Основы философии
Прямоугольная система координат Декарта стала не только основанием аналитической геометрии, дающей возможность представлять движение в образе кривых и соответствую щих им алгебраических выражениях, но и определила благодаря своим философско- онтоло гическим основаниям, принцип теоретического объяснения мира вообще. Главное в Декар товой системе координат - отнесение точки к значениям координат и обретение ею благодаря этому отождествлению определенности. "Главная роль человеческого искусства искусства, - пишет Декарт, - заключается не в чем ином, как в сведении к тому, чтобы равенство между искомым и тем, что известно, сделалось совершенно очевидным" ([1]. С. 145). Прин цип Декартовых координат - это принцип отнесения, отождествления, принцип сравнения познаваемого с заданным для сознания полем значений.
Декартовы координаты и в прямом и в переносном смысле предопределили характер на учного познания природных явлений на многие века. Классическая рациональность знает только то физическое тело, "которое полностью пространственно выражено в своем содер жании, - отмечает М.К.Мамардашвили, - т. е. все, что мы можем сказать о структуре этого явления, его составе, строении таково, что оно полностью развернуто для внешне го пространственного наблюдения или же... разрешено на каких-либо наблюдаемых частях внешнего пространства" ([2]. С.6). Принцип cogito неразрывно связан с принципом простран-ственности, т. е. с требованием полной пространственной артикулированности предмета во вне самого себя.
Создав "систему мысли о вещах", Декарт одновременно сформировал в новоевропейской науке и философии сам принцип рациональности cogito , трансцендентальное правило которого можно сформулировать так: "Мы познаем лишь те предметы, относительно которых мы одновременно сознаем тот способ, каким они даются... Мы можем познавать предмет только тогда, когда одновременно с познанием его содержания держим в сознании схему его данности, т.е. в данном случае пространство. Лишь такие предметы мы познаем и понима ем рационально" ([4]. С. 164). Таким образом, в научной мысли, с одной стороны, должна быть выявлена пространственная артикулированность предмета, а с другой, должна быть артикулирована сама мысль - схема данности предмета должна быть дана мысли. "В этом смысле пространство есть не какое-то физическое явление, а условие нашего познания", -замечает М.К.Мамардашвили ([4]. С.160).
Объективированный в Декартовых координатах тип рациональности охватил не только познание вещей, но и познание мира человека. Уже у самого Декарта в трактате "Страсти души" человеческое тело трактуется как машина (см.[1]. С.597-598, 612), а действия тела как коррелят душевных переживаний, и все внимание философа сосредоточено на "местопре бывании" души в теле и на связи души со всеми частями тела (см. [1]. С.610-612). Термины "местопребывание", "местонахождение", "расположение", "движение железы", "направление движения", "присутствие" и т. п. становятся определяющими для описания души и ее страстей. С еще большей силой математически-механистическое понимание человека находит свое проявление у последователей Картезия.
Но подобный принцип рассмотрения человека через отнесение его как своеобразной tabula rasa к чему-то внешнему для него, что его формирует, сохранился и позже. Так человека понимало Просвещение: среда формирует характер. Из этого принципа исходит марксист ская концепция человека: "Сущность человека в своей действительности есть совокупность всех общественных отношений". Не изменяют ему различные социологические теории лич ности. П.Сорокин прямо пользуется языком Декартовых координат, говоря о социальной природе человека, которая определяется местоположением человека в социальном простран стве. "Совокупность групп, а также совокупность положений внутри каждой из них, - пишет П.Сорокин, - составляют систему социальных координат, позволяющих определить социаль ное положение любого индивида" ([3]. С.299). Помещение человека в систему социальных координат определяет его социальное лицо: "Скажи мне, к каким социальным группам ты принадлежишь и каковы твои функции в пределах каждой из этих групп, то я скажу тебе, каково твое социальное положение в обществе и кто ты в социальном плане" ([3]). Однако интуитивно очевидно, что познание человека не укладывается в рамки методологии Декар товых координат, ибо она не дает возможности уловить свободу как характерную черту человеческого бытия и амбивалентность как характерную черту ценности. Свобода в этом случае оказывает равна необходимости, именно так ее определил последователь Декартов ского рационализма Спиноза, а амбивалентность ценностей вообще игнорируется. Поэтому рациональное познание человеческого бытия нуждается в иной методологии, но такой, ко торая должна быть выстроена в традиции европейской рациональности, для которой опре деленным образом построенное пространство выступало условием познания, т.е. условием локализации как объекта познания среди других объектов, так и познающей мысли среди других мыслей. Но только в отношении к мысли это означало не занятия ею какого-то мес та в пространстве своих объектов, а умение мысли распознавать места своих объектов, т.е. артикулировать их пространственность, тем самым проявлять и свою определенность. Хо тя сама определенность мысли и человека, чьим неотъемлемым свойством она выступает, появляется в пространстве иного типа - пространстве Дантовых координат.
