Французские просветители
В XVII в. Шаплен, как было уже сказано, воспел подвиги "господней избранницы". Величивая фальш, официальная тенденциозность, тошнотворная предвзятость этого сочинения наводили тоску на тех, кто оплатил, и довольно щедро, усердия поэта.
Религиозное ханжество всегда бесило Вольтера, а здесь он, кроме всего прочего, усмотрел спекуляцию на имени народной героини. И в ответ постному Шаплену, смеясь над сусальной легендой о небесном избранничестве, удостоенном якобы за непорочность девичества Жанны, насмехаясь над священниками, монахами, епископами, со всеми их святыми, он создал дерзкую, озорную поэму, сдобренную веселым шутовством и рискованными сценами.
Строгие люди говорили, что скабрезности, какими полна поэма, могут причинить непоправимый ущерб морали. Веселые люди им отвечали, что шутки никогда не приносят жла, что серьезные идеи могут жить не только в жестких рамках силлогизма, но в радостно-игривом каламбуре, в смеющемся стихе, в остроте, намеке и нескромной сценке интимного свойства.
Шутливая поэма Вольтера ничуть непоколебала авторитета народной героини Франции, не прицинила ущерба морали, но она поколебила авторитет церкви, нанесла ощутимый ущерб догматическому мышлению.
французские аристократы любили тешить себя вольными картинами эротического свойства. Утонченный и галантный эротизм искусства был в моде. Просветители, осуждая вкусы вельмож, тем не менее поддавались иногда всеобщему увлечению. Поэма Вольтера влилась в тот же поток, да и задумана она была уже на ужине у величайшего нескромника и вертопраха герцога де Ришелье, с которым Вольтер учился в колледже.
Вольтера нельзя заподозрить в непатриотичности. Он горячо сочувствовал бедам Франции эпохи Столетней войны, страданиям народа. Среди шуток, насмешек и дурачеств поэмы он нет-нет да и попридержит свою буйную фантазию, чтобы горестно и по-серьезному сказать о бедствиях войны:
Дочь смерти, беспощадная война,
Разбой, который мы зовет геройством,
Благодаря твоим ужастным свойства
Земля в слезах, в крови, разорена.
Характеры героев плоэмы различны: Карл VII слабоволен и сластолюбив, как правитель весьма жалок, Агнеса, его любовница, наивна, хоть и не без лукавства, Жанна по-крестьянски грубовата т беспредельно наивна. Она смугла, крепко сложена: во рту у нее все тридцать два белоснежных зуба и "улыбка до ушей". Попы, монахи, инквизиторы, "святые"воины-разбойники очерчены резко сатирическим пером. Песнь VII (история злоключений Доротеи) гонит совсем улыбку с лица читателя: здесь уже не до комихма, история мрачно-трагедийная. Дружба, возникшая между французом Ла Тримуйлем и англичанином д'Аронделем, символизирует в поэме бессмысленность вражды между народами. Война! война! Не от королей ли она? "Счастливцы, чей удел - спокойный труд". Словом, для умов, склонных к размышлениям над большими проблемами социальной жизни, найдется и в этой дураческой поэме немало пищи.
В предисловии к поэме Вольтер указал на поэтическую трагедию, которой он сделовал. Тут и героическая поэма "Война мышей и лягушек",которую древние греки приписывали Гомеру и романы римских авторов Петрония и Апулея, и шутливые рыцарские поэмы итальянцев Пульчи, Боярдо,Ариосто, и сочинения соотечественников Вольтера - Рабле и Лафонтена.
Конечно, все эти авторитеты названы лишь для того, чобы оправдать традицией те вольности, которые автор "Девственницы" позволяет себе: "В нашей "Девственнице" найдется гораздо меньше жерзостей и вольностей,чем у всех великих итальянцев, писавших в этом роде". Произведение Вольтера лишь частично пародия на героическую эпопею, в большей своей части оно скорееприближается к шутливой рыцарской поэме Возрождения,прежде всего к Ариосто. Вольтеру созвучен изящный эротизм автора "Неистового Роланда" и его поэтическая картинность.
