Дискурс рынка и проблема гендера в экономике
Проблема изменения социально-экономического статуса женщин в условиях рыночных реформ становится все более популярной темой гендерных
исследований в поспуэветских обществах, что объясняется глубиной и драматизмом переживаемых перемен. Она имеет также свою предысторию, поскольку в советский
период участие женщин в производстве, проблемы совмещения ими семейных и производственных функций достаточно активно исследовались социологами и
экономистами. Хотя понятия гендерного неравенства» профессиональной сегрегации и дискриминации на рынке труда были исключены из языка социологии и экономики,
а вопрос о структурных причинах гендерных диспропорций практически никогда не затрагивался, эти исследования представляли собой редкий для советской
общественной науки пример обращения к "женской" проблематике.
Наверное, не случайно с началом реформ в бывшем
СССР именно вокруг этой тематики началось формирование интеллектуального пространства гендерных исследований. Московский центр гендерных исследований
возник на базе Института социально-экономических проблем народонаселения РАН.а ядром его стал коллектив исследовательниц, имеющих значительный опыт работы в области
женской занятости и социальной политики. Стремление выявить причины гендерного неравенства в переходной экономике, найти пути и механизмы его преодоления
определили основную направленность развития гендерных исследований на данном этапе.
Как известно, западный феминизм и международное
женское движение также рассматривают проблему обеспечения равного экономического статуса женщин, ликвидации дискриминации на рынке труда, равный
доступ к экономическим ресурсам как одну из центральных проблем в развитых и развивающихся странах. Стратегия женского движения в развитых странах Запада в
последние два-три десятилетия была направлена на реформирование законодательства в области труда и образования с целью обеспечения более
полного участия женщин в экономической деятельности, создания возможностей для достижения ими экономической независимости ^реализации своих знаний и
творческого потенциала.
Демократические реформы в постсоветских обществах создали условия для развития независимого женского движенй и активной защиты
женщинами своих экономических и политических прав. Тем не менее мы оказались перед лицом резкого ухудшения положения женщин, роста женской безработицы,
феминизации нищеты, крушения системы социальной защиты, вытеснения женщин в неформальный сектор и роста объемов домашнего труда. Новые возможности,
связанные с либерализацией экономики, были успешно использованы лишь немногими женщинами, в, то время как положение большинства значительно ухудшилось.
Случайно ли то, что переход к рынку потребовал "патриархального отката" у всех сферах общества, несмотря на растущее противодействие
женского движения?
Что стоит за универсальными и общечеловеческими ценностями рынка, демократии, экономической свободы, чем оборачиваются они с
точки зрения места женщины в экономике, обществе и культуре? В какой степени производный от западного политического либерализма эгалитаристский феминистский
дискурс способен адекватно отразить проблематику женщины в переходной экономике? В какой мере переживаемые женщинами экономические трудности связаны
с общими закономерностями формирования рыночного общества, а в какой - с избранным курсом и характером реформ? Возможно ли, оставаясь в рамках
традиционной экономической парадигмы, пусть и признающей существование гендерного неравенства, ответить на вопрос о причинах последнего?
Общепризнанным в феминистской литературе является наличие двух политических стратегий, двух способов идентификации, двух типов
теоретического дискурса: феминизма равенства и феминизма различия [I].
Феминизм равенства, основанный на
идейно-теоретическом течении либерального феминизма, пытается реализовать такой проект социального устройства, в котором обеспечивалось бы полное равенство
политических, экономических и социальных прав женщин и мужчин и по существу было бы преодолено экономическое разделение труда между полами.
Идентификационная стратегия, отвечающая этому типу феминистского дискурса, основывается на универсалистских понятиях "личности" и
"гражданства" работника. Предельная реализация феминистского эгалитарного проекта предполагает паритетное участие женщин в традиционно
мужском мире политики и бизнеса, однако достижение гендерного равенства, хотя и предполагает определенные реформы, в целом не затрагивает основ существующего
социального порядка и обеспечивающего его устойчивость дискурсивного механизма производства знания.
