитие народа, отличается оригинальностью, реализмом исторической перспективы, не утратившим своего научного и практического значения и в условиях современности. В отличие от Соловьева, линию которого он развивает в целом, автор «Курса русской истории» поэтизирует русскую географию, художественно, монументально раскрывает ее красоту, с большим лирическим чувством и не дает особых перед ней преимуществ географии Западной Европы с точки зрения потребностей практических действий человека. Методологически проблему отношения человека к природе на основе историософских материалов России Ключевский решает комплексно. Наиболее важные его положения сводятся к следующим выводам:
Несомненно, что человек в своей деятельности то приспосабливается к географической среде, к ее особенностям, то приспосабливает их к себе самому, к своим потребностям, от которых не хочет или не может отказаться. На этой двухсторонней борьбе с самим собой, с географической средой вырабатывает свою сообразительность и свой характер, энергию, понятия, чувства и стремления, а частью и отношения к другим людям. И чем больше дает географическая среда возбуждения и пищи этим способностям человека, тем шире раскрывает она его внутренние силы, тем ее влияние на развитие окружаемого средой населения должно быть признано более сильным, хотя бы это влияние географической среды сказывалось на деятельности человека, средой возбужденной и обращенной на нее же самое.
Законами жизни географической среде отведена своя сфера влияния в исторической судьбе человечества и все стороны ее деятельности в одинаковой мере подчинены среде. Рассуждая теоретически, «не на точном основании исторического опыта», географическая среда с особой силой действует на те стороны человеческой жизни, которыми сам человек непосредственно входит в ее область как физическое существо…
Здесь выражаются две группы отношений: человек и географическая среда во взаимодействии; взаимодействие и обусловленность материальных и духовных процессов.
Влияние географической среды на общество Ключевский пытается рассмотреть через действие человека на природу, отмечая положительные и вероятные отрицательные стороны этого действия. В этой связи важны его мнения не только о благотворных, но и об угрожающих явлениях человеческого влияния на географическую среду. Заслуга Ключевского состоит в том, что он одним из первых в русской науке XIX века поставил серьезную задачу о необходимости обществу обеспечить гармоническое взаимодействие законов природы с производственными усилиями современного человека. Нарушение этой гармонии противопоставляет объективно окружающую среду человеку, естественные внешние условия материальным потребностям. Ключевский пишет: «Культурная обработка окружающей среды человеком для удовлетворения его потребностей имеет свои пределы и требует известной осмотрительности: увеличивая и регулируя энергию физических сил, нельзя истощать их и выводить из равновесия, нарушая их естественное соотношение. Иначе окружающая среда станет в противоречие сама с собой, и будет противодействовать видам человека, одной рукой разрушая то что, создала другой, и географические условия, сами по себе благоприятные для культуры, при неосмотрительном с ними обращении могут превратиться в помехи народному благосостоянию»[22,т.1,с.66-67].
Под таким тезисом можно подписаться и сегодня, особенно под его предупреждением потомкам о том, что географию нашей страны сравнительно легко можно вывести из равновесия и умелыми действиями, разрушающими взаимодействие ее естественных сил. Он обращает внимание на необходимость оберегать верховья рек, бороться с оврагами и летучими песками, беречь почвенные богатства России. Географический детерминизм в теории Ключевского в большей мере проявляет себя, когда он пытается непосредственно из географии вывести историю русского народа, его хозяйственный и политический строй, его психологию и нравственные принципы. Ключевский делает шаг навстречу историзму в поисках «тайны» общественного развития. Можно сказать, что в общих чертах Ключевский продолжает линию, как европейской, так и отечественной школы, но модернизируя ее, пытаясь сильнее адаптировать европейский рационализм на русской почве. Он уже менее схематичен, в отличие от Соловьева, при этом четко держится основного тезиса – географического детерминизма.
