Окружающая маркетинговая среда и ее воздействие на конъюнктуру рынка образовательных услуг
Особую тревогу вызывает то, что многие отечественные предприниматели в условиях экономических и правовых неурядиц предпочитают реализовывать формы бизнеса, близкие к криминальным, но весьма прибыльные. В этой связи они не только испытывают весьма суженный диапазон потребностей в ОУ, но и активно противодействуют его расширению у своих подчиненных, не заинтересованы в высоком образовательном уровне своих партнеров по бизнесу.
Демографическая средаДемографические характеристики и тенденции развития населения играют в конъюнктуре спроса на образовательные услуги особенно важную роль. Рассмотрим наиболее значимые из них.
Численность населения Российской Федерации, по данным Госкомстата, составила в начале 1994 году 148,4 млн. чел., сократившись за год на 0,4 млн. По прогнозам Центра экономической конъюнктуры при правительстве РФ совместно с Госкомстатом и Минэкономики на период 1993-205 г.г. общая убыль населения составит по среднему варианту прогноза - 9,7 млн. чел., а по пессимистическому - 16,9 млн. чел. И это при том, что в этот же период прогнозируется положительный миграционный прирост на уровне 3,3 млн. чел. Причины такой тенденции - длительно (уже 30 лет) низкий, не обеспечивающий простого воспроизводства уровень рождаемости и высокая смертность населения России.
В 1960-м году на семью в СССР приходилось 2,8 ребенка, в 1992 году в России - только 1,5. Если в прошлом году в России было 12 млн. детей дошкольного возраста, то к 2000 году экспертами Мирового банка прогнозируется только 8 млн.
Падение рождаемости, особенно заметно сказавшееся начиная с 1992 года, в сочетании с общим увеличением трудоспособного возраста (периода) ставит задачу переподготовки кадров в большей степени, чем получение первичного высшего образования. В этом же направлении работает тенденция миграционного прироста за счет русскоязычного населения из других государств бывшего Союза ССР (она будет рассмотрена далее).
Ускоряется старение нации, снижается удельный вес населения в возрасте моложе трудоспособного - основного контингента клиентов средней школы. Его динамика прогнозируется в диапазоне от 35,1 млн. в 1993 году до 21,4 млн. в 2205 году, или с 23,7% до 15,4%. Хотя пока еще средний возраст населения России за последнее десятилетие увеличился не намного: с 33,97 до 34,74 лет, и здесь налицо тревожные, особенно для отдельных регионов, тенденции. Средняя продолжительность жизни является наибольшей (в основном 68 - 71 год) в регионах европейской части России и уменьшается в целом: в 2000 году она прогнозируется на уровне 64,2 года, в 2005 году, по пессимистическому прогнозу упадет до 59,1 лет. Уменьшается она особенно резко в направлении на север и восток федерации. В ряде территорий центральной и западной части России доля лиц пожилого возраста, фактически не охватываемых пока системой предложения ОУ, уже сейчас превышает 30-40% и будет в дальнейшем увеличиваться.
Наибольшая смертность отмечается в небольших городах (с населением до 50 тыс. чел.), а самая низкая - в крупных городах (250 тыс. чел. и более), где социальная сфера относительно лучше развита. Однако этой тенденции противодействует другая - резкое (в сравнении с сельскими районами) сокращение общей численности городского населения. По среднему варианту прогноза, за 1993-2005 годы она уменьшится на 8,9 млн. чел., а по пессимистическому - на 13,8 чел. Понятно, что это ведет к резкому сокращению контингента клиентов высшей школы.
С конца 80-х годов вновь стала проявляться тенденция увеличения временной нетрудоспособности населения, достигнув уже в 1990 г. уровня 1152,7 дня на сто работающих.
