Роль государства в рыночной экономике
| Бедность | % | Богатство | % |
|
Экономическая система Лень и пьянство Неравные возможности Дискриминация Бездеятельность Отсутствие таланта Неудача |
82 77 65 47 44 33 31 |
Связи Экономическая система Мошенничество Благоприятные возможности Талант Удача Упорная работа |
88 78 76 62 50 42 39 |
Результаты опроса показывают, что 82% опрошенных вину за свое обнищание возлагают на сложившуюся экономическую систему, а неудача и отсутствие таланта как причина бедности стоят на последнем месте в приведенном ряду. Одновременно устойчивым является мнение, отраженное еще в старинной поговорке «От трудов праведных не наживешь палат каменных» - связи и мошенничество как источники богатства называются соответственно 88% и 76% опрошенных. И в этом случае так же, как и причиной бедности, более, чем две трети опрошенных причиной богатства считают экономическую систему. Таким образом, логично предположить, что именно последняя, по мнению россиян, позволяет при помощи связей и мошенничества достичь высокого материального благополучия. Приведенные данные показывают, что современное российское общество во многом еще далеко от тех взаимоотношений власти и общества, которые принято называть «социальным контрактом». Другими словами, отчуждение населения от правящей элиты и социальное расслоение остаются злободневными проблемами российской экономики и в начале XXI века.
Но что такое бедность? Как определить ее уровень?
Экономисты-теоретики, статистические службы правительства, профсоюзы занимаются исчислением уровня бедности. От этого будут зависеть масштабы и направления перераспределения доходов, построение налоговых систем, систем пенсионного обеспечения и т. п.
Однако бедность – понятие относительное. Русская поговорка «У кого щи жидковаты, а у кого жемчуг мелковат» хорошо отражает эту проблему. Действительно, что для одной семьи – роскошь, то для другой – предмет первой необходимости. По мнению известных американских экономистов П. Самуэльсона и В. Нодхауса, уровень бедности можно определить так: бедность – это уровень дохода, достаточный для того, чтобы поддерживать прожиточный минимум. Бедные семьи обычно тратят 1/3 своего дохода на продукты питания. Увеличив эту величину в 3 раза, можно получить доход, необходимый для существования на уровне прожиточного минимума. Обратим внимание на то, что прожиточный минимум – это не физиологический минимум, который можно определить как уровень дохода, необходимый для физического выживания. Прожиточный минимум, или черта бедности, говорит нам не о границе выживания, а о некоем минимальном уровне стандарта жизни. Разумеется, этот стандарт будет различным у разных стран и народов, и у одной и той же страны, но на разных исторических этапах ее развития.
В России вплоть до конца 1998 г. порог бедности определяли по схеме, установленной еще в начале рыночных реформ в 1992-1993 гг. Тогда это делалось так: бралась стоимость минимального набора продуктов и умножалась на коэффициент 1,46. При этом исходили из того, что бедная семья в России тратит на питание в среднем 68,3% семейного бюджета; умножив стоимость этого продовольственного набора на коэффициент 1,46, получали стоимость прожиточного минимума. Но эта методика все чаще и чаще подвергалась критике, что вполне заслуженно. Ведь многие бедные семьи по полгода и более не платят за квартиру, не в состоянии приобрести самые необходимые предметы одежды и обуви и т. п.
По новой методике, прожиточный минимум рассчитывается на основе реальной потребительской корзины. В нее входит не только минимум продовольственных товаров, но и набор промышленных товаров, некоторые товары дли-1ельного пользования и необходимые услуги.
В начале 2004 г. официальный прожиточный минимум в среднем по Российской Федерации составлял 2143 руб. Но это именно средняя цифра, не отражающая региональных, областных и местных различий в уровне прожиточного минимума. Так, по данным московских профсоюзов, в третьем квартале 2003г. прожиточный минимум трудоспособного москвича составлял 5394 руб. Ниже официальной черты бедности к началу 2004 г. проживало 27,8 млн. россиян, или около 20% всего населения.
Итак, если общество признает справедливым поддержку наименее обеспеченных слоев населения, то конкретной реализацией социальных программ занимается правительство страны.
