Влияние ресурсозависимости на экономическое развитие (на примере России)
5. Траектории модели Рамсея-Касса-Купманса
Сформулируем задачу поиска оптимальной траектории:
,
![]()
(2)
,
,
(1)
,
заданы
Применяя принцип максимума Л.С.Понтрягина, построим гамильтониан текущего значения
![]()
и выпишем условия оптимальности
,
(11)
,
(12)
а также (2).
Условие (11) дает
,
отсюда и из (12) следует, что
![]()
В частности, рассмотрим случай
![]()
Тогда

и мы приходим к системе дифференциальных уравнений
,
(2)
![]()
При переходе
к фазовым переменным
,
эта система
превращается
в
,
(10)
.
Стационарное фазовое состояние равно
,
![]()
Ему соответствует сбалансированная траектория, для которой
,
ее можно назвать сбалансированной траекторией модифицированного золотого правила.
Матрица
Якоби в точке
имеет вид

Определитель
этой матрицы
отрицателен,
следовательно,
стационарное
фазовое состояние
представляет
собой седловую
точку. Таким
образом, оптимальные
траектории-решения
задачи Рамсея-Касса-Купманса
при данных
начальных
сходятся
асимптотически
к сбалансированной
траектории
модифицированного
золотого правила.
Норма накопления на сбалансированной траектории модифицированного золотого правила, согласно (9), равна
.
Видим,
что норма накопления
отрицательно
зависит от
нормы дисконтирования
(более терпеливое
общество сберегает
больше) и положительно
связана с темпом
роста
.
Норма накопления и капитал на сбалансированной траектории модифицированного золотого правила при любой норме дисконтирования оказываются меньше, чем на сбалансированной траектории золотого правила, т.е. долгосрочное качество сбалансированной траектории модифицированного золотого правила всегда хуже. Это можно объяснить выбором критерия оптимальности. При данном интегральном критерии, цель фактически состоит не в оптимальном устойчивом (т.е. долгосрочном) росте, а в обеспечении максимального дисконтированного потребления на относительно близком промежутке времени: «хвост» интеграла имеет слишком малый вес, чтобы влиять существенно на выбор траектории.
Ситуация меняется, если использовать критерий оптимальности, аналогичный тому, которым пользовался Лукас [Lucas, 1988]:
![]()
Тогда условие оптимальности (11) меняется на
![]()
Откуда
,
.
В случае, когда
![]()
приходим к системе дифференциальных уравнений
,
(2)
,
которая,
при переходе
к фазовым переменным
,
превращается
в
,
(10)
.
Стационарное фазовое состояние равно
,
,
а норма накопления
.
Видим,
что при
сбалансированная
траектория
модифицированного
золотого правила
совпадает со
сбалансированной
траекторией
золотого правила.
Это условие
состоит в равенстве
субъективной
нормы дисконтирования
«биологической
процентной
ставке», о которой
писал Самуэльсон
(Samuelson, 1958), рассматривая
модель перекрывающихся
поколений. При
(нетерпеливое
общество) норма
накопления
и капитал меньше,
чем при золотом
правиле Солоу,
а при
(терпеливое
общество) –
больше. Заметим,
что в терпеливом
обществе предельный
продукт капитала
меньше, чем в
нетерепеливом
обществе, т.е.
причиной повышенных
инвестиций
в терпеливом
обществе является
не более высокая
процентная
ставка, а иные
межвременные
предпочтения.
6. Ресурсозависимость и снижение темпа роста
Как известно, основной вывод из анализа неоклассических моделей с двухфакторными производственными функциями (таких как модель Солоу и модель Рамсея-Касса-Купманса) состоит в том, что долгосрочный темп роста при отсутствии технического прогресса совпадает с темпом роста населения. При наличии трудосберегающего технического прогресса, его темп добавляется к темпу прироста экономики.
Модель с трехфакторной производственной функцией, как мы видим, дает иной результат: темп роста зависит не только от темпов роста первичных факторов производства (труда и используемых природных ресурсов), но и от долей факторов в доходе (показателей функции Кобба-Дугласа).
Чтобы понять это различие, заметим, что в двухфакторном случае, когда природные ресурсы не входят в производственную функцию
![]()
если экзогенный технический прогресс – трудосберегающий
(
)
то множитель
a в числителе
и знаменателе
выражения для
темпа прироста
сокращается,
в результате
,
т.е. доли факторов
не влияют на
темп роста. Как
только природные
ресурсы включаются
в производственную
функцию
![]()
темпы роста начинают зависеть от долей факторов.
