Xreferat.com » Рефераты по философии » Философская антропология

Философская антропология

усвоение языка, через вербальное сознание. Создается мозаичная картина мира многовариантного, но объединенного целостным образом.

Было бы неточно утверждать, что сознание формируется сначала в практической деятельности. Оно появляется вместе с рождением ребенка. Рефлекторные реакции его нельзя назвать "практической деятельностью". В раннем детстве ребенок начинает воспринимать окружающую среду в связи с развивающейся активностью психической деятельности. У него появляется способность узнавать предметы, манипулировать игрушками. Таким образом. появление сознания как возможности осознавания окружающей среды связано с восприятием предмета, общением с ним и появлением его образа в мозгу, а затем и попытками манипулировать им, открывая разные возможности действий. Это, однако, еще не означает, что практическая деятельность предвосхищает или определяет появление сознания. Только после появления зрелищного, тактильного, слухового, обонятельного образа и манипулирования с наблюдаемым предметом возможны его словесная, символическая интерпретация, называние. И только в конце этой цепи — логическая взаимосвязь усвоенных символов. То, что называется адекватным реагированием живого существа на окружающий мир, т.е. внутренние психофизические процессы организма, и можно назвать "невербальным" сознанием.

Словесная интерпретация, выраженная в символических знаках, звуковой речи, — вербальный, словесный перевод, осуществляемый сознательно или бессознательно собственными волевыми усилиями человека. Сознанием принято считать именно вербальную форму отражения действительности. Причем это не только слова с их условным значением и символикой, но и логикой развития. Вербальные символы создают знаковые модели действительности, которые могут быть изменены усовершенствованием и приобрести материальное воплощение. Знаковая форма моделирования действительности в познании создала основу для возможности бесконечного развития человеческой цивилизации.

Среди ученых, близких к марксистской традиции, преобладающими факторами антропогенеза считаются, во-первых, труд и, во-вторых, формирование общественных отношений, социальная программа. Теория Дарвина с их точки зрения установила нерасторжимую связь человека с животным миром, по оказалась неспособной выявить решающую роль труда и складывающихся в процессе труда социальных отношений. Между тем именно в понимании этой роли и заключается одна из самых глубоких сторон всей проблемы происхождения человека.

Первые его предки при использовании труда получили возможность преднамеренных действий. В результате вместо свойственного животным вероятностного поиска цели возникли элементы целевых преднамеренных действий. На основе присущей животным первой сигнальной системы реагирования на непосредственный, имеющий жизненное значение внешний раздражитель формируется вторая сигнальная система. Групповой образ жизни гоминид, т.е. исторических предшественников homo sapiens, совместный труд и изготовление орудий труда обусловили необходимость общения членов группы между собой и потребность передавать накопленный опыт и "текущую" информацию от одного индивида к другому, а также между поколениями привели к появлению и развитию речи.

"Принципиальное различие в работе головного мозга животных и человека,— писал Н.П. Дубинин в поздний период своего научного творчества,— связано с наличием у людей второй сигнальной системы, представляющей собою систему речевых сигналов (произносимых, слышимых и видимых). С их помощью отдельные конкретные раздражения обобщаются в виде слов. Появление сознания и развитие речи осуществилось под воздействием общественно-практической деятельности людей".

На протяжении 20 млн лет процесс развития предков человека шел в контексте формирования человеческого общества, но в то же время в условиях значительного влияния факторов биологической эволюции, хотя темп эволюции постепенно снижался.

Направленность форм этой биологической эволюции осуществлялась под влиянием труда через отбор мутаций и рекомбинаций. Биологическая эволюция предков homo sapiens изменяла его признаки, отвечая потребностям труда, расширяя неспециализированность мозга. Биологические особенности гоминид эволюционировали путем преобразования наследственности и изменчивости. Эти преобразования фиксировались в генах, которые через половые клетки передавались от родителей потомкам. Вместе с тем то, что накапливалось у предков человека в массе общественного опыта, передавалось от одного поколения к другому посредством влияния духовной и материальной культуры. В этом плане на эволюцию гоминид влияет групповой отбор, основывающийся на психологии общения людей в процессе совместного труда.

Биологическая эволюция еще не заканчивается. Наоборот. Она обеспечивает быстрый прогресс биологических особенностей человека, в частности мозга, который 100-200 тыс. лет назад достиг 500 куб. см и сохранился у вида "человек разумный", появившегося 40 тыс. лет назад.

