Концепция человека в древнем Китае
всех людей без исключения природа наделяет ─ пусть не в равной мере
─ всеми присущими и необходимыми человеку свойствами и качествами.
Иными словами, этот аспект связан с "биологическим" равенством лю-
дей. Второй аспект понятия равенства можно назвать "оценочным". Он
тесно связан с такой категорией, как "ценность" человека, и воплоща-
ет в себе принцип, согласно которому люди, обладая одинаковой "цен-
ностью", заслуживают одинакового обращения и должны пользоваться
равными правами хна получение политических и экономических привиле-
гий и т. д.о.
Идея природного равенства людей разделялась представителями всех
направлений и течений философской и религиозной мысли древнего Ки-
тая. Ни конфуцианцы, ни даосы не составляли в этом смысле исключе-
ния. Однако сама сложность понятий "равенство" и "неравенство" оста-
лась вне поля зрения множества учёных, изучавших эти философские
школы, что не позволило им выявить сущность ранних китайских концеп-
ций человека.
Тех, кто ранее изучал конфуцианство, до сих пор вводило в заблуж-
дение присутствие в конфуцианской мысли постулата, утверждавшего не-
зыблемость социальной иерархии в человеческом обществе и видевшего
основу для нее в иерархической организации природы. Адекватность та-
кого рода традиционной интерпретации указанного постулата не подле-
жит сомнению. Конфуцианцы действительно считали, что социальная ие-
рархия это естественное явление. Но здесь заслуживает внимание то
обстоятельство, что тезис об иерархическом устройстве всего универ-
сума не вёл чжоуских конфуцианцев к выводу об изначальном природном
неравенстве людей, как это произошло с последователями Платона в
древней Греции.
Напротив, в конфуцианской мысли присутствовал и другой постулат:
об однозначном природном ("биологическом") равенстве людей ─ в тот
момент, когда они только появляются на свет. Это равенство конфуци-
анцы видели в том, что все люди без исключения наделялись со стороны
природы свойствами и качествами, рассматривавшимися в конфуцианстве
как обязательные элементы "природы человека". При этом они вовсе не
отрицали факта существования природных различий между людьми ─ того,
что люди от природы неодинаковы, что одними и теми же общими для че-
ловека как биологического вида свойствами и качествами природа наде-
ляет их отнюдь не в равной мере. Но они считали, что указанные раз-
личия не играют решающей роли в формировании самой социальной иерар-
хии в человеческом обществе и в определении места человека в этой
иерархии.
Тем не менее идея изначального природного равенства людей соеди-
нялась у конфуцианцев с тезисом о естественности социальной иерархии
в человеческом обществе. Вся система конфуцианской мысли в целом,
все существо конфуцианских учений акцентируют необходимость сущест-
вования социальной иерархии, т.е. социального порядка, при котором
существуют разного рода политические и экономические привилегии. Из-
начальное природное равенство людей, присущее им при рождении, исче-
зало, по конфуцианским представлениям, по достижении ими зрелого де-
еспособного возраста, когда выявлялось, что они обладают не равными
заслугами, а потому и отношение к ним тоже не может быть равным.
Даосы также считали, что люди от природы равны. Но их подход к
проблеме изначального природного равенства людей был прямо противо-
положен конфуцианскому. Они не связывали изначальное природное ("би-
ологическое") равенство людей с какими-либо этическими качествами,
отвергая конфуцианский тезис о существовании последних в естествен-
ной природе. Вообще в даосской мысли принцип равенства и само поня-
тие "равенства"были доведены до крайности. Даосская аргументация в
защиту идеи изначального природного равенства людей базировалась на
постулате о "Дао" как "Едином", присутствующем в каждом из множества
объектов универсума, в том числе и человека. Природное изначальное
равенство людей обусловливалось, как считали даосы, тем, что, будучи
"Единым", "Дао" не может присутствовать в одном объекте универсума,
в том числе и в человеке, в большей мере, чем в другом, или, иными
словами, ни один человек не может быть наделен "Дао" в большей сте-
пени, чем другой.