2.2 Дантовы координаты - координаты отрицания
"Божественная комедия" Данте Алигьери подобна величественному миру космоса, перед которым стоит человек. Известный итальянский литературовед прошлого века Франчес ка Де Санктис назвал "Божественную комедию" подлинной энциклопедией и национальной "Библией" ([8]. С. 216-217), в которой в концентрированном поэтическом виде выразилось представление эпохи о себе, о человеке, о мире. И не только эпохи средневековой, ибо "в соз дании этого гигантского здания принимают участие все эпохи и все формы, слитые воедино и "крещенные", проникнутые единой идеей: идеей христианства", - справедливо отмечает Де Санктис ([8]. С.189).
Что же это за идея? Это идея спасения души. Путь души через страдания и скорби земной жизни, жизни неподлинной, к очищению и обновлению, к подлинной жизни души на небесах - это путь спасения, как считала христианская культура. Этому пути соответствуют три мира жизни души - ад, чистилище и рай. Эта концепция средневекой культуры строит и движет мир "Божественной комедии", который в первом и буквальном смысле выступает как видение "того света". Но в отличие от множества подобных описаний "нездешнего мира", которыми была полна литература средневековья, поэма Данте не просто рисует аллегорическую картину "того света", в ней воссоздана "нетленная геометрия и логика творчества, воплощенная в трех христианских мирах; она - град Божий, в котором отражен город чело века во всей конкретности места и времени; она - неподвижная богословская сфера, внутри которой бушуют человеческие страсти" ([8]. С.217. Курсив мой -В.К.). Де Санктис про изнес, на мой взгляд, ключевое слово в отношении Дантова мира - "нетленная геометрия" пространства духовной жизни. Не случайно и сам Данте в конце поэмы сравнивает себя с геометром, который оказавшись перед Высоким светом Бога, представшим как "три равно-емких круга, разных цветом" ("Рай" ХХХШ, 117), решает задачу квадратуры круга и не может ее разрешить.
Весь мир поэмы Данте построен в терминах пространства: "Яви мне путь!" - взывает Дан те к Вергилию, и Вергилий становится проводником Данте: "Он двинулся, и я ему вослед". Структура каждого из трех миров, через которые проходит Данте, сугубо пространственна: преддверие Ада, круги Ада, пояса, стены, щели, бездна, колодец и т.д. в Аду; уступы, врата, круги горы Чистилища; сферы планет, сфера неподвижных звезд, амфитеатр Розы Эмпирея в Раю - все создает зримую пространственную архитектонику нетленного мира.
Все созданное Богом имеет свое место, свое предназначение в мире. Место души - Эмпе-рей, куда она устремляется легко и свободно, при условии если она очищена от груза грехов. Поэтому способ ее поведения в "нетленной геометрии" пространства духовной жизни - спа сение. А ради этого душа должна отказаться от ... - круги Ада показывают нам, от чего она должна отказаться. Она должна покаяться и очистить себя от ... - уступы Чистилища показывают нам, в чем она должна покаяться и от чего она должна воздержаться. Даже в небесах Рая, где все равно блаженны, но все-таки и там есть иерархия небес, и потому даже и здесь душа должна вести себя от меньшего блаженства к большему. Только в самом конце:
... в мой разум грянул блеск с высот, Неся свершенья всех его усилий.
(Рай, ХХХШ, 140-142)
Принцип архитектоники "нетленной геометрии" - уйти, чтобы прийти, отказаться, чтобы получить, воздержаться, чтобы насладиться, наконец, спуститься (в Ад), чтобы подняться (в Рай, к вечному свету). Модуль этой "нетленной геометрии" определяет всю архитектуру Ада, о чем он сам свидетельствует:
Я высшей силой, полнотой всезнания И первою любовью сотворен.
(Ад, Ш, 5-6)
И даже само имя Властителя Ада реализует тот же модуль: Светоносец (Люцифер) ста новится родителем и повелителем мрака. Здесь страсть к добру вывернута наизнанку и существует как ненависть к злу (Ад, XX , 28).
Парадоксальная антиномичность метрики "нетленной геометрии" с особой наглядностью демонстрируется топологией последнего отрезка пути Данте и Вергилия по телу Люцифера:
... мой вожатый
...стал спускаться вниз, с клока на клок,
Меж корок льда и грудью волосатой.
Когда мы пробирались там, где бок,
Загнув к бедру, дает уклон пологий,
Вождь, тяжело дыша, с усилием лег
Челом туда, где прежде были ноги,
И стал по шерсти подыматься ввысь,
Я думал - вспять, по той же вновь дороге.
Учитель молвил: "Крепче ухватись ...
Вот путь, чтоб нам из бездны зла спастись"
Это место "Божественной комедии" вызвало множество толкований вплоть до того, какое дает П.Флоренский в "мнимостях геометрии", считающий, что Дантово пространство по строено по типу эллиптической геометрии и вселенная Данте основывается на неэвклидовой геометрии (см. [9]. С.53). Возможно, что так оно и есть. Только вряд ли флорентийский поэт ХШ-Х IY веков задумывался об аксиомах и постулатах какой-либо конкретной (мате риальной) геометрии. Мне представляется, что ближе к истине в толковании этого места М.К.Мамардашвили, который в своих лекциях "Психологическая топология пути", посвя щенных анализу онтологии сознания в романе Марселя Пруста "В поисках утраченного вре мени", говорит, что этот переворот в точке, "где гнет всех грузов отовсюду слился" (Ад, ХХХ IY , 111), означает изменение понимания Данте мира. Спускаясь в Ад, Данте имел один мир, знал один мир, а вернувшись - другой. Тот был не понятый, а этот понятый (см.[10]. С.22-23).
Дантово пространство - это пространство души. Понятие о пространстве души для Дан те не метафора, ибо душа для него, как и для всей древней и средневековой культуры, реальность. Поэтому она имеет свое место, о чем пишет Платон (Тимей, 88 в), у нее свой тип движения, о чем подробно пишет Плотин (см. [11]. С.715-716). Об этом находим у Псевдо-Дионисия Ареопагита: "А относительно души известно, что, когда отвратившись от внешнего мира, она обращается внутрь себя самой и сосредоточивает воедино свои духовные силы, то тогда она движется кругообразно, поскольку (вращаясь внутри себя) как бы по кругу, она обретает свободу от множественности внешнего мира" (Божественные имена, 705 А, см. [12]). Вот откуда круги Ада, вот откуда спираль Чистилища (ибо когда душа дви жется к Богу, она, утверждает Дионисий, движется спиралеобразно). "Неоплатонические источники, устанавливающие соответствие между звездным небом и миром идеи, - отмеча ет А.Л.Доброхотов, - подсказали Данте способ совмещения пространственного пути героя и внутреннего движения его души и духа" ([6]. С. 155). Я бы сказал, что здесь действует скорее не подсказка, а общее понимание архитектоники "нетленной геометрии" культурой того времени. Но только в отличие от выражения ее в трактатах, которые после того, как Декарт "запретил" мыслить душу (ум, мысль, сознание) в пространственных терминах, потеряли свою теоретическую убедительность, воплощение ее в Дантовой поэме, сохранив шей свою художественную убедительность, не потеряло своего смысла. Более того, в эпоху разложения "картезианской формации" [13], становления "нового сознания" [14], разработки "новой рациональности" [2] понимание пространства души Данте в "Божественной комедии" приобретает инспирирующую силу.
Классическая рациональность (картезианско - кантовский трансценден- тальный разум) мыслит вещи, которые полностью "артикулированы вне самих себя, т.е. в пространстве, и не имеют внутреннего" ([4]. С.205), не имеют скрытых "сил внутри", доступны внешне му наблюдению, отнесению к координатам. Поэтому при работе с фактами мыслительной, духовной реальности необходимы, считает М.К.Мамардашвили, "иные метафизические пос тулаты и допущения, чем те, которые допускались классикой и полагались ею в качестве всеобщих и универсальных, совпадающих с абсолютными чертами самой действительности" ([2]. С.79). Возникает проблема "построения онтологического пространства мысли, отлич ного от так называемого декартова пространства" cite 2. Здесь и может прийти на помощь теоретической мысли Дантово пространство с его "нетленной геометрией".
Во-первых, в Дантовом пространстве "внутренние силы" получают свое внешнее выраже ние, пространство Ада выворачивает во вне то, что было скрыто внутри: обжоры - вязнут в нечистотах, свирепые - постоянно дерутся друг с другом, барахтаясь в болотах Стикса, убийцы, грабители, насильники - погружены в реку кипящей крови, прорицатели и волшеб ники - имеют свернутую назад голову, а сеятели раздоров и раскола - сами рассечены и т.д. Правда, это "овнешнение" внутреннего становится только в "нетленном" пространстве, только там, а не здесь. Ибо здесь далеко не всегда грабители и убийцы купаются в кипящей крови, а сеятели раскола и раздора сами не оказываются расколоты и разодраны: мысль о раздоре не раскалывается, а мысль о насилии и убийстве не убивает саму себя. Но там, в душе, это происходит (вспомним "Портрет Дориана Грея" Оскара Уайльда).
Во-вторых, в этом мире, здесь, где Декарт справедливо запретил появляться душе, она у Данте все-таки себя проявляет. И это ее проявление обнаруживается в избегании отож дествления себя с миром, в процессе которого и строится особая "геометрия" жизненного пространства души. Данте символически разворачивает ее в чисто пространственную ситу ацию в Первой песне " Ада":
Земную жизнь пройдя до половины
Я очутился в сумрачном лесу ... , -
так начинает Данте свою "Божественную комедию". И здесь, пытаясь пройти через дикий лес, дремучий и грозящий всякими бедами, стремясь к вершине, где светит "путеводная планета", герой встречает три препятствия : рысь, льва и волчицу.
И вот, внизу крутого косогора, -
Проворная и вьющаяся рысь,
Вся в ярких пятнах пестрого узора.
Она, кружа, мне преграждала высь,
И я не раз на крутизне опасной
Возвратным следом помышлял спастись ... ...
Навстречу вышел лев с подъятой гривой.
Он наступал как будто на меня,
...И с ним волчица, чье худое тело,
Казалось, все алчбы в себе несет; ...
Меня сковал такой тяжелый гнет
Перед ее стремящим ужас взором,
Что я утратил чаяние высот.
(Ад, 1, 31-36,45-54)
Как уже говорилось, произведение Данте - это грандиозный символический образ чело веческого мира. Каждый персонаж, каждый шаг героев имеет все четыре толкования, при менявшиеся в средние века к священным книгам Писания: буквальный, аллегорический, моральный и анагогический. Так и в этом первом приключении Данте: лес, холм, звери, -все имеет значение, как толкуют комментаторы. Сумрачный лес - аллегорически изображает заблуждения человеческой души, холм - восхождение к правде, звери - символы человечес ких пороков: рысь (в оригинале пантера "вся в ярких пятнах пестрого узора") олицетворяет иллюзорность земных радостей, сладострастие, обман; лев - гордость, силу, власть; волчица - алчность и себялюбие. Три зверя представляют собою злые силы, препятствующие вос хождению человека к совершенству - и в этот открывается высшее символическое значение эпизода, его анагогический смысл (см. [15]. С.496).
Но развивая толкование анагогическое можно выстроить еще методологическое толкова ние, т.е. рассмотреть весь эпизод как заключающий в себе принцип и метод определения человека. При этом необходимо отметить, что мы имеем здесь дело с определением че ловека в двояком смысле. Во-первых, с определением человека в жизни, т.е. с тем, что, совершая реальные действия, человек определяет себя, ставит себя в определенную позицию. Во-вторых, со способом определения того, что такое человек, чем он является по своей сути. Эта двойственность понятия определения человека неслучайна. Она вытекает из онтологи ческой природы человека и должна входить в само теоретическое представление о человеке: я определяю себя как человека, как личность - это есть мой реальный процесс жизни, но именно он и дает возможность определить меня - дать имя, дать мою дефиницию. Опреде ление человека - это перформативное действие, совершаясь, оно раскрывает себя, показывая свою определенность, отделенность от другого. Именно это и содержит в себе принцип Дан-товых координат, который может быть выделен в методологическом толковании начального эпизода "Божественной комедии".
Эпизод встречи Данте с дикими зверями на склоне холма символизирует универсальную жизненную ситуацию ( NB : situs - расположение), в которой человек оказывается постоянно и выход из которой приводит к его определению. Обратим внимание, что язык невольно несет в себе пространственные ассоциации. Эту пространственную природу символического эпизода можно проинтерпретировать как координаты определения человека в жизни. Ложь, насилие, алчность (сладострастие, гордость, стяжательство) - это то, что человек должен избежать, если он хочет быть нравственным человеком, если он хочет стать человеком, если он хочет попасть в точку нравственности.
Ложь, насилие, алчность - это ценностные координаты, по которым определяется человек. Но это координаты особые, не те, которые находим у Декарта, где точка (тело) определяет себя в отношении к координатам, находя в них свое отражение. Это координаты отталки вания, а не отнесения, координаты преодоления, а не притяжения. Находясь в пространст ве подобных нравственных ценностных координат, человек в той мере определяет себя как нравственный человек (культурный человек), в какой он отталкивается от них, в какой он отрицает их значение и тем спасает свое нравственное лицо, себя как человека. В эпизоде у Данте это выражено буквально - человек спасается от растерзания дикими зверями.
В представленных эпизодом Данте нравственно - ценностных координатах каждая из ко ординат выражает негативное содержание. Для определения в них важна не степень (мера) развитости того или иного качества, с которым может быть связан человек - столько-то ему принадлежит по шкале лжи, столько-то по шкале алчности и т.п. (как действуют в поле Декартовых координат), а важно абсолютное отрицание самой ценности, самого значения этой координаты. Как свежесть, по ехидному замечанию Воланда, может иметь только одну степень, которая будет и первой, и последней, так и ценность может быть человеком либо принята, либо отвергнута, ибо добродетелью, как и невинностью, либо обладают, либо нет. Поэтому Дантовы координаты - это координаты отрицания, которые задают апофатическое пространство. Человек обретает свою определенность (нравственную, культурную, личност ную) в поле действия апофатического пространства через отрицание и отказ (это действие совершается даже тогда, когда Дантовы координаты представлены положительным содержа нием ценностей, о чем будет сказано ниже). Место человека в апофатическом пространстве -в фокусе, где сходятся значения его отрицаний. Этот фокус становится утверждением бытия человека.
Апофатическое пространство Дантовых координат реализует, если воспользоваться вы ражением М.К.Мамардашвили, "онтологический принцип неполноты бытия", который сни мает классические предпосылки наличия полного бытия-знания, т.е. предположение такого мира, где все "в себе" уже есть, а истина выступает соответствием мысли предданному со стоянию дела ([2]. С.79-80), что и предполагают Декартовы координаты, где каждая точка уже имеет определенное значение. Совсем иное в Дантовых координатах - здесь нет пред-данной определенности, "неопределенное ... предполагает область, а не безразмерную точку, т.е. нечто, что и не определено до движения (ничего еще нет!), и не растянуто (факт из влечения опыта, в отличие от его содержания, имеет место в пространстве и времени, а не в идеальной точке)" ([2]. С.80). Декартовы координаты есть до всякого тела (точки) и до всякого движения. Дантовы координаты конституируются движением, действием, которое и придает им определенность. Апофатическое пространство требует активности человека, его усилия, метафизически первая и простейшая форма которого - воздержание, остановка, ограничение. Именно через воздержание, ограничение человек выходит из природы (вспом ним экзогамность рода), и благодаря им он обнаруживает свою границу, обнаруживает, где он отделен от внешнего для него мира, где он существует как это бытие, эта индивидуаль ность (не - делимый) мир. Более того, апофатическое пространство, требующее активности человека, является именно тем пространством, в котором рождается новое, в котором новое не дано, а задано, появляется из небытия. Оно появляется из небытия, но не из ничто, а из "не то ...", "не то ...", "не то ...", которое так хорошо известно всякому, кто когда-либо искал нечто новое, кто был в ситуации творчества. Можно утверждать, что исходной процедурой Дантовых координат будет материальная импликация "Если не то..., не то ..., то ...", где антецедент будет всегда отрицательный и где консеквент в свою очередь часто становится отрицаемым антецедентом с целью перехода к последующему консеквенту и т. д. Отрица ние - способ проявления оценки ( negito ergo valet - упорно отрицаю, следовательно, значит), а принятие некоего результата вследствие отрицания есть утверждение выделенного (соз данного) бытия ( affirmo ergo est - утверждаю, следовательно, есть) (см. [16]).