4. Государственная политика перераспределения доходов
После Великой Депрессии общество стран Запада на практике убедилось, что стихийный рыночный механизм может привести к сильнейшим спадам, хронической безработице и огромным зонам нищеты. Поэтому, хотя теоретические споры о допустимых размерах дифференциации доходов и социальной справедливости ничуть не были завершены, начались вводиться практические мероприятия, направленные на предотвращение и смягчение социальных последствий кризисов. С конца 40-х – начала 50-х гг. XX века официальной доктриной правительств многих стран становится концепция «государства благосостояния» (Welfare state), которая провозгласила необходимость широких мер социальной защиты для бедных. Но можно сказать, что политика социальной поддержки начала проводиться в странах Запада значительно раньше мероприятий «Welfare State», еще с конца XIX – начала XX века (см. таблицу): социальные реформы Бисмарка в Германии, Дизраэли в Великобритании, «Новый курс» Рузвельта в США. Государство провозглашалось ответственным за поддержание минимального жизненного стандарта граждан страны.
Годы принятия законов в области социального страхования (XIX - начало XX вв.):
| по болезни | по безработице | по старости | |
|
Германия Англия США |
1883 1911 1935 |
1927 1911 1935 |
1889 1908 1934 |
Программы «государства благосостояния» включают в себя как программы социального страхования, относящиеся ко всем слоям населения, так и систему мероприятий для поддержки доходов наименее обеспеченных семей: страхование по старости, от болезней, пособия по безработице; дополнительные программы государственной помощи для неполных семей с детьми, слепых, нетрудоспособных и т. п., включающие продовольственные талоны, обеспечение жильем, другие социальные услуги.
Особая роль в программах «государства благосостояния» отводится трансфертам. Трансферт – это безвозмездная передача части дохода или имущества индивида или организации в распоряжение других лиц. Следует отметить, что при помощи трансфертов могут перераспределяться не только денежные доходы, но и экономические возможности. Например, бедные семьи в результате получают больше возможностей для того, чтобы дать хорошее образование своим детям, однако не будем забывать, что происходит это за счет налогообложения лиц с более высокими доходами, чьи экономические возможности также претерпевают изменения.
Функционирование системы «государства благосостояния» в послевоенные годы столкнулось, во-первых, с растущей социальной нагрузкой на государственный бюджет и, следовательно, его растущим дефицитом, и, во-вторых, проблемой стимулов поиска работы бедными гражданами. Дело в том, что развитая система социальной помощи в странах с рыночной экономикой все чаще делала невыгодным для малоимущих граждан поиск работы. Продовольственные талоны, пособия для матерей с детьми и т. п. составляли такую величину, что оказывалось невыгодным искать работу: получаемый в таком случае заработок оказывался не намного выше, а то и ниже суммарных социальных выплат, получаемых прежде. В связи с этим многие экономисты предложили ввести систему негативного (отрицательного) подоходного налога (НПН), которая заменила бы собой многочисленные денежные и натуральные выплаты единой системой денежной поддержки бедных семей.
Идея НПН (см. табл.) состоит в следующем: платить гарантированный минимум тем, чей доход равен нулю. Но, если человек нашел работу, и его доход начинает расти, то НПН будет сокращаться с определенным коэффициентом. Например, коэффициент равен 50%. Тогда, при получении заработка мы должны уменьшить его на 50% и данную величину вычесть из гарантированного дохода. Так, если гарантированный доход составляет 8000 долл., то при заработке 4000 долл. мы должны уменьшить его на 50% (4000 х 0,5) и эти 2000 долл. вычесть из 8000 долл. Полученный общий доход составит 4000 + (8000 - 2000) = 10000 долл.
Заработок и негативный подоходный налог (НПН)
| Заработок | НПН | Общий заработок (заработок + НПН) |
|
0 4000 8000 12000 16000 20000 |
8000 6000 4000 2000 0 -2000 |
8000 10000 12000 14000 16000 18000 |
Как видно из таблицы, негативный подоходный налог уменьшается с ростом заработка. После того, как заработок превысит 16000 долл., негативный подоходный налог уступает место обычному, т. е. положительному подоходному налогу. Проблема заключается в том, как сохранить стимулы к труду при данной системе социальной поддержки. Если коэффициент снижения пособия будет слишком высоким, то бедному гражданину будет выгоднее получать гарантированный минимум и не искать работу. В целом же семьи будут по-разному реагировать на отрицательный подоходный налог в зависимости от того, каков будет сам гарантированный минимум, величина заработка и коэффициент снижения пособия, выступающий как отрицательная предельная налоговая ставка.
В связи с программой перераспределения доходов экономисты рассматривают так называемую дилемму эффективности и справедливости. Суть ее заключается в том, что стремление к большему равенству может обернуться для общества потерями в экономической эффективности. Ведь растущее финансирование социальных программ требует повышения налогов и их перераспределения. Так, если в виде налога часть дохода Иванова перейдет в виде пособия Петрову, то это снизит стимулы к труду у обоих. Иванов вправе спросить: «Зачем много работать, если значительную долю заработанного придется отдать в виде налога?». А Петров будет рассуждать по-своему: «Зачем много работать, если и так получаю пособие?»