Феминизм различия, связанный с теоретико-политическими экспериментами радикального феминизма последних
двух-трех десятилетий, основывается на идее "ина-ковости", принципиальной несводимости женской субъективности к универсальному субъекту
права, политики, экономики, философии, науки. Само существование такого универсального субъекта .проблематизируется с позиций постмодернистской
философии, рассматривается как принадлежность исторически определенного (маскулинного, патриархатного) типа дискурса. Поэтому феминизм различия не
связывает свои надежды ни с развитием женских исследований в рамках традиционной научной парадигмы, ни даже с созданием альтернативной женской теории - она
неизбежно будет воспроизводить маскулинный образец. В предельном варианте задача феминистского теоретика состоит в том, чтобы (пользуясь словами Л.
Иригарэй) «подорвать господствующий дискурс, отлаженную экономику производства смысла, "создать помехи", "застопорить" работу
теоретической машины и воспрепятствовать ее претензиям на производство истины» [2]. Политические стратегии феминизма различия реализуются там, где возникает
возможность репрезентации женского различия, противящегося давлению господствующего маскулинного дискурса. Теоретический анализ положения женщины с
позиций феминизма различия поэтому неизбежно выходит за рамки обычного дисциплинарного исследования: границы науки, ее основные допущения и исходные
посылки, традиционно рассматриваемые как объективные и общезначимые, подвергаются,¦уитическому пересмотру с точки зрения специфически женского места
в культуре.
Две основные феминистские стратегии, два различных типа теоретического дискурса предполагают (с достаточной степенью
условности) два возможных подхода в гендерных исследованиях в области экономики. Одна и та же задача — исследование причин гендерного неравенства в
экономике - решается в рамках этих двух направлений по-разному. Первый подход, связанный с феминизмом равенства, использует общепринятую экономическую
методологию и практически не ставит под сомнение сами основания экономической теории. При втором подходе (пока еще только зарождающемся) просматривается
попытка реализовать в экономической теории определенные стратегии феминизма различия, и причины женской маргинальности видятся в самих законах
экономического дискурса, а экономическая теория рассматривается как социокультурный конструкт1,
Феминизм равенства, во многом обязанный своим
происхождением теориям политического либерализма XVHI-XIX веков, изначально основывался на ценностях равенства, свободы, представительной демократии,
верховенства права. Философские штудии просветителей, посвященные "природе человека" и роли в нем рационального начала, естественным правам личности,
послужили первым толчком к преодолению биологического детерминизма и традиционных представлений о "женской природе" и обусловленном ею месте женщины в
обществе. Продолжая логику просветителей, далеко не всегда сочувствующих идее равенства женщин, первые феминистские авторы показали, что неравенство полов
связано не с биологическими и психологическими особенностями женщин, а с ограниченным доступом к образованию и участию в жизни общества.
В трактате "Защита прав женщины" (1792) М. Уолстонкрафт в полемике с Ж.-Ж. Руссо показала, что именно недостаток знаний
и возможностей для развития умственных навыков, а не особая "женская природа" делают женщину иррациональной и эмоционально неустойчивой. На
протяжении XVIII-XIX веков в фокусе женского движения оказывается борьба за право на образование, право на собственность, право голоса и политического
участия. Идея равенства мужчин и женщин, основанная на понятии об универсальной человеческой природе и естественных правах личности, открыла возможности для
реформирования общества в сторону большей демократичности. В то же время либеральный феминизм этого периода выражал прежде всего интересы белых женщин
среднего класса, как правило, не занятых непосредственно на рынке труда, и поэтому практически не затрагивал сферу экономики2.
Вплоть до конца XIX века "женский
вопрос" лежал в стороне от сферы интересов экономической науки: абстракция "экономического человека" неявно предполагала мужчину, деятельность
которого протекает вне семьи и связана с рынком, а труд получает стоимостную оценку и соответственно социальный статус. Поэтому неудивительно, что
либеральный феминизм XIX века ведет речь не об экономических, а о политических правах женщины, ее праве на образование и т.п. В то же время и обретающий
популярность эгалитарный феминизм, и молодая экономическая наука представляли собой следствия одного либерального политического проекта. Эта гомогенность
либерального феминизма и экономического либерализма обнаруживается, например, при анализе взглядов Дж.С. Милля.