Категориальное описание апофатического пространства Дантовых координат - это один из путей постижения новой онтологии - онтологии утверждения инноваций, для которой по нятие небытия так же актуально, как и понятие бытия. Поэтому эта онтология выходит за рамки парменидовской парадигмы, отрицавшей наличие небытия. Человек живет в мире рождающегося бытия, он сам является таким рождающимся бытием, а потому он трансцен-дентен "внешнему" предданному бытию. С.Н.Булгаков выводит эту черту бытия человека из "свойств" самого Бога: "Бог трансцендентен миру, есть абсолютное НЕ, каким знает его отрицательное богословие. И эта черта должна быть присуща человеку, как носителю его образа, ее мы находим как выражение первоначального самосознания, даваемого себе челове ческим духом. Человек трансцендентен миру и в этом смысле свободен от мира, есть не-мир. Он не исчерпывается никакими что, не определяется никакими определениями, но есть, как и Бог, абсолютное не - что" ([17]. С.243). Быть трансцендентным миру - значит отделять его от себя, находить свое бытие через отталкивание и отрицание, действуя по принципу Дантовых координат.
Философия экстатического стояния человека в истине бытия, учение М.Хайдеггера об экзистенции как "стоянии в просвете бытия" ([18]. С.198-201), об онтологическом различии между сущим и бытием, которое каждый раз преодолевается человеком в экзистенции, также фиксирует особую топологию "экзистенциального пространства здесь бытия" ([19]. С.319), которая демонстрируется Дантовыми координатами. Человек - это "экстатическое вступле ние в истину Бытия", - пишет М.Хайдеггер ([18]. С. 199). Он проявляется в выходе из ... , в негации наличного, в необходимости "отойти" от сущего, чтобы иметь просвет, ибо стоя вплотную к сущему, не остраняясь, не увидишь бытия. Именно в бытии, отмечает Хай-деггер, "таится сущностный источник отказа" и "ни - что коренится в самом бытии" ([18]. С.217, 218). Через "нетствование" (вспомним "не то ..., не то...") бытие показывается себя, открывает себя - Вот- бытие ( Dasein ), и это вот- главная забота человеческого бытия-вот ( Dasein ) (см. [19]. С.218, 199-200). Фундаментальная онтология М.Хайдеггера преодолевает границы парменидовской онтологии, вводя небытие в круг интересов философии. Тем самым и наиболее глубокая философия человека XX века на концептуальном уровне подошла к тому, что символически выразили Дантовы координаты - апофатическое пространство определяет человеческое бытие.
Эту же идею высказывает Ж.Батай. "Я поднимаю до ранга принципа, - пишет француз ский философ в своей книге "История эротизма", - бесспорный факт, что человек это живот ное, которое не принимает просто так того, что обусловлено природой, но отрицает его. И таким образом он изменяет естественный внешний мир, извлекая из него орудия и произве денные предметы, которые составляют новый мир - мир человеческий" ([20]. Р.40). Таким образом, фундаментальным свойством человека, выделяющим его в особый мир, является свойство негации, действия воздержания, остановки. Именно это делает его онтологически суверенной реальностью, реальностью, имеющей свое лицо. Ситуация человека рождается в результате трансценденции (см. Э.Фромм - [22]. С.443 - 482), она полна внутренней кон фликтности (см. [21]. С.65), она устроена (возникает, становится, утверждается, организу ется и т.д.) актом отрицания (воздержания, эпохэ). Эта ситуация человека разворачивается в историю и культуру. Здесь, в истории и культуре, онтологическая фундаментальность акта отрицания, рождающего апофатическое пространство, находит свое воплощение и про явление в феномене прехождения (история), запрета и ценности (культура).
Культурное пространство - это пространство Дантовых координат, в котором отрица ние становится modus operandi культурного феномена. Не случайно в истории культуры первыми развитыми нормами оказались нормы-запреты (табу, ограничения и т.п.). Запрет в культуре сразу помещает человека в апофатическое пространство Дантовых координат, ибо ориентирует его на воздержание. Но и позитивная норма также ставит человека в то же пространство, так как всякая позитивная норма в культуре потому и возникает, что ей