Однако на этом рубеже мнения ученых разделяются весьма существенно по вопросам о том, продолжается ли биологическая эволюция человека и как. в какой мере биологические факторы влияют на поведение и жизнь человека в целом.

Марксистская позиция в вопросе о человеке была построена и развивалась вплоть до 90-х гг. прошлого столетия на ясно выраженной аксиоме: сущность человека есть совокупность общественных отношений. Однако то, что в середине XIX в. можно было считать открытием, положившим краеугольный камень в основание наук о человеке и обществе, при общем забвении требований к дальнейшему движению мысли превращалось постепенно в его тормоз. Марксизм оставлял для последующих поколений ученых немало открытых вопросов, не настаивая на их однозначном и окончательном разрешении. Это в полной мере относилось и к вопросу о природе человека. Биологическое для марксизма было несомненной предпосылкой социальных характеристик человека. К. Маркс писал, что "до тех нор, пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обусловливают друг друга". Ф. Энгельс неоднократно высказывал по существу ту же мысль: "...Уже самый факт происхождения человека из животного царства обусловливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только о различной степени животности или человечности".

Однако в последующих марксистских изысканиях делается упор на роль социальных факторов в становлении личности и ее поведении в обществе. Биологическое формально признается в качестве предпосылки социального, которое в подчиненном виде влияет на человека. Но реально в марксистской литературе не прослеживается это влияние. "Признавая для человека разумного примат социального, мы не можем не признать,— писал, например, Н.П. Дубинин,— что биологическое имеет огромное значение для его жизнедеятельности. Однако оно для него как социального существа, теряя свое сущностное содержание, выступает в качестве необходимых динамических, биологических предпосылок развития его духовной и материальной культуры. Биологическое, представляя в свойственной ему структуре низшие формы движения материи, не входит как таковое в социальную сущность человека".

Таким образом, человек признается частью природы, однако личность его характеризуется в содержательном плане прежде всего мировоззрением, социальными потребностями, способностями, моралью, мотивами, интересами и прочими свойствами, формируемыми определенной классовой и общечеловеческой, во всяком случае, общественной программой. Согласно такой точке зрения, отстаиваемой, как правило, от имени марксизма, процессы формирования личности управляются системами образования, воспитания, самовоспитания и самообразования.

Утверждается, что человеческое общество не подвержено влиянию естественного отбора как фактора биологической эволюции. Поэтому, прогнозируя будущее человечества в течение целого ряда поколении, следует учитывать прежде всего влияние факторов, обеспечивающих социальный прогресс, Биология, генетика, медицина, педагогика, физическое воспитание должны включаться в программу "гармонизирующей эволюции". Целью такой программы провозглашается создание нового человека в процессе изменения его бытия, которое по убеждению ее проповедников открывает неограниченные горизонты духовного и материального прогресса.


3. Труд и отчуждение личности


Одно из весьма распространенных предубеждений, бытующих в настоящее время не только среди зарубежных философов, историков и социологов на волне свободной критики марксизма и поиска новых путей общественного развития, состоит в том, что Маркс и Энгельс (не говоря уже о Ленине) стороной обошли проблему человека как совершенно второстепенную с точки зрения основной цели — преобразования общества на началах равенства и свободы для всех, а не отдельного индивида. Между тем для многих не только российских, но и западных ученых вполне очевидно, что невозможно создать современную социальную теорию, игнорируя позицию марксизма именно в вопросе о природе и сущности человека.

Так или иначе, для понимания этих сложных проблем возникает необходимость воспроизвести подлинное содержание взглядов Маркса и Энгельса по этому вопросу, не упуская из виду, разумеется, и их известной односторонности. Можно ли было вообще избежать односторонности, учитывая тот исторический, социально-политический и духовный контекст, который складывался в странах Западной Европы в годы их жизни и творчества? И кто может претендовать на исчерпывающее решение вопроса о природе и сущности человека даже сейчас, когда наука и история дали столь обильный материал для его переоценки?

Маркс вовсе не считал, что нет смысла в таком понятии, как "человеческая природа", и не утверждал, что система общественного производства и культура целиком определяют черты личности.

Он с полной ясностью высказывал мысль о том, что человек формируется как в своем историческом, так и индивидуальном развитии, т.е. в биологическом, физиологическом и психологическом плане.

Вместе с тем и в "Экономическо-философских рукописях 1844 года", и позднее в "Капитале" он подчеркивал одну и ту же мысль, что "человеческое существо — это не абстракт, присущим отдельному индивиду", а субъект, меняющийся в каждую историческую эпоху. Он выделяет два типа человеческих потребностей: постоянные — в пище, питье, продолжении рода — и относительные, например, стремление к власти и др., не составляющие главную часть человеческой природы.