"Орлеанская девственница" была, пожалуй, самым дерзким антицерковным произведением Вольтера. В Сирее стараниями маркизы дю Шатле поэма была надежно и надолго укрыта от глаз непосвященных. Только через 32 года Вольтер осмелился ее напечатать. Однако поэму читали его немногие друзья. Читали и, конечно, переписывали для себя. Один из списков попал в руки авантюристов. В 1755 г. кто-то из недоброжелателей Вольтера опубликовал поэму во Франкфурте-на Майне. Вольтер немедленно отказался от авторства. К тому же в тексте было много искажений и скабрезности дурного тона. Издатели явно хотели нажиться на запрещенном товаре, а заодно и погубить автора. Через год поэма была напечатана еще раз. Издатели приложили к поэме собственные памфлеты против автора, издеваясь над ним. Вопреки их ожиданиям, эти их нападки значительно облегчили задачу Вольтера. Теперь он выглядел жертвой мистификации злоумышленников. Но потока было уже не остановить. Поэма вышла в 1757 г. В Лондоне с соблазнительными иллюстрациями и, наконец, в 1759г. - в Париже. Ее уж знали все, никто не сомневался в авторстве Вольтера, и в 1762 г. поэт напечатал ее сам, посыпав главу пеплом и приготовившись в ко всем испытаниям. Но все обошлось благополучно. Люди строгие гневались - беспечные и веселые смеялись. Власти раздумывали в карах, которым можно было бы подвергнуть дерзкого и такого (увы!) знаменитого автора, а время шло...
В 1774 г. Вольтер снова вернулся к своей озорной поэме, просмотрел, исправил ее и пустил в свет, теперь уж навсегда расставшись с ней. Это издание и стало каноническим для всех последующих ее публикаций.
4. ТЕАТР ВОЛЬТЕРА_2.
Драматургическое наследие Вольтера огромно и разнообразно по жанрам, оно состоит из трагедий, прозаических драм, комедий, либретто опер и диввертисментов. Театр Вольтера - это прежде всего и исключительно политическая трибуна. Рассеивать мрак суеверий и предрассудков,воспитывать ненависть к религиозному фанатизму и тирании, славить идеи свободы и гражданского равенства - вот задачи, какие перед собой ставил автор. "Брут", "Смерть Цезаря", "Магомет", "Альзира" и другие его трагедии насыщены политическими идеями.
Не всегда пьесы Вольтера находили свободный оступ на сцену. Вольтер хитрил, лукавил, чтобы открыть им этот доступ. В этой связи интересна и по содержанию и по сценической истории ондна из наиболее известных его пьем "_2Фанатизм, или Пророк Магомет"_0. Кардинал Флери, первый министр Франции, глубокий старик. любезный собеседник и непреклонный реакционер, не разрешил ставить пьесу в театре, найдя в ней несколько мест "недостаточно отточенных" и прося автора довести свое произведение до высшего совершенства (в лукавстве министр не уступал Вольтеру). Тогда Вольтер обратился к папе римскому за одобрением пьесы, клеймящей "ложную и варварскую" религию ислама.
Бенедикт XVI, двести пятьдесят четвертый по счету папа, уроженец Болоньи, в миру Просперо Ламбертини, любил искусство, писал сам, благоволил к художникам, довольно недоброжелательно глядел на слишком усердных служителей церкви, фанатиков и маньяков; он вел весьма светский образ жизни, что приводило в смущение его духовных слуг и очень нравилось философам. Мельхиор Гримм отзывался о нем как о самом "непогрешимом" из пап, - словом, это был папа в духе скептического XVIII в. Он ответил Вольтеру любезным письмом, награждая его апостолическим благословением, и сообщил, что прочитал "превосходную" трагедию с большим удовольствием. Папа прислал Вольтеру и медаль со своим портретом; пухлое, со вздернутым носом лицо, вид до смешного простодушный.
- Э, да он славный малый и, кажется, знает кое в чем толк, - смеялся Вольтер.
Его святейшеству не были, однако, известны нижеследующие строки автора "Магомета": Самый нелепый из всех деспотизмов... - это деспотизм священников, в из всех владычаств самое преступное - это, без сомнения, владычество священников христианской церкви".