Это наблюдение позволяет выдвинуть гипотезу относительно того, какую экономику следует считать ресурсозависимой. Ресурсозависимая – это экономика, для адекватного описания которой используемые природные ресурсы должны быть учтены в производственной функции.
То, что ресурсы могут включаться или нет в производственную функцию, подчеркивал Бруно (Bruno, 1984): «Это естественно, что в мире относительно стабильных цен экономический анализ должен проводиться в терминах чистого продукта, выводимого из двух главных первичных факторов производства – труда и капитала. Как только относительные цены на сырье меняются, эта процедура больше не имеет силы и может дать вводящие в заблуждение эмпирические результаты. С другой стороны, введение в анализ третьего фактора усложняет дело». Заметим, что в нашем контексте «относительная стабильность цен» означает близость к сбалансированной траектории, которая, как мы видели в разделе 2, может одинаково хорошо описываться и трехфакторными и двухфакторными производственными функциями.
Найденное
значение темпов
прироста
позволяет
заключить, что
изменение
уровня или типа
ресурсозависимости
оказывает
влияние на
темпы экономического
роста.
Предположим,
что в стране
изменились
параметры
и/или b,
характеризующие
ресурсозависимость,
а другие параметры
модели остались
без изменений.
Увеличение
ресурсозависимости
может состоять
в увеличении
и/или в увеличении
b. Если
- старые значения,
а
- новые значения
параметров,
получим условие
уменьшения
темпа прироста
в результате
увеличения
ресурсозависимости:
,
что эквивалентно
.
(13)
Заметим,
что если темп
прироста используемых
ресурсов
увеличивается
,
но доля природных
ресурсов в
доходе сохраняется
(
),
то темп прироста
не уменьшается.
Если, наоборот,
,
,
то условие уменьшения темпа прироста (13) превращается в
![]()
Отсюда следует, что у страны с относительно высоким темпом прироста населения (превосходящим темп прироста используемых природных ресурсов) и положительным темпом технического прогресса повышение ресурсозависимости приводит к снижению долгосрочных темпов экономического роста.
Если темп
прироста населения
относительно
мал
,
то темп прироста
экономики
падает при
,
т.е. при относительно
низкой доле
труда.
Как видно
из (13), аналогичные
выводы можно
сделать и для
случая, когда
одновременно
и
.
Темп прироста
падает при
относительно
высоком темпе
прироста населения.
Если же темп
прироста населения
относительно
мал, то темп
прироста экономики
падает при
относительно
низкой доле
труда.
Как мы
видели, предельный
продукт капитала
на сбалансированной
траектории
золотого правила
равен
,
таким образом,
долгосрочная
процентная
ставка понижается
при тех же условиях,
при которых
падает темп
прироста экономики
.
В случае
модифицированного
золотого правила
для критерия
оптимальности
типа Лукаса
предельный
продукт капитала
равен
,
и при изменении
темпа прироста
населения,
долгосрочные
процентная
ставка и темп
прироста экономики
могут изменяться
в разных направлениях.
Можно получить также условие падения душевого дохода и душевого потребления на сбалансированной траектории. Из предложения 6 следует, что темп прироста душевого дохода (и душевого потребления) на сбалансированной траектории составляет
![]()
Следовательно, необходимым и достаточным условием падения душевого дохода и душевого потребления является неравенство
![]()
Если первоначально душевой доход на сбалансированной траектории растет:
,
то увеличение доли природных ресурсов b может привести к долгосрочному падению душевого дохода. Возможно, так можно объяснить снижение душевого дохода в странах ОПЕК.
7. Как поддержать устойчивый рост в России при ее высокой ресурсозависимости
В России увеличение экспорта природных ресурсов сочетается, казалось бы, с высокими темпами экономического роста. Между тем, говоря о темпах роста в России, необходимо иметь в виду, что, хотя формально российские темпы много выше темпов экономического роста промышленно развитых и большинства развивающихся стран, их природа совершенно иная. Экономический рост в России имеет сейчас другую основу, нежели «инвестиционный» или «инновационный» рост в рыночных экономиках. Российская.экономика выходит из глубочайшего трансформационного спада (см. Матвеенко и др., 1998), и уровень ВВП 1990 года до сих пор не достигнут. Рост является, можно сказать, «восстановительным», и ничего удивительного во временно высоких темпах роста нет: на промежутке 15 лет среднегодовой темп прироста ВВП все еще отрицательный. Сходную точку зрения высказал недавно Д.Львов («Литературная газета», 3-9 августа 2005 г.), утверждая, что «возможны не только темпы роста 5,6 процента, которых, по словам Грефа, мы достигли за первое полугодие, но даже 20 процентов». На наш взгляд именно возросшая ресурсозависимость является основной причиной снижения темпов роста по сравнению с потенциально возможными более высокими темпами роста российской экономики. Поэтому, несмотря на то, что российские темпы формально весьма высоки, модель снижения темпов роста, рассматриваемая в настоящей работе, вполне приложима к российской экономике уже сейчас и, по-видимому, станет еще более адекватной в ближайшем будущем.
