Модель экономического развития Канады
Канадское государство прямо и косвенно создавало благоприятные условия для национального финансового капитала с целью облегчить выкуп иностранных фирм, а также приняло не посредственное участие в выкупе канадских корпораций, принадлежащих иностранному капиталу. Вместе с тем следует подчеркнуть, что “канадизация” иностранных компаний в первую очередь была обусловлена глубокими объективными процессами, связанными с дальнейшим развитием и укреплением позиций национального финансового капитала Канады.
Условия развития производительных силТе специфические черты, которые присущи процессу монополизации и концентрации в канадских условиях, в целом не выходят за рамки общих закономерностей, отмечаемых в других высокоразвитых капиталистических государствах. Вместе с тем в ходе этих процессов закладывается основа, формируются в конечном счете главные особенности финансового капитала и финансовой олигархии Канады.
Первичным звеном, исходным уровнем концентрации производства и капитала служит капиталистическое предприятие. Уже здесь заложены практически все основные противоречия концентрационного процесса.
Основой процесса концентрации производства является прогресс в общественном разделении труда, поэтому сама концентрация вслед за разделением труда предстает как результат двойственного процесса: с одной стороны, технического (технологического) , а с другой — собственно общественного разделения труда. Оба эти момента разделения труда находятся в тесном диалектическом единстве. С прогрессом производства технологическое разделение труда превращается в общественное, а последнее, в свою очередь, есть не только результат, но и предпосылка развития технического разделения труда. Производственная единица, отдельное предприятие — это именно тот уровень, на котором проходит во многом условная и чрезвычайно подвижная граница между двумя сторонами разделения труда. Концентрация на уровне предприятий поэтому обусловлена взаимодействием двух четко выраженных групп факторов — технико-экономических и общественно-экономических (специфически общественных форм).
Обычно исходными показателями концентрации производства служат рост доли крупнейших предприятий в общей численности занятых и в совокупном обороте промышленности. Наиболее крупные предприятия (с численностью занятых свыше 500), составляя лишь 1,1 % от общего числа предприятий, сосредоточивают почти 3/10 всей рабочей силы. В то же время на другом «полюсе» — 31 % всех предприятий (величиной до 5 занятых)—дают работу всего лишь 1,3 % совокупной рабочей силы канадской обрабатывающей промышленности (включая работающих владельцев, но без учета занятых в штаб-квартирах)1.
В условиях, когда концентрация рабочей силы достигает столь значительного уровня, концентрация производства в наиболее крупных предприятиях еще выше. Если в 1984 г. в обрабатывающей промышленности 1,1 % крупнейших предприятий (с численностью занятых более 500) концентрировали 28,1 % всей рабочей силы, то приблизительно такое же число наибольших по размерам отгрузок предприятий (1,9 % их общего числа) отгружало 55,1 % всей продукции обрабатывающих отраслей. При этом разрыв между полюсами, на которых расположены, с одной стороны, несколько сот гигантских предприятий, а с другой — десятки тысяч мельчайших, еще больше, чем при группировке по численности занятых. Действительно, всего 689 предприятий (1,9 % от общего числа) со стоимостью отгрузок каждого свыше 50 млн. долл. в год производили более половины всей продукции обрабатывающего сектора (55,1 %), в то время как почти 3/5 всех предприятий (с размером отгрузок менее 1 млн. долл.), находящихся на другом «полюсе», изготовили 3 % всей отгруженной обрабатывающей промышленностью продукции в 1984 г.
В течение послевоенного периода доля самых крупных предприятий с численностью занятых свыше 500, в их общем числе возросла с 0,9 до 1.1 %, но их доля при распределении рабочей силы сократилась с 33,7 до 28,1 %. В то же время сильно выросла прослойка средних предприятий, на которых занято от 50 до 500 рабочих.
Концентрация производства, логически предшествуя концентрации и централизации капитала, по существу, неотделима от последней. Концентрация капитала в результате его накопления у владельцев одного предприятия ведет к распространению их собственности на несколько предприятий, т. е. по пути дальнейшей концентрации производства в направлениях горизонтальной (внутриотраслевой) и вертикальной (межотраслевой, производственно связанной) интеграции и диверсификации. Вместе с тем сама концентрация производства, потребности ее дальнейшего роста ведут к объединению разрозненных капиталов путем их централизации, что становится возможным с развитием акционерной формы собственности и фиктивного капитала.
В целом для канадской промышленности столь высокий уровень отраслевой монополизации вообще является характерной чертой. Так, на рубеже 80-х годов рассчитанный для обрабатывающей промышленности страны средний (на основе отраслевых) показатель концентрации отгрузок четырьмя ведущими компаниями достигал 50 %.
В ряде случаев монополизация стимулируется тем, что многие крупные канадские фирмы ориентируются не столько на узкий внутренний, сколько на емкий американский рынок. В условиях значительно меньших масштабов соответствующих канадских отраслей это служит дополнительным фактором концентрации производства в руках ведущих корпораций. В целом же средние уровни отраслевой концентрации в Канаде значительно выше чем в соседних США.