Свою трагедию Вольтер построил по всем законам классицизма, не споря с веком, разделяя все господствующие вкусы. В пьесе соблюдены все "три единства", в ней пять актов, сценическое действие сведено до минимума и дан широкий простор речам. В ней царит высокая патетика,сохранен традиционный александрийский стих. Все это шло от века. Что же касается идей пьесы, то это уже сам Вольтер, это Просвещение, это то, что противоречило традициям, шло вразрез с офоциальной идеологией,разрушало установившиеся понятия.
Магомет, как это обрисовал Вольтер, - обманщик, грязный плут,гнусный самозванец, негодяй (такую характеристику ему дает правитель Мекки Сафир - лицо в пьесе положительное).
Магомет ловко пльзуется суеверными чувствами толпы, ее невежеством и легковерием. Темный плут, едва избежавший казни за мелкую подлость, теперь он ведет за собой толпы исступленных, фанатически поклоняющихся ему людей. "Фанатизм", "суеверия, "предрассудки", "невежество" - страшный смысл таят в себе эти слова:
И лучшие сердца опустошит
Упрямая жестокость суеверия!
Жертвами гнусного обмана Магомета становятся детиблагородного
правителя Мекки Сафира. Пальмиру и Сеида еще в детском возрасте похитил у отца злой Магомет. Он воспитал их в беспрекословном подчинении себе, сделал из них фанатических последователей ислама. Они привыкли видеть в нем наместника бога на земле и суеверно трепетали перед ним.
Связанные общей судьбой, не зная родителей, своих родственных отношений, они дружескую привязанность друг к другу приняли за любовь, и Магомет, знавший тайну их рождения, покровительствует преступной любви.
Он лелеет коварный план. Сеид должен погубить своего отца - единственного человека, понимавшего Магомета.
Основатель ислама не признает никакой морали, навязывая мечом и кровью целым племенам свою волю, свои законы. Он презирает народ, для которого, по его мнению, совершенно безразлично, правду или ложь проповедуют ему жрецы, только бы они его убеждали и сулили чудеса.
Я знаю свой народ. Он ждет обмана,
Ложь или правда - вера им нужна, -
говорит он Сафиру. Магомет, желая подчинить себе Мекку, пускается на хитрость и обещает Сафиру вернуть ему похищенных детей.
Старик в волнении: он считал их навсегда потерянными. Перед ним встает страшный вопрос: какой ценой он должен купить их возвращение?
Он готов отдать жизнь, пойти в добровольное рабство. От него требуют предательства. На это не способен благородный Сафир:
Отцовских чувств сердечное волненье!
Найти черех пятнадцать лет детей,
Прижать их к сердцу, знать, что в смертный час
Они тебя утешат, - о блаженство!
Но если... должно родину предать
Или своей рукой детей убить ...
То мой ответ тебе уже известен.
Прощай.
Тогда Магомет приводит в исполнение свой преступный план: Сеид,сын Сафира, должен убить отца по приказу Магомета. Сеид коледлется,ему семпатичен благородный старик, покоряющий чистые сердца своей искренность и добротой. Прибегают к влиянию Пальмиры, и во имя любви к ней решается он убить неузнанного отца. Пальмира, обманутая Магометом,сама толкает брата на страшное преступление, становясь участницей отцеубийства. все выясняется. Истекающий кровью старик обнимает детей.
Магомет питает преступную страсть к прекрасной Пальмире и торопится сделать ее своей наложницей. "В мои объятья пусть через прах неведомой родни придет она". Но узнавшая страшную правду Пальмира проклинает пророка, которому недавно так горячо и трепетно поклонялась, и закалывает себя мечом. Магомет, гонимый страхом разоблачения и казни, на рупах обманутых им людей воздвиг себе трон, но счастья не обрел. Таков финал трагедии. Рупором своих идей Вольтер делает в трагедии Сафира.
Сафир проповедует терпимость, любовь к человеку. Он предан родине и своему народу, он трогательно скорбит об утрате детей. Весь его облик овеян теплотой и сочувствием автора. Сафир высказывает мысли и равенстве людей, подобные тем, какие изложены в "Философском словаре" Вольтера.
Все смертные равны. И не рожденьем,
А доблестями различаем их.
Вольтер сохраняет некоторое историечское правдоподобие. магомет -человек из народа. Он, беспорно, талантлив.
Не предкам, а себе обязан славой он
И будет на земле властителем единым.