Человека нельзя изменить в плане его биологической структуры. Известно, что основные черты биологической природы человека оставались неизменными с доисторических времен. Тогда как сам он в своих психических и социальных качествах вовсе не похож на человека античности или Средневековья. Более того, он сам творит историю, а следовательно, и себя самого. "...Вея так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека...". Внешний мир становится для человека реальным, по Марксу, когда он посредством своих сил вступает в отношение с предметным внешним миром. "Глаз стал человеческим глазом точно так же. как его объект стал общественным, человеческим объектом, созданным человеком для человека. Поэтому чувства непосредственно в своей практике стали теоретиками. Они имеют отношение к вещи, но сама эта вещь есть предметное человеческое отношение к самой себе и к человеку, и наоборот. Вследствие этого потребность и пользование вещью утратили свою эгоистическую природу, а природа утратила свою голую полезность, так как польза стала человеческой пользой".

Потребность или наслаждение утрачивают свою эгоистическую природу, когда польза становится человеческой пользой, когда вещь выступает по отношению к человеку в человеческой же форме. Исходя из этого понимания "творческой жизни" или "самореализации", Маркс и определяет свое понимание богатства и бедности, отличающееся от взглядов экономистов: "...На место экономического богатства и экономической нищеты становятся богатый человек и богатая человеческая потребность. Богатый человек — это в то же время человек, нуждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни, человек, в котором его собственное осуществление выступает как внутренняя необходимость, как нужда. Не только богатство человека, но и бедность его получает при социализме в равной мере человеческое и потому общественное значение".

На место всех духовных и физических чувств становится в таком обществе отчуждение всех этих чувств в форме чувства обладания.

Частная собственность, по Марксу, сделала нас настолько глупыми и односторонними, что предмет является моим лишь тогда, когда я им обладаю, т.е. когда он существует для меня как капитал, хотя сама же частная собственность рассматривает все виды непосредственного обладания: есть, пить, носить и т.д.,— лишь как средство к жизни.

"Чем меньше ты ешь, пьешь, чем меньше покупаешь книг, чем реже ходишь в театр, на балы, в кафе, чем меньше ты думаешь, любишь, теоретизируешь, поешь, рисуешь, фехтуешь и т.д., тем больше ты сберегаешь, тем больше становится твое сокровище, не подтачиваемое ни молью, ни червем,— твой капитал. Чем ничтожнее твое бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденная жизнь, тем больше ты накапливаешь своей отчужденной сущности"2.

С точки зрения Маркса, производство нужных продуктов в обществе не является самоцелью, в то время как принцип максимального производства и потребления является, по сути дела, программным как для рабочих, так и для буржуазных партий. И он становится действительно ближайшей целью общества. Маркс начинает с идеи о том, что человек сам творец своей истории. "Первая предпосылка всякой человеческой истории — это, конечно, существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию,— телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе... Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни... свою материальную жизнь".

С развитием производства меняется и отношение человека к природе. В "Капитале" Маркс пишет, например: "Эти древние общественно-производственные организмы несравненно более просты и ясны, чем буржуазный, но они покоятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественно-родовых связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения. Условия их существования — низкая ступень развития производительных сил труда и соответственная ограниченность отношений людей рамками материального процесса производства жизни, а значит, ограниченность всех их отношений друг к другу и природе".

Здесь Маркс подчеркивает важнейшую роль труда в изменении отношения с природой. Труд это и есть стремление человека наладить свои отношения с природой, выражение человеческой жизни в том смысле, что. изменяя отношения человека и природы, труд изменяет и самого человека. Маркс выражает надежду на то, что со временем человек разовьет природные источники производства настолько, что антагонизм между человеком и природой будет утрачен. Маркс пишет об условиях выполнения этой задачи: "Коммунизм как положительное упразднение частной собственности — этого самоотчуждения человека — и в силу того как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека; а потому как полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т.е. человечному. Такой коммунизм, как завершенный натурализм, = гуманизму, а как завершенный гуманизм, = натурализму; он есть действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом. Он — решение загадки истории, и он знает, что он есть это решение".