Каковы
же политические
рекомендации,
которые могут
быть сделаны
на основании
модели? Модель
указывает два
принципиально
разных пути
повышения
темпов экономического
роста. Первый
путь – повышение
коэффициента
,
т.е. темпа технического
прогресса. Это
путь развития
экономики
знаний. Второй
путь – изменение
долей факторов
-
институциональный
путь манипулирования
механизмами
перераспределения.
С нашей точки зрения, первый путь является наиболее надежным и перспективным. Но правительство явно следует второму пути; как показывает наша модель, смысл экономической политики при этом состоит в том, чтобы не допустить существенного увеличения доли владельцев природных ресурсов в ВНП. Хотя формально владельцем основной части природных ресурсов является государство, система контроля за этой собственностью такова, что природную ренту первоначально получают компании-недропользователи, их менеджеры, а затем государство, в форме налогов (среди них налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и экспортные пошлины), а также обязательной продажи части валютной выручки, уменьшает их долю и, после трансфертов, увеличивает долю владельцев капитала или долю труда (что чаще бывает в последние годы). Некоторые экономисты (тот же Д.Львов) предлагают заменить налоги другими формами рентных платежей, что, с точки зрения нашей модели, еще более существенно уменьшит долю владельцев ресурсов и увеличит доли владельцев других факторов..
С точки зрения модели становится понятен смысл ряда политических действий и изменений фискальной политики, которые предпринимало правительство в последние годы. Модель могла бы быть использована для того, чтобы получить ответы на весьма тонкие вопросы, связанные с выбором оптимальной политики государства по контролю за доходами от продажи природных ресурсов и по долгосрочной стратегии разработки природных недр. Однако, подобные задачи требуют достаточно подробного информационного обеспечения.
Литература
Куралбаева К., Эйсмонт О. 1999. Истощение природных ресурсов и
долгосрочные переспективы российской экономики. Научные доклады EERC № 99/07.
Матвеенко В., Вострокнутова Е., Буев М. 1998. Трансформационный спад и
перспективы роста в России. Научные доклады EERC № 98/03.
Acemoglu D. 2003. Labor- and capital-augmenting technical change. Journal of the European Economic Association, v. 1, n. 1, pp. 1-37.
Antrбs P. 2004. Is the U.S. aggregate production function Cobb-Douglas? New
estimates of the elasticity of substitution. Contributions to Macroeconomics, v. 4, n. 1.
Baland J.-M., Francois P. 2000. Rent-seeking and resource booms. Journal of
Development Economics, v. 61, pp. 527-542.
Bruno M. 1984. Raw materials, profits, and the productivity slowdown. Quarterly
Journal of Economics, v. 99, n. 1, pp. 1-30.
Bruno M., Sachs J. 1982. Energy and resource allocation: A dynamic model of the
“Dutch disease”. Review of Economic Studies, v. 49, n. 5, pp. 845-859.
Corden W. 1984. Booming sector and Dutch disease economics: Survey and
consolidation. Oxford Economic Papers, v. 36(3), 359-380.
Corden W., Neary P. 1982. Booming sector and de-industrialization in a small open economy. Economic Journal, v. 92, pp. 825-848.
Duffy J., Papageorgiou C. 2000. A cross-country empirical investigation of the
aggregate production function specification. Journal of Economic Growth, v. 5, pp. 86-120.
Enders K., Herberg H. 1983. The Dutch disease: causes, consequences, cure, and
calmatives. Weltwirtschaftliches Archiv, v. 119, n. 3, S. 473-497.
Frankel M. 1962. The production function in allocation and growth: a synthesis.
American Economic Review, v. 52, n. 5, pp. 995-1022.
Gylfason T. 2001. Natural resources, education and economic development.
European Economic Review, v. 45, May, pp. 847-859.
Gylfason