Они подчёркивали, что поскольку с точки зрения "Дао" все объекты
универсума одинаковы (очевидно, имеется в виду, что все названные
объекты в равной мере являются продуктами изменений, происходящих с
первичной материальной субстанцией "ци", которые диктуются "Дао",
или ─ что все в равной мере порождаются непосредственно "Дао". ─
1реф 0.), постольку все люди должны рассматриваться как равные между
собой.
Даосы не отрицали, что люди при рождении оказывались наделёнными
разными качествами и разными способностями. Однако эти различия ква-
лифицировались ими как "эфемерные", поскольку они являются плодом
конкретных изменений, происходящих с "ци"на данном отрезке времени;
в то время как изначальное природное равенство людей было обусловле-
но действием вневременного, "вечного" фактора.
В "Чжуан-цзы" эта даосская доктрина природного равенства всех
объектов универсума, включая человека, изложена тоже с помощью уже
упоминавшейся символики колеса: качества и свойства, которые опреде-
ляют различия между объектами универсума, включая людей, отождест-
вляются здесь с возникающими на время и вновь исчезающими "формами"
("син"), образующими эфемерный "обод" колеса. Иными словами, эти
"формы" представляют собой точки, равноудалённые от полого центра
колеса, который идентифицируется в качестве "Дао". А эта равная уда-
ленность от "Дао" как раз и символизирует природное равенство всех
объектов универсума, в каждом из которых "Дао" присутствует в равной
мере.
В отличие от конфуцианцев даосы считали, что все люди равны не
только при рождении, но и ─ в определённом смысле по достижении зре-
лого, дееспособного возраста тоже. Возражая своим конфуцианским оп-
понентам, они подчеркивали, что, с их точки зрения, все люди облада-
ют равными заслугами и заслуживают одинакового к себе отношения. Они
отвергли все выдвинутые конфуцианцами критерии различения заслуг у
людей, достигших зрелого возраста, отвергли такие используемые для
выработки этих критериев конфуцианские понятия и категории, как
"благородный" и "подлый", "правильный" и "неправильный". Даосы отка-
зали в праве на существование самой концепции социального ранга че-
ловека, считая, что тот, кто выглядит "высоким" в глазах человека,
может оказаться "низким". Они осудили конфуцианскую концепцию "оце-
ночного ума" человека и связанную с ней идею "морального превосходс-
тва" одних людей над другими.
Вообще из даосского постулата, согласно которому этические кате-
гории и понятия, рожденные в человеческом обществе, не могут быть
перенесены на природу, и который тем самым обозначил водораздел меж-
ду даосской и конфуцианской мыслью, со всей неизбежностью следовало,
что универсум не может обладать "моральными" качествами, а значит
конфуцианский "оценочный ум" ─ это не более, чем химера. В отличие
от конфуцианского "достопочтенного", даосский идеал или "образец"че-
ловека ─ "совершенномудрый" ("шэн") ─ обладал не "моральным превос-
ходством" над другими, а "проникновением в сущность", что позволяло
ему придерживаться принципа равного, беспристрастного отношения ко
всем людям. Он хорошо усвоил, что не следует ставить одних людей вы-
ше других, золото выше шлака, силу выше бессилия, и поэтому сама
идея привилегий теряет для него всякий смысл.
Следует, однако, заметить, что в целом основа даосской концепции
равенства людей ─ тезис, согласно которому "Дао" в равной мере при-
сутствует в каждом человеке ─ не может быть охарактеризована как
прочная, поскольку, как уже говорилось выше, налицо явно противоре-
чие между такого рода тезисом и постулатом о "Дао" как о "Едином".
Не случайно, в религиозном даосизме указанный тезис был фактически
трансформирован в положение о не равном "накоплении" "Дао" в себе
разными людьми, что легло в основу претензий на личную власть над
людьми и на личное бессмертие (в отличие от безличного, провозгла-
шенного первоначально в философском даосизме). Кроме того, как было
показано выше, и в "классическом" даосизме ─ в трактатах "Дао дэ
цзин" и "Чжуан-цзы" ─ фактически присутствовал тезис о разном коли-
честве "дэ", присутствующем внутри разных людей, который явно подры-
вает всю даосскую концепцию равенства.