В конце прошлого столетия сторонником направления географического детерминизма в геософии и одним из оригинальных мыслителей русской школы был видный русский ученый и публицист Л.И. Мечников. Оригинальность его взглядов состоит в том, что он придал им характер историзма и теоретически более четко развил их. «Я стремлюсь изучить скрытую внутреннюю связь между различными историческими фазами и течениями общими всем цивилизованным народам, и той географической средой, в которой жили и развивались эти народы»[23,с.26]. Рациональным моментом его теории является и то, что он создал ее в противовес западным расистским теориям.
Его высоко ценил видный русский философ, марксист Г.В. Плеханов, отметивший в системе своей концепции истории мировой, общественной мысли значение географического детерминизма. Будучи убежденным марксистом, пропагандистом материалистического понимания истории он подверг тщательному анализу теории русских геософов. Плеханов сближал точку зрения геософии с взглядами Маркса с одной стороны, а с другой – сам рассматривал географический фактор как равноценный элемент в условиях общественного развития человечества. Он отмечал роль географического детерминизма в развитии общества, стоял на позициях географического направления в философии. Отдавая предпочтение географическому детерминизму, он противопоставляет его всем консервативным системам религиозно-идеалистического толка, субъективизму в широком смысле слова. С этих позиций Плеханов анализировал географический детерминизм Соловьева, Ключевского, Мечникова и др.
В «Истории русской общественной мысли», рассматривая суждения Соловьева, он пишет: «за точку исхода всего рассуждения берутся известные материальные условия существования – в данном случае (у Соловьева) свойства поверхности восточной половины Европы»[25,т.8,с.34]. Плеханов, как марксист, обнаруживает у автора «Истории России» также элементы исторического материализма в объяснении того, как влияла географическая среда на общественное развитие России. «Это очень ценные мысли, до сих пор слишком мало принимаемые в соображение теми писателями, которые задумывались о причинах относительной самобытности русского исторического процесса»[25,т.8,с.35].
При этом у Соловьева Плеханов подчеркивает мысль о том, что особенности окружающей географической среды определяют характер произвольной деятельности человека. «Из теории историка вытекает, что однообразие естественных условий, характеризующие Восточно-Европейскую равнину (удаленность от моря и гор), было неблагоприятно, прежде всего, для успехов ее населения в области экономического развития» [25,т.8,с.36]. Плеханов подтверждает реалистический момент во взглядах Соловьева, справедливость его умозаключений относительно характера влияния однообразных естественных средств на экономическую и духовную жизнь славян. И так как экономическое развитие (в данных или других географических условиях) в конечном счете, определяет собою развитие общественно-политическое и духовное, то философия истории, претендующая на научность, не может исключить из экономического фактора и активную совокупную роль внешней природы: «Поэтому с указанием Соловьева на «географические условия», вызывающие однообразные занятия, непременно должен считаться всякий, кто желает выяснить себе ход русского общественного развития»[25,т.8,с.36].
С точки зрения географического материализма Плеханов, также разбирает теорию Ключевского, выделяя момент, когда Ключевский приходит к выводу, что «экономический момент» предшествует политическому»[25,т.8,с.16]. При этом он критикует его за то, что профессор Ключевский не может преодолеть географическую аргументацию «Наказа» Екатерины II, составленного на основе «Духа законов» Монтескье. Поскольку вторая посылка «Наказа», призванная обосновать принцип самодержавной власти звучит так: «Россия по-своему, естественному, т.е. географическому протяжению должна иметь самодержавный образ правления» - не устраняется критической переработкой Ключевским принципа географического детерминизма»[25,т.8,с.19-20].
С большим вниманием отнесся Плеханов к теории Мечникова. Последующие марксисты даже обвиняли Плеханова в попытке сближения взглядов Мечникова с взглядами Маркса и Энгельса. В рецензии на книгу Мечникова «Цивилизации и великие исторические реки» Плеханов действительно дает очень высокую оценку этого труда, несмотря на критику отдельных положений. Он пишет, что Мечников пытался «выяснить влияние географических особенностей различных, преимущественно древних, культурных стран на ход развития их общественных учреждений. Научное значение такой темы оценят все те, которые знают, как мало до сих пор выяснен этот чрезвычайный важный вопрос в философско-исторической литературе».