Темпы роста монополизации производства в Канаде чрезвычайно высоки и стабильны, и, во-вторых, они не только не снижаются, но даже опережают американский показатель: всего за десятилетие разница в долях 100 ведущих корпораций в промышленном производстве Канады и США увеличилась еще на 5 %.
Одна из важнейших причин такого опережающего роста вполне очевидна — крупные канадские корпорации «американского масштаба» (т. е. использующие ту же технологию и оборудование; организованные преимущественно по тому же принципу; ориентирующиеся на весь североамериканский, а не только на канадский рынок да и принадлежащие в значительном числе случаев американскому капиталу) функционируют в рамках во много раз меньших по объему производства по сравнению с американскими отраслей канадской промышленности. Другая причина — в специфике государственно-монополистического регулирования экономики Канады, в частности в традиционной «нестрогости» антитрестовского законодательства.
«Либеральное» отношение государства к практике слияний и поглощений во многом облегчает процесс централизации капитала в Канаде. Централизация капитала посредством финансовых махинаций из механизма, дополняющего процесс «естественного» накопления капитала в ходе его расширенного воспроизводства, превращается все в большей степени в особую сферу выгодного приложения свободных средств.
В Канаде так же, как и многих других развитых капиталистических странах, типичным представителем монополистического капитала стала, таким образом, диверсифицированная корпорация (или конгломерат), у которой «расходы на поглощения (слияния) превратились в альтернативу внутрифирменным капиталовложениям».
Процесс диверсификации деятельности крупнейших канадских компаний во все возрастающей степени идет в самых крайних своих формах. Иными словами, все отчетливее проявляется тенденция к конгломерации. Специальное исследование 200 ведущих нефинансовых корпораций Канады, в частности, показало, что среднестатистическое число отраслей (по так называемой четырехзначной классификации канадского статистического управления), в которых они ведут свои операции, только за 15-летний период (1960—1975 гг.) выросло с 7,1 до 10,2. За это же время число диверсифицированных компаний в этом списке увеличилось с 26 до 56, а конгломератов—с 10 до 34 12. Наиболее ярким примером последних лет могло бы служить «стремительное» превращение в конгломераты таких известных ведущих канадских корпораций, как «Белл Кэнада», табачной ИМАСКО и строительной АТКО и т. д.
Только учитывая все эти процессы концентрации и централизации капитала, вместе взятые, можно получить действительную картину-монополизации канадской экономики, которую не дает одно лишь изучение отраслевых данных.
Фактически всего 500 крупнейших корпораций страны представляют собой сейчас более половины всей экономики Канады (за исключением финансов), поскольку реализуют 55 % всех товаров и услуг, производимых в ее нефинансовых отраслях. Эти же 500 корпораций распоряжаются почти 7/10 активов и получают приблизительно 70 % прибыли, приходящейся на все 400 тыс. нефинансовых корпораций страны.
Несложные подсчеты показывают, что, к примеру, средняя компания из числа «первых ста» по объему оборота более чем в 2,5 тыс. раз (!) превосходит любую другую среднюю корпорацию нефинансового сектора, а по размеру валовых активов — почти в 4,3 тыс. раз (!). Об этих поистине «стратегических центрах» канадской экономики прогрессивный исследователь С. Гоник написал: «В их руках достаточно власти, чтобы господствовать в настоящем, и экономические возможности формировать будущее». Причем темпы, которыми происходит дальнейшая концентрация экономического потенциала в руках этих компаний, не подают ни малейшего признака замедления. Только за 1975—1983 гг. (за которые имеются сравнимые данные) доля 500 крупнейших корпораций в совокупных оборотах нефинансового сектора выросла еще на 1,7 %. а доля в активах — на 3,2 %. За то же время их отрыв от «среднестатистической корпорации» по этим показателям увеличился более чем в 2 раза.
Главным неизбежным следствием столь высоких степеней концентрации и централизации производства и капитала в Канаде становится монополизация всей экономики страны. Каковы же конкретные параметры ее зависимости от процессов концентрации?
Точного ответа на этот вопрос дать, видимо, невозможно. Однако практика показывает (и это заложено в рабочие критерии оценки рыночной ситуации канадскими актикартельными органами), что при концентрации свыше 50 % отраслевого производства у всего четырех компаний уже вполне можно ожидать их совместных монополистических действий. При концентрации же у них свыше 75 % производства монополия практически неизбежна.
Несмотря на присутствие в Канаде иностранного монополистического капитала, до сих пор оказывающего значительное влияние на все экономическое развитие страны, наиболее крупные корпорации, контролируемые национальным капиталом, смогли не только отстоять, но и самым существенным образом упрочить свои позиции в канадской экономике.