Конфуцианцы считали, что природа человека ("жэнь син") включает в
себя три компонента: 1) комплекс общих видов физиологических потреб-
ностей и физиологической деятельности, направленной на удовлетворе-
ние этих потребностей; 2) определённые виды социальной деятельности,
характерной только для человека ─ перечисления этих видов у разных
мыслителей отличаются друг от друга; З) "оценочный ум", способный
различать во всех объектах, действиях, ситуациях и событиях такие
рожденные самой естественной природой качества, которые могут быть
выражены категориями "благородный" "подлый", "правильный" ─ "непра-
вильный", "достойный" "недостойный". Здесь третий, последний, компо-
нент фактически представляет собой кодекс социального поведения.
Согласно конфуцианским взглядам, все три компонента присутствуют у
всех людей в равной мере, что и обеспечивает "биологическое" равен-
ство людей.
Из трех названных выше компонентов природы человека социальную
деятельность и "оценочный ум" конфуцианские мыслители рассматривали
как уникальные свойства человека, а люди, наиболее эффективно ис-
пользующие эти свойства, приобрели в их глазах право на установление
особых отношений с Небом таких, которые недоступны всем остальным.
Сущность природы человека они видели именно в его социальном поведе-
нии, и именно к нему проявляли интерес в первую очередь.
Согласно конфуцианским постулатам, конкретное социальное поведе-
ние отдельного человека определяется уровнем использований им своего
"оценочного ума". "Оценочный ум", по представлениям конфуцианцев,
сначала превращает социальное поведение человека из потенциальной
возможности в практическую деятельность. А после этого "оценочный
ум" начинает контролировать социальное поведение человека.
Главным в социальном поведении людей является, как заявляли кон-
фуцианские мыслители, следование "образцам", а таковыми они объявля-
ли тех, кто наилучшим образом использует свой "оценочный ум". Соци-
альное поведение, основанное на эффективном использовании "оценочно-
го ума" или на подражании "образцам" такого использования тоже ква-
лифицировалось в конфуцианстве как "высокоморальное". Соответствен-
но, главными нормами такого рода "морали" конфуцианские мыслители
объявили различение с помощью "оценочного ума" "благородного" и
"подлого" социальных статусов, а также "правильного" и "неправильно-
го" образов действий.
Таким образом, решающую роль конфуцианцы отводили тем свойствам и
качествам человеческой личности, которые так или иначе были связаны
с нормами морали. Такие "не моральные"качества человека, как ум или
знатное происхождение, сила, имели, с их точки зрения, лишь второ-
степенное значение.
Доктрина изначального природного равенства людей, из которого
следовало, что ни один человек не появляется на свет с врожденными
пороками и недостатками, приводило конфуцианских мыслителей к выво-
ду, что развитие моральных качеств человека в очень большой степени
зависит от его воспитания и образования, что совершенствование сис-
темы и содержание процесса образования, направленное на активизацию
деятельности "оценочного ума", способно предотвратить появление у
человека разного рода пороков. С точки зрения конфуцианских мыслите-
лей, именно образование определяет, какие начала возобладают в дан-
ном конкретном человеке ─ позитивные или негативные. Воспитание и
образование, считали они, способны помочь человеку достичь совер-
шенства.
К этому выводу подводили конфуцианцев и их представления о приро-
де человека. Ведь, согласно этим представлениям, все люди при рожде-
нии в равной мере наделяются одними и теми же социальным началом и
"оценочным умом". А то, что они впоследствии по-разному используют
эти дары природы, является результатом не предопределённой судьбы, а
негативного воздействия внешних факторов. Это воздействие могло при-
вести к утрате человеком способности использовать дарованные ему
природой уникальные свойства и качества.
С точки зрения конфуцианцев, каждый человек сам ─ по крайней мере
частично ─ нёс ответственность за собственные отношения с внешними
объектами, негативное воздействие которых не позволяло ему использо-
вать дарованные Небом свойства и качества. Это положение явно связа-
но своим происхождением с представлением, которое было распростране-
но в период Западного Чжоу и согласно которому человек в качестве
индивида сначала "проявляет свою добродетель" ("мин дэ"), а потом
уже на неё обращает внимание Небо.