Общая занятость в России устойчиво уменьшается. Только российской службой занятости по состоянию на конец 1994 года было зарегистрировано в качестве официальных безработных 1,5 млн. чел. 1 млн. граждан - почти в два раза больше, чем в 1993 году и в 2,5 раза больше, чем в 1992 году. чем в начале этого же года. В среднем на одну вакансию, заявленную в органы службы занятости, приходилось 4,1 незанятых, в т.ч. 3,5 безработных.
Общий потенциал безработицы достиг к концу 1994 года уровня в 9,9 млн. чел., что составило 13,2% численности экономически активного населения. Среди них 5,1 млн. чел. не имели работу, но активно искали ее. Почти столько же работало в режиме неполного рабочего времени, а сумма их невыходов на работу в совокупности достигла годового рабочего времени 2 млн. человек.
Важно отметить, что по направлениям госслужбы занятости за указанный период обучились новым профессиям менее 10% от численности только официальных безработных, хотя большинство их - далеко не пожилые люди: их средний возраст составил всего 33,9 года. Эта средняя цифра складывается далеко не только из крайних значений: доля пенсионеров по возрасту составляет в ней только 8%. а доля студентов и учащихся дневной формы обучения - только 4%. Существенно, что около 40% безработных - люди с высшим или средним профессиональным образованием.
Тем не менее масштабы безработицы не адекватны размаху спада производства, - он гораздо сильнее. Снижение производительности труда, означающее скрытую безработицу, до сих пор выступает здесь более весомым фактором. В частности, в начале 1995 года более 20% от общей численности занятых составляли работники убыточных предприятий. Причем предположение о росте вторичной занятости не оправдывается. Эксперты служб занятости свидетельствуют, что численность таких лиц с середины 1994 года перестала расти. Естественно, это формирует довольно узкую направленность спроса на ОУ (только в растущих отраслях), а в целом ведет к его затуханию.
Оценивая роль безработицы в отношении спроса на образовательные услуги, важно видеть двойственность ее последствий. С одной стороны, безработица вынуждает хотя бы часть соответствующего контингента заниматься переобучением. хотя в основном лишь в краткосрочных формах. Более сильна другая ее негативная сторона, выступающее следствием безработицы: снижение ВНП больно ударяет по бюджету системы образования.
Еще более выражен фактор безработицы в ближнем зарубежье. В тесной связи с изменениями в политической и национальной среде (о последней речь еще предстоит) в России все активнее проявляют себя гастарбайтеры - иностранные временные рабочие.
Разрешения им (после соответствующего заключения регионального органа исполнительной власти- администрации города, области, края, республики) выдает ФМС - Федеральная миграционная служба. В госбюджет за каждого из них работодатель должен перечислить одну минимальную зарплату, - это предусмотрено Указом Президента от 16 декабря 1993 г. "О привлечении и использовании в Российской Федерации иностранной рабочей силы". Разрешение выдается только на один год, только по заявленной профессии и в отношении данного работодателя.
Только Мосгортранс таким образом оплатил свое ходатайство в размере 5000 минимальных месячных зарплат. Трудовая миграция носит для России односторонний характер, причем - почти исключительно по профессиям, не требующим высокого образовательного уровня. По данным Департамента труда и занятости Москвы, в столицу требовалось в 1994 г. 7778 водителей, 925 дворников, 1093 слесарей по ремонту автомобилей, 815 медсестер, 508 бухгалтеров, 1471 страховой агент, 1120 милиционеров.
Всего, по официальной статистике ФМС, в России 350-400 тыс. гастарбайтеров, и эта цифра в самой ФМС считается явно заниженной. В том числе в Москве и в Московской области работает около ста тысяч человек из ближнего зарубежья и 25-30 тысяч "настоящих" иностранцев. Ясно, что это выступает все более мощным сдерживающим, консервативным фактором в отношении роста спроса на образовательные услуги: нет нужды заниматься обучением, если готовые кадры,хотя и не очень высокой квалификации можно получить из ближнего зарубежья.