Милль, английский экономист либеральной ориентации, философ и общественный деятель, помимо классических
политэкономических трудов специально посвятил женскому вопросу книгу "Угнетение женщины" [З]. Вышедшая в 1869 году книга была написана во
многом под влиянием его жены Г. Тейлор - выдающейся женщины своего времени, образованной, интеллектуально независимой, отстаивающей суфражистские взгляды.
Основным условием преодоления угнетенного положения женщин Милль считал предоставление женщинам политических прав, права на образование, на выбор рода
занятий, доступа к занятиям литературой, наукой, искусством/Для обеспечения женщине равного экономического положения достаточно обеспечения юридической
самостоятельности женщине в браке, предоставления ей права распоряжаться своей долей имущества. Выбор женщиной рода занятий и доступ к мужским сферам
деятельности, вопреки распространенным опасениям, не несут в себе угрозу стабильности общества.
Как убежденный сторонник экономического либерализма Милль полагался на свободу конкуренции, которая будет подталкивать
женщин прилагать свои силы там, где они всего нужнее, а следовательно наиболее пригодны. У него не возникало сомнений, что предоставленные свободной игре
рыночных сил и обладая возможностью выбора, большинство женщин предпочтут семью, обязанности матери и домохозяйки. (Примерно так же выглядит
"свободный выбор" в условиях рыночной экономики для современной "постсоветской" женщины.) Таким образом, либеральный феминизм Милля
тесно связан с разделяемой им либерально-экономической доктриной: равенство прав индивидов (как мужчин, так и женщин) и свободная конкуренция
взаимно дополняют друг друга, эгалитарный феминизм ничем не угрожает ни существующему экономическому порядку, ни основам экономики как науки.
С момента своего зарождения экономическая наука говорила языком либерализма, рассматривая в качестве основы социальных
отношений свободный эквивалентный обмен равных индивидов, руководствующихся принципом "своекорыстия". Абстрактные и универсальные понятия рынка,
эффективности экономической свободы (хотя и дополненные идеей социального государства) - то теоретико-идеологическое пространство, в рамках которого, как
правило, осуществляется и сегодня анализ экономического положения женщин. Поэтому даже в исследованиях, маркированных их авторами как гендерные,
экономический статус женщины рассматривается в традиционных для маскулянного дискурса терминах нехватки, лишенности, отсутствия (и прежде всего отсутствия
доступа к благам и преимуществам рыночной экономики). Это позволяет констатировать ситуацию гендерного неравенства, однако не достаточно для ее
адекватного объяснения. Данный тип дискурса предлагает, по сути, только одну стратегию: "адаптацию женщин к условиям рынка".
Эгалитарный феминизм, экспортируемый в Восточную Европу как средство демократизации общества путем движения к гендерному
равенству, оказывается, таким образом, связанным с идеологией либерализации экономики и соответственно с господствующей парадигмой экономической науки как
теории рынка. Альтернативой этому подходу может стать осмысление проблемы с позиций особого места женщины в экономической жизни, с позиции феминизма
различия.
Сегодня в постсоветских обществах активно утверждается "свободная от идеологии" позитивистская модель экономического
знания. Ее основные принципы (инструментализм, эмпиризм, объективность) содержат претензию на социальную, культурную, классовую, гендерную
нейтральность. Гендерные исследования в рамках такого типа научного дискурса вынуждены следовать универсалистской логике, в рамках которой женщина неизбежно
выглядит как "экономически неполноценная" по сравнению с мужчиной. Рыночная парадигма, утвердившаяся в постсоветской экономической науке,
допускает только такую постановку проблемы, где речь идет о недостаточном доступе женщины к ресурсам и возможво&тяад-рЫноэдфй системы, сама же
рыночная реальность рассматривается как нечт^^ёв1ЙЯЙЙЙ*1". Альтернативная исследовательская стратегия, не только акцентирующая особенности женского
экономического вклада в экономику, но и противящаяся сведению женской идентичности к абстрактному и универсальному "субъ^ЭЕ^рунка",
особенно необходима в наших условия^Ле только "положение женщины в экономике", но и сама переходная экономика с точки зрения особого места
женщины должна стать предметом анализа.
