Глобальные проблемы современности
Следует также иметь в виду, что их недра все еще сравнительно мало изучены. Еще к началу 80-х гг. доказанные запасы минерального сырья на единицу площади в бывших колониях и зависимых странах были примерно в 2 раза меньше, чем в центрах мирового хозяйства. Это - еще одно проявление экономической отсталости развивающегося мира. Использование достижений науки и техники, в частности космической геологии, позволило бы более полно изучить территорию земного шара, лучше оценить существующие месторождения, ускорить открытие новых. В наибольшей мере это относится к недрам стран развивающегося мира. Примером может служить сравнительно недавно открытое в Бразилии гигантское месторождение, где содержится 17 видов минерального сырья, в том числе 18 млрд. т железной руды, 3,2 млрд. т бокситов, 1 млрд. т никеля.
Немаловажно и более высокое качество полезных ископаемых в развивающихся странах. Так, в США медная руда разрабатывается при содержании меди 0,7%, тогда как в Чили - 1,1%, в Замбии - 3,0%, в Заире - 3,9% (и это характерно не только для медьсодержащих руд). Более высокое качество руд в этих странах определяет их конкурентоспособность в условиях научно-технической отсталости и слабости финансовой базы.
Перечисленные факты наглядно свидетельствуют о том, что современный топливно-сырьевой потенциал развивающегося мира достаточно высок с точки зрения как количества, так и его качества.
Тем не менее за высоким в целом уровнем «обеспеченности» развивающейся зоны разнообразными полезными ископаемыми скрываются существенные различия между отдельными странами и регионами. Подавляющая часть разведанных запасов топлива и сырья сосредоточена приблизительно в 45 из 130 государств и территорий развивающегося мира. Однако лишь в 10 из этих 45 стран обнаружено более 3 видов полезных ископаемых, а в прочих - только один-два вида. Поэтому лишь некоторые, самые крупные страны могут использовать собственный более или менее диверсифицированный добывающий комплекс в качестве материальной базы создания многоотраслевой обрабатывающей промышленности. В их число входят Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Индия, Мексика, Перу, а также отчасти Боливия, Заир, Иран. Но и для этих стран проблема обеспечения топливом и сырьем в процессе индустриализации становится все более острой. Не случайно даже Бразилия, располагающая наиболее диверсифицированным сырьевым хозяйством, в последнее время вынуждена была во всевозрастающих масштабах обращаться к импорту сырья.
Эксплуатация природных ресурсов развивающихся стран имеет весьма длительную историю. Уже в XVII веке Ост-Индские компании вывозили медь Катанги в Европу. Освоение топливно-сырьевого потенциала в этой зоне осуществлялось преимущественно сырьевыми монополиями промышленно развитых стран и носило четко выраженный грабительский характер. Так, например, все налоги, выплаченные американской компанией «Кеннекот» правительству Чили в 1913—1924 гг., составили менее 1,0% ее продаж. Кроме того, долгое время производственная специализация некоторых из колоний ассоциировалась с действовавшими на их территориях компаниями: Чили была, по существу, вотчиной американской «Анаконды», Заир — бельгийской «Юнион миньер», а «Рио Тинто зинк» практически бесконтрольно действовала в располагающих запасами минерального сырья британских колониях.
Как известно, становление и развитие горнодобывающей промышленности содействовало созданию определенных предпосылок к экономическому росту этих стран. Но такое развитие деформировало местные хозяйственные структуры, придав им однобокий характер, где ведущие позиции заняли «анклавы», полностью зависимые от иностранных компаний и мирового рынка. Это не столько создавало условия для общего хозяйственного подъема, сколько способствовало консервации основного массива традиционных социально-экономических структур. Узкая сырьевая, нередко монотоварная специализация этих стран на производстве и экспорте полезных ископаемых в условиях их социально-экономической отсталости практически исключала реальность и перспективы интеграции сырьевого сектора с остальными сферами местного хозяйства.
