Xreferat.com » Рефераты по философии » Историко-философская концепция Гоббса

Историко-философская концепция Гоббса

что мы выводим из общих принципов, такие положения, которые должны быть истинными, если мы рассуждаем правильно, т. е. строго логически. Правильное заключение предполагает не только соблюдение правил умозаключения, но и истинность посылок. И это относится в первую очередь к исходной посылке, в роли которой призваны выступать, согласно Гоббсу, общие принципы.

Характеризуя процесс исследования причин какого-нибудь явления, Гоббс указывает, что для этого приходится пользоваться отчасти аналитическим, а отчасти синтетическим методом. "Аналитическим методом мы пользуемся для установления отдельных предпосылок следствия, синтетическим же методом — для определения совокупного результата всего того, что производится каждой отдельно взятой предпосылкой" (1, I, 115). Здесь наиболее отчетливо выражена идея связи анализа и синтеза, их единства.

То, что синтетический метод есть метод логической дедукции, не вызывает никаких сомнений. Об этом убедительно свидетельствуют многочисленные высказывания Гоббса, Синтетический метод, будучи одним из методов исследования, служит вместе с тем, согласно Гоббсу, единственно возможным методом доказательства. В ходе доказательства, отмечает Гоббс, "мы применяем целиком синтетический метод, а именно исходим из первых, или наиболее общих предложений, которые сами собой разумеются, а затем, последовательно образуя из суждений силлогизмы. Продолжаем операции до тех пор, пока, наконец, обучающейся не убедится в истинности заключения" (1, I, 116). Как видно, Гоббс здесь фактически отождествляет свой синтетический метод с дедукцией. Однако особенность здесь в том, что, применяя названный метод, мы исходим из общих принципов "которые сами собой разумеются", т. е. самоочевидны. То, что это именно так, подтверждает следующее замечание Гоббса: "Причины общих свойств... сами по себе очевидны или (как обычно говорят) известны от природы, так что для их познания вообще нет нужды ни в каком методе" (1,I 107).

Каково же происхождение и природа "первых принципов"? С одной стороны, явно тяготея к рационалистическому истолкованию синтетического метода, Гоббс характеризует его как "демонстративное познание a priori" (1, I, 236). В этой связи самоочевидность общих принципов может быть истолкована в духе естественного разума, т. е. чисто рационалистически. С другой стороны, говоря о самоочевидности общих принципов, Гоббс подчеркивает: "Их единственной и всеобщей причиной является движение" (там же, 107). Движение, и только движение порождает, по Гоббсу, разнообразие всяких форм и свойств, служит источником многообразия чувственно воспринимаемых качеств и причиной всяких изменений. В этом случае общие принципы, которые, так или иначе, вытекают из движения, теряют свой априорный характер и становятся результатами чувственного опыта.

Таким образом, синтетический метод выступает у Гоббса как метод научной дедукции. Но при этом остается не ясным, выводятся ли исходные общие принципы, подвергаемые логическому определению, априорным путем или же они являются результатом выведения из чувственных восприятий посредством аналитического метода. Гоббс, видимо, допускал оба варианта, и поэтому правильнее будет считать, что он лишь пытался выяснить внутреннее единство анализа и синтеза, а также их связь с индукцией и дедукцией. Но разрешить до конца эту задачу он не смог в силу метафизической ограниченности своей методологии. Примечательно, что Гоббс сам был вынужден констатировать гот разрыв между анализом и синтезом, индукцией и дедукцией, который имел место в его методологии и, который он безуспешно пытался преодолеть. В посвящении ко второй части своей философской системы - сочинению "О человеке" - он писал: "Получилось так, что в данный раздел вошли две части, совсем непохожие друг на друга. Ибо одна из них очень трудна, а другая очень легка; одна опирается на дедуктивные выводы, а другая — на опыт; одну смогут понять лишь немногие, а другую — все. Следовательно, между этими частями как бы простирается бездна. Но этого нельзя было избежать, ибо таково было требование метода, которому я следовал во всем своем труде" (1, I, 217).