Таким образом, необходимость и свобода, по Марксу, основываются на самореализации человека внутри процесса производственных отношении и единение человека с природой. "Какое-нибудь существо является в своих глазах самостоятельным лишь тогда, когда оно стоит на своих собственных ногах, а на своих собственных ногах оно стоит лишь тогда, когда оно обязано своим существованием самому себе. Человек, живущий милостью другого, считает себя зависимым существом". Он свободен по-настоящему, если он не только свободен от, но и свободен для чего-либо значимого.

Итак, понятие самореализации человека, по Марксу, может быть осмыслено только в связи с его (человека) трудом. Труд и капитал для Маркса были не только экономическими, но антропологическими ценностями. Накопление капитала представляет собой прошлое. Труд же, при условии его освобождения — выражение настоящего и будущего. Вслед за Гегелем Маркс понимал труд как процесс самотворчества, самореализацию.

"Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того, чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее он в то же время изменяет свою собственную природу... Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличался тем, что прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально". Этот процесс, как указывает Маркс, требует от человека постановки цели и волевых усилий. Человек в полной мере проявляет свою индивидуальность, т.е. проявляется не только как средство достижения цели, но и как самоцель, осмысленное применение человеческой энергии.

Марксово понятие труда как реализации человеческой индивидуальности подразумевает полную отмену всякого подневольного труда. Цель развития человека — это формирование универсальной личности, свободной от оков и специализации.

Для Маркса "отчуждение", как и для Гегеля, который ввел в философию это понятие, основывается на противоречии между сущностью и существованием. Человек в действительности представляет собой вовсе не то, что он есть в потенции, т.е. тем, чем он должен и может стать. У Маркса это понятие приобретает более конкретный смысл: оно происходит в труде и разделении труда. Труд для него — это живая связь человека с природой, сотворение нового мира, включая и интеллектуальную деятельность, и искусство, а не только физический труд.

С развитием частной собственности и разделением труда он утрачивает характер выражения творческих сил. Труд и продукты труда приобретают самостоятельное бытие, независимое от воли и целей человека. "...Предмет, производимый трудом, его продукт, противостоит труду как некое чуждое существо, как сила, не зависящая от производителя. Продукт труда есть труд, закрепленный в некотором предмете, овеществленный в нем, это и есть опредмечивание труда".

Пока человек испытывает к себе такое отчуждение, продукт труда превращается в "чуждую" ему силу, стоящую над ним. Его отношение к высшему миру, его чувственное восприятие также превращается в такое же отчуждение. Человек воспринимает этот мир как возвышающийся над ним и враждебный ему.

Считается, что Маркс подразумевает исключительно экономическую эксплуатацию рабочего, т.е. тот факт, что продукт труда принадлежит ему не в должной мере. Однако Маркс явно рассматривает при этом не только капиталиста-индивидуала, но и другой возможный вариант — систему типа советской, где в этой роли выступает государство как коллективный капиталист. Его волнует прежде всего освобождение человека от такой формы труда, которая разрушает его личность, от такого труда, который превращает человека в вещь. Причем не только рабочий, но и капиталист превращается в часть этого механизма отчуждения, его раба, посредством тех вещей и обстоятельств, которые они сами создают. Отчужденный труд отнимает у человека не только его индивидуальную, но и родовую жизнь, т.е. то преимущество, которым человек обладает в сравнении с животным. Отчужденный труд превращает родовую жизнь человека, т.е и человека вообще, в средство для поддержания индивидуального существования.

Имея глубокую историю, отчуждение, по Марксу, достигает своего апогея в капиталистическом обществе и затрагивает поэтому прежде всего рабочий класс, поскольку он не принимает участия в экономических решениях, касающихся его судьбы, попадает в полную зависимость от капитала.

Поэтому эмансипация от частной собственности, необходимая всему обществу в целом, выливается прежде всего в политическое освобождение рабочих. Хотя Маркс и не ограничивал свою цель делом освобождения только рабочего класса. Были мечты об освобождении человеческой сущности путем возвращения человеку неотчужденного труда, в котором человек превратится в полноценную, всесторонне развитую личность.

Непосредственным следствием того, что человек отчужден от продукта своего труда, от своей родовой сущности, становится отчуждение человека от человека. В таком случае он оказывается лишенным своей сущности не только в природном и социальном, но и в духовном смысле. Отчужденный труд лишает человека даже своего тела, окружающей природы, а также своего духовного "Я". Отчуждение ведет к переоценке всех ценностей. Поскольку человек считает высшей целью доход, труд и экономию, ему оказываются чуждыми подлинно духовные и нравственные ценности. В царстве отчуждения каждый индивид замкнут в кругу своей собственной отчужденности, его не трогает такая же судьба других людей.