С обретением суверенитета развивающиеся страны получили известные возможности для эксплуатации своих природных богатств, руководствуясь прежде всего собственными национальными интересами. Ныне наряду с перестройкой и интеграцией разобщенных экономических структур, повышением степени включенности добывающей промышленности в народнохозяйственный комплекс развивающиеся страны должны уделять серьезное внимание развитию самого топливно-сырьевого сектора, который, выступая источником иностранной валюты, видимо, еще долгое время будет в немалой степени определять возможности их экономического роста.
Таким образом, пути смягчения и перспективы решения топливно-сырьевой проблемы связываются ныне с повышением потенциала развивающихся стран в сфере горнодобывающего комплекса (что предполагает и расширение геологоразведочных работ в этой зоне), диверсификации продукции обрабатывающей промышленности, перехода к использованию новых технологий.
Кроме того, существуют также и неисчерпаемые ресурсы — такие, как энергия ветра и солнца, морских приливов и др.
Тем не менее человечество пока использует преимущественно традиционные, ограниченные ресурсы и не обращается к новым возможностям. Среди основных причин сложившейся ситуации находится прежде всего недостаточный уровень развития науки и техники, который не позволяет, например, утилизировать энергию морских течений и приливов. Во-вторых, весьма существенными представляются затраты по созданию и внедрению новых технологий. Многие проекты, технически осуществимые уже сейчас, тем не менее не реализуются из-за недостатка средств у каждой отдельной страны.
Так, подготовленный в недавнем прошлом проект орошения Африки и Австралии посредством транспортировки к их побережью айсбергов, технически вполне доступный уже сейчас, требует объединения усилий мирового сообщества.
Наконец, слабая экономическая заинтересованность в применении новых технологий приводит к консервации устаревших методов.
Подводя некоторые итоги рассмотрения причин возникновения и обострения на современном этапе такой глобальной проблемы, как топливно-сырьевая, вполне можно утверждать, что проявившийся в недавнем прошлом дефицит природных ресурсов связан в значительной степени с относительной слабостью их разведки, неэффективной добычей, переработкой и использованием этих источников.
Но тем не менее человечество имеет вполне реальные потенциальные возможности для преодоления «дефицита ресурсов» на основе новейших достижений науки и техники, рационального их использования.
Сохранение мира, разоружение и конверсия военного производства
На протяжении современной (после окончания второй мировой войны) истории человечество затратило на вооружение гигантские средства. Так, по оценке экспертов, только с 1950 г. по 1990 г. общемировые расходы на военные цели составили примерно 20 трлн. долларов США. США ежегодно расходовали на эти цели до 300 млрд. долларов. (Реальная цифра военных расходов бывшего СССР составляла на рубеже 90-х гг., согласно данным Международного института стратегических исследований в Лондоне, 200-220 млрд. рублей в год.)
При этом доля военных расходов в валовом национальном продукте составляла: в США - менее 6%, в ФРГ - около 3%, в Японии - 1%. Число занятых в военной промышленности достигало: в США - 3,35 млн. человек, в ФРГ -290 тыс. человек, в Швеции - 28 тыс. человек.
Следствием накопления конфликтного потенциала в развивающейся зоне (резкая поляризация доходов различных слоев населения, рост нищеты, социальной несправедливости, безработицы, хозяйственные диспропорции, издержки «демонстрационного эффекта», коррупция, периодические военные столкновения как внутреннего, так и межгосударственного характера, пр.) явился весьма заметный рост военных расходов, который в ряде случаев мог принимать характер и масштабы гонки вооружений.
Таким образом, складывалась парадоксальная ситуация: с одной стороны, это - экономические трудности и различные кризисные явления, усиление неустойчивости хозяйственного роста, крайняя нужда в ресурсах для развития; с другой стороны, постоянно нарастающий процесс милитаризации экономики, выражающийся прежде всего в высоких темпах роста военных расходов и значительном повышении доли его во всемирных тратах на вооружение, ничем не оправданное расточительство ресурсов. Так, с 1970 г. по 1985 г. удельный вес развивающихся стран в мировых военных расходах возрос с 7,2 до 17,7%, а сумма достигла в середине прошедшего десятилетия 150 млрд. долларов США.
При этом исследователи проблемы рассматривают стремление многих независимых государств к интенсификации расходов на вооружение как одно из серьезных, имеющих планетарное значение последствий их слаборазвитости.