И все же Гоббс склонялся скорее к рационалистическому, чем к опытно-индуктивному толкованию происхождения и природы общих принципов.

Образцом строго логического и вместе с тем достоверного знания Гоббс объявляет геометрию. Это обусловлено тем обстоятельством, что мы сами создаем геометрические фигуры. Поскольку начертание фигур зависит, таким образом, "от нашей воли", постольку "для познания любого свойства фигуры требуется лишь, чтобы мы сделали все выводы из той конструкции, которую сами построили при начертании фигуры" (1, I, 236).

Как видно, истинность геометрических аксиом представляется Гоббсу чем-то само собой разумеющимся, не нуждающимся ни в каком опытном доказательстве. Более того, геометрические знания он изображает как нечто субъективное, зависящее целиком от воли и сознания человека. Все это явилось неизбежным результатом отрыва логического мышления от предметной деятельности, от практики.

Аналитический метод - опытно-индуктивный метод, Гоббс сам провозглашает его связь с опытным исследованием природы, и он существенно отличается от индуктивного метода, разработанного Бэконом.

Последний мыслил индукцию как метод открытия сущности вещей, или "форм", посредством научно-теоретического обобщения эмпирического материала. Бэконовская индукция не сводилась к аналитическому методу, а лишь включала его, как свою составную часть. Главное же в ней составлял именно переход от единичного к общему, от опытных данных к понятиям и суждениям, раскрывающим причину и сущность исследуемых явлений.

Аналитический метод Гоббса:

1. требует разложения тел не на такие "простые свойства", как, например, плотность, теплота, цвет и т. n., на которых останавливался Бэкон, а на "бескачественные" элементы — линии, плоскости, фигуры, движение и т. п. В конечном итоге все должно быть сведено, согласно Гоббсу, к геометрическим и механическим свойствам, которые и выступают в его методологии как "общие свойства" и служат "первыми принципами познания... вещей" (1, I, 108). Если у Бэкона, писал в этой связи Маркс, "материализм таит ещё в себе в наивной форме зародыши всестороннего развития", то в дальнейшем, в частности у Гоббса, "материализм становится односторонним". "Чувственность теряет свои яркие краски и превращается в абстрактную чувственность геометра. Физическое движение приносится в жертву механическому или математическому движению; геометрия провозглашается главной наукой" (12, II, 143).

2. хотя и опирается на опыт (не случайно, поэтому Гоббс называл его в отличие от априорного синтетического метода методом a posteriori), сводится по существу к логическому анализу чувственных данных и не идет дальше этого. В нем отсутствует то, что составляло сущность и специфику бэконовской индукции, а именно обобщение эмпирического материала, осуществляемое посредством ряда логических операций. Такая форма индукции, которая производила бы в опыте разделение и отбор и путем должных исключений и отбрасываний делала бы необходимые выводы, осталась вне поля зрения Гоббса.

Гоббс называет аналитический метод одним из видов дедукции. Так, сопоставляя синтетический и аналитический методы, он указывает, что "первый вид дедукции" является более ценным в познавательном отношении, так как для нас более важно знать "имеющееся в наличии причины", чем делать заключение о возможной истинности предполагаемых причин (см. 1, I, 236).

Из сказанного становится ясным, почему Гоббс испытывал несомненный пиетет к силлогистике, "...Конечной целью всякого знания,—подчеркивал он,—является дознание причин и способа возникновения вещей, запечатленное в форме последовательной цепи силлогизмов" (1, I, 118). Не случайно также, что силлогизму посвящена специальная глава в сочинении Гоббса "О теле". Однако Гоббс подчеркивал в то же время, что силлогизм является лишь "первым шагом к философии" и что искусству разумного, теоретического мышления лучше всего обучаться не при помощи правил силлогистики, а на практике (см. там же, 103).