Процесс преодоления человеком негативного воздействия внешних
факторов был тесно связан у конфуцианских мыслителей с их представ-
лениями о механизме этого воздействия. Считалось, что непосредствен-
но внешние объекты влияют на "ци" человека, а уже "ци" в свою оче-
редь воздействовало на ум и волю человека. Соответственно, состоя-
ния, при котором внешние объекты уже не смогут оказывать своего не-
гативного воздействия на "ци"человека, а через "ци" ─ на его ум и
волю, человек, согласно конфуцианским представлениям, может достичь
путем "воспитания ци" ("ян ци").
Сам процесс достижения человеком этого состояния конфуцианские
мыслители называли "самовоспитанием" ("сю шэнь") или "воспитанием
натуры" ("ян син"). Они считали, что этот процесс усиливает имма-
нентную способность человеческого ума отличать "правильное" от "неп-
равильного" и воспринимать существующие в природе иерархические раз-
личия. Кроме того, в ходе указанного процесса человек должен, как
подчеркивали конфуцианцы, вырабатывать соответствующее отношение к
тому, что устанавливает и различает ум, отдавая "правильному"приори-
тет над всем остальным, включая сюда и то, что связано с личным бла-
гополучием и почетом.
Хотя процесс, о котором идет речь, назывался в конфуцианстве "са-
мовоспитанием", но при этом вовсе не имелось в виду, что человек
должен полагаться исключительно только на свои собственные усилия.
Считалось, что человеку необходима еще и помощь учителей. Этот ак-
цент на необходимость сочетания помощи извне и собственных усилий
отличал конфуцианцев от даосов.
Нельзя не заметить, что конфуцианские мыслители явно преувеличи-
вали воздействие воспитания и образования на природу человека в це-
лом. Происходило это, во-первых, потому, что они переоценивали роль
социального начала в человеке в ущерб началу биологическому, а соци-
альное начало бесспорно поддаётся внешнему воздействию в большей
степени, чем биологическое. Во-вторых, сами конфуцианцы зачастую за-
бывали, по-видимому, о том, что они оперировали двумя разными поня-
тиями ─ "природа человека" (сюда ими включались и биологическое, и
социальное начало человека) и "сущность природы человека" (сюда они
включали только социальное начало), и выводы, верные для второго по-
нятия, бессознательно распространяли на первое.
Сквозь ранние даосские трактаты красной нитью проходят две темы:
1) развенчание постулата об уникальности человека, согласно которому
человек является центром мироздания; 2) утверждение идеи о "Едином",
стоящим за множеством перемен. Там, где конфуцианцы "вписывали" че-
ловеческий социальный порядок в естественную природу, даосы стара-
лись "вписать" естественную природу в человека. По этой причине дао-
сы отвергали конфуцианский тезис об уникальном характере социальных
аспектов жизни и деятельности человека и о том, что эти аспекты яв-
ляются важнейшей составной частью "природы человека". Не видели они
элемента "природы человека" и в "оценочном уме", поскольку, как уже
говорилось выше, даосы вообще не принимали конфуцианскую идею о су-
ществовании последнего.
Оперируя понятием "син" ("природа" ─ в том значении, в каком оно
употребляется в сочетании "природа человека"), даосы заявляли, что у
человека "син" не содержит в себе ни "оценочного ума", ни врождён-
ной, свойственной только человеку способности к социальному поведе-
нию. Эфемерный человеческий ум, который направляет деятельность че-
ловека в соответствии со своими оценками, перестает функционировать
у даоса, когда он начинает действовать в полном соответствии со сво-
им "син", которому даосы придавали вневременной характер.
"Син" у даосов является инертным и не характеризуется дифференци-
рованными ответами на воздействие внешних объектов. Временами поня-
тие "син" выражало у даосов идею вечного принципа, воплощенного в
материи: ``Когда объект заключает в себе дух, он начинает обладать
определенным принципом, обуславливающим переживание им трансформа-
ции, и это является его "син"'' (с.138). Соответственно не мог найти
понимания у даосов и конфуцианский тезис, согласно которому люди,
наиболее эффективно использующие возможности своего социального по-
ведения и "оценочного ума", приобретают право на установление особых
отношений с Небом.
Вообще даосский подход к "уму" человека должен рассматриваться в
контексте попыток даосов дегуманизировать природу и заставить людей
осознать свою собственную ограниченность. Даосские авторы подчерки-
вали ограниченность человеческого знания и неполноту человеческих
суждений: людям доступна только часть истины; тем не менее, они бе-
рутся судить о том, что является правильным, а что ─ неправильным,
что истинным, а что ─ фальшивым; но право на такого рода суждения
они могли приобрести только в том случае, если бы они были в состоя-
нии покинуть предназначенный им ограниченный участок универсума и
обозреть его весь.
При этом, аргументы даосов, направленные на доказательства тезиса
об ограниченности человеческого знания, часто содержали в себе ссыл-
ки на относительность тех качеств, которые люди приписывают различ-
ным познаваемым ими объектам с помощью своего языка ─ например, "го-
рячее и холодное", "тяжелое и легкое", "хорошее и плохое": ведь то,
что одному кажется горячим, другому представляется холодным и т. д.
Как же можно в этой ситуации, вопрошали даосы, заявлять, будто бы
чьи-то утверждения соответствуют истине, а чьи-то ─ нет? Кроме того,
продолжали даосские мыслители, язык человека вообще неспособен пере-
дать истину, и поэтому, выступая с такого рода заявлениями и утверж-
дениями, люди оказываются ещё сильнее затянутыми в ловушку своих
собственных ограниченных человеческих условий и представлений.
Конфуцианской концепции "оценочного ума", с помощью которого че-
ловек "постигает истину", даосы в лице Чжуан-цзы противопоставили
тезис о "постоянном уме" ("чан синь"), уподобляемом ими зеркалу: так
же, как и зеркало, "постоянный ум" лишь отражает объекты, но не дает
им ни позитивных, ни негативных оценок; фиксируя изображения объек-
тов, он не подвергает анализу сами объекты. С помощью "постоянного
ума"человек оказывается способным осознать временный характер тех
конкретных форм, в которых предстают перед ним объекты, и тех конк-
ретных свойств, которые объекты обнаруживают в данный момент: он по-
нимает, что и те, и другие, неизбежно претерпят изменения.
Осознав это, человек перестает связывать свои представления о ми-
ропорядке и об истине с этими конкретными формами и свойствами, и
начинает связывать их с вечным процессом перемен. В результате чело-
век приобретает способность адаптации к любым конкретным объектам и
явлениям. Тем самым он познает все объекты и явления, не дезориенти-
рует самого себя. По представлениям даосов, действуя таким образом,
человек "позволяет [своему] уму следовать за Дао" (с.144). Или ─
иными словами ─ он "постигает Дао", который порождает все конкретные
объекты и явления и обусловливает все происходящие с ними перемены,
и тем самым "примиряет" себя с этими объектами и явлениями (с.144).
Даосы призывали людей к "подчинению". Они провозглашали необходи-
мость спокойной адаптации к тому, что происходит. Они указывали в
этой связи: законы неизбежного появления перемен не могут быть поко-
леблены, и поэтому человек должен просто подчиниться этим законам.
Осознав неизбежность перемен, которые предстоит претерпеть объектам
универсума, и свою неспособность оказать какое-либо влияние на про-
цесс этих перемен, человек, как считали даосы, позволяет событиям
развиваться своим "естественным" путём. Знание же принципов измене-
ний позволяет человеку, подчеркивали даосские мыслители, "жить хоро-
шо вне зависимости от характера своего века".
Даосы считали, что человек должен прийти к выводу о необходимости
пассивной адаптации ко всем обстоятельствам и к любой ситуации. А
сделав такой вывод, человек начинает проявлять подлинную терпимость
в отношении всех остальных людей, с которыми ему приходится сталки-
ваться, какими бы свойствами они не обладали в качестве эфемерных
индивидов, и легко адаптироваться ко всем внешним обстоятельствам,
какими бы удручающими они не оказывались. Используя свой упоминав-
шийся выше символ "постоянного ума" человека, даосы характеризовали
такого рода образ действий и позицию как "полировку зеркала"
(с.145). Они считали, что после этой "полировки" человек "достигает
гармонии с естественностью вещей".
Отныне что бы с ним ни случилось, т.е. какие бы перемены на него
не воздействовали, он будет рассматривать все как нечто предопреде-
ленное "дао", и воспринимать это с тем же самым послушанием, с каким
он воспринимает распоряжения родителей. Единственная трудность, ко-
торая может встретиться человеку на этом пути, сопряжена с последней
предопределенной ему переменой ─ смертью, но и в этой ситуации пра-
вильность указанного пути не может быть подвергнута сомнению. Но за-
то способный воспринять смерть как предопределенное со стороны "Дао"
изменение нынешнего положения человек конечно же окажется тем более
способен адаптироваться к любой ситуации, с которой ему придется
столкнуться: он будет знать, что сам он не может изменить естествен-
ный ход событий и придать ему желаемое направление.
Достижение человеком состояния, в котором он проявляет способ-
ность к описанным выше терпимости и адаптации, даосы характеризовали
как "девственную чистоту ума" (с.145). Но способность к достижению
этого состояния, которое они квалифицировали также как "постижение
внутреннего Дао", даосы тесно связывали с умением человека отказать-
ся от присущих ему желаний и от использования своего "оценочного
ума" . При этом они считали, что желания у человека перестают возни-
кать именно тогда, когда ему удается подавить в себе деятельность
"оценочного ума". А "внутреннее Дао" они рассматривали как единс-
твенный значимый аспект "син" человека. Или можно сказать наоборот:
"син" у даосов ─ это "дао", находящееся внутри человеческого индиви-
да.
Даосы подчеркивали, что, с их точки зрения, чем в большей степени
человек оказывается способным "забыть" свой "оценочный ум", тем ус-
пешнее он продвигается вперед по пути "постижения в себе внутреннего
Дао". Подавление же человеком деятельности своего "оценочного ума"
означало для даосов прежде всего отказ от использования качественных
характеристик всех объектов универсума, включая человека, поскольку
в этом случае акцент, как считали даосы, делался на различиях между
объектами, а эти различия квалифицировались даосами как относитель-
ные и эфемерные.
Даосские идеи о природе человека включали в себя категорическое
отрицание тезиса о неизбежности существования социальной иерархии.
Люди, которых даосы представляли как "образцовое" воплощение добро-
детелей, обозначались у них понятиями, не несшими в себе никакого
социального оттенка "Небесный человек" ("тянь жэнь"), "духовный че-
ловек" ("шэнь жэнь"), "подлинный человек" ("чжэнь жэнь"). Вознаграж-
дением для даосского мудреца, который "выявляет" в себе свое "дэ",
является его осознанный союз с Единым.
В даосской мысли были представлены два аспекта названного союза:
интеллектуальный и физический. Интеллектуальный аспект сводился к
осознанию того, что все объекты универсума связаны чем-то воедино,
т.е. что, во-первых, все эти объекты произошли от одного общего ис-
точника, а во-вторых, в основе всех претерпеваемых этими объектами
перемен лежит единый управляющий этими переменами принцип. Причем
этот принцип продолжает действовать и после того, как конкретные
объекты уже прекращают своё существование. Тем самым указанный прин-
цип представляет собой стержень всего универсума.
Физический аспект сводился к установлению даосскими мудрецами
контактов между тем "ци", из которого состояли они сами, и тем, ко-
торое заполняло собой весь остальной универсум. Контакты эти уста-
навливались даосскими мудрецами путем контроля над собственным дыха-
нием. У даосов считалось, что в результате этого контроля "ци", из
которого состоит человек, "соединялось" с "ци" универсума. Не сов-
сем, правда, ясно, что именно происходило при названном "соедине-
нии". Можно лишь предположить, что имелось в виду следующее: и в
универсуме, и в человеке "ци" состоит из начал "инь" и "ян", но если
в универсуме между этими началами царит гармония, то у человека эта
гармония может оказаться нарушенной; контроль же над дыханием позво-
ляет восстановить эту гармонию и тем самым восстановить и