Актуализировавшиеся проблемы безработицы в нашем обществе породили специфические вопросы половых различий в спросе на образование. Высвобождению на большинстве предприятий подлежат прежде всего женщины, - они и пополняют резервную армию труда; как следствие, растет спрос на переподготовку женщин. В основном он ограничен по содержанию ОУ, - переподготовка женщин осуществляется по специфическим "женским" профессиям и занятиям. Это шитье и вязание, уход за больными, малолетними и гувернерство, приготовление пищи и т.п. Наблюдаются отдельные всплески спроса на знания в сфере малого, особенно семейного бизнеса. Как правило, такой спрос удовлетворяется на уровне сравнительно краткосрочных курсов и не может служить профильным для большинства образовательных учреждений.
Урбанистический аспект демографических различий, весьма заметный в образовании в целом, особенно ярко проявляется в высшей школе. Основной массив ее учреждений в России сосредоточен практически в двух городах - Москве (87 вузов) и Санкт-Петербурге (42 вуза). В Москве и Московской области расположено около 80 % негосударственных учреждений профессионального образования. Именно крупные города в наибольшей степени подвержены тенденции оттока кадров за рубеж. Так, в 1989 и 1990 г.г. около 40 % выехавших из России составляли жители Москвы и Санкт-Петербурга. В целом, по прогнозам НИИВО, даже при сохранении масштабов выезда за границу на уровне 1990 года (229 тыс. чел.), в период до 2000 года отечество покинут 715 тыс. специалистов. Если же общий ежегодный отъезд граждан бывшего СССР превзойдет прогнозируемый уровень и достигнет 600 тыс. чел. в год, то Содружество может в течение 10 лет потерять 1,1 млн. специалистов.
Разумеется, миграция специалистов - это нормальное явление в условиях свободы перемещения личности и наличия рынка трудовых ресурсов. Однако асимметричность такой миграции применительно к нашей стране дает все основания говорить о проблеме "утечки умов". Весьма болезненная в любой сфере, в образовании она чревата наиболее далеко идущими негативными последствиями, и прежде всего - дефицитом кадров, способных к воспроизводству полноценного интеллектуального потенциала.
Решить эту проблему в оперативном порядке невозможно не только по финансовым и другим материальным соображениям сегодняшнего дня, но и вследствие трудно преодолимого изначального неравенства стран-участников объективно идущего процесса интернационализации науки и образования (о чем речь также пойдет далее).Даже помощь со стороны развитых стран и международных организаций в сфере образования не ослабляет, а усиливает отток кадров из страны, которой эта помощь оказывается. Двигаться от односторонне направленной помощи через обмены и сотрудничество к международной интеграции образовательной деятельности, включая создание совместных и международных образовательных структур,- таков мог бы быть путь решения проблемы "утечки умов". В определенной мере не исключается аналогичный процесс движения кадров (в т.ч. и преподавательских) из государств - бывших республик СССР в Россию, но он не может служить удовлетворительным компенсатором ее кадровых потерь и тем более не в состоянии стать решением проблемы. К тому же эта проблема - не только демографическая, но и национальная, и научно-техническая, и вообще затрагивает практически все группы факторов макросреды.
Национальная средаМодели и практика образования в любой стране в значительной мере определяется национальной структурой, национальными особенностями. И хотя отдельные образовательные учреждения отражают типологию и характерные черты этих моделей с разной степенью глубины и в широком спектре вариантов, в целом эти особенности весьма ощутимы. Для их анализа воспользуемся снова примером высшей школы.
С позиции функциональной классификации, характеризуя усредненную модель вуза Германии, можно сказать, что здесь основной акцент делается на научные исследования. Содержание программ обучения естественно включает в себя результаты исследовательской работы преподавательского корпуса: последние немедленно превращаются в материал для учебных программ, используются в учебных целях. И преподаватели, и студенты трудятся и взаимодействуют на основе научно-исследовательской кооперации труда, как соисследователи.
