О чем молчат красоты мира
Христианские Богословы, говоря о свойствах Божественной сущности часто указывали на такую категорию, как простота. Это свойство мы наблюдаем и в пропорции золотое сечение, а также в других математически правильных эстетических формах. Исследователи, кстати, в последние десятилетия пришли к выводу, что "правила, по которым строятся сложнейшие ткани живых организмов, могут быть до абсурда простыми" (А.К. Дьюдни, цит. по: Петухов, 1988, с. 44). И эта уникальная простота геометрически–правильных форм живой природы, воспринимаемая нашим эстетическим чувством, свидетельствует вовсе не о борьбе за выживание или каком-либо ином, пантеистическом атрибуте предполагаемой эволюции, но о том таинственном смысле, которым Создатель соизволил запечатлеть Свой стиль работы над миром, Свои свойства.
Аналогичным образом простота Божественного замысла проявляется и в ярких цветах живой природы. Ведь любая яркая краска — это монохроматический, то есть простой свет. И сочетания этих простых цветов в яркой палитре природы, безмолвно свидетельствуют о том смысле, которым Творец соизволил наполнить наш мир.
В таком понимании красота нашего мира — это свидетельство о его Создателе и Промыслителе. Еще св. Дионисий Ареопагит писал в свое время, что "мир сей, получив бытие от Истинной Красоты, в устройстве всех своих частей отражает следы духовной красоты". По этому же поводу св. Максим Исповедник утверждал, что "Бог познается как художник по произведению", то есть по сотворенному Им миру.
Характерно, что человек обладает врожденным эстетическим чувством. Исследователем Г.Т. Фехнером "была установлена связь между психофизическим восприятием человека и "золотыми" формами предметов": золотая пропорция наиболее предпочтительна для человеческого восприятия и оказывает на его внутренний мир положительное воздействие. Что же касается врожденного характера эстетического чувства, то убедительные подтверждения этому факту были получены не так давно. Оказалось, что врожденное эстетическое чувство не способен заглушить "фактор воспитания средой". Исследования показывают, что "независимо от расы, и китайцам, и европейцам, и африканцам кажется привлекательным тонкое переносье. Нравится оно даже тем народам, в среде которых большинство этому образцу не соответствует" (Эйбл-Эйбесфельд, 1995). О врожденности эстетического чувства свидетельствует и тот факт, что "фотографии привлекательных лиц с тонкими и правильными чертами даже младенцы рассматривают дольше обычного". Наконец следует отметить, что подобная эстетическая предпочтительность в какой-то мере свойственна и животным. Эксперименты, проведенные на обезьянах и птицах показали, что "и у животных проявляются эстетические склонности: ассиметрии и хаосу животные предпочитают упорядоченность и симметрию". Св. Дионисий Ареопагит, кстати, в свое время свидетельствовал: "по всякому поводу все стремится к Прекрасному и Добру, и нет ничего такого в сущем, что не было бы причастно Прекрасному и Добру". Прекрасное и Добро с большой буквы — это Сам Творец и Вседержитель мира, украшающий мир, ибо "красота как таковая – это излияние в бытие самой Красоты, укращающей все сущее".
В таком понимании золотое сечение и другие простейшие эстетические формы живой природы являются общим правилом, отражающим Божественный "стиль работы" над миром, в какой-то степени — саму Божественную сущность. Но кроме этих простых и часто весьма трудноразличимых эстетических признаков, в органическом мире существуют и более ярко выраженные эстетические формы, например — тот же хвост павлина. Эти формы свидетельствуют уже не об общем "стиле работы", но скорее о неких "взлетах творческой фантазии", если, конечно, здесь уместно подобное сравнение.
Насколько широко распространены результаты этих "взлетов" в живой природе? И касаются ли они только сферы эстетического?