Калининградский социум: проблемы консолидации и стратификации
Таким образом, в целом по выборке преобладают материалистические ориентации: 68,5% респондентов могут быть охарактеризованы как чистые материалисты, еще 17% – как смешанные материалисты. Чистые и смешанные постматериалисты составляют немногим более десятой части выборки (соответственно 2 и 10%).
За прошедшие со времени прошлого исследования два года ценностные ориентации не претерпели принципиальных изменений. И это естественно: и срок между обследованиями – всего два года, и медленно происходит складывание необходимых для подобного сдвига предпосылок – обеспечения безопасности, уверенности в материальной обеспеченности завтрашнего дня и гарантированной защиты от влияющих на нее рисков для каждого гражданина, не говоря уже о высокой инерционности ценностно-нормативной системы как таковой.
В то же время результаты не остались незыблемыми: несколько возросла доля чистых и смешанных постматериалистов, немного уменьшилась доля чистых и смешанных материалистов. Это может быть и следствием статистической погрешности, но мы бы хотели надеяться, что это – признак намечающейся тенденции к более серьезному сдвигу.
В пользу такой точки зрения говорят результаты анализа различий в ценностных ориентациях между респондентами разного возраста (табл. 18).
Таблица 18
Тип ценностных ориентаций (по возрасту) (% от числа опрошенных)
| Тип ориентации | Возраст, лет | ||||||
| До 23 | От 24 до 30 | От 31 до 40 | От 41 до 50 | От 51 до 60 | Старше 60 | Вся выборка | |
| Чистый материалист |
60,4 (74,7)* |
65,8 (68,9) |
67,5 | 72,1 | 68,6 | 81,7 |
68,5 (73,1) |
| Чистый постматериалист |
5,7 (2,2) |
1,4 (2,3) |
0,0 | 3,5 | 2,0 | 0,0 |
2,4 (1,9) |
| Смешанный материалист |
22,6 (15,4) |
19,2 (24,4) |
19,5 | 11,6 | 17,6 | 10,0 |
17,2 (17,0) |
| Смешанный постматериалист |
11,3 (7,7) |
12,3 (4,4) |
10,4 | 10,5 | 9,8 | 5,0 |
10,1 (8,0) |
| Затрудняюсь ответить | 0,0 | 1,4 | 2,6 | 2,3 | 2,0 | 3,3 | 1,8 |
* В скобках приводятся аналогичные данные 2001 года.
Как видно из данных таблицы, с возрастом увеличивается доля чистых материалистов (с 60% по группе молодежи до 23 лет до 82% по группе респондентов старше 60 лет). Среди молодых респондентов чистые и смешанные постматериалисты встречаются чаще (так, доля чистых материалистов составляет по группе самых молодых респондентов 6%, что более чем в два раза выше средневыборочного показателя).
Для нас, однако, важны не абсолютные показатели (тем более что по параметру «чистые материалисты» они совсем невелики), а их динамика по группе молодежи (до 23 лет) за прошедшие два года. А динамика эта гораздо заметнее аналогичной по остальным возрастным группам: доля чистых материалистов среди молодежи до 23 лет снизилась с 2001 г. на четверть (для сравнения: в среднем по выборке примерно на 7%), смешанных материалистов – примерно на треть, доли же постматериалистов выросли – чистых в 2,5 раза, смешанных почти в полтора. Таким образом, мы видим, что в регионе постепенно подрастает новое поколение, чьи взгляды на жизнь и тип ценностных ориентаций несколько отличаются от более старших земляков.
Подводя итоги проведенного исследования и сравнительного анализа полученных данных с результатами 2001 года, можно сделать следующие выводы.
Социальная идентификация со страной в целом и регионом проживания не является для калининградцев значительно более актуальным, чем другие виды (идентификация с первичными группами, общностями людей, имеющих общие признаки (пол, возраст, род занятий и т.п.)).
Относительно высокую значимость для жителей региона имеет «российская» идентичность как результат идентификации себя со страной, российским народом в целом. «Российская» идентичность превалирует над локальной и региональной, а локальная – над региональной, в структуре социальных идентификаций жителей региона. Таким образом, основными социально-территориальными «мы»-группами для жителей региона являются россияне и население локального сообщества. В условиях существования и нагнетания угрозы «отрыва» региона от остальной России наблюдается повышение значимости российской идентичности и понижение – региональной.
Идентификация с Европой, которая по-прежнему не занимает лидирующих позиций среди прочих видов социально-территориальной идентичности для жителей региона, тем не менее приобретает для них все большее значение.
Особую группу в структуре калининградского социума составляют переселенцы, особенно попавшие в регион относительно недавно. Постепенно, по мере удлинения времени проживания здесь, мигранты успешно вливаются в региональный социум, занимая в целом довольно высокие социальные позиции. Специфические особенности региона как эксклавной и «европейской» части России «новые» переселенцы воспринимают по-разному: например, довоенную историю края некоторые – с безразличием, а другие – с энтузиазмом. Так, для мигрантов последних лет идентификация с калининградцами является сравнительно менее актуальной, но они чаще относят себя к европейцам, чем коренные жители области. Они также чаще рассматривают область как регион, по статусу в той или иной степени независимый от России. В целом продолжительность проживания индивида на территории региона положительно влияет на степень отождествления себя с региональным социумом.
Таким образом, говоря о степени актуальности тех или иных видов идентичностей, необходимо учитывать серьезную дифференциацию в этом плане внутри регионального социума. Структура идентификаций жителей области, их разнородность и значимость оказываются связанными с разными факторами – возрастом, местом проживания, укорененностью в региональном социуме. Кроме того, нельзя не учитывать и того, что идентичность в современном обществе – это подвижный ситуативный аспект личности, в рамках которого на первый план в тех или иных обстоятельствах может выходить одна или другая ее сторона.
Для более глубокого понимания процессов социальной идентификации в калининградском регионе необходимы дальнейшие исследования в этом направлении, в том числе сравнительно с другими регионами России и зарубежной Европы.