Таким образом, существует опасность того, что экономические стимулы будут подорваны, производственная деятельность сократится и уменьшится объем распределяемого «национального пирога». Следовательно, сам способ распределения общественного богатства влияет на размер создаваемого совокупного продукта. Кроме того, существуют потери в ходе процесса перераспределения доходов. Американский экономист А. Оукен, назвал эту проблему «дырявым ведром» социальной помощи. Утечки связаны с дорогостоящей, зачастую неповоротливой, бюрократической системой управленческого аппарата. Следовательно, часть пособий уходит в карманы высокооплачиваемых администраторов, консультантов и сотрудников различных налоговых и социальных служб. По подсчетам Оукена, утечка из «дырявого ведра» такова: из 350 долларов, взятых у состоятельных граждан, 250 долларов теряются в процессе передачи бедным. Некоторые исследователи полагают, что эта цифра завышена, но даже если уменьшить ее наполовину, все равно она говорит об очень большой плате за равенство.
Еще одна проблема, связанная с дилеммой эффективности и справедливости, заключается в парадоксальном явлении, подмеченном многими экономистами: количество людей, относимых к категории бедных, может возрасти в результате усилий по борьбе с бедностью. Дело в том, что перераспределение доходов вообще и трансферты, в частности, меняют экономическое поведение людей. Государство в силах изменить правила игры, вводя новую систему налогообложения. Но кто может с уверенностью сказать, что в результате этих изменений действительно перераспределяемый национальный доход потечет от богатых к наиболее бедным?
Например, если государство повышает предельную ставку налога, люди начинают вести себя так, чтобы законно или незаконно уклониться от уплаты налогов. И в результате государство может и вовсе не собрать нужных сумм для социальных программ. Сплошь и рядом мы видим, что целью трансферта является сам трансферт! Это происходит потому, что люди часто стараются так изменить свое поведение, чтобы получить именно социальный трансферт, а не так, чтобы повышать свои стимулы к труду при помощи государственной поддержки.
Особые трудности возникают и при определении того, кто именно имеет право на государственную помощь. Так, в России в начале экономических реформ (1993 г.) государство обещало выделять субсидии только тем животноводческим фермам, которые занимаются племенным разведением скота. Не прошло и года, как многие хозяйства объявили себя племенными. Экономисты, настороженно относящиеся к перераспределительным программам, в полемическом запале утверждают, что, как только будут объявлены широкие льготы беременным, например, при покупке товаров длительного пользования, так множество женщин тотчас принесут справки о своей беременности. И опять мы увидим, что целью трансферта является сам трансферт. А ведь государство, предоставляя социальную помощь, надеялось, что производители и потребители изменят свое поведение так, чтобы повысились стимулы к труду и инвестициям.
Американские экономисты подчеркивают и то негативное явление, которое связано в США с программой помощи неполным семьям с детьми. Нередко это способствует распаду семей (так как программа, в сущности, поощряет уход из семьи безработных отцов). Указанная программа предоставляет помощь и внебрачным детям. Конечно, это гуманно, но многие исследователи считают, что такая система ведет к упадку нравственности и подрыву института семьи.
Многие ученые, анализируя программы помощи неполноценным семьям с детьми, выдвинули гипотезу «культуры бедности» (culture of poverty hypothesis), согласно которой нищета становится образом жизни и передается из поколения в поколение.
Таким образом, как слишком глубокое неравенство подрывает стабильность общества, так и нивелировка доходов подрывает эффективность, а также стимулы к труду и предпринимательству. За большее равенство нередко приходится платить снижением эффективности. Самое сложное в осуществлении социальной политики государства заключается в нахождении приемлемой «социальной цены», или платы, за более равномерное распределение доходов.
5. Социальная ответственность российского бизнеса
В недавно опубликованном журналом «Форчун» рейтинге корпоративной ответственности крупнейших компаний мира появился российский фигурант. Первой ласточкой стал «Газпром». Первой, но, судя по всему, не последней.
Концепция международных стандартов социальной ответственности и отчетности базируется на концепции устойчивости развития и предполагает, что компании должны отчитываться перед обществом обо всех последствиях своей деятельности, а не только о финансовых результатах. Такой подход встречает мало оппонентов, но на практике проблема оказалась «крепким орешком».