Думая, что рабочий класс — это самый отчужденный класс и потому освобождение от отчуждения должно непременно начаться с его освобождения, Маркс не учел, однако, некоторых важных моментов, в понимании которых могла бы оказаться более полезной гегелевская диалектика.

Марксу не удалось проникнуть в глубокую двойственность как природы человека, так и социальных отношений, складывавшихся на ее основе. В самой природе заложен инстинкт присвоения и обладания предметами окружающего мира, необходимыми для существования. Эти механизмы присвоения и обладания добычей выработаны тысячелетиями существования живых существ на планете в процессе борьбы за существование. Природа, однако, вместе с этими механизмами выработала и соответствующие способы ограничения их деструктивного воздействия. Современной биологии хорошо известны эти механизмы, позволяющие сохранить популяции животных в естественных условиях. Потребности животных в пище не выходят, как известно, за пределы того количества, которое необходимо для поддержания жизни. Лев и львица, добывшие антилопу, насытившись, оставляют часть ее для своего потомства и не делают казалось бы необходимых для жизни "запасов".

Человек, обретший вместе с осознанием собственного "Я" и чувство собственности, соответственно, повинуется уже не только инстинктам сохранения жизни. Его инстинкт "присвоения" вместе с формированием осознания "не-Я", другого неизбежно трансформировался действием более изощренного механизма конкуренции с другими представителями человеческого рода в чувство собственника.

Причем потребности человека уже не ограничиваются жизненно необходимыми продуктами, но и многими, казалось бы, совершенно излишними вещами. Личность приобретает, таким образом, качества собственника, владельца не только предметов потребления, но и средств производства. Так отчуждение самой сущности человека, раздвоение "Я" и "не-Я", постепенно становится неистребимым противоречием человека у самых истоков его природного происхождения.

Имея столь глубокие корни, отчуждение выступает в естественной форме не в системе рабского труда, но в самых первоначальных формах, обеспечивавших даже самый небольшой избыток в удовлетворении естественной потребности продолжения жизни. Но в таком случае вопрос о преодолении отчуждения труда требует исторически и экономически слишком многих условий, чтобы быть разрешенным одной лишь ликвидацией буржуазии как класса. Речь должна бы идти о максимальном удовлетворении бесконечного числа постоянно растущих потребностей в тех ограниченных возможностях, которые могли бы представить наука и техника в условиях небольшого пространства Земли и, скажем, ресурсов Солнечной системы.

Маркс не мог, разумеется, предвидеть масштабов массового отчуждения, охватившего большую часть человечества. Тем более он не мог предвидеть, что когда-либо настанет день и судьба всего человечества окажется под угрозой от использования достижений техники, от исчерпания природных ресурсов, от неограниченных возможностей манипулирования сознанием людей и от многих-многих других факторов, выходящих из-под его контроля.

Управляющий крупной фирмой, посредник, менеджер, сотрудник банка, владелец страховой компании сегодня — это люди не менее, если не более отчужденные, чем профессиональный рабочий. Если и есть самые бесчеловечные формы отчуждения человека в этом мире, то это отчуждение от труда, утрата способности или злокозненное лишение человека его главного социального и естественного свойства — трудиться, сохранить тем самым свое "Я". С высоты XXI в. можно увидеть немало слабых мест и упущений в Марксовой концепции человека, но несомненно то, что в ней есть и звенья, совершенно необходимые для современного понимания основных социальных и общечеловеческих проблем, для создания новой социальной философии.


4. Единство природного и социального в человеке


Трагедии ушедшего недавно в историю XX в., а вместе с ним и II тысячелетия оставили у многих живущих ныне поколений людей твердую убежденность в неистребимости зла, внушили даже многим ученым и философам мысль о том, что агрессивность, эгоизм, жажда власти — природные, а потому неискоренимые свойства человека. Находилось немало теоретиков и идеологов, которые способствовали распространению подобных взглядов, поскольку видели в них надежный способ обретения личного благополучия, достижения определенного классового, кастового или корпоративного интереса. Для научного подкрепления таких взглядов нередко использовали дарвиновскую теорию естественного отбора, в соответствии с которой казались неопровержимыми аргументы "с позиции силы". Индивиды, неспособные к самосохранению, должны вымирать (или уничтожаться "гуманными", а если потребуется, и насильственными способами), освобождая жизненное пространство тем, кто обладает биологически большей жизненной силой, энергией и жестокостью. Американский антрополог А. Кейт в своих трудах, посвященных эволюции человека, писал, например, что условия, вызывающие войну, разделение животных на враждующие между собой группы, борьба их за "территорию" и т.д. сформировали комплекс враждебности и закрепили его в инстинктах задолго до появления человека. Человек поэтому несет закрепленную в своих генах страсть к господству, собственности, убийствам и войнам. В таком случае вспышки жестокости у современного человека — это не что иное, как рецидив звериных инстинктов, которые общество из века в век подавляет, но не в силах искоренить окончательно. Отсюда вытекает еще один вывод о том, что все добрые начала у человека не наследуются, а порождаются должным воспитанием, трудом, религией, философскими идеями и прочими социальными факторами. Только эти идеи и средства воспитания могут противодействовать врожденным эгоистическим устремлениям людей, направленным наличную выгоду, лидерство и прочие безнравственные деяния.