Как вспоминает Талейран, когда в театре в Эрфурте в 1805 г. при встрече двух императоров, Александра N и Наполеона, произнесли актеры эти стихи, взоры всего зрительного зала обратились к ложе, где сидел Наполеон.
Наполеон отличал эту пьесу Вольтера. Он даже предлагал сделать в ней ряд переделок, убрать некоторые сцены, ввести новые и часто о ней говорил.
"Достоинства, которыми полон этот шедевр Вольтера, выдвигает пьесу на первое место и делает ее украшением нашей сцены", - говорил Наполеон. Но... и целый ряд серьезных возражений следовал за этой хвалебной тирадой.
Наполеона, видимо, волновал исторический образ Магомета. В его глазах это был человек редчайших качеств. "Вольтер исказил вэтой пьесе историю и сердце человеческое. Он проституировал великий характер Магомета в низких интригах. Он заставил этого человека, изменившего лицо мира, действовать подобно гнусному бандиту, достойному виселицы.
Люди, меняющие облик вселенной, никогда не занимаются личностями правителей. Они имебт дело с массами. Способ достижения власти путем интриг дает лишь второстепенный результат. Нужен размах гения, чтобы изменить мир..."
В пьесе Вольтера, развивает свои мысли Наполеон, любовь Магомета к Пальмире, соседствуя с любовью к ней Сеида, выглядит безвкусицей и производит отталкивающее впечатление, к тому же эта любовь вне строя всей пьесы. магомет дважды прибегает к яду. Как? Магомет, который поверг старых богов, разрушил храмы идолопоклонников целого полумира,признанный в Константинополе, в Дели, Кипре, в Марокко, достигает всего этого средствами мелких жуликов!.. Надо еще объяснить, как, какими чудесами удалось в такой короткий срок покорить мир за 50-60 лет. И кем же? Кочевниками пустынь, малочисленными, невежественными, не подготовленными к войне, без дисциплины, без системы и против цивилизованного мира, обладавшего богатыми средствами. Фанатизмом этого не объяснишь, да и для него было нужно время, а у Магомета его было всего лишь 13 лет".
Критика была бы справедливой, если бы Вольтер ставил перед собой задачу воссоздать исторический облик Магомета. Но он этой задачи на ставил. Он стремился всеми средствами убедить своих читателей, своих зрителей в том, что религиозный фанатизм мерзок и губителен для народа, что любая религия несет в себе зло фанатизма. Магомет был извлечен им из истории только для того, чтобы иллюстрировать эту мысль. Впрочем, представление о трагедии "Магомет" как о пьесе только антицерковной и антирелигиозной вряд ли правомерно. И во всяком случае, не исчерпывает ее содержания.
В пьесе ставится типичная для Просвещения проблема правителя и народа.
У Вольтера Магомет не просто основатель новой религии, он основатель нового вида деспотизма, посягающего на душу человека. Ему мало простой покорности, он хочет покорности добровольной, не по принуждению, а по велению души, идущей от сердца, покорности исступленной.
Здесь уже речь идет не о религиозном фанатизме, а о политическом. Для этого он строит из себя полубога.
Отсюда и грандиозное лицемерие Магомета: он сам себя объявляет объектом культа. Он умеет эксплуатировать чувства людей, их естественную тягу к нравственным идеалам. Используя эту тягу, лицемерно выставляя себя борцом за справедливость и добро, он разжигает фанатическую веру в людях и, пользуясь их ослеплением, вершит грязные дела. Чтобы казаться полубогом, он скрывает от других свои чувства.
Наполеон счел неуместным в пьесе любовь Магомета к Пальмире.
"Сердце политика должно быть в голове", - заявлял Наполеон. Но у Вольтера были свои задачи, ему надо было влюбить Магомета, чтобы подвести его к личному краху. Узнав о смерти Пальмиры, Магомет готов кричать от боли, но никто из окружающих не догадывается о буре, которая бущует в в сердце этого расчетливого и холодного политика. Никто не должен знать, что он страдает, как простой смертный. "Я должен богом быть,иль власть земная рухнет", - говорит он себе.
В сущности Вольтер ведет в своей трагедии развернутый спор с широкоизвестным политическим писателем, итальянцем Николо Макиавелли, который в трактате "Государь" (1515) изложил программу захвата и удержания власти сильной личностью. Он заявил, что насилие, хитрость, коварство, ложь, клятвопреступление - все допустимо и оправданно, когда речь идет о власти. Книгу Макиавелли называли "школой тирании". Гуманисты Ренессанса и позднее просветители резковыступили против нее.
Можно понять Макиавелли, он жил в стране, раздираемой междоусобными войнами, находящейся в вечной смуте. Вечные распри ослабляли ее и делали бессильной перед любым иностраннным вторжением. Макиавелли мечтал об Италии сильной, единой, сплоченной под эгидой крепкой централизованной власти. Поэтому, подобно Данте, он обратился к идее единого монарха. Но книга его, если отвлечься от конкретных исторических задач,которые автор перед собой ставил, рисующая в откровенной, если не в циничной, форме качества "идеального" государя, - выглядит поистине чудовищно.
Не удивительно, что французские просветители, решительно отвергавшие абсолютизм, мечтавшие о "просвещенном" гуманном монархе, так остро и болезненно реагировали на все содержащиеся в ней политические рекомендации.
Вольтер вступает в прямую полемику с Макиавелли, вкладывая его идеи в гордую и циничную речь своего героя:
Вселенная во тьме, ей нужен свет новый -
Я дам ей новый культ и новые оковы...
Сменится пестрый сонм неистинных богов,
И над вселенною, растерянной и сонной,
Возникнет новый бог - жестокий, непреклонный...
Я за дела примусь решительно и круто,
Порядок наведу и обуздаю смуту.
Всемирной славы я для родины ищу
И ради славы той народ порабощу.
Как и надлежало просветителю, Вольтер полон исторического оптимизма. В финале пьесы Пальмира, умирая восклицает:
О, далеко еще освобождение мира...
Но свет осилит тьму и власть добра придет!
5. ФИЛОСОФСКИЕ ПОВЕСТИ_2.
Филососфские повести характерны для позднего периода творчества Вольтера. Вряд ли он сам относился к ним серьезно. В письмах из Берлина он много и охотно писал друзьям о своем историческом труде "Век Людовика XVI", который тогда занимал все его внимание, жаловался на свои телесные недуги, подсчитывал, сколько зубов, привезенных им в В Пруссию, сохранилось (из двадцати - шесть), наконец, обещал вернуть на родину свой скелет, - все это с милой шутливостью, свойственной его натуре, - ни слова о маленькой и прелестной повести "Микромегас", которую он тогда написал, рассказывающей о появлении на нашей планете двух космических пришельцев.
В наши дни, когда люди уже побывали на Луне, сама тема космического путешествия в произведении, написанном более двухсот лет назад,кажется чуть ли не научным предвидением. Но у повести другая задача.
Создавая "Микромегас", Вольтер меньше всего думал о научной фантастике. Жители Сириуса и Сатурна понадобились ему лишь для "освежения" читательского восприятия, - прием, которым он пользовался в каждой своей философской повести. Прием этот, введенный в литературный обиход Монтескье, состоит в том, что обычные вещи ставятся на обозрение "чужих","новичков". У этих "новичков" нет пелены предвзятости, созданной привычкой, они острее замечают нелепости, с которыми остальные люди свыклись, смирились и приняли за норму. В повести "Микромегас" мы смотрим на наш мир глазами пришельцев из космоса. Повесть философская по преимуществу. Здесь имена Лейбница, Мальбранша, Паскаля, с которыми не соглашается Вольтер, имена Локка и Ньютона, которых он обожал. Здесь рассуждения о гносеологических проблемах, о системе восприятий, об ощущениях, здесь поставлены этические проблемы. Но главная мысль сводится к тому, то люди не умеют быть счатстливыми, что они ухитрились свой крохотный мир сделать полным зла, страданий и несправедливости.
Читатель узнает, что планета бесконечно мала в масштабах мироздания,что человек бесконечно мал в масштабах этой бесконечно малой планеты.
Ироническое смещение масштаюов помогает Вольтеру показать мнимость земного величия "сильных мира" и нелепость их притязаний. Земля - это лишь комочек грязи, маленький муравейник; Средиземное море - болотце,а Великий Океан - жалкий прудок. И споры из-за лишнего отрезка этого "комочка грязи" вздорны, смешны; а между тем люди, по воле своих правителей, истребляют друг друга в абсурдных и губительных войнах.
"Мне даже захотелось... тремя ударами каблука раздавить этот муравейник, населенный жалкими убийцами", - говорит разгневанный житель Сириуса. "Не спешите. Они сами... трудятся над собственным уничтожением", - отвечает житель Сатурна.
В 1758 г. Вольтер написал лучшую свою повесть "Кандид, или Оптимизм" ("Что такое оптимизм?" - "Увы, сказал Кандид, - это страсть утверждать, что все хорошо, когда в действительности все плохо").
Уместно вспомнить некоторые детали духовной жизни XVII-XVIII веков. Знаменитый астроном Кеплер в 1619 г. в сочинении "Гармония миров"установил законы движения планет - все в мире предстало упорядоченным и целесообразным. Позднее Лейбниц развил учение о мировой гармонии.
Добро и зло оказались в его понимании равно необходимыми и как бы уравновешивали друг друга. С этим согласились многие умы, в том числе и Вольтер.
Но вот в 1755 г. землестрясение разрушило город Лиссабон. Погибло несколько десятков тысяч человек. Вопрос о мировом зле сновастал предметом философских размешлений. От стихийных бедствий в природе мысль переходила к бедствиям социальным. В поэме "О гибели Лиссабона"(1756) Вольтер заявил, что отказывается от признания "мирововй гармонии" и от лейбницкого оптимизма. Развенчанию этой теории и посвящена повесть "Кандид". Безносый Панглос" гонимый, избиваемый, терзаемый,едва не сожженый, чудом спасшийся и снова бросаемый в море бед, вечный образец слепой благодушной глупости, проповедует ... оптимизм (Все к лучшему в этом мире лучшем из миров!").
Простодушный и наивный Кандид не решается подвергнуть сомнению проповедь своего учителя. Он готов верить Панглосу, но ... "мой дорогой Панглос, - сказал ему Кандид, - когда вас вешали, резали, нещадно били, когда вы гребли на галерах, неужели вы продолжали считать, что все в мире к лучшему?
- Я всегда был верен своему прежнему убуждению, - ответил Панглос. - В конце концов, я ведь философ".
Мир фактов ниспроверг вдребезги теорию Панглоса, причем больше всех посрадал он сам. Однако что же теперь делать? Впасть в отчаяние?
Проклясть вселенную и наполнить мир жалобами и стенаниями? Нет и нет!
Мрачный ипохондрик Мартен, проповедующий в повести пессимизи, никак не по душе ни Кандиду, ни автору. Каков же вывод? Вольтер не дает конкретных рекомендаций, он лишь заражает читателя идеей несовершенства мира. Что же касается дальнейших перпектив, то ведь "человек родился на для покоя", "надо возделывать свой сад", ибо "работа отгоняет от нас три великий зла: скуку, порок и нужду".
Отрицая философию Лейбница и английских философов XVIII века (например, Шефтсбери), оптимизм которых вел к примирению со злом,Вольтер был оптимистом в другом смысле, а именно - верил в совершенствование человечества и всех его социальных институтов. Важное место в его повести занимает описание идеального государства Эльдорадо (от испанского - el dorado - "золотой", "счастливый"). В Эльдорадо нет монахов, там нет тюрем, там никого не судят, там нет тирании и "все свободны". Вольтер прославил "невинность и благоденствие" жителей утопической страны. Однако хвалу "невинности" народа не следует понимать в плане руссоистской идеализации "естественного состояния". Эльдорадо -вполне цивилизованная страна. Там имеется великолепный дворец наук,"наполненный математическими и физическими инструментами".
Любопытна история публикации "Кандида". Повесть создавалась тайно в 1758 г. В январе следующего года женевские издадели Крамеры напечатали ее тиражом в 6 тысяч экземпляров. По тем временам это очень много. 29 февраля 1759 г. книга появилась в Париже. Началось ее победоносное шествие к читательским сердцам.
Парижский парламент (суд) немедленно издал распоряжение о запрете книги. Запретили книгу и женевские пастыпи, как "богопротивную и безнравственную". Но уже в марте, за один только месяц, в Париже было осуществлено пять новых изданий книги. Интерес читателей все возрастал.
Спрос на книгу увеличивался со дня на день, и к концу года было уже 20изданий повести, несмотря на запреты и репрессии полиции. К концу жизни Вольтера их было уже 50. В том же году повесть была переведена на английский и итальянский языки.
Вольтер серьезнейшим образом отрицал свое авторство, обижался,оскорблялся: "Что за бездельники приписывают мне какого-то Кандида,забавы школьника? Право, у меня есть другие дела" (письмо к аббату Верну), "Я наконец прочел Кандида, нужно потерять рассудок, чтбы приписать мне подобную нелепицу. Слава богу, у меня есть более полезные занятия" (к тому же аббату), "Я наконец прочел, дорогой маркиз, этого Кандида, о котором вы мне говорили, и чем больше я смеялся, тем более сожалел о том, что мне его приписывают. Однако какие бы романы не сочиняли, трудно воображению приблизиться к тому, что творится на самом деле на нашем печальном и смешном шаре" (письмо к маркизу Тибувилю).
Философские повести Вольтера построены в большинстве случаев в виде сменяющихся путевых картин. Его герои совершают вынужденные или добровольные странствия. Они видят мир во всем его многообразии, людей различных национальностей, рас, вероисповеданий, различных социальных групп. Так же построена и повесть "Царевна Вавилонская" (1768), где история любви прекрасного юноши Амазана к царевне Формозань раскрыта на богатейшем географическом и этническом фоне. Наиболее мрачными красками рисует Вольтер Италию, Рим, резиденцию пап - страну, погрязшую в предрассудках, полную черной армии церковников. "Желтые вода Тибра, зачумленные болота, редкие, истощенные, худые обитатели и нищие в старых, дырявых плащах, позволявших видеть сухую, морщинистую кожу",- таким предстает перед глазами Амазана Рим, где царствует "старец семи холмов" (папа).
В Испании господствуют наводящие ужас одним своим видом инквизиторы - антропокайи (сожигатели людей), Германия кишит князьями, фрейлинами и нищими... Перед глазами читателя проходят цари, "стригущие догола свое стадо" (подданных), медлительные и равнодушные к людям Альбиона (англичане), болтливые и шаловливые, как дети, французсы.
Только одна страна вызывает восторги Вольтера - это страна киммерийцев (Россия). "Нет еще и трехсот лет, как здесь царствовала дикая природа со всеми ее ужасами, а теперь здесь можно видеть искусство,блеск, славу и вежливость". Здесь терпимость, уважение к другим нациям. Вольтер, идеализируя царскую Россию, далеко не походившую на нарисованный им идеал, воздает хвалу Петру I и Екатерине II, с которой рон вел в это время оживленную переписку, популяризируя ее в Европе как просвещенную государыню.
В философской повести Вольтер не стремился к всестороннему изображению характеров, - это не входило в его задачи. Главное для него -целеустремленная и последовательная борьба против враждебных ему идей,против мракобесия и предрассудков, насилия, изуверства и угнетения.
Решая эту задачу, философ создает гротескно-сатирические, пределено заостренные образы.
Борясь против темных сил феодально-абсолютистского строя Вольтер в философской повести был неизменным пропагандистом просветительских идей и научных представлений о мире.
Повести Вольтера немногословны. Каждое слово несет в себе большую смысловую нагрузку. Он терпеть не мог болтливых авторов многотомных романов, издаваашихся в его время. "Жестоко заставлять такого живого человека, как я, читать целых девять томов, в которых ровно ничего не содержится", - писал он своей приятельнице госпоже де Дюфан.
6. ВОЛЬТЕР В ИДЕЙНОЙ ЖИЗНИ РОССИИ_2.
В России при жизни своей Вольтер вызвал живой интерес. Он привлек к себе внимание русских писателей, поэтов, ученых. Знаменитый сатирик Антиох Кантемир был первым русским, завязавшим непосредственные связи с французсским просветителем. Они обменялись любезными письмами. Дело касалось родословной князейКантемиров, о которой мимоходом сообщал Вольтер в своей книге "История Карла XII" (первое издание 1731г.). Позднее Кантемир,