Эстетика
В истории эстетической мысли сложились пять теоретических моделей эстетического.
I модель (объективный идеализм): эстетическое — результат одухотворения мира божественным началом или идеей. Развитие этой концепции невозможно на основе атеистического мировоззрения; нарушается важный научный принцип объяснения явлений исходя из их собственной природы, с минимальным количеством необходимых и достаточных оснований.
II модель (субъективный идеализм): эстетическое — проекция духовного богатства индивида на эстетически нейтральную действительность. В этой концепции теряется критерий оценки эстетической ценности, в эстетику вторгается волюнтаризм.
III модель (дуализм): эстетическое возникает благодаря единению объективного и субъективного начал. При такой трактовке метакатегории эстетики возникает двойственность ее основания, к тому же не устраняется волюнтаризм эстетических суждений и оценок.
IV модель (метафизический материализм): эстетическое естественные свойства предметов, такие же, как, скажем, вес, симметрия, цвет, форма. Близкая к ней «природническая» концепция была распространена и в нашей науке. Если стать на данную точку зрения и признать, что эстетическое — такое же свойство природы, как ее физические и химические свойства, тогда становится не ясно, почему его изучением занимается эстетика, а не естественные пауки и каков тот инструмент, с помощью которого можно измерить эстетические свойства предмета, подобно тому как измеряются его естественные свойства. «Природническое» понимание эстетического не позволяет монистически, исходя из единого основания, объяснить такие основные эстетические категории, как прекрасное и возвышенное, с одной стороны, и трагическое и комическое — с другой; последние имеют ярко выраженную и общепризнанную общественную сущность. Даже если бы с помощью такого понимания как-то удалось объяснить сущность эстетического в природе, то его сущность в сфере социальной жизни и в искусстве при этом осталась бы необъяснимой.
V модель (диалектический материализм): она представлена, с пашей точки зрения, в «общественной» концепции, согласно которой эстетическое — объективное свойство явлений, обусловленное их соотнесенностью с жизнью общества, человечества, общечеловечески значимое в явлениях. Эта концепция позволяет избежать перечисленных выше теоретических недостатков, она дает возможность объяснить природу эстетического, исходя из единого основания, не впадая при этом ни в волюнтаризм, ни в созерцательность.
Выяснение природы эстетического предполагает ответы на следующие вопросы: каков объект эстетического отношения, какова роль общественной практики в его бытии, как связано эстетическое с полезным? На эти вопросы в истории эстетики предлагались разные, иногда прямо противоположные ответы.
ЭСТЕТИЧЕСКОЕ И ПОЛЕЗНОЕ
Эстетическое как самостоятельная категория стало изучаться недавно. В истории эстетики его сущность часто постигалась в ходе рассмотрения прекрасного.
Сократ (V в. до н. э.) отождествлял прекрасное и полезное; эстетическое — производное от утилитарно-практической значимости предмета. Искусно украшенный щит, не защищающий воина от врагов, нельзя назвать прекрасным, прекрасен даже неукрашенный щит, хорошо выполняющий свою основную функцию. Сократ, хотя и в наивной, упрощенной форме, вводит общественную практику в определение прекрасного, эстетического. Однако трудно согласиться с утверждением, логически завершающим сократовскую концепцию: корзина с навозом прекрасна, поскольку полезна.
Поиски сущности эстетического шли и в направлении, противоположном сократовскому утилитаризму. Индийский философ-буддист Шанкара (IX в.) подчеркивал, что эстетическому восприятию присуще состояние покоя, отсутствие чувственных вожделений, успокоенность и просветленность. В восточной традиции эстетическое — проявление истинной духовности, тот внутренний голос бытия и космического сознания, который возвышает человека над его обыденно-мирским существованием. Эта традиция эстетизирует путь духовного очищения и прозрения.
Кант (XVIII в.) утверждал, что при эстетическом восприятии предмета, во-первых, наше отношение к нему бескорыстно, незаинтересованно, чем принципиально отличается от морального и практического отношения; во-вторых, мы получаем удовольствие «без понятия»; в-третьих, предмет воспринимается как целесообразный «без представления о цели»; в-четвертых, предмет рассматривается «как предмет необходимого удовольствия». Немецкий философ обращает внимание на духовную специфику эстетического, выделяет его из сферы утилитарного, но абсолютизирует практическую незаинтересованность человека в предмете эстетического наслаждения.
Таким образом, в истории эстетики возникла своеобразная теоретическая антиномия: прекрасное — полезное, прекрасное — бесполезное. Как же разрешить это противоречие?
Если вспомнить единство утилитарного и эстетического в современной архитектуре, то, казалось бы, придется согласиться с Сократом. Однако, если прекрасное есть полезное, прав художник-декадент, отвергающий красоту Венеры Милосской на том основании, что из нее нельзя извлечь прямой выгоды. Выходит, нельзя считать прекрасное полезным. Может быть, тогда правильнее считать его бесполезным? Ведь наше восхищение красотой бескорыстно. Однако кантовское утверждение противоречит практике современного производства, делающего вещи не только полезными, но и красивыми. Выходит, нельзя признать прекрасное бесполезным. Очевидно, в каждом из этих противоположных мнений есть и правда и ложь. Главная эстетическая антиномия (прекрасное — полезное; прекрасное — бесполезное) схватывает реальную противоречивость человеческой деятельности, которая, хотя и носит прагматически-утилитарный характер, включает в себя и эстетическое начало.
Отождествление эстетического с пользой свойственно тем мировоззренческим течениям, которые обобщают опыт сознания, не постигшего еще своей духовной природы, однако уже освоившего сферу практических интересов, погруженного в мир предметов. Концепции, трактующие эстетическое