Следует иметь в виду, что рост военных расходов выступает первой и наиболее четко определяемой формой милитаризации в развивающихся странах. В Африке, например, только в период 80-х годов военные расходы выросли в 2 раза. Их удельный вес в валовом национальном продукте стал зачастую выше, чем в развитых странах.
При этом в Латинской Америке военные расходы по сравнению с недавним прошлым несколько сократились, что объясняется превращением военных статей в тяжкое бремя для хозяйства стран региона. Это фактически признали лидеры многих латиноамериканских стран, подписав декларацию в поддержку сбалансированного сокращения военных бюджетов и выделения из сэкономленных таким образом средств дополнительных ресурсов для социального и экономического развития своих стран.
В Азии в конце текущего столетия сложилась весьма пестрая картина, в которой преобладает тенденция к росту военных ассигнований: в одних странах -под воздействием агрессивной политики реакционных сил, поощряемых внешними силами, в других - как противодействие этой политике для обеспечения собственной безопасности.
Как известно, растущие военные расходы оказывают прямое негативное воздействие на государственный бюджет. Тем более, что рост удельного веса военных расходов в бюджетах развивающихся стран происходит одновременно с резким сокращением его доли, используемой на образование и здравоохранение, то есть на развитие тех сфер социального обслуживания населения, в которых такие страны испытывают особенно острую нужду. При этом страны с наименьшим национальным доходом на душу населения, как правило, выделяют на военные отрасли большую часть своего бюджета, чем промышленно развитые государства. Очевидно, что именно на рост военных расходов ложится главная ответственность за возрастание бюджетных дефицитов, что затем вызывает усиление инфляции, приводящей к тяжелым экономическим и социальным осложнениям.
В связи с тем, что в некоторых развивающихся странах госбюджет не выдерживает тяжести военных расходов, предпринимаются попытки перевести вооруженные силы на своеобразное «самофинансирование» (использование доходов от продажи старого снаряжения, техники и оборудования), создающее иллюзию независимости увеличения реальных военных расходов от состояния экономики страны. Но эти меры не в состоянии реально уменьшить тот ущерб, который наносится непроизводительной тратой материальных и финансовых ресурсов на военные нужды.
Необходимо также иметь в виду, что негативное воздействие военных расходов на экономическое развитие страны может проявляться не только непосредственно, единовременно. Оно, как правило, приобретает длительный характер. На современном этапе экономике многих развивающихся стран приходится расплачиваться за чрезмерные военные расходы прошлых лет. Неизбежный спутник милитаризации — государственный долг — остается в наследство на долгие годы после выхода из строя устаревшей военной техники. Нынешнее поколение людей страдает не только от текущих военных трат, но и от тех, которые производили прежние власти. А продолжая наращивать военный сектор сегодня, правительства обрекают на экономические бедствия будущие поколения населения своих стран.
Кроме того, милитаризация извращает сущность научно-технического прогресса в современном обществе, обращая высшие достижения человеческого интеллекта на создание все более мощных и совершенных средств уничтожения людей. Научно-технический прогресс определяет такие сдвиги в самой структуре военного хозяйства, которые повышают удельный вес расходов на техническое обеспечение по сравнению с расходами на содержание личного состава вооруженных сил.
Понятно, что для развивающихся стран это создает дополнительные экономические трудности, так как основная часть технического обеспечения их вооруженных сил представляет собой «импортный компонент» их военного потенциала. Так, общая сумма импорта вооружений и военных материалов развивающимися странами с 60-х по 70-е годы увеличилась в 4 раза, а на нынешнем этапе этот показатель еще более возрос. В эти страны направляется до 3/4 всего оружия, поступающего на мировой рынок. По расчетам журнала «Саут», на задолженность, связанную с импортом оружия, приходится до 1/4 всего внешнего долга развивающегося мира (возможно, даже больше, так как многие материалы, используемые в военных целях или необходимые для расширения военного потенциала, во внешнеторговой статистике проходят по невоенным статьям: горючее для военных самолетов и иной боевой техники практически не отличается от нефтяных продуктов, предназначенных для невоенного использования). Рост импорта таких и подобных материалов, вызываемый увеличением их потребления в военных целях, официально не включается в военный импорт, хотя его воздействие на платежный баланс и на задолженность ничем не отличается от импорта оружия.