Суммируя все сказанное, можно заключить, что в нефинансовых отраслях канадской экономики в настоящее время господствуют колоссальные по своим относительным и абсолютным масштабам корпорации. Их мощь базируется на прочных монопольных позициях, которыми они обладают подчас одновременно во многих десятках отраслей. Накопление капитала осуществляется ими на основе извлечения гигантских прибылей. Например, только объявленная прибыль корпорации «Белл Кэнада» за 1985 г. превысила 1 млрд. долл. Для сравнения можно отметить, что в том же году всего 88 канадских нефинансовых корпораций располагали валовыми активами, перевалившими рубеж в 1 млрд. долл. По своему финансово-экономическому потенциалу крупнейшие промышленные корпорации вплотную приблизились к ведущим кредитно-финансовым монополиям. Традиционная схема взаимоотношений обоих звеньев финансового капитала Канады, в которой обычно преобладали отношения зависимости сравнительно слабых промышленных монополий от сверхмощных банков, отходит все дальше в прошлое.
Монополистический капитал Канады
Середина 80-х годов нынешнего столетия стала своего рода переломным моментом в развитии всей кредитно-финансовой системы страны. До сих пор ее главными отличительными чертами служили: исключительно высокая стабильность (так, даже в годы «великой депрессии» в Канаде ни разорился ни один банк, а их общее число оставалось почти неизменным на протяжении 50 лет — с 1931 по 1980 г.); строгое разделение функций между так называемыми четырьмя столпами канадских финансов и кредита (коммерческими банками, траст-компаниями, компаниями по страхованию жизни и инвестиционно-дилерскими фирмами); и наконец, в высшей степени пристальное внимание соответствующих государственных органов к условиям функционирования финансовых учреждений, что превратило финансовую систему Канады в одну из самых «зарегулированных» среди развитых капиталистических стран.
Первые признаки глубоких перемен появились уже в 1980 г., когда по пересмотренному банковскому законодательству в Канаду были официально допущены филиалы иностранных коммерческих банков (хотя при этом для них был установлен «потолок» роста совокупных активов). Но действительно коренные изменения в «правилах игры» на канадском рынке ссудного капитала стали происходить в середине десятилетия.
Во-первых, именно в это время началось активное проникновение каждого из четырех основных видов канадских финансовых учреждений в сферу деятельности друг друга (первым наиболее ярким примером явилась организация с 1984 г. коммерческим банком «Торонто-доминион бэнк» нового вида услуг для своих клиентов — игры на бирже, являвшейся до тех пор прерогативой канадских инвестиционных фирм).
Во-вторых, в стране появился новый для Канады (но ранее уже известный в Великобритании) тип финансового учреждения — так называемый «торговый банк»20, выполняющий целый ряд функций коммерческого и инвестиционного банка и траст-компании и глубоко подорвавший монополию канадских инвестиционно-дилерских фирм.
В-третьих, в целом резко обострилась межотраслевая конкуренция в кредитно-финансовой сфере. Ее результатом стал бурный рост «финансовых конгломератов», с одной стороны, и внутреннее перерастание многих видов небанковских компаний в универсальные «финансовые центры» — с другой.
В-четвертых, было внесено несколько важных изменений в законы, регулирующие деятельность финансовых учреждений Канады, и они были лишены защиты от конкуренции со стороны зарубежных фирм, что имело далеко идущие последствия для всей институциональной структуры кредитно-финансовой системы страны.
Неизменно прочными оставались позиции «большой пятерки» национальных коммерческих банков страны. На них приходится 83 % от суммарных активов, находящихся в распоряжении всех банков в Канаде. Занимающий 6-е место «Нэшнл бэнк оф Кэнада» почти в 2 раза уступает по своим размерам наименьшему из входящих в «пятерку» — «Торонто-доминион-бэнк». Однако он почти в 3 раза превосходит по величине активов следующий за ним (крупнейший из иностранных банков, действующий в Канаде) «Барклейз бэнк оф Кэнада».
Важнейшим фактором, способствовавшим столь высокой концентрации банковского капитала в Канаде, явилось то обстоятельство, что канадские банки (в отличие от американских, но так же, как и английские) могли открывать неограниченное число отделений на всей территории страны. В середине 80-х годов их насчитывалось более 7 тыс. Причем на шесть ведущих банков приходилось свыше 95 % всех банковских отделений в Канаде.
По степени монополизации банковского дела Канада опережает многие ведущие капиталистические страны. Так, 10 крупнейших банков США сосредоточивали 34 % валовых активов банковской системы страны; 12 коммерческих банков Японии—54 %, 7 ведущих банков ФРГ — 66 %, «большая четверка» коммерческих банков Великобритании — 70 % 22, а на «большую пятерку» канадских банков в это же время приходилось свыше 90 %.
Государство всегда надежно охраняло интересы крупного национального капитала, традиционно господствовавшего в сфере банковских операций. Он был эффективно огражден не только от конкуренции со стороны иностранных банков, но и от попыток национальных фирм из других отраслей финансово-кредитной системы страны подорвать его монопольные позиции. В 80-х годах, как уже отмечалось, ситуация в значительной степени изменилась. Резко обострилась и внутри- и межотраслевая конкуренция. Первыми «жертвами» стали небольшие «Канейдиан коммершиал бэнк» и «Нортлэнд бэнк». Их разорение