Испытав на себе значительное влияние опытно-индуктивного метода Бэкона и рационалистическо-дедуктивного метода Декарта, Гоббс попытался синтезировать их в своей методологии. Синтез бэконовского эмпиризма и картезианского рационализма стал одной из его главнейших жизненных задач. Никто, кроме него, не сумел в XVII в. так глубоко поставить проблему единства эмпирического и рационалистического методов познания. Но эта попытка Гоббса не привела и не могла привести в силу метафизической ограниченности его воззрений к выяснению диалектической взаимосвязи анализа и синтеза, индукции и дедукции.

Вместо единства анализа и синтеза, эмпирического и рационального методов познания у Гоббса получается их "внешнее параллельное существование", имеет место своеобразный "методологический дуализм" (17, 27). При этом аналитический метод выступает у него как опытный метод познания, имеющий лишь гипотетический характер, синтетический же метод трактуется как дедуктивный, рациональный метод, приводящий к истинному знанию, но опирающийся на априорные "первые принципы", на постулируемые нами понятия и определения. Однако Гоббс достаточно последовательно данную точку зрения не проводил и допускал иную интерпретацию анализа и синтеза. В этой интерпретации намечались единство и связь аналитического и синтетического методов познания, эмпирического и логического путей исследования природы и общества.

Гоббс не только отождествляет аналитический и синтетический методы с индукцией и дедукцией, но и описывает их как простые математические операции – "вычитание" и "сложение". Логика у него начинает совпадать с математикой, мышление с техникой счета. "... Лучше изучать математику, чем силлогизмы" (1, I, 95), имея в виду, что в познавательном движении мысли следует оперировать отношениями. Это позволит двигаться в познании последовательно, не допуская необоснованных прыжков через средние звенья (см. 1, II, 77). Осуществление аналитических "вычитаний" и сравнений следует проводить так: сначала следует провести сопоставление имен друг с другом, что, прежде всего, важно на завершающем этапе классифицирования вещей и событий. Когда мы поднимемся на уровень знаков, настает очередь "вычитания". Высоко оценивая эту операцию и усматривая в ней главную пользу, приносимую речью, а также основное отличие человека от животных (1, I, 54, 283), Гоббс понимал её гораздо шире, чем узко арифметическое действие. Ведь если бы она сводилась к собственно арифметическому вычитанию, то от знаков мы возвратились бы назад, к исходным отдельным знакам и "фантасмам", т. е. наша операция прошла бы впустую. Видимо, неверно понимать и так, что анализ есть только "вычитание", а синтез – только "сложение".

"Вычитание" выступает у Гоббса в виде сложной познавательной операции, обратной обобщению имен, но причастной не только аналитически индуктивному процессу, но и дедукции. Оно состоит в расчленении образов, происходящем при одновременном сравнении их друг с другом, но уже в значительно более широком диапазоне, чем это было на стадии классификаций. Теперь нас интересуют уже не вопросы о том, что общего и различного у предметов, а вопросы об основании сопоставления. В трактовке гносеологического "вычитания" Гоббс приближался к идее обобщения через предшествующее абстрагирование, развитой впоследствии Д. Локком. Эта операция должна привести нас к разложению вещей на элементарные и потому всеобщие свойства тел, которые Гоббс считает причинами всего многообразия явлений действительности.

Здесь анализ достигает своего предела, после чего начинается синтез, в котором преобладает операция "сложения". Здесь мы "складываем" уже не чувственно наблюдаемые вещи, а выявленные анализом универсальные свойства вещей, и поэтому мы придем не к тем вещам, от которых после классификации начинался анализ, а к таким вещам, которые мы желаем получить, в том числе к вещам, искусственно нами конструируемым.

"Сложение" не простое суммирование фактов и оно действует на различных этапах процесса познания. Уже для того, чтобы получить определение вещи, надо соединить обозначенные именами свойства, а также соединение определений в утверждения, а посылок силлогизма – в умозаключения. "Сложением" следует считать и сравнение, участвующее в "вычитании", и ассоциативное соединение образов и обобщение. Здесь проявляется познавательная активность субъекта и наивысшей точки она достигает в конструировании искусственных объектов, которые могут быть двух видов – порождаемые в мысли воображением (например, отвлеченные геометрические фигуры) и создаваемые практической деятельностью людей (например, государство).