Именно поэтому Плеханов « сближает» взгляды мечника с взглядами Маркса и Энгельса, и обнаруживает тенденцию их совпадения: «В конце концов, и говоря вообще, его « Мечникова» работа приводит к тем же заключениями, каким пришли марксисты», и далее – «Соображения Мечникова во много превосходны по идее».
Плеханов, делая вывод, пишет; «Соловьев, Ключевский, Мечников во многом в лучшую сторону развивают геософию Монтескье», то есть европейскую школу. И далее: «ими сделан шаг вперед в принципах разработки идей исторической закономерности, найдены новые аргументы в пользу материализованных материалов истории»[25,т.8,с.24, 28].
«В первом типе указанной геософии, - пишет Плеханов, в качестве нового начала, первоисточника развития, определен реальный тип природы, материальная среда (без тенденции геополитики), в известном отношении и экономика с отличительными чертами объективного решающего фактора во внутренней причинности самодвижения общественных отношений. Затем ведутся поиски объективных исторических закономерностей, обнажаются не редко верно действительные связи природы с производительными силами в обществе, в результате отвергается сверхъестественное надматериальное начало в делах истории»[25,т.8,с.25]. Данное умозаключение Плеханова позволяет причислить его к сторонникам географического детерминизма в России.
К этому движению относились и сторонники «Евразийства» - Трубецкой, Савицкий, Флоровский,- продолжатели идей геософии.
Таким образом, исторические предпосылки возникновения и развития географических идей возникли почти одновременно с появлением общественных организаций. В Европе эти идеи античных классиков Аристотеля, Гиппократа, Страбона. В России это наличие своеобразного умонастроения, направленного на доказательство исторического, этнического, культурного единства славянских народов, как особого геоприродного и социо-культурного мира.
Географический детерминизм, понимаемый первоначально лишь как различие племен, живущих в разных странах, в дальнейшем был развит и дополнен новыми понятиями – климата, ландшафта, почвы.
Приведенные выше примеры, позволяют говорить об историчности и преемственности географических идей в социологии и развитии их в наше время.
Глава 2. Геософия в теориях Л.И. Мечникова.
2.1. Мировоззрение Л.И. Мечникова.
В основе философских взглядов Мечникова лежит материалистическое понимание мира. Он подчеркивал, что в природе управляют не боги, а только естественные силы, законы и существа. Он признает существование материи вне и независимо от нашего сознания. Самой сильной стороной его мировоззрения являются социологические взгляды, изложенные в работах «Цивилизация и великие исторические реки», «Географическая теория исторических народов» и др. анализируя современную ему общественную науку, привел его к мысли о том, что социология, а вместе с ней и геософия находится в стадии детства, то есть наука не накопила достаточно эмпирического материала, чтобы формулировать важнейшие законы общественного развития. Однако, Мечников, уже тогда придавал геософии большое значение, считая ее важнейшим научным знанием в обществе, роль которого все больше возрастает. Он называл геософию той руководящей, строго научной теорией общественности, потребность в которой, все настойчивее сказывается всюду с каждым годом. Но вместе с тем он считал ее и специфической наукой, так как она интересуется только явлениями общественного и солидарного порядка. Методом ее должен быть строгий, свободный от пережитков метафизики метод естественных наук. Надо сказать, что на Мечникова сильное влияние оказал позитивизм. Он определил основную задачу геософии как науки, которая должна привести к крайне желательному и поучительному для нас уяснению тех законов, которыми управляется развитие общественности меж людей.
По отношению к биологии геософия должна занимать такое же место, какое занимает биология по отношению к наукам о неживой природе. Биология черпает материал из физики, химии, а геософия берет данные биологии. Но нельзя сводить биологию к физике и химии, а геософию биологизировать.