В Евросоюзе, например, до сих пор нет единого подхода к социальной и экологической отчетности. И единых международных стандартов тоже еще нет. Выбор стандарта отчетности пока — дело самих компаний, да и социальная отчетность как таковая в большинстве стран не является обязательной. Это – сфера диалога бизнеса и общества, которые не без труда идут к согласию по вопросу о границах и мере ответственности бизнеса. Подключается к этому делу и отечественный бизнес. «Российские компании, — считает заместитель генерального директора крупнейшей российской горнодобывающей компании Ольга Голодец, — могут и должны участвовать в этой работе и привнести свой опыт и позитивные результаты. Это позволит им на равных участвовать в глобальном процессе выработки стандартов устойчивого развития и конкурировать в социальной сфере с ведущими мировыми лидерами». Как утверждает исполнительный директор Ассоциации менеджеров Сергей Литовченко, в России уже есть и социальные отчеты, подготовленные на международном уровне. Правда, их пока единицы.
Социальная отчетность постепенно становится в мире обычной деловой практикой, и международные эксперты прогнозируют ее распространение на средние и малые компании. «Сегодня в мире миллионы компаний, заинтересованных в том, чтобы научиться соответствовать информационным запросам глобальных рынков, запросов, которые включают, в том числе и социальную отчетность», - считает директор программ «Глобальной инициативы по отчетности» по России и СНГ Теодорина Лессидренска.
Значит ли это, что в недалеком будущем и российским компаниям в массовом порядке предстоит осваивать нелегкое дело составления нового типа отчетности?
«Социальный, нефинансовый отчет, составленный по международно признанным стандартам, — это, скорее всего, все же потребность глобальных корпораций, работающих на наднациональном уровне, — отмечает Ирина Сухова, вице-президент компании ФБК. Именно они заинтересованы в наибольшей информационной прозрачности и в общении с заинтересованными группами разных стран в формате неких универсальных стандартов».
Сергей Литовченко, исполнительный директор Ассоциации менеджеров, полагает, что социальная отчетность в ее нынешнем добровольном виде не станет в нашей стране таким же массовым явлением, как, например, международная бухгалтерская отчетность. Маловероятно, по его мнению, и скорое распространение практики социальной отчетности на малый и средний бизнес.
Некоторые страны ввели на национальном уровне ряд правил освещения проблематики устойчивого развития в годовых отчетах компаний. Но решительно ни в одной стране, подчеркивает Теодорина Лессидренска, нет закона, требующего предоставления отчета по какому-либо конкретному стандарту.
«Обязательная отчетность, причем, только для крупных публичных компаний, существует в двух странах – в Дании и Франции. Канада требует такую отчетность от крупнейших банков, — отмечает Марк Томпсон, директор практики по устойчивому развитию бизнеса PricewaterhouseCoopers. – Опыт этих стран показывает, что унификация стандартов делает отчетность сопоставимой, но при этом теряется ее реальная ценность. В конечном счете, все сводится к проставлению галочек, а информация, действительно необходимая для отчета перед акционерами и другими «заинтересованными сторонами».
«Убеждена, — говорит Теодорина Лессидренска, — что законодательное принуждение — не лучший способ стимулировать компании к предоставлению какой-либо информации. Не случайно эксперты во всем мире так старательно ищут «золотую середину» между обязательностью и добровольностью».
Суть нефинансовой отчетности, отмечает директор департамента социальной политики и трудовых отношений РСПП Федор Прокопов, — такова, что навязать ее невозможно. Чтобы она родилась, недостаточно даже указания например, слабая охрана труда, то никакие приказы руководства не помогут ей убедительно доказать снижение заболеваемости персонала. Первым шагом к этому должно стать создание системы управления охраной труда или как минимум налаживание полноценной системы учета заболеваемости и производственных травм».
Очевидно, что прежде чем всерьез обсуждать вопрос об обязательности социальной отчетности, хорошо бы добиться общего понимания сути дела. По мнению Натальи Хоняковой, руководителя бюро «Деловая культура», ведущего проект «Рейтинг корпоративной ответственности», главный вопрос заключается не в том, должно ли государство участвовать в продвижении социальной отчетности, а в том, как оно будет это делать. Когда речь идет о решении задачи, прямо связанной с повышением национальной конкурентоспособности, было бы странно, если бы государство устранилось от ее решения, — считает она. — «Корпоративная социальная отчетность может служить выстраиванию «контрактных» отношений государства и бизнеса, когда государство убедительно задает общие приоритеты социального развития, создавая при этом условия для того, чтобы участие в решении социальных проблем повышало конкурентоспособность и стоимость бизнеса».
И все же сегодня в деловой среде широко распространены опасения, что социальная отчетность может стать инструментом нерыночного давления на компании.