Гоббс делил науки не на индуктивные и дедуктивные, а на те, в которых преобладает индукция (анализ) или же дедукция (синтез). Внутри самой "первой философии" индукция преобладает в философии природы, а дедукция в философии государства. Но методологический диссонанс все же проник в его философию – это отсутствие связности между номиналистическим учением о единичных "фантасмах" и знаках и стремлением к рационалистическому познанию мира, т. е. к такому знанию, которое должно быть непременно всеобщим, общезначимым и необходимым. "Из опыта нельзя вывести никакого заключения, которое имело бы характер всеобщности" (1, I, 456). Но если так, то искомое знание нельзя получить с помощью знаков, обозначающих единичное, а знаки знаков в большинстве случаев фиксируют результаты лишь неполной индукции, которые вероятны, гипотетичны, но не строго достоверны. И отсюда нет уверенности в том, что точно определены простые составляющие мира и последующая дедукция приведет нас к надежному знанию. Все это приводит к ослаблению веры в достоверность дедуктивного движения мысли: если знаки с помощью которых оно осуществляется, обозначают только единичное и сходства между единичными вещами, то рациональное (общее) знание во многом утрачивает смысл. Перед нами одна из кардинальных проблем теории познания, и именно Гоббсом она была поставлена уже в XVII в. и при попытке её разрешения он не перешел на позиции реализма понятий, а остался верен своему методу.


4. ФИЛОСОФСКАЯ СИСТЕМА ТОМАСА ГОББСА


4.1 Философия природы


"Как мышление... у Гоббса ни что иное, как чисто внешняя, механическая операция счисления, так и природа для него предмет не как живое существо, но как мертвый объект... и потому его философия природы не философия природы, но учение о телах и движениях..." (19, I, 142).

Учение о теле и его свойствах составляет сердцевину философии природы Гоббса. Здесь он выступил как яркий представитель механистического материализма, рассматривающий Вселенную как "совокупность всех тел", наделенных протяжением, пребывающих в движении или покое. По Гоббсу: "...Телом является все, что не зависит от нашего мышления и совпадает с какой-нибудь частью пространства, или имеет равную с ней протяженность" (1, I, 135).

Итак, объективность, с одной стороны и протяжённость, с другой, - вот важнейшие характеристики тела с точки зрения Гоббса. Перед нами - убежденный материалист, но материалист, лишивший материю, предметы и тела внешнего мира всех их многообразных качеств, за исключением протяженности. Материальность сводится Гоббсом к протяжённости. "...Сущность тела — протяжение"— утверждает Гоббс (1, I, 148). Протяжение, способность тела занимать определенную часть пространства, измеряемую длиной, шириной и глубиной, Гоббс считает акциденцией, присущей всем телам, имеющей, так оказать, атрибутивный характер, "и6o без протяжения или какой-нибудь формы нельзя себе представить никакого тела" (гам же, 136).

Уже из сказанного ясно, что существуют не только одни лишь тела. Кроме них, существуют их свойства, Гоббс называет их акциденциями. Акциденция – это свойства тел, никогда не существующие обособленно от них. Это "определенная способность тела, благодаря которой оно вызывает в нас представление о себе" (1, I , 135). Путем анализа философия доходит до основных акциденций тел: протяженность, место, движение, покой. Главнейшей акциденцией Гоббс считает протяженность.

Движение и покой, по Гоббсу, принадлежат многим, но не всем телам. Ещё более отделены от тел осязательные, слуховые, цветовые и другие качества, появляющиеся и исчезающие, зависящие не столько от тела, сколько от воспринимающего его субъекта. Эти свойства тел постоянно изменяются, однако, само тело при этом сохраняется.

Протяженность составляет, то Гоббсу, реальное, объективное пространство, которое следует отличать от пространства воображаемого, существующего лишь как результат воздействия на наше сознание отдельных тел. "Воображаемое пространство есть акциденция сознания, величина же—акциденция тела, существующего вне сознания" (1, I, 137).

Подобным же образом решается Гоббсом и проблема времени. Понятие времени выражает лишь идею, или образ, которую движущееся тело оставляет в нашем сознании. Иначе, помимо движения, отмечает Гоббс, мы не способны воспринимать время. Но время—не только образ движения. Оно выражает также последовательность чередования событий, что обозначается словами "раньше" и "позже". "Исчерпывающее определение времени должно, поэтому гласить: время есть воображаемый образ (phantasm) движения, поскольку мы представляем в движении то, что совершается раньше и позже, или последовательность" (1, I, 128). Как видно, Гоббсу удалось выразить в своем определении времени некоторые его существенные стороны; последовательность и, что особенно важно, связь с движением. Идея Гоббса о зависимости пространства и времени от движения тел предвосхищала некоторые выводы современной физической науки. Вместе с тем он ставит под сомнение объективность времени, заявляя, что "время существует не в самих вещах, а только в мышлении, осуществляемом нашим разумом" (там же). Если принять во внимание зависимость нашего календаря от движения Солнца и Луны, то неизбежен вывод, что "никакого времени вообще не существует, не существовало и не будет существовать" (1, I, 128).

Чем же объясняются колебания материалиста Гоббса в вопросе об объективном характере пространства и времени?

В то время существовало две концепции пространства и времени: субстанциональная и реляционная. Субстанциальная концепция - отождествляла пространство с пустотой и рассматривала его как вместилище всех тел, а время рассматривало как чистую длительность, в которой протекают все реальные события. Ей противостояла реляционная концепция, согласно которой, пространство и время не существуют самостоятельно, а являются результатом взаимодействия материальных объектов и процессов. Как известно, последующее развитие философии и естествознания подтвердило правоту сторонников реляционной концепции. Однако в рассматриваемую эпоху последователи этой концепции не только отвергали субстанциальность пространства и времени, но и ставили под сомнение их объективность.

Гоббс разделял взгляды сторонников реляционной концепции и был противником понимания пространства и времени как вполне самостоятельных сущностей, независимых от материи. Он отрицал наличие пустоты, утверждая, что "во Вселенной не существует пустого пространства" (1, I, 206). Вселенная, согласно Гоббсу, заполнена телами, будь то твердые и видимые тела подобные Земле или невидимые атомы, рассеянные в пространстве, или, наконец, жидкий эфир, заполняющий всю остальную часть мироздания.

Схоластическая философия также отвергала пустоту, но схоластика исходила при этом из положения о том, что "природа боится пустоты".

Данное положение не только ничего не объясняло, но и приписывало природе способность ощущать, чувствовать, т. е. уподобляла ее живому существу. Гоббс же выводил отрицание пустоты из своего понимания Вселенной. Являясь "агрегатом всех тел", Вселенная исключает пустоту, не оставляет ей никакого места. Важно также отметить, что Гоббс стремился подкрепить свою точку зрения, ссылаясь на "неопровержимый опыт", который служит, по его мнению, убедительным доводом против предположения о существовании пустого пространства (эксперимент с сосудом Торричелли).

Итак, отрицая существование пустоты, с которой сторонники субстанциальной концепции отождествляли пространство, Гоббс пришел к выводу, что реально существуют лишь величина или форма тел, т. е. протяжённость. Все же остальное — это только воображаемое пространство, являющееся акциденцией сознания. Гоббс дает следующее определение: "...Пространство есть воображаемый образ (phantasm) существующей вне нас вещи, поскольку она просто существует..." (1, I, 127).

Главное в этом определении материалистическая посылка об объективном, существовании вещей, поскольку эта посылка и позволяет нам выяснить качественное отличие взглядов Гоббса на пространство и на время от их субъективно-идеалистического истолкования. Последнее усматривает, как известно, в пространстве и времени лишь субъективные формы чувственного созерцания, тогда как у Гоббса они выводятся из реально существующих вещей. Однако ошибочное противопоставление Гоббсом реальной величины тел, их протяженности, и якобы воображаемого пространства является отходом от материализма.