Мечников сильно критиковал теории Спенсера и Конта, как устаревшие. На его взгляды большое влияние оказала теория Дарвина. Он считал, что в природе действует закон солидарности и сосуществования. Под солидарностью он понимал главный фактор эволюции не только органического мира, но и двигатель прогрессивного общественного развития. Концепция солидарности Мечникова подчеркивает коллективное начало в человеке. Он понимал, что способы солидарности у человека и животных различны, но отмечал некоторое сходство. Понятие солидарности отражает объективные тенденции общественного развития. Но в своей теории мечников не был последователен, он пытался понять ход истории по аналогии с эволюцией и пришел к выводу о том, что «природа внушает населению одно из двух: смерть или солидарность».
Анализируя и обобщая взгляды Мечникова можно сделать вывод о том, что такие обобщения есть результат некоторой непоследовательности и противоречивости.
Также мечников разделял взгляды французского социалиста-утописта Сен-Симона о том, что золотой век человечества впереди, но признавал иной способ его достижения: мы не можем довольствоваться спокойным сознанием, что это будущее наступит своим роковым чередом. Размышляя о дальнейшем развитии России, он приходит к заключению, что страна не минует капиталистического пути развития. В своей работе «Итоги нашей промышленности» он представил серьезный анализ экономического состояния Российского государства, где отметил, что в России уже развивается капитализм, так как уже имеются конкуренция, монополизация производств и т.п.
Таким образом, давая общую оценку мировоззрения Мечникова необходимо сделать вывод о том, что его утверждения на позициях географического детерминизма происходило не изолированно от убеждений, сопровождалось настойчивым стремлением к активной общественной деятельности, к защите и пропаганде идей. Также стоит отметить, что философская позиция Мечникова сформировалась в борьбе против позитивистской философии. Но его нельзя считать материалистом, так как в его взглядах присутствуют моменты идеализма. Также стоит отметить, что, выступая против агностицизма, защищая естествознание от влияния религиозно-идеалистической философии, отстаивая позиции философского материализма, Мечников внес огромный вклад в развитие отечественной философской мысли.
2.2. Теория исторического процесса.
В теории сторонников геософской школы наиболее важной является формула: географическая среда определяет психический склад людей, который выступает как двигатель истории.
Заслуга Мечникова заключена в том, что он, сохранив основные идеи геософии, сумел иначе рассмотреть проблему взаимосвязи природы и общества, раскрыть механизм их взаимодействия друг с другом. Считая человеческое общество частью материального мира, постоянно взаимодействующего с природой, мечников полагал, что общественная наука должна исследовать это взаимодействие. Также он изучал влияние общества на природу, изучал взаимодействие среды и общества, изменчивый характер последнего во времени. Данная проблема была актуальной и ценной в конкретной исторической обстановке, что отразил Плеханов в своих трудах.
Мечников материалистически истолковал роль среды для появления и развития человечества. Физико-географическая обстановка, флора и фауна, климат и атмосфера сопутствует течению жизни. Он отмечает, что существуют многочисленные примеры образования общественных агрегатов исключительно благодаря существованию каких-либо полезных растений или животных. Будучи сторонником теории Дарвина, Мечников считал, что человек не сотворен Богом и не существует как нечто готовое, данное природою, а представляет собою продукт трудного и исполненного драматических эпизодов процесса преемственного совершенствования. Вступая в отношения со средой, человек по причине низкого уровня развития сознания, малого количества опыта состоит по отношению к природе в жалком положении раба. Но отношение человека к миру тогда изменяется, когда он понемногу научается управлять, по крайней мере, некоторыми из наиболее знакомых ему явлений природы.