Однако сторонники концепции о врожденной агрессивности животных и наследовании человеком качеств эгоизма и индивидуализма были не вполне добросовестными последователями Ч. Дарвина, уже хотя бы потому, что сам великий естествоиспытатель никогда не делал подобных неуравновешенных выводов. Напротив, в своем труде "Происхождение человека и половой отбор" (1871) он писал: "Всякое животное, одаренное ясно выраженными общественными инстинктами, включая сюда привязанность между родителями и детьми, должно обязательно приобрести нравственное чувство, или совесть". Тогда, в середине XIX в., эти идеи нельзя было расценивать иначе как логическое завершение материалистических идей XVI!! в. о естественном происхождении нравственных чувств человека, наряду с чувствами справедливости, собственности, свободы и других человеческих качеств, направленных на преодоление умозрительных идеалистических концепций, не удовлетворявших задачам науки.

Именно поэтому Дарвин не был одинок в своих убеждениях. Размышляя о природе человеческих чувств еще в 1840 г., французский философ и экономист П.Ж. Прудон (1809—1865) задавался вопросом о том, есть ли качественное различие между нравственным чувством у человека и животного или оно имеет лишь количественный характер. Если бы, считал он, кто-нибудь в прежние времена утверждал лишь о количественном различии, его сочли бы безумцем и святотатцем. И приняли бы эти соображения за оскорбление религии и нравственности. Выступая против теологических и откровенно идеалистических противопоставлений нравственных чувств человека и их природной основы, он делал вывод о том, что "общественный инстинкт свойственен человеку и животным в различной степени, но по существу он у того и у другого одинаков... Общественный инстинкт, нравственное чувство существует и у животных".

Развивая идеи Дарвина, представители "эволюционной этики", также как Г. Спенсер, Ш. Лстурно. Т. Гексли и др., рассматривали нравственные чувства, аналогичные проявлению добра и зла, как результат эволюционного развития биологических инстинктов, не акцентируя внимание на качественном различии между чувствами животных и эмоциями человека. Г. Спенсер, в частности, писал, что "связь между удовольствием и благодетельным действием с одной стороны, и между страданием и пагубным действием, с другой, возникшая вместе с появлением одаренных чувствительностью существ и продолжавшаяся непрерывно у всех одушевленных существ до человека, проявляется обыкновенно и у него".

Проявление у человека этических чувств и оценок рассматривалось в рамках этих дарвиновских традиций как осуществляющееся на основе нравственных инстинктов и непосредственных ощущений, свойственных животным. В свое время отдал должное такому пониманию природы нравственности и К. Каутский, который писал, что "животным инстинктом и ничем иным является нравственный закон. Этим объясняется его таинственная природа, этот голос внутри нас, не связанный ни с каким внешним толчком, ни с каким видимым интересом... Не из нашей познавательной способности, но из области наших инстинктов исходит нравственный закон, также и нравственное суждение, равно как и чувство долга и совести.

Нет ничего удивительного в том, что в советской философии подобные взгляды объявлялись ненаучными, рассматривались не иначе как "биологизаторские", исходя из Марксова определения сущности человека и других положений классиков исторического материализма относительно природы и происхождения собственности, морали и других качеств человека, которым присваивался статус "социальных". В науке признаются уместными и объективными лишь методы научной критики, которая, в свою очередь, должна учитывать историчность. Можно ли, например, в наше время безапелляционно объявлять ненаучными взгляды Ч. Дарвина, Т. Гексли, Г. Спенсера и других классиков науки на том основании, что сейчас они оказываются не достаточно обоснованными и в чем-то даже наивными? Для своего времени это были смелые попытки выйти за грань доступного экспериментальной науке, которые все

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: