Основные тенденции и модели трансформации экономики после Второй мировой войны
В условиях полной дезорганизации хозяйственной жизни, банкротства государства основным субъектом хозяйства, способным обеспечить возрождение страны, становится частный предприниматель. Государство создает максимально благоприятные условия для развития частной инициативы, что ведет к росту эффективности всего хозяйства и в долгосрочном плане подводит прочную базу под его сильную социальную политику. Однако такая позиция вовсе не исключала, а напротив, предполагала активные меры государственного регулирования, которые были сосредоточены на создании необходимых условий для функционирования социально ориентированного рынка.
Первым шагом реформаторов явилась денежная реформа. В кратчайший срок произошло изъятие из оборота старых рейхсмарок и их замена на дойчмарки. Каждый житель ФРГ получил по 40 дойчмарок, а затем еще по 20. Заработная плата и пенсионные выплаты с момента введения новой валюты стали производиться в соотношении 1 : 1, в то время как половину наличности и сбережений можно было обменять в пропорции 1 : 10, а оставшуюся половину — позднее в соотношении 1 : 20. Средства предприятий также обменивались в соотношении 1:10, что позволило им выплатить первую заработную плату, а в дальнейшем ее фонд формировался исключительно из заработанных собственных средств. Обязательства банков и других учреждений финансово-кредитной сферы были аннулированы.
За проведением денежной реформы последовала обвальная либерализация цен. Молниеносная реформа преследовала цель выхода из состояния гиперинфляции. Она была достигнута, однако жесткость условий реформы определила в начальный период преобразований в целом негативное отношение к ней, вызывало острую критику правительства, особенно в периоды инфляционных вспышек на всем протяжении 1950-х гг.
Несмотря на некоторые издержки первоначального этапа, правительству удалось вывести рынок потребительских товаров из тени. Исчезновение тотального дефицита потребительских товаров сделало дефицитными денежные средства, что, в свою очередь, формировало цивилизованные рыночные стимулы к хозяйствованию. Важным шагом в борьбе с инфляцией предложения в условиях сохранявшегося дефицита на потребительском рынке стало принятие закона против произвольного завышения цен и ряд других антиинфляционных мер в налоговой и кредитной сферах.
Непростые условия первоначального этапа реформ определили повышенное внимание государства к развитию мелкого и среднего предпринимательства, что в краткосрочной перспективе обеспечило существенный рост занятости, сокращение дефицита на потребительском рынке и, наконец, способствовало большей наполняемости бюджета страны.
Наиболее сложный период реформ был пройден к 1954 г., когда уровень производства в ФРГ в два раза превысил показатели 1936 г. В первой половине 1950-х гг. среднегодовые темпы экономического роста в Германии были самыми высокими среди развитых стран и составляли 19%, что во многом следует отнести не столько на счет последовательной политики реформаторов, сколько на невысокий исходный уровень, с которого началось возрождение страны. Впоследствии темпы роста существенно замедлились, а правительство столкнулось с проблемой инфляционного кризиса. Дальнейшее поступательное развитие хозяйства ФРГ было обеспечено умелыми действиями реформаторов по обузданию вспышек инфляции во второй половине 1950-х гг.
К середине 1950-х гг. ФРГ вышла на второе место в мире после США по объему золотых запасов. Упрочилось ее положение на мировых рынках. Страна стала наряду с Францией ведущим субъектом европейской интеграции. К началу 1960-х гг. ФРГ обеспечивала более 60% добычи угля, около 50% производства стали, 40% экспорта и 35% импорта на общеевропейском рынке.
Феномен беспрецедентного возрождения Германии, рост ее хозяйственного могущества в 1950—1960-е гг. был назван «немецким экономическим чудом». Его основными составляющими стали последовательная стратегия социального рынка, помощь передовых индустриальных стран, мощный внутренний потенциал страны, включавший передовую инженерную мысль, глубокие традиции производственной, организационной культуры немецкого народа, и пр. Следует также отметить, что мощный хозяйственный рывок ФРГ обеспечивался в конечном счете модернизацией индустриального сектора экономики. Несмотря на своеобразие пути послевоенного развития ФРГ, предопределенность интеграции ее в европейский рынок и глубокие исторические корни хозяйственного лидерства, модель «немецкого чуда», тем не менее, может с известной долей условности рассматриваться в качестве европейского варианта распространенной модели «догоняющего развития». Возможно, поэтому начиная с 1970-х гг. страна, находящаяся в положении одного из мировых лидеров, столкнулась с нараставшими год от года проблемами качественной модернизации высокоразвитой индустриальной структуры хозяйства в условиях второго этапа НТР.
4. Новый центр деловой активности в Юго-Восточной Азии. «Японское экономическое чудо»
Систему современных мировых хозяйственных отношений невозможно представить без мощного центра деловой активности в лице передовых индустриальных стран Юго-Восточной Азии. История становления и развития этого региона неразрывно связана с экономикой Японии, потерпевшей сокрушительное поражение в войне и сумевшей достичь феноменального успеха в области экономического развития в послевоенный период, которое принято называть «японским экономическим чудом». Японская модель стала предметом пристального изучения и подражания, прежде всего для так называемых «азиатских драконов» и даже, несмотря на азиатский кризис конца XX в. — начала нынешнего столетия, до сих пор сохраняет привлекательность для стран «третьего мира».
Состояние экономики Японии, как и Германии, к моменту окончания войны можно назвать катастрофическим. Огромные потери и разрушения отбросили национальное хозяйство страны к уровню конца XIX в. Достаточно сказать, что уровень промышленного производства не достигал и 30% показателя 1935 г. Хозяйственный хаос усугублялся политикой полного безразличия оккупационных властей США к тяжелому состоянию недавнего противника и отсутствием каких-либо четких планов восстановления его хозяйства. Толчком к послевоенному возрождению Японии явились политические события в Китае, где к власти пришли коммунисты. Это обстоятельство заставило США пересмотреть отношение к Японии и принять так называемый обратный курс Дж. Доджа и К. Шоупа. Обратный курс преследовал, главным образом, геополитические цели — создание противовеса коммунистическому Китаю и освободительному движению в странах Юго-Восточной Азии, ориентировавшихся на СССР.
Американская программа экономической стабилизации предусматривала ликвидацию колоссального дефицита бюджета в основном за счет повышения уровня налогообложения, сокращения его расходной части, ограничения кредитования и девальвации национальной валюты. Эти мероприятия позволили несколько нормализовать состояние финансово-кредитной системы, остановить гиперинфляцию. Одновременно государство сняло с себя функции контроля над ценообразованием, отказалось от поддержки убыточных предприятий и т.д. Нормализация в финансовой сфере способствовала выходу японских компаний на внешний рынок.
Однако главными точками реформ в условиях послевоенной разрухи стали мероприятия по кардинальному изменению традиционного политического, общественного и хозяйственного укладов восточной страны. Послевоенная модернизация экономики началась с аграрной реформы 1946—1950 гг. В ходе ее государство выкупало землю у помещиков и продавало крестьянам. В силу демографической и ресурсной специфики Японии основную массу новых владельцев земель составили малоземельные крестьяне, так как размеры участков ограничивались одним гектаром, что не позволяло говорить о рыночной ориентации новых «японских фермеров». Однако реформа имела далеко идущие социально-экономические последствия. Во-первых, в ходе ее проведения фактически ликвидировался рудимент феодального общества в лице лишившихся земли помещиков, что способствовало модернизации социальной структуры страны. Во-вторых, значительная часть населения получила возможность обеспечивать себя продуктами питания и частично удовлетворять потребности внутреннего рынка. Наконец, в-третьих, в ходе аграрной реформы происходил рост уровня предложения на рынке труда как результат ухода части крестьян в города, что, в свою очередь, позволяло сохранять уровень заработной платы и поддерживать небывало высокий уровень накопления (т.е. высокий уровень инвестиций). Последнее обстоятельство явилось одной из важнейших основ как «японского чуда», так и успехов стран, выбравших этот вариант развития. Следует добавить, что одним из источников дополнительных средств, направляемых на модернизацию национального хозяйства, были минимальные в сравнении с ведущими странами военные расходы, ограниченные конституцией 1% ВВП.
Одной из первых реформ модернизации структуры хозяйства стало упразднение дзайбацу (1947—1948), которые представляли собой крупные холдинги, контролировавшие деятельность отраслевых концернов. Этот акт «возмездия» преследовал цель уничтожения структур, составлявших былую военную мощь императорской Японии, а также являвшихся основами господства японской аристократии, поскольку дзайбацу складывались как «семейные концерны», где руководящие роли играли представители правившей династии. Помимо этого упразднение дзайбацу ликвидировало предельно монополизированный хозяйственный режим, характерный для довоенного периода, что создавало необходимые основы для развития конкуренции. По закону 1947 г. впредь преследовались попытки создания монопольных структур, прежде всего холдингов. Антимонопольная реформа, проведенная американской администрацией, фактически не получила дальнейшего развития.
Стратегическая линия «индустриального императива», принятая правительством Японии в начале 1950-х гг., выражалась в государственном покровительстве, скрытом финансировании ведущих отраслей промышленности, что способствовало постепенному возрождению упраздненной структуры дзайбацу в виде основных субъектов современного хозяйства кейрецу (финансово-промышленных групп). Своеобразие организационной структуры японской экономики явилось важнейшей причиной ее взлета в 1950—1970-е гг. Несмотря на кажущийся либеральный режим японской модели, где роль государства незначительна, через его бюджет проходит треть ВВП, что сопоставимо с аналогичным показателем в США, государство осуществляет патронирование кейрецу прежде всего на внешних рынках, а это предполагает ответное следование планам государства.
В 1955 г. было создано Агентство национального планирования. Его главными задачами являлись составление прогноза развития хозяйства страны, определение необходимых темпов экономического роста и разработка программ долгосрочного инвестирования. С 1955 по 1977 г. было разработано и реализовано семь индикативных планов, на основе которых осуществлялась структурная реформа приоритетного промышленного сектора хозяйства. Объектом особого внимания стали сталелитейная и химическая отрасли, цветная металлургия, судостроение, вышедшее на первое место в мире, и нефтяная отрасль. С конца 1950-х гг. особенно интенсивно развивались металлургия и нефтехимия, производство синтетических волокон, электротехника, автомобилестроение, бытовая электроника (с начала 1970-х гг. Япония стала мировым лидером в этой отрасли). Японское правительство через Министерство торговли и промышленности проводило активную политику в области промышленных исследований и инноваций на основе стимулирования импорта иностранных технологий, поощрения экспорта готовой продукции. Важную роль в обеспечении быстрых темпов роста играла кредитная политика государства, способствовавшая удержанию банковских учетных ставок на сравнительно низком уровне, что облегчало доступ хозяйствующих субъектов к кредитам, подстегивало темпы инвестиционного процесса.
Перечисленные особенности способствовали высокому уровню капиталовложений, норма которых превышала в полтора, а временами и в два раза соответствующие показатели развитых стран. Это обеспечивало ускоренную модернизацию структуры хозяйства, высокую норму сменяемости оборудования в среднем за 5,5—6 лет, в то время как, например, в США она достигала девяти лет.
Традиционно неемкий внутренний рынок, отсутствие необходимой для массового, серийного производства топливно-энерре-тической и сырьевой базы стали основными факторами, предопределившими преимущественно внешнюю ориентацию в развитии японской индустрии.
В докризисных условиях, а также и в 1970-е — первой половине 1980-х гг. экономика Японии продолжала оставаться наиболее динамичной, хотя темпы роста снижались. Если в 1960-е гг. они составляли в среднем 10%, то в 1970-е упали до 5%, сократившись в 1980-е гг. до 1%. Очевидно, что это замедление можно объяснять с позиций теории роста, в соответствии с которой темпы развития имеют естественную тенденцию к относительному замедлению по мере достижения все более высокого уровня зрелости хозяйства.
Хозяйство Японии, несмотря на его высокий технико-технологический уровень и динамизм, оставалось хозяйством развитой индустриальной страны и продолжало по инерции развиваться на основе индустриальной доминанты. Организационные принципы хозяйственных отношений, высокая степень монополизации и этатизации не всегда позволяли мобильно реагировать на качественные изменения в мировой экономике. Ориентация Японии на внешние рынки также сыграла негативную роль в условиях кризисов 1970—1980 гг. Миной замедленного действия можно назвать и состояние внутреннего рынка Японии, который и до настоящего времени остается неемким в сравнении с развитыми странами5. В условиях обострения конкуренции на внешних рынках японские фирмы не могут компенсировать потери во внешнеэкономической сфере за «счет внутреннего спроса».
3. Экономика ведущих стран в 70-90-е гг. XX в.
а) Системный кризис 1970-х — начала 1980-х гг.
б) Модель «догоняющего» развития
а) Системный кризис 1970-х — начала 1980-х гг.
В последней трети XX в. в мировой экономике произошли коренные изменения. Их суть заключалась в переходе хозяйства ведущих индустриальных стран к постиндустриальному этапу развития. Этот переход не мог не ускорить трансформацию национальных экономик других подсистем, представленных развивающимися государствами и странами с переходной экономикой.
Послевоенное 25-летие было ознаменовано высокими темпами хозяйственного роста индустриальных стран. Последнее 30-летие XX в., напротив, отмечено глобальной тенденцией к падению этого показателя. Утвердившиеся в экономической науке взгляды на природу волнообразного развития хозяйства (например, теория больших циклов Н. Кондратьева) дают в известной мере объяснение этому феномену хотя бы в силу прогнозов временной протяженности «понижательной волны» (начало 1970-х — середина 1990-х). Начавшееся оживление конца 1990-х гг. в развитых странах происходило на фоне крупнейшего кризиса экономик так называемых «азиатских драконов», латиноамериканских индустриальных лидеров, т.е. стран с «догоняющей моделью» развития, не говоря уже о странах с переходной экономикой и подавляющем большинстве государств развивающегося мира. В силу только этого обстоятельства следует искать несколько иное объяснение кризисному состоянию последней трети XX в., рассматривать его как более длительный, в силу глобального масштаба процесс трансформации мирового хозяйства в качественно новое состояние, определяемое термином «постиндустриальное общество».
Первые признаки вхождения в полосу кризиса обнаружились в конце 1960-х гг. и вылились в форму студенческих бунтов, прокатившихся в ряде стран мира. Кризис 1973—1975 гг. приобрел впервые за послевоенный период синхронный мировой характер. Начавшись в США, Англии и ФРГ, он быстро охватил все развитые индустриальные страны. Главной причиной кризиса явился ценовой дисбаланс, возникший на мировых рынках энергоресурсов и ряда промышленных сырьевых товаров, поэтому за ним утвердилось название «сырьевого кризиса», а также «нефтяных шоков». Его глубинная основа состояла в ускоренном индустриальном росте экономик развитых стран в 1950—1960-е гг., который, несмотря на широкое внедрение достижений НТР, был связан с растущим вовлечением в производство не возобновляемых природных ресурсов, что и вело к соответствующему росту цен на них. Так, во второй половине 1960-х гг. наблюдался плавный рост цен на нефть (на 15%), уголь (на 20%), серебро (на 40%), никель (на 60%), медь (на 70%) и т.д. Рост цен на базовые сырьевые товары и энергоносители, в свою очередь, сказывался на росте затрат, что толкало цены на конечные товары вверх, обостряло ценовую конкуренцию на внутренних и внешних рынках, подталкивало к развитию инфляционные процессы.
Правительства развитых стран пытались обуздать рост цен на сырьевых внутренних рынках, бороться с инфляцией. Однако меры по ограничению роста цен приводили к обратному результату, как это было, например, в США после введения администрацией Р. Никсона системы регулирования цен на нефть в марте 1973 г.6.
Дальнейшее развитие кризиса обусловливалось действиями стран—экспортеров нефти и сырья, которые воспользовались благоприятной для них мировой конъюнктурой и искусственно взвинчивали цены. Эта политика со стороны стран—поставщиков энергоресурсов и сырья в отношении индустриально развитых стран была замешана в том числе и на неприятии ими сложившегося миропорядка, в котором подавляющее большинство из них было обречено оставаться на положении периферии стран «золотого миллиарда», сталкиваясь не только с дискриминацией на мировом рынке, но и с неразрешенными внутренними проблемами нищеты, голода и т.п.
В условиях резкого повышения цен индустриальные страны вынуждены были постепенно пересматривать свою энергетическую политику. Они постепенно ограничивали импорт нефти за счет введения энергосберегающих мероприятий, пытались наращивать разработку собственных энергоресурсов (например, Англия стала добывать нефть со дна Северного моря), проводить замену нефти углем, ядерным топливом. В годы кризиса стали увеличиваться расходы на НИОКР, активизировались научные исследования в области энерго- и материалосберегающих техники и технологий, работы по поиску альтернативных источников энергии и сырьевых материалов.
В 1973—1975 гг. глубокой рецессией были охвачены экономики всех индустриально развитых стран. Недолгая стабилизация второй половины 1970-х гг. и новый кризис 1980-1982 гг. ярко свидетельствовали о структурных системных неполадках в хозяйстве индустриального мира, а также о несовершенстве сложившейся системы государственного регулирования. Достаточно отметить, что повсеместно применявшиеся инфляционные методы борьбы с кризисом дали сбой, так как инфляционные процессы сопровождались экономическим спадом, что говорило о банкротстве неокейнсианской политики роста. Стагфляция дезорганизовывала финансово-кредитную систему развитых стран, способствовала сокращению инвестиций, росту безработицы, дефициту государственных бюджетов, сокращению социальных расходов и т.д.
В 1970-е гг. индустриальные страны вошли в полосу структурного кризиса, порожденного диспропорциями в развитии отдельных сфер и отраслей хозяйства. Кризис вызывал отлив капиталов из отраслей с растущими издержками, заставлял искать пути их модернизации. Особенно острое положение создалось в энергоемких и материалоемких производствах, таких, как, например, металлургия.
Кризис 1980—1982 гг. охватил не только индустриальные страны, но и часть развивающихся стран, выбравших модель «догоняющего» (т.е. ускоренного индустриального) развития, и прежде всего Аргентину и Бразилию. При общем затяжном характере кризис в США и Канаде проходил как бы двумя волнами. Индекс промышленного производства в развитых странах составил в 1982 г. 95,5% по отношению к 1979 г., в развивающихся странах -87,5%. Падение производства в США в 1982 г. составило 8,2%, странах ЕЭС - 1,2%. Первоначально кризис охватил Великобританию и Францию, а затем США и другие развитые страны. На первом этапе рецессия наблюдалась в отраслях, производящих потребительские товары, впоследствии она охватила тяжелую промышленность. Одновременно проявился рецидив энергетического кризиса.
Синхронность рецессии, охватившей главным образом индустриальные страны, включая и новые индустриальные экономики, свидетельствовала о ее системном характере. Об этом же говорила и синхронность в череде кардинальных реформ 1980-х гг., проведенных первоначально правительствами ведущих индустриальных стран, и последовавшая затем «новая либеральная волна» экономических реформ 1980-1990-х гг., приобретшая глобальный характер на рубеже этих десятилетий.
США. К моменту прихода новой администрации Р. Рейгана, избранного президентом США в январе 1981 г., экономика страны находилась в состоянии спада. Тем не менее США сохраняли свои лидирующие позиции в мире, хотя и изрядно потускневшие на фоне интенсивного развития ряда стран ЕЭС, Японии и «новых индустриальных экономик» Юго-Восточной Азии.
Действия новой администрации по выводу страны из кризисного состояния представляли собой последовательный демонтаж сложившейся модели государственного регулирования и получили впоследствии название «рейганомика». Ее теоретическую основу составили концепции неолиберальной Чикагской школы и рецепты экономики предложения. Стратегическая цель реформ состояла в обеспечении стабилизации и поступательного развития на основе коренной модернизации национального хозяйства в соответствии с требованиями НТР, обеспечении мирового лидерства США в научно-технической, технологической сферах. Эта цель могла быть достигнута на основе усиления инвестиционного процесса в сфере разработок и освоения новых высоких технологий, для чего следовало создать благоприятные условия для частных субъектов хозяйства.
Вместе с тем государство должно было обеспечить соответствующий режим на финансовых рынках, без чего не могло быть и речи о нормальном инвестиционном климате. В условиях рецессии эту задачу новая администрация решала нетрадиционным методом удержания на высоком уровне (до 20%) базовой процентной ставки при помощи инструментов Федеральной резервной системы, не считаясь с ухудшением общих показателей. Этот шаг был направлен на сокращение малоэффективных производств, что представляло собой одно из самых болезненных и непопулярных мероприятий рейганомики. Достаточно сказать, что уровень безработицы в первые два года реформ поднялся до 10,2%, перекрыв вдвое параметры, считавшиеся критическими, с позиций неокейнсианцев. Впоследствии процентная политика была смягчена.
Одновременно с этим была проведена налоговая реформа, которая включала в себя: сокращение ставки налога на личные доходы граждан с 70,5 до 50%; аналогичное снижение налогов на прибыли промышленных компаний; введение норм ускоренной амортизации; увеличение инвестиционной налоговой скидки. В целом реформа высвободила значительные средства как у населения, так и у предпринимателей. Значительная их часть, в свою очередь, направлялась в высокодоходные, современные производства.
Вместе с тем произошло сокращение налоговых поступлений в федеральный бюджет, что вызвало дальнейший рост его дефицита, покрывавшийся за счет заимствований, роста уровня косвенных налогов, в том числе налога на социальное страхование, за счет сокращения роста социальных статей расходов. Так, из 46 федеральных социальных программ 44 были отданы в ведение штатов. Жесткая бюджетная политика преследовала цель снижения уровня инфляции. Она была достигнута к концу 1982 г.
К очередным президентским выборам республиканская партия подходила в условиях экономического роста в 2,4% вместо обещанных 3,8%, с высоким уровнем безработицы, и, как следствие жестких реформ начала правления Р. Рейгана - растущего недовольства социальной политикой государства. Но США удалось восстановить позиции в мировом хозяйстве, где на их долю в 1986 г. приходилось 34% промышленного производства развитых индустриальных стран и 20% их внешнеторгового оборота.
Новым акцентом реформ вторично избранного Рейгана стали налоговые мероприятия, смягчавшие негативные социальные последствия реформ. По закону 1986 г. о подоходном налоге произошло дальнейшее сокращение налога с граждан с 50 до 28%, налога на прибыли корпораций — с 46 до 34%. Последовательность налоговой политики рейганомики обеспечила дальнейший рост инвестиций в наукоемкие производства и отрасли.
Тем не менее к концу 1980-х гг. показатель прироста ВВП снизился по сравнению с 1985 г. с 3,8 до 3,0%, ухудшились и основные показатели развития США по отношению к Японии и ведущим странам ЕЭС. В литературе можно встретить ряд объяснений данного феномена, среди которых наиболее убедительным представляется точка зрения, которая обосновывает невозможность сравнительных оценок по принятым ныне валовым показателям8. Действительно, феномен падающих темпов роста стран с трансформационной и постиндустриальной экономикой при укреплении их мирохозяйственных позиций, росте обеспеченности жизни, наиболее динамичном научном, образовательном потенциале и т.п. можно объяснить лишь отсутствием адекватных критериев для оценок таких категорий, как, например, качество жизни, творческий труд, ощущение личной свободы, социальной защищенности и т.п., которые составляют ценностные основы постиндустриального общества. В силу этого выводы о замедлении динамики роста, сделанные на основе традиционных валовых, количественных показателей могут дать .лишь относительное представление о действительном положении дел на постиндустриальном этапе развития.
Одной из важнейших проблем конца 1980-х — начала 1990-х гг. стал дефицит государственного бюджета США, который достиг 290 млрд долл., и одновременно быстро растущий государственный долг, приблизившийся к сумме в 4 млрд долл.
Период правления демократической партии и президентства Б. Клинтона в 1990-е гг. отмечен дальнейшими позитивными сдвигами в развитии экономики США, когда наиболее отчетливо проявились плоды кризисных 1970-х и реформаторских 1980-х гг. В это время была продолжена интенсивная структурная перестройка национального хозяйства. В результате США удавалось обеспечивать довольно устойчивые темпы экономического роста.
В немалой степени укреплению мировых экономических позиций США способствовали качественные сдвиги, произошедшие в результате распада мировой системы социализма и СССР, а также глубокие структурные кризисы в «новых индустриальных странах» Юго-Восточной Азии и Латинской Америки.
Западная Европа. При всем разнообразии и особенностях стран Западной Европы последнее 20-летие XX в. было отмечено единым направлением развития их экономик в сторону либерализации хозяйственного режима, ускоренным вхождением ведущих европейских стран в постиндустриальную эпоху. Под влиянием системного кризиса 1970—1980-х гг. происходила коренная структурная перестройка хозяйства. Интенсивно возникали и развивались наукоемкие производства, менялась структура занятости в сторону преимущественного «обгоняющего роста» третичной и особенно четвертичной сфер. О синхронных структурных преобразованиях свидетельствовал и ускорившийся процесс интеграции европейских стран, объединение их экономик на принципах либерализма.
Инициатором либеральных реформ стала Англия. К моменту их начала были достигнуты определенные успехи в деле снижения энергоемкости промышленного производства, развития новейших отраслей народного хозяйства. Тем не менее во второй половине 1970-х гг. экономический рост приблизился к нулевой отметке, а среднегодовой показатель инфляции поднялся до невиданных ранее 15%. Приход к власти консервативного правительства М. Тэтчер весной 1979 г. ознаменовал начало реформ, которые затем были названы «тетчеризм».
Основные направления реформ имели сходство с рейганомикой. Так, были предприняты решительные шаги по обузданию инфляции, выведению из кризисного состояния финансово-кредитной системы. С этой целью проводились реформы в области налогообложения, бюджетная реформа. Уже в 1982—1983 гг. темпы инфляции упали до 5%, а к концу 1980-х гг. составляли в среднем 3% в год.
Параллельно демонтировался государственный сектор. Масштабы приватизации и продолжительность этого процесса отличали Великобританию от других развитых стран. В первые годы консерваторам удалось существенно сократить расходы бюджета на содержание государственных предприятий на 0,5 млрд ф. ст., а общие инвестиционные расходы государства в экономику снизились вдвое. На начальной стадии приватизации правительство столкнулось с мощным сопротивлением отраслевых профсоюзов (горняков, металлургов, транспортников и др.), выступавших против сокращения рабочих мест и общего уровня занятости, что замедляло темпы разгосударствления. В конечном счете, правительству М. Тэтчер удалось сломить сопротивление профсоюзов, урезать их права в отношении работодателей, что способствовало росту деловой активности частного капитала. Как и в рейганомике, стимулирующим рычагом деловой активности стало снижение уровня налогообложения частного бизнеса.
Доля государственного финансирования НИОКР в Англии, как и в других странах, снизилась по сравнению с дореформенным периодом. Государство сосредоточило усилия на капиталовложениях в наиболее передовые отрасли, создавало благоприятные условия для привлечения частных и иностранных инвестиций в эту сферу.
В целом устойчивым было развитие экономики Англии в 1990-е гг. на основе последовательных структурных преобразований, укрепления ее внешнеэкономических позиций.
Аналогичные либеральные реформы, с учетом национальной специфики, проводились во всех индустриально развитых странах Европы. Они создали условия для их перехода в постиндустриальную стадию, позволили им сохранить лидирующие позиции в системе мирового хозяйства.
б) Модель «догоняющего» развития
Модель «догоняющего» развития уходит корнями в межвоенный период, хотя можно говорить о более ранних примерах ускорен- ной промышленной модернизации хозяйства: Германии после объединения 1871 г. и Японии периода преобразований Мейдзи. Хозяйственная история первой половины XX в. отмечена по крайней мере двумя масштабными экспериментами «догоняющего» индустриального развития на основе мобилизационного метода: ускоренная индустриализация СССР (1920—1930-х) и ус коренная милитаризация Германии (1930-е). В послевоенный период в СССР, государствах мировой системы социализма и ориентировавшихся на них освободившихся странах происходил процесс ускоренного индустриального развития в условиях отсутствия рыночных отношений.
В ряде капиталистических стран со средним развитием стала осуществляться политика ускоренной индустриализации, которая имела общие черты, несмотря на отдельные региональные различия. На протяжении 1950—1960 гг. страны с «догоняющей» моделью показали невиданные образцы роста (Япония, ряд стран Латинской Америки).
Наиболее успешным примером стратегии «догоняющего» развития может служить Япония, тогда как большинство стран, выбравших эту модель, столкнулись в последние 20 лет с серьезными проблемами. Среди них ряд стран Латинской Америки так называемой «большой тройки» — Аргентина, Бразилия и Мексика, а также их соседи по континенту — Боливия, Венесуэла, Перу, Чили и др., где под влиянием мирового кризиса 1920—1930-х гг. приобрела популярность концепция импортозамещающего хозяйства.
Пришедшие в этот период к власти представители популистских партий выдвинули стратегию опоры на собственные силы, направленную на создание развитой национальной индустрии. В условиях слабости национального капитала данную задачу призвано было решать государство. Популярность выбранной стратегии подкреплялась успехами предвоенного развития ряда стран Латинской Америки, где темпы роста в конце 1930-х гг. были выше, чем в большинстве развитых стран. Например, в Чили среднегодовой рост в 1931-1940 гг. составил 4,8%. В годы войны происходило дальнейшее укрепление индустриального сектора экономики. В первые послевоенные десятилетия практически повсеместно прокатилась волна национализации ведущих отраслей.
Успехи в развитии ряда импортозамещающих экономик наиболее ярко проявились в изменении структуры хозяйства некогда отсталых стран. Из преимущественно аграрных и торгово-посреднических они превращались в индустриальные. Бразилия, Аргентина, Мексика, Чили достигли во второй половине XX в. среднего уровня развития. Но уже в 1970-е гг. в «новых индустриальных» странах Латинской Америки стали нарастать кризисные явления как результат общемирового системного кризиса индустриального общества. При этом кризис здесь носил более глубокий характер. Его главной причиной явилось отсутствие необходимых для преодоления элементов новой постиндустриальной экономики в виде собственной фундаментальной науки, развитой системы образования и др. Кризис поддерживала предельно развившаяся система государственного вмешательства, государственного предпринимательства. Все это серьезно препятствовало началу реформ. Очевидно, что в кризисных условиях сравнительно низкоэффективная экономика южно-американских стран сдавала позиции и на внешних рынках. Они сталкивались с проблемами быстрого демографического роста при сравнительно низком уровне жизни и бедности широких слоев населения. К тому же общество психологически не было готово к радикальной либерализации. Об этом свидетельствовали первые по времени в Латинской Америке реформы в Чили, которые проводились в условиях установившейся военной диктатуры генерала А. Пиночета. В 1980-е гг. стали переходить к новой модели остальные страны региона. Этот переход носил болезненный и непоследовательный характер. Несмотря на длительный период реформирования, он не привел к однозначно-позитивным результатам, что выражалось в периодических глубоких финансово-экономических кризисах, и по сей день сотрясающих экономики ведущих латиноамериканских стран.
Второй распространенный вариант модели «догоняющего» развития представлен странами Юго-Восточной Азии. Каждая из них в различный период приступала к индустриализации хозяйства. В Малайзии, Сингапуре и на Тайване она началась сразу после Второй мировой войны, в Индонезии и Южной Корее — в начале 1960-х гг., в Таиланде - в конце 1960-х гг. Этот список можно продолжать за счет Китая, активно внедрявшего индустриальную модель с 1970-х гг., а также двух стран бывшей мировой системы социализма (Вьетнама и Лаоса), которые стали применять стратегию индустриальной доминанты развития в середине 1990-х гг. Индустриальное развитие азиатских стран состоит из двух этапов. На первом, как правило, принималась известная латиноамериканская модель импортозамещающего хозяйства с целью удовлетворения потребностей внутреннего рынка, а вслед за этим происходила переориентация индустрии на внешний рынок. По подобной схеме развивалась, например, Южная Корея. Модель азиатских индустриальных стран во многом напоминает черты японской модели. Некоторые различия можно увидеть в степени монополизации хозяйства, уровне развитости системы