Демокрит
Восприятие внешних предметов требует, с этой точки зрения, непосредственных контактов воспринимаемого с органом чувства. И если слух, осязание, вкусовые ощущения понятны, то как быть со зрением на расстоянии? Д. избегает затруднений, создавая теорию "истечений". Согласно этой теории, от предметов отделяются тончайшие оболочки, как бы копии. Д. называет их "образами" или "подобиями", "изображениями". Попадая в глаз, они и вызывают представление о предмете.
Т.о., "темное" знание, получаемое из ощущений, играет хотя и подчиненную, но все же существенную роль в познании. Без него нет никакого знания, однако "всякий раз, как темное познание не имеет возможности ни видеть более малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать через вкус, ни осязать, надо обращаться к более тонкому", - к разумному познанию, т.е. переход от чувственного к рациональному есть переход от наглядного образа к понятию.
Тем не менее, сформулировав важную догадку о взаимосвязи чувственного и разумного, Д. не может еще дать описание какого-либо механизма перехода от одного к другому. Ему неизвестны видимо, логические формы и операции: суждение, понятие, умозаключение, обобщение, абстрагирование. Широко и умело ими пользуясь, он не дал их теоретического анализа. Во всяком случае, утеря "Канона" Демокрита - его логического произведения, известного только по имени, - не позволяет выявить его роль в области науки о правильном мышлении. Правда, свидетельства Аристотеля говорят о том, что Д. первым подошел к вопросу об определении понятий, но в чем этот подход состоял - к сожалению, неизвестно. Поэтому исследование форм мышления оказалось, фактически делом Аристотеля.
Атеистична и этика Д. Она пронизана идеями гуманизма, требуя человечности отношений между людьми, долженствующих господствовать в обществе. Конечно, нельзя искать однозначного соответствия учения атомизма о природе и его этики: пожалуй до сих пор отсутствует единство учений о природе и об обществе. И все же основание этики Д. составляют некоторые общефилософские принципы. Во-первых, как общественное явление, она относится к существующему "по установлению", а не "по природе". Во-вторых, она опирается на учение Д. о критериях. Секст Эмпирик так его характеризует: "По Д., существуют три критерия: критерий для постижения неизвестного - явления, ибо явное есть окно в неявное; критерий для исследования - понятие... и критерий для выбора и избегания - аффекты: то, что нам сродни, то и нужно выбирать, а чему мы чужды - того надо избегать". Нравственное поведение определяется последним критерием, поскольку родственно нашему духу удовольствие, а чуждо - страдание. Однако гедонизм Д. не сводится к предпочтению удовольствия, поскольку оно провозглашает высшим благом "блаженное состояние духа". А это - "состояние, при котором душа пребывает в спокойствии и равновесии, не смущаемая ни страхом, ни суеверием, ни иною какой-нибудь страстью". Чувство удовольствия и неудовольствия может быть критерием при условии, что оно руководствуется мерой: "прекрасна надлежащая мера во всем: излишек и недостаток мне не нравятся". Ибо "если превысить меру, то самое приятное сделается самым неприятным". В понятии "надлежащей меры" Д. мыслит необходимость умеренности, соответствия поведение силам и способностям личности, и в то же время - стремление к необходимому и избежание излишеств. Но ведь мера - признак разумности. Поэтому этика Д. соединяет гедонизм с рационализмом, видя источник неправильного действия, в том числе и в моральном смысле, в недостатке знания.
Д. ввел в этику первоначальные разработки таких понятий, как совесть, т.е. требование стыдиться своих собственных постыдных поступков, долг и справедливость. "Не из страха, но из чувства долга надо воздерживаться от дурных поступков".
Этика Д. не представляет единой, логически стройной системы. Его нравственные причины дошли до нас в виде отдельных афоризмов. Есть некоторые основания думать, что это результат определенной обработки тех произведений философа, где этика излагалась в систематической форме. Однако принципы демоктритовой этики позволяют пролить дополнительный свет на политическое учение мыслителя. Они очерчивают идеал демократического государственного устройства, в котором судьба общества связана с судьбою индивида: "когда оно в благополучии, все в благополучии, когда оно гибнет - все гибнет". Но и здесь Д. уклоняется от крайностей - подчинения поведения индивида потребностям государства, как и наоборот, полного устранения от общественных дел. Ибо основное условие достижения душевного покоя и блаженного состояния духа - это опять-таки умеренность, в данной связи, умеренность включения индивида в жизнь общества и государства. Ибо тот, кто стремится участвовать в государственных делах, "не должен сверх меры заниматься ни частными, ни общественными делами, а в своей деятельности не брать на себя ничего сверх своих сил и природных способностей". Отсюда следует, что блаженное состояние духа достигается не уклонением от деятельности, - личной или общественной, - но соблюдением и здесь надлежащей меры и соответствием возлагаемых на себя задач своим способностям.
Обязанности гражданина и должностных лиц, наказания, взаимоотношения богатых и бедных, господ и рабов (а эти противоречия рассматриваются Д. как универсальные и неустранимые), дружба и взаимопомощь, отношения к друзьям, родственникам и семье определяются из принципа "золотой середины". Тем самым Д. избегает как нравственного релятивизма софистов, так и абсолютизации нравственного разума Сократом. И в то же время, его этическая концепция сохраняет ту основную характеристику, которая присуща всей античной философии, - созерцательность. Устраняя все, что препятствует блаженному состоянию духа, выявляя идеал нравственной жизни, Д. не видит в философии средства преобразования существующего общества, - его задача не выходит за пределы его объяснения.