Вторая причина, побудившая Гоббса поставить под сомнение объективность времени и пространства связана с номинализмом Гоббса, т. е. с тем философским направлением, которое противостояло так называемому реализму. Оба этих направления, возникли еще в недрах античной философии. Спор номиналистов с реалистами велся вокруг проблемы универсалий, т. е. общих понятий, и заключался в дилемме:

являются ли универсалии чем-то реальным, объективным или же они представляют собой лишь "имена", т. е. слова, понятия, которые существуют только в человеческом сознании.

Номинализм выражал в основном материалистическую тенденцию, поскольку настаивал на объективности единичных вещей и отвергал онтологизацию общих понятии.

Реализм, превращавший универсалии в самостоятельные сущности, наделявший их объективностью, являлся разновидностью идеализма. и служил одновременно гносеологическим обоснованием многих христианских догматов. В XVII столетии позиции номинализма отстаивали, как правило, представители философского материализма. Это относится в первую очередь, к английским материалистам. "Номинализм,—писал Маркс,—был одним из главных элементов у английских материалистов и вообще является первым выражением материализма" (12, II, 142).

Гоббс последовательно отстаивал тезис, согласно которому реально существуют только единичные вещи. Что касается общего, то Гоббс отрицал не только его онтологический статус, но и объективную значимость общих понятий, заявляя, что в мире нет ничего общего, кроме имен, что "универсальны только имена" (1, I, 461 ).

С номиналистической позиции Гоббс приходил к отрицанию понятия материальной субстанции, а точнее,—отождествлению последней с телом: "...Слова субстанция и тело означают то же..." (1, II, 398). На этом же основании Гоббс считал, что "общая всем вещам материя" есть лишь имя и не более (1, I, 148).

По Гоббсу понятие материи или "первой материи" совпадает с понятием "тело вообще" и обозначает "представление тела независимо от любой его формы и любых акциденций, за исключением величины или протяжения и способности принимать формы и акциденции" (1, I, 148). Гоббс был убежден в несотворимости и неуничтожимости материи, что согласно его словам "материю нельзя ни производить, ни уничтожать" (там же, 112).

Как материалист, Гоббс не мог полностью отбросить понятие материи или объявить его фикцией, но, будучи номиналистом, он игнорировал значение понятия материи как философской категории, пытался низвести ее к отдельным, единичным материальным предметам.

Отсюда идут и попытки Гоббса подвергнуть сомнению объективный характер пространства и времени, стремление утвердить ту точку зрения, что единственной реальностью обладает протяженность или величина тел, тогда, как пространство есть лишь акциденция сознания, а время—только воображаемый образ движения тел.

Кроме протяженности, существуют еще акциденции второго вида - движение, покой, а также такие чувственно воспринимаемые качества, как цвет, твердость, теплота, звук и т. д. Акциденции этого вида Го6бс считает временными, преходящими свойствами тел, которые могут исчезать и появляться вновь, претерпевать различные изменения "без того, чтобы тело погибало в силу этого" (1, I, 137). Движение он понимал всегда, как оставление одного места и приобретение другого. (1, I. 108). Гоббс имел в виду лишь механическое движение, понимаемое им как простое перемещение тела из одного места в другое. Он отождествляет всеобщее элементарное движение с механическим перемещением. Связывая движение с непременным взаимодействием тел, Гоббс придает большое значение динамическому понятию "усилия" более активного тела и ответному "порыву" менее активного второго тела. Механицизм мешал Гоббсу дойти до уяснения атрибутивного характера движения, понять, что оно представляет собой существенное и неотъемлемое свойство тел. Метафизическая ограниченность не позволяла также Гоббсу увидеть противоречивый характер всякого движения, в том числе и механического. По Гоббсу, "движение есть непрерывная перемена мест" (1, I, 141). Непрерывность процесса движения философ объясняет тем, что движущееся тело не может сразу целиком удалиться от своего прежнего места так, чтобы ни одна его часть не находилась в части пространства, общей обоим местам—покинутому и достигнутому. Гоббс убежден в том, что "тела, которые движутся, не остаются ни на один момент в одном и том же месте" (гам же, 142), ибо то, что находится в течение известного времени в одном и том же месте, не движется, а покоится. Гоббс был далек от критического понимания движения, выступающего как единство прерывности и непрерывности. Метафизическому материализму была неприемлема сама мысль о том, что движущее тело "в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно — в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем" (12, XX, 123).

C точки зрения Гоббса движение и покой совершенно исключают друг друга. То, что покоится, покоилось бы всегда, если бы вне его не было бы чего-то иного, что выводит его из состояния покоя. То, что движется, двигалось бы вечно, если бы что-то не препятствовало его движению. Движение и покой выступали, таким образом, как два равноправных и несвязанных друг, с другом состояния материальных объектов. Идея абсолютности движения и относительности покоя, их единства и различия—эта идея была несовместима с механистическим материализмом Гоббса.

В тоже время надо учитывать, что:

1. Ограниченность механистического материализма Гоббса в понимании движения имело историческое оправдание, оно было неизбежным в условиях XVII и даже XVIII в., когда механика являлась единственной из всего естествознания наукой, достигшей известной законченности и неоспоримых результатов.

2. Механистический материализм противостоял и в этом пункте схоластике, которая исходила из существования множества несводимых друг к другу видов движения: "движения к теплоте", "движения к количеству" и т.д. Отказ от подобных ненаучных схоластических конструкций и сведение различных форм движения материи к механическому движению, и перемещению тел в пространстве имело для того времени положительное значение.

Камнем преткновения для механицизма была проблема источника движения. Гоббс решал её так: "Причина движения какого-либо тела может заключаться только в непосредственно соприкасающемся с ним и движущем теле" (1, I, 153). По учению схоластов источником движения был неподвижный перводвигатель, Гоббс же писал, что таким двигателем не может быть "нечто вечно неподвижное", а, напротив, таким двигателем является "нечто находящееся в вечном движении" (1, I, 204). По Гоббсу, только тела, а то, что не есть тело есть ничто, являются источником движения, перводвигатель, пребывающий в вечном движении. Он исходит из убеждения в том, что "вещь, которая сама не находится в движении, не может двигать что-либо" (там же). Перводвигатель не мог быть духовной бестелесной субстанцией, поскольку последняя наделялась чисто механическим свойством – движением. Природа этого вечного движения – перводвигатель, находящейся в вечном движении. Это утверждение ведет к отрицанию реального содержания в бестелесной субстанции, а по существу к атеистическим выводам.

Относительно природы чувственно воспринимаемых качеств тел (свет, тепло, холод, звук, запах и т. п.), во времена Гоббса существовали две противоположные концепции. Одна из них, представленная схоластикой, получила название концепции чувственно воспринимаемых и умопостигаемых образов - "интенциональных образов". Главное в этой концепции - обосновании тезиса о направленности (интенции) души как орудия познания на "образы", или "формы", исходящие от вещей.

Отвергнув схоластическую концепцию, передовые деятели науки и философии XVII в. (Галилей, Декарт) выступили с теорией, согласно которой объективное существование, реальность приписывались лишь некоторым механико-математическим качествам (величине, форме, движению и др.). Что же касается цвета, запаха, вкуса и т. п., то все эти качества объявлялись результатом субъективных явлений, ставились в зависимость от наших чувств. Вот как, например, трактовал природу чувственно воспринимаемых качеств Галилей: "Никогда я не стану от внешних тел ждать что-либо иное, чем величина, фигуры, количество и более или менее быстрые движения, для того чтобы объяснить возникновение вкуса, запаха и звука; я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движения, но не запахи, вкусы и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: