Экологическая этика: историко-культурные истоки и формирование
К тому же в период античности возрастает интерес к структурам социального бытия. Римское право определяет правила социальной жизни и стратегию европейской цивилизации. Формируется римское чувство жизни. Живой мир становится предметом развлечений: гладиаторские бои и травля зверей стати нормой этической, эстетической и социальной жизни римлян. Цицерон в работе «Об обязанностях» писал о том, что следует помнить, насколько человек по своей природе превосходит скот и прочих тварей; они не знают ничего, кроме удовольствия, и всем существом своим стремятся к нему, а человеческий ум питается познанием и мышлением, всегда что-то исследует или что-то творит. Рациональное мышление сумело объединить в себе первоначальные созерцательные устремления и позднейшую инструментально-технологическую направленность на преобразование природных объектов.
3.2 В иудейско-христианской картине мира
Природа является божественной конструкцией, искусственным продуктом, поэтому не она дает эталон человеку, а Бог в виде своих наставлений и «повелений». Смысл человеческого бытия - в возвышении над природой, которую должно «возделывать и хранить» (Быт.: 2.15), так как она «сама для себя недостаточна», поэтому у нее постоянно должен быть господин, чтобы повелевать ее стихиями. Именно христианство настояло на том. что воля Божия такова, чтобы человек эксплуатировал природу ради своих целей. Близок к этой оценке и Р. Атфилд. отмечая в Книге бытия как экофильные, так и экспансионистские устремления человека в мир природы.
Вместе с тем автор современного романа «История мира в 10,5 главах» Дж. Барнс утверждает, что человек не властен ни урезать, ни отменять права животных, дарованные им Спасителем, даже в том случае, когда их поведение неудобно для людей. Непризнание прав животных - это бунт и против законов Природы, и дерзкое неповиновение Творцу: «неужели люди. .. так уверены в своей смиренности и христианских добродетелях, что берутся обвинять кротчайших животных, не обвинив сначала самих себя? Бойтесь греха гордыни». Древесные черви, от имени которых идет повествование, не отрицают смышлености людей, их потенциала, но в нравственном плане относят их к ранней стадии развития.
Современные христианские теологи конфликт человека с природой связывают с библейским мифом о грехопадении первых людей. До грехопадения человек жил в ладу с собой и с природным миром, потому что не отвернулся еще от своего Создателя, не употребил во зло данную ему Богом свободную волю. У человека была особая миссия в мире: соединяя частицу «божественной души» и «тварность». он должен был сообщить «состояние одожепия всей твари». Однако первые люди решили стать «как боги, знающие добро и зло» (Быт.: 3.15). поэтому не выполнили свое предназначение, и зло явилось в этот мир. а с ним - скорби, болезни и смерть. Расстроилась жизнь природы, ставшей враждебной человеку: «проклята земля за тебя: со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей» (Быт.: 3. 17). Грехопадение вызвало к жизни разные виды хозяйственной деятельности людей, что создавало предпосылки для превращения природы в объект эксплуатации. Разрешение социоприродного конфликта теологи видят в «примирении» человека с Богом, которое возможно на основе «правильно понятых» библейских заповедей и осознания людьми своей ответственности перед Богом в управлении природой. Это избавит их от агрессии, и они научатся служению природному миру, а религиозная нравственность будет регулировать отношения человека к нему по законам добра, справедливости, совести.
Новый, «декартовский» этап «грехопадения» человека начинается с его «самобоожения», когда кумиром для него становится не природа, не Бог, а научно-технический прогресс. Бог как абсолютная субстанция выступает теперь лишь в функции первотолчка по отношению к природному миру, который после этого развивается по собственным законам. Как только наука становится лидером в культуре, она сразу же изменяет и прежнюю систему ценностей, придавая им инструментально-прагматический характер: установки аналитического мышления стали определять методологию познания природы. В соответствии с этим формируются и ценностные установки на практику природопользования и отношение к живому миру. Начинается этот радикальный переворот с Р. Декарта. Он сформулировал принцип автономии разума, а душу, обладающую чувством и воображением, свел к уму, что привело к противопоставлению мышления и природы. Более того. Р. Декарт лишил природу целесообразности, и она превратилась в мертвую реальность и объект научного конструирования. В природе, представленной в виде гигантской машины, животные - это всего лишь автоматы, только более сложные. Поэтому органическая и неорганическая природа рассматриваются без учета их специфики и объясняются согласно универсальным законам небесной и земной механики. Природа лишается самоценности и обладает ценностью только для человека, и поэтому вопрос о страданиях животных из-за его произвола утрачивает нравственное значение. В силу их нового статуса с ними следует обращаться как с механизмами, которые можно разбирать на части, вскрывать их, чтобы исследовать внутреннюю работу органов, и т. п.
«Самообожение» обернулось для человека потерей и себя самого, и природы. И. Кант предпринял попытку разрешить эту ситуацию тем, что вернулся к восстановлению пришита целесообразности в подходе к природе: живые существа организованы целесообразно и не могут быть поняты с помощью законов механики. Тем самым устанавливались границы механическому конструктивизму природы. Но идея целесообразности выражает субъективный подход к познанию органической природы, не обладающий объективным значением. Объективное знание помогло людям стать земными богами, но оно же превратилось не просто в инструмент, а в оружие войны, направленной на порабощение и уничтожение природы - войны, которую ведут агрессивно наступающие цивилизации. Кант считал, что «жестокое обращение с животными еще более противно долгу человека перед самим собой, так как этим притупляется сочувствие человека к их страданиям и ослабляются, и постепенно уничтожаются естественные задатки, очень полезные для моральности в отношениях с другими людьми... Даже благодарность за долголетнюю работу старой лошади или за длительную службу собаки (как если бы они были членами семьи) есть косвенно долг человека..., но непосредственно она есть долг человека перед самим собой».
Таким образом, этика природы, как говорил О. Леопольд, сталкивается с повторением одних и тех же парадоксов: человек-завоеватель против человека - члена природного организма: ученый-меченосец против ученого-завоевателя: природа - рабыня и слуга против природы-организма и т. д. Оказалось, что и спустя два столетия проблемы морального долга человека и выбора им личной нравственной позиции не менее дискуссионны, чем и прежде. Вся острота моральной рефлексии современного человека проявляется в многоликих проблемах экологической этики, что делает ее пространство открытым для разных направлений мыслей и побуждает традиционную этику к поиску новых способов самовыражения и практической эффективности.
4. Становление экологической этики
С начала 70-х годов XX века экологическая этика стала претендовать на статус самодостаточной дисциплины, способной разработать уникальную систему нравственных принципов и императивов, задающих правила поведения человека в природном мире.
Социальная значимость обозначенных ею проблем, открытых для изучения и широкого обсуждения, подтверждается, в частности, и фактом ее изучения как учебного предмета. В вузах Америки экологическая этика преподается с 1971 г. Эта эстафета была подхвачена учебными заведениями Норвегии. Англии. Канады, Австралии. С 1979 г. в США начинает издаваться специализированный журнал «Экологическая этика»; в Англии с 1992 г. - журнал «Экологические ценности»; в Германии - «Экология и этика». Сегодня в США издаются такие журналы, как «Экофилософия», «Глубинный эколог», «Между видами», «Этика и животные».
В Советском Союзе в это время экологической этики как дисциплины не существовало, и поэтому она не была представлена ни в этической литературе, ни в учебных планах вузов. И даже теперь введение новых учебных курсов «социальная экология», «экоэтика», «биоэтика» рассматривается только как перспектива и возможный способ формирования экологически ориентированного мировоззрения. Этому имеется ряд объяснений. Во-первых, по традиции этика определялась как наука о нормативной регуляции отношений людей друг с другом и с общественными системами, что находило отражение и в ее понятиях, описывающих только мир людей. Более того, объектом морального или аморального отношения может быть лишь человек, общество, а вырубка леса или убой скота не являются аморальным поступком - таковым является лишь то, что наносит вред только людям. Во-вторых, полагалось, что страны с социалистическими принципами хозяйствования не могут быть связаны с глубинными экологическими кризисами. В-третьих, экология рассматривалась через призму классового подхода, поэтому рекомендации западных экофугурологов по профилактическим мерам, упреждающим глобальный экологический кризис, воспринимались как враждебные. В-четвертых, марксистская этика не допускала, что для спасения планетарной экосистемы необходимы кардинальные перемены в природопользовании как в капиталистических, так и социалистических странах. В-пятых, доминировал прагматический подход к природе, ориентировавший общество на интенсивную хозяйственную научно-преобразовательную деятельность, независимо от ее последствий для природы.
Основателями экологической этики традиционно считают немецко-французского теолога, врача и философа Альберта Швейцера (1875—1965) и американского эколога, зоолога и философа Олдо Леопольда (1887-1948).
"Благоговение перед жизнью», полагал Л. Швейцер, должно стать основанием универсальной этики и мировоззрения людей в целом. Он считал, что ошибкой всех существующих до этого этик было то, что они рассматривали отношение человека к человеку, когда в действительности речь идет о том. как относится человек ко всему, что его окружает. Этика есть ответственность за все, что живет. Поэтому, согласно А. Швейцеру, этика благоговения перед жизнью не приемлет обращения с живым миром по необходимости (спасая одних, уничтожаем других), а утверждает принцип ответственности: «если я спасаю насекомое, то, значит, моя жизнь действует на благо другой жизни», что позволит нам избежать «раздвоенности жизни». Нравственный критерий становится главным в оценке человека и его дел, так как добро, как его трактует автор, это то, что служит сохранению и развитию жизни, а зло есть то, что уничтожает жизнь или препятствует ей. Поистине нравственен человек только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, которой он может помочь, и удерживается от того, чтобы причинить живому какой-либо вред. Там, где наносится вред какой-либо жизни, необходимо ясно осознавать, насколько это необходимо: я не согласен делать ничего, кроме неизбежного, - даже самого незначительного.
Смысл своего существования человек должен видеть в постоянном самосовершенствовании и гармонизации внутреннего мира, чтобы стать в моральном отношении лучше. На роль нравственного идеала и заявлена этика «благоговения перед жизнью», в соответствии с которой действия людей по отношению к природному миру будут определяться по критерию «этично -неэтично», а не «выгодно - невыгодно». Совесть как внутренний регулятор поведения человека позволит ему принимать правильные решения, и тогда можно будет расслышать слова: «Я есть жизнь, которая хочет жить, я есть жизнь среди жизни, которая хочет жить» (А. Швейцер).
Если у А. Швейцера в центре внимания находится этический аспект то в работах О. Леопольда доминирует экологический аспект: наш конфликт с природным миром предопределен не только неправильным использованием его ресурсов, но и неумением видеть Землю как часть общности, к которой мы все принадлежим. Он признает, что этика с момента ее возникновения и в последующей эволюции не выходила за пределы регуляции взаимоотношений индивидуума и общества, поэтому этики отношений человека с землей, с животными и растениями, обитающими на ней, пока не существует. О. Леопольд вводит в этику новый термин «экологическая совесть». С экологической точки зрения, эта норма этики представляет собой ограничение свободы действий человека в борьбе за существование, с философской - разграничение общественного и антиобщественного поведения. Соответственно, хороша любая мера, способствующая сохранению целостности, стабильности и красоты биотического сообщества. Все же. что этому препятствует, дурно. Поэтому, например, опустошение земли не только вредно, но и дурно.
В качестве условия сохранения природного разнообразия О. Леопольд предлагает изменение стиля социоприродных отношений.
Поведение современных людей, утверждает О. Леопольд, может быть этичным только по отношению к чему-то, что мы можем видеть, осязать, понимать, любить, во что мы можем верить. Для этого создаются разные образы природы, которые обычно используются в обучении принципам охраны окружающей среды. Например, таким понятием являлось «равновесие природы», однако оно не позволяло в полной мере описать природный механизм. Поэтому О. Леопольд считает, что более наглядным является понятие «природная пирамида».
Пирамида становится новым символом природного мира, означающим сложное переплетение многих цепей разнообразных экосистем, устойчивость которых свидетельствует о высокоорганизованной структуре, а ее функционирование зависит от совместной деятельности и конкуренции различных ее частей. Поэтому процесс изменения структуры пирамиды в результате вмешательства человека сопровождается его представлениями о том, что животный и растительный мир кажутся неисчерпаемыми запасами энергии. Это бездумное использование биологического капитала и приближает час расплаты.
Заключение
Этические принципы по отношению к Земле расширяют границы общности, включая в это понятие почву, водные ресурсы, растения и животных. В соответствии с этикой Земли не следует: уничтожать виды или способствовать их вымиранию: необдуманно смешивать отечественные и экзотические виды: запруживать или загрязнять реки - но всегда необходимо заботиться о животных.
Идеи и концепции А. Швейцера и О. Леопольда оказались не только фундаментальным основанием зарождающейся экологической этики, но и открытым пространством диалога разных форм знания - экологии, философии, культурологии, этики. Их проекты стали интенсивно обсуждать, развивать, обосновывать и конкретизировать, придавая им статус альтернативных этико-экологических парадигм, направленных на разрешение глобальных экологических проблем современности.
Список использованных источников
1. Анохина. А. А. Экологические приоритеты традиционной культуры Китая/ А. А. Анохина // Антология экологической мысли. Цивилизация Востока: науч. ред. А. II. Зеленков. - Минск. 2006. - С. 381-384.
2. Хомич. Е. В. Идея экологического синтетизма в русской культуре/ Е. В. Хомич // Социально-гуманнтатное познание и императивы современной культуры.-Минск. 1994.-С. 152-169.
Бердяев. Н. О назначении человека / Н. Бердяев. -М.. 1993. - С. 31.
Фишер. С. Человек и животное: этико-юридический очерк / С. Фишер.-СПб.. 1899.
Стручков. А. Истоки экологической этики в Советском Союзе / А. Стручков // Любовь к природе: материалы Междунар. школы-семинара «Трибуна-6». - Киев. 1997. - С. 156-169.
Манифест Движения дружин по охране природы 7 Охрана дикой природы - 1996.- № 11. - С. 12-13.
Аристотель. Политика / Аристотель // Соч.: в 4-х т. - М., 1983. - Т. 4. -С. 388-389.
Антфилд. Р. Этика экологической ответственности / Р. Атфилд // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. -М.. 1990. - С. 203-257.
Барнс. Дж. История мира в 10,5 главах/Дж. Барнс // Иностранная литература. - 1994. - № 1.-С. 101.
Кант. И. Соч.: в 6т. -М. 1964. -Т. 4. -Ч. 2. -С. 382.
Леопольд. О. Природная пирамида / О. Леопольд Экологическая антология. Экологические произведения западных авторов. - М. - Бостон. 1992. -С. 57-58.
Швейцер. А. Культура и этика / А. Швейцер. - М.. 1973. - С. 310.
Швейцер. А. Благоговение перед жизнью / А. Швейцер. -М.. 1992.
Леопольд. О. Календарь песчаного графства / О. Леопольд. - М.. 1983.-С. 200.