Вузовская модель Великобритании характеризуется усиленным вниманием к развитию личности обучающегося, его индивидуальных способностей, и этот процесс может культивироваться практически на любом предмете изучения. Отсюда - концепция либерального образования, предпочтение выпускников, обладающих широкими интеллектуальными возможностями и особыми личностными качествами, в т.ч. качествами характера, формирование которых является как бы сверхзадачей вуза, при всем уважении к исследовательской и профессиональной подготовке.
Французская система высшего образования, в отличие от отмеченных ранее, и особенно от германской, характеризуется строго иерархическим подчинением государству. Здесь высока степень разделения научной деятельности на "науку внутри" и "науку вне" вуза, университета. Существование прагматически ориентированной "науки вне" вузов активизирует их работу в направлении профессионализации образования. Поэтому распространенная здесь модель квалифицируется как профессиональная, "обучающая".
В США сформировалась система, последовательно реализующая все три упомянутые функциональные модели высшего образования, сложившиеся в Европе. Первая ступень (колледжи с четырехлетней подготовкой) носит следы английской системы. Вторая ступень (университеты с шестилетней подготовкой) в целом родственна французской системе профессионального обучения. На третьей ступени активно наращивается исследовательская функция высшей школы, характерная для Германии. С учетом исторических особенностей формирования американского этноса такая функциональная структура, ассимилирующая воздействия европейских стран и их приоритеты, не вызывает удивления.
Японская система высшего образования во многом имеет черты "клановости". Здесь вузы больше ориентированы на устоявшиеся связи с определенными слоями общества, группами потребителей ОУ, на их приоритеты и ожидания, на традиции фирм в отношении персонала, на требования общей атмосферы фирмы. Кастовость, элитарность - характерный принцип построения японской модели высшего образования.
Высшая школа бывшего СССР не была ни национальной, ни интернациональной; ей скорее всего больше подходит определение "имперской". Декларации интернационализма на практике были реализованы лишь в извращенном виде русификации образования. Однако даже русские национальные традиции при этом не выявлялись и не культивировались. Что касается национальных традиций других республик, то в большинстве своем они были вытеснены, игнорировались, а другие проявлялись только подспудно, в силу их неискоренимости. По отношению к внешнему миру доминировал принцип изоляционизма, не опровергавшийся эпизодическими контактами, обменами и пр.
Формирующейся высшей школе России (как и других государств - бывших республик СССР) еще предстоит этап содержательной интернационализации образования, предполагающей неоднозначные последствия. Ее первый этап - международная помощь (о которой уже говорилось ранее) - во многом реализует мотивацию и интересы оказывающих эту помощь стран, их национальных и международных корпораций. Тем самым происходит переориентация будущих отечественных кадров специалистов на принципы, методы и ценности, присущие рыночно развитым странам и фирмам, осуществляется подготовка уникального по своим масштабам российского рынка для жизни по их законам, с пониманием их интересов. Это проявляется уже при выборе языка обучения, терминологии, учебных пособий, методик, примеров для анализа, критериев оценки результатов обучения.
Некоторые специалисты и исследователи, прогнозируя результаты этого процесса, обращают внимание не только на внешнюю, но и на т.н. внутреннюю "утечку умов". Первая основывается на том, что, получив образование западного типа, многие из подготовленных специалистов впитывают соответствующие интеллектуальные и культурные ценности, приоритеты, одновременно теряя способность терпимо воспринимать реальности своей родины и покидают ее. Вторая, внутренняя "утечка умов" характеризуется тем, что, не имея возможности эффективно работать для родины, в отсутствие единомышленников среди окружающих сограждан, специалист, даже не уезжая за рубеж, ориентируется преимущественно на традиции и интересы других стран, стремится остаться для них ценным, быть признанным мировым сообществом. Впрочем, в отечественной науке кадровый кризис возник