Актуальность задачи адаптации международных норм в РСПП проиллюстрировали таким образом. К примеру, Глобальный договор ООН рекомендует раскрывать информацию об использовании детского труда. Этот совет отражает транснациональных компаний, работающих на развивающихся рынках Азии и Африки, где детский труд в порядке вещей. В России подобная информация вряд ли может оказаться в числе самых приоритетных.
Не стоит абсолютизировать стандарты, а тем более жестко прописывать комплекс индикаторов, — считает вице-президент крупного банка Алла Турецкая. — Стандарты социальной отчетности дают общую систему координат. Реализация социальной стратегии компании должна, в конечном счете, приводить как к достижению целей бизнеса, так и к достижению определенного эффекта в социально-экономической жизни общества. Выпуск отчета сам по себе этого эффекта не создает, но он помогает заинтересованным сторонам оценить вклад компаний».
На сегодня в Национальном Регистре корпоративных нефинансовых отчетов, который ведет РСПП, по словам Федора Прокопова, насчитывается около трех десятков нефинансовых отчетов, подготовленных российскими компаниями. По данным Ассоциации менеджеров, социальные отчеты выпустили более 40 российских компаний. Для абсолютного большинства компаний — это первая такая публикация, и оценить ее эффективность пока трудно.
Но те, кто прошел уже не один цикл отчетности, успели почувствовать ее реальный смысл. Отчетность, составленная по международным стандартам на основе проверенных аудированных показателей, показывает деятельность компании в социальной сфере, не скрывая проблем, с которыми она сталкивается, — отмечает Ольга Голодец. - Мы убедились, что социальный отчет повышает доверие к компании со стороны работников, внешних организаций, акционеров и партнеров по бизнесу».
Заключение
Итак, государственная политика доходов заключается в перераспределении их через госбюджет путем дифференцированного налогообложения различных групп получателей дохода и социальных выплат. Наиболее эффективным средством государственного регулирования заработной платы является установление гарантированного минимума.
Прожиточный минимум — это стоимость товаров и услуг, признаваемых обществом необходимыми для поддержания приемлемого уровня жизни.
Квинтильный (децильный) коэффициент применяется для оценки степени дифференциации доходов и выражает соотношение между средними доходами 20% (10%) наиболее высокооплачиваемых слоев населения и средними доходами 20% (10%) наименее обеспеченных. Минимальный потребительский бюджет — социальный минимум товаров и услуг в объеме, необходимом для обеспечения нормальной жизнедеятельности человека. Рациональный потребительский бюджет — набор товаров и услуг, обеспечивающий удовлетворение рациональных потребностей человека.
Социальная ориентация экономики предполагает ее подчинение задачам развития личности. Социальная справедливость в сфере экономики — соответствие системы экономических отношений представлениям, которые господствуют в данном обществе.
Социальная политика есть система мер государства, направленных на смягчение неравенства в распределении доходов, урегулирование противоречий между участниками рыночной экономики.
Бедность представляет собой такое экономическое состояние части общества, при котором определенные слои населения не имеют минимальных по нормам данного общества средств к существованию. Различают абсолютную и относительную бедность, глубокую и неглубокую (измеряемую дефицитом доходов бедных слоев по отношению к прожиточному минимуму).
Социальное партнерство — это согласование экономической и социальной политики (особенно доходов и налогов) между правительством, предпринимателями и профсоюзами.
Список используемой литературы:
Борисов Е.Ф. Экономическая теория: Уч. – М: Юрист, 2005
Вводный курс по экономической теории: Уч./Под ред. Г.П. Журавлёва – М: ИНФРА – М, 2003
Ефимова Е.Г. Экономика для юристов: Уч. – 2-е изд., испр., и доп. – М: Флинта: Московский психолого-социальный институт, 2005
Куликов Л.М. Экономическая теория: Уч. – М: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005
5. Курс экономической теории: Уч./ Под ред. М. Н. Чепурина.- Киров: АСА, 2006
6. Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика: Пер. с 13-го анг. Изд. – М: ИНФРА-М, 2005
7. Нуреев Р.М. Курс микроэкономики: Уч. – М: НОРМА – ИНФРА-М, 2005
8. Современная экономика: Уч.пос. – Ростов-на-Дону «Феникс», 2005
9. Теоретическая экономика. Политэкономика: Уч./Под ред. Г.П. Журавлёвой – М: Банки и биржи, ЮНИТИ,2003
10. Экономика: Уч. 3-е изд., перераб. и доп./Под ред. А.С. Булатова – М: Экономист, 2003
11. Экономика: Уч./Под ред. А.И. Архипова, А.Н. Нестеренко. – М: Проспект, 2005