женское как маргинальное
Попытки такого теоретизирования, выходящие за рамки доминирующего экономи-Ч)йского дискурса, были-предприняты отдельными
представителями феминистской экономической теории. Это направление, возникшее йа Западе (главным образом в США) в течение двух-трех последних
десятилетий, сегодня является достаточно влиятельным: создана Международная ассоциация феминистской, экономики, проводятся ежегодные конференции, издается
специальный журнал. В предметную сферу феминистской экономической теории входят изучение женского экономического вклада, экономика семьи и домашнего хозяйства,
экономические аспекты репродуктивного поведениями воспитания детей, положение женщины на рынке труда, женская занятость и безработица, экономические аспекты
дискриминации по признаку пола, а также влияние процессов модернизации и структурных преобразований на положение женщины.
Однако феминистская экономическая теория — это не просто определенная приоритетная сфера научных исследований, связанная с
женской проблематикой. Это еще и радикальная критика.современной парадигмы экономической науки, попытка проб-лематизировать ее основные постулаты и
дисциплинарные границы. И р этом смысле именно феминизм различия может стать новой концептуальной основой осмысления гендерных процессов в экономике! С этих
позиций можно не просто исследовать "объективную экономическую реальность" и "положение женщины", но и те дискурсивные
механизмы, с помощью которых данная реальность конституируется определенным образом,. жестко предписывая женщине маргинальное место.
Для многих экономистов - исследователей феминистской ориентации стала очевидной необходимость обращения к исходным
посылкам экономической теории с целью обнаружения скрытых гендерных конструкций экономического знания. В работах Д. Страссманн [4], Д. Нельсон [5], Э. Дженингс
[б], П. Ингленд [7] и других авторов с позиции "женского места в экономике" анализируются основополагающие для экономической теории
концепции и понятия: экономическая рациональность и принцип максимизации полезности как доминанта человеческого поведения на рынке и во внерыночной
сфере, семья как единая экономическая единица, приоритет анализа рынков и пренебрежение внерыночными формами экономической деятельности, методологический
индивидуализм, исходящий из атомизированного, изолированного субъекта как преимущественного агента рыночных отношений.
С точки зрения феминистской критики основные постулаты экономической теории — индивидуализм и свобода конкуренции -
представляют собой культурную рефлексию веры в саморегулирующую силу рынка, универсализацию исторически определенного типа поведения как
"экономического". При этом женщина оказывается заложницей формирующегося дискурсивного механизма, вытесняющего ее в область маргинального,
внеэкономического. Хотя "экономический человек" предстает в теории как универсальный субъект рынка, лишенный возрастных, гендерных, этнических
признаков, за ним, несомненно, угадывается социокультурный прототип: мужчина-европеец XVIII-XIX веков, мужчина, представитель среднего класса,
деятельность которого рассматривается как производительная, социально признанная, общественно значимая (пусть даже общественное благо реализуется
опосредованно - через механизм "невидимой руки") именно потому, что получает стоимостное выражение на рынке. Не случайно формирование основ
экономической науки происходило на Западе параллельно с жестким размежеванием публичной и приватной сфер и закреплением женщины за приватной сферой с помощью
системы культурных символов. Домашний труд, деятельность в рамках семьи, большая часть экономического вклада женщин (если понимать под экономикой
обеспечение человеческой жизнедеятельности, а не только рыночную активность) до последнего времени не получали экономического статуса, не подлежали измерению и
оценке.
С позиций феминистского анализа очевидно, что экономическая наука возникла как часть модернистского проекта научного знания,
направленного на овладение силами природы в целях увеличения человеческого богатства. В ряде работ по феминистской философии науки (С. Бордо, Л. Николсон,
Э. Фоке Келлер) показано, что