Кроме того, импорт военных материалов подрывает процесс экономического развития и ухудшает социальное положение населения, лишая развивающиеся страны многих из тех импортных товаров, которые им необходимы.
Наконец, накопление оружия по импорту создает иллюзию военного могущества и возможности одержания легкой военной победы над своими соседями, что ведет к опасности развязывания разрушительных внутренних и межгосударственных конфликтов. Сочетание тупиковой ситуации в разрешении социально-экономических проблем, накала внутренней социальной напряженности, элементов крайнего авантюризма в руководстве какой-либо страны способно вызвать потрясения, являющиеся детонатором военных столкновений глобального масштаба.
Новые подходы к проблемам безопасности и сохранения мира, утвердившиеся в мировом сообществе со второй половины 80-х гг., поставили проблему перехода от экономики вооружения к экономике разоружения, или проблему конверсии военного производства, которую можно определить как последовательный перевод ресурсов, производственных мощностей и людей из военной в гражданскую сферу.
Тем не менее необходимость и целесообразность конверсии не воспринимаются однозначно, на пути ее осуществления появляются экономические и социальные барьеры. Так, около двух столетий продолжается спор о роли военного производства в развитии экономики. На протяжении длительного периода времени прежде всего в странах развитой зоны создавалось и поддерживалось мнение о том, что средства, вложенные в военно-промышленный комплекс, стимулируют экономику, являясь стабилизатором рыночного спроса, обеспечивая загруженность производственных мощностей, создавая рабочие места, стимулируя научно-технический прогресс.
Но, как уже было показано выше, в последние годы подтверждается все шире, что военные расходы тормозят экономическое и технологическое развитие.
Согласно мнению американских ученых, такие расходы носят четко выраженный инфляционный характер, так как заработная плата работников оборонных предприятий, ведя к росту потребительского спроса, не способствует расширению предложения товаров и услуг, а, кроме того, военное производство отвлекает сырье и технических специалистов от гражданских отраслей. Существование же монополизма военно-промышленного комплекса и гарантированный рынок сбыта снижают производительность труда, повышают издержки производства по сравнению с гражданскими отраслями экономики.
Как показывают современные исследования, конверсия не способствует и росту безработицы, поскольку на создание одного рабочего места в военном производстве требуется больше (по некоторым подсчетам, в 4 раза) капитальных вложений, чем в гражданском производстве. Так, каждые 10 млрд. долларов создают на 40 тыс. рабочих мест меньше в военном производстве, чем если бы эти деньги были направлены в гражданские отрасли. Приводятся и такие данные: 1 млрд. долларов США расходов Пентагона на производство дает примерно 48 тыс. рабочих мест, а затраченная в сфере здравоохранения эта сумма создаст 76 тыс., а в системе образования - 100 тыс. новых рабочих мест.
Сложно отрицать, что разработка военной техники привела к появлению ряда технологических новшеств в авиации и других сферах жизни общества. Тем не менее, по данным ООН, в мирных целях используется не более 1/5 исследований в военной технике. Если при этом учесть, что такими разработками, дающими эффективность лишь на 20%, занято 40% всех ученых и инженеров, то становится очевидным, что военные программы тормозят научно-технический прогресс.
Таким образом, становится очевидным, что переключение ресурсов на мирные цели отвечает жизненным интересам всех стран.
Специалисты считают, что использование лишь 10% мировых военных расходов на решение глобальных проблем, организацию совместных международных действий в этой сфере положили бы конец массовому голоду, неграмотности, болезням, позволили бы преодолеть нищету и отсталость сотен миллионов людей, предотвратить экологическую катастрофу на планете.
Тем не менее осуществление конверсии вызывает необходимость решения ряда проблем, поскольку конверсия связана со структурной перестройкой экономики. Предлагаемый перевод предприятий на выпуск гражданской продукции потребует, как считают эксперты, правительственной помощи по типу помощи компаниям, где происходит крупная модернизация производства. Другой не менее важной является проблема повышения экономической эффективности военной промышленности. Как уже подчеркивалось