Машины, их определение и их социальная роль в трактовке Маркса
Иначе говоря, аналитическая деятельность человеческого разума разлагает предмет и снимает саму проблему анализа. Этот процесс завершается исчерпанием и себя, и предмета. Дальнейшее применение анализа становится невозможным. В результате этого производство вещей из области творчества и высокого мастерства переходит в область рутинного труда, который в конечном итоге становится массовым, поручается машине, составляет сферу абстрактного труда. Это происходит в полном соответствии с диалектикой конкретного и абстрактного. То и другое находит здесь место, уживается рядом, образуя противоречивое единство. Соответствующие моменты противоречия здесь легко обнаруживаются посредством диалектического анализа.
Подчеркнем, что не машина обесценивает человеческий труд, как это хочет представить Маркс, а аналитическая деятельность человеческого разума.
Дифференциация труда, начинаясь на идеальном уровне, сначала приводит к выделению и обособлению некоторых элементов и затем далее к предельному их упрощению. Этот процесс в общественных отношениях имеет форму разделения труда и сопровождается редукцией интеллектуальной творческой составляющей. Но поскольку именно эта составляющая определяет необходимость присутствия человека, то по существу этот процесс есть процесс освобождения человека.
До сих пор кооперация и разделение труда рассматривались лишь с точки зрения содержания самого труда и его элементов. С некоторой долей условности можно сказать, что применение машин осуществляет это разделение по "философской линии" - по линии двойственности его природы, разделяющей конкретное от абстрактного. Конечно, единство всех моментов диалектического целого сохраняется всегда, однако выделение двух составляющих труда, которые обозначаются соответствующими категориями, возможно не только в абстрактном плане.
Марксов конкретный труд - это живой труд, который чаще всего бывает только индивидуальным, создающий потребительную стоимость, то есть стоимость качественных особенностей производимых вещей. Главная проблема здесь состоит в том, чтобы создать вещь впервые, в первый раз. Поэтому мера усилий и материальных затрат в этом случае значения не имеет. Произведения искусства (даже не являющиеся шедевром) меры труда не имеют и оцениваются совсем не по труду. Никакой общественно необходимой меры труда (термин Маркса) здесь нет и быть не может. Например, стоимость художественного произведения, оригинальной программы для компьютера - неопределенно велики. Речь идет о творческом труде.
И совсем другое дело - абстрактный труд (по определению Гегеля и Маркса), создающий стоимость и зависящий от всей совокупности производительных сил. В нем усреднены усилия всех субъектов труда. Их совокупный результат определяется исключительно материальными и физическими затратами, затратами времени, а также применением технологий и методов труда, получивших наиболее широкое распространение в обществе. Возникающая здесь интеграция выражается в частности в законе стоимости. При этом безусловно реализуются все качественные аспекты производимых вещей, но они суть - многократные повторения. Проблема производства качества здесь снята, ее нет. Но есть проблема количества. Абстрактный труд обеспечивает именно количество, что и выражается в мере стоимости и в соответствующей пропорциональности. Нет количества, нет и стоимости. А поэтому применение машин оправдано в полной мере.
Таким образом, возникает форма разделения труда, согласующаяся с известными философскими категориями - человек производит потребительную стоимость и обеспечивает качество, а машина соответственно - стоимость и количество. Духовная деятельность человека обобщается в понятии "конкретный труд", а абстрактный труд воплощается в виде функции машины. Поэтому определения Гегеля и Маркса актуальны и современны.[25] [25]
Формальная сторона обезличивает труд, обезличивает самого человека, т.е. в общественном труде и есть человек, и его нет, поскольку нет конкретного человека, его роль ничтожна. Но это та цена, которую необходимо платить за социальный прогресс. Поэтому диалектика содержательного и формального в значительной степени раскрывает сущность труда. Или иначе говоря, сущность труда определяется противоречием между содержательным и формальным, и гегелевская диалектика содержания и формы проливает здесь яркий свет.
Есть все основания полагать, что благодаря применению в производстве в настоящее время средств автоматизации и компьютеризации описанные явления продолжают дальнейшее развитие. В связи с этим уместно вспомнить, что в 60-е годы в среде кибернетиков шла дискуссия на тему "может ли машина мыслить" и "может ли искусственный интеллект превзойти естественный" ? Спор был прекращен после известного высказывания Норберта Винера: "Отдайте же человеку - человеческое, а машине - машинное"[26] [26].
В наши дни это отношение возражений не вызывает.
Таким образом, возможно, сам того не ведая, "отец кибернетики" в иных словах выразил идею Гегеля и Маркса о двойственной природе труда, проведя линию между трудом конкретным и абстрактным, между потребительной стоимостью и стоимостью, между качеством и количеством.
Истина одна. И каждый гений, если он подлинный, с необходимостью обнаруживает одно и то же.