Решающее значение в появлении цивилизаций Мечников уделял гидросфере. Он считал, что водные пути – реки, моря, океаны в большей степени, чем другие элементы географической среды содействуют развитию общества и распространению цивилизации. Исключительная роль рек заключается в том, что именно река в любой стране является выражением живого синтеза совокупности физико-географических условий, климата, почвы, рельефа земной коры и геологического строения данной области.[31, с.68]
Цивилизации изначально образуются на берегах великих «исторических» рек, а затем, постепенно распространяются, концентрируются вокруг средиземноморья и захватывают океаническое побережье. Четыре древних великих культуры расцвели и развились в среде великих речных стран: на берегах Хуанхэ – китайская, в бассейне Инда и Ганга – индийская, в междуречье Тигра и Евфрата – ассиро-вавилонская и, наконец, дар Нила – египетская культуры. Исторические реки сыграли в жизни цивилизаций особую роль, поскольку они обладают отличительными особенностями. Главным секретом их является природное принуждение людей прибегать к солидарному труду, чтобы избежать гибели. Необходимы совместные усилия прибрежного населения, такого разного по расовой принадлежности, обычаям, языку. Для успешного земледелия необходимы сложные ирригационные сооружения, необходима совместная деятельность многих тысяч людей. Именно так, по мнению Мечникова, возникают первые государства, наука и культура, так как для жизни необходимо подчинить реку, научиться предугадывать ее разливы и управлять ими, для этого, в свою очередь, необходимы разносторонние знания и строгая (деспотическая) организация труда.[31, с. 69]
Рассматривая влияние природных условий на общественную жизнь, он отмечает, что элементы, влияющие на развитие общества, являются изменчивыми, а значит, исторические судьбы народов должны постоянно меняться. Но он отказался от фатализма, указав, что причину первобытных учреждений и их изменений следует искать в соотношениях, возникающих между средой и природными способностями ее обитателей к участию в кооперации и солидарном общественном труде. Он пытается найти связь между средой и социальной эволюцией. И находит эту связь.
Географическая среда оказывает влияние на темпы исторического развития человечества. Известно, что благоприятные условия природной среды способствуют развитию производства, а неблагоприятные – тормозят его. Мечников заметил переменное значение природных условий в развитии человечества и разделил географические условия Земли на три зоны: околополярную, жаркую и умеренную. Эти зоны имеют естественную различную ценность для трудовой деятельности, а также для возникновения и развития цивилизаций.
Единственно пригодной для развития цивилизации является умеренная зона, так как основным условием для зарождения исторической жизни и прогресса является потребность к постоянному и напряженному труду, чего нет в жарком климате, где природа вела человека, как ребенка на помочах; суровый северный климат требовал от человека слишком больших усилий для сохранения собственной жизни, чем оказал отрицательное влияние на ранних стадиях развития общества. Закономерно, что именно в зоне с умеренным климатом возникли древнейшие цивилизации. Федоров в своих исследованиях отметил, что мечников применил метод историзма в двух случаях: при разграничении географических областей в определении их переменного внешнего влияния ни историю деятельности человека и рассмотрении цивилизаций как результат экономических отношений, развившихся в соответствующих географических условиях. Такое мнение является осмыслением нового аспекта теории Мечникова.
В развитии проблемы взаимосвязи общества и природы Мечников пошел дальше Бокля и Монтескье, так как указал в концепциях, что географическая среда не является абсолютной доминантой в жизни общества. Этим он близок к взглядам Соловьева, считавшем, что однообразие природных форм ведет к однообразным занятиям населения и, следовательно, к однообразным обычаям, верованиям, нравам, а значит, такая территория рано или поздно станет одним государством.
То есть и Мечников, и Соловьев пришли к одному выводу о том, что производственная деятельность зависит от географиче6ской среды. Значит, природа воздействует на историю опосредованно через производственную деятельность людей.[38, т.7, с.38]
Мечников объясняет историю как поступательный процесс к свободе и равенству, отметая теории исторического круговорота.
Но ему не чужда и диалектика, которая хорошо заметна в работе: «в истории, точно также как и в природе, развитие никогда не идет по прямой линии». Исторические события, как и проявления природы, не составляют хаотического нагромождения событий, как это может показаться на первый взгляд. Наоборот, все эпизоды истории подчинены необходимым законам и взаимосвязаны между собой. Социологические законы мечников считал особыми, несводимыми к законам природы. Историю человечества он разделил на три периода в соответствии с идеей преобладания гидросферы в возникновении и развитии цивилизации.
1. Речной период (древность). Сюда относится история древнейших цивилизаций: Египта, Индии, Месопотамии и Китая.
2. Среднеземноморский или морской период (средние века). Начинается основанием Карфагена и заканчивается началом правления Карла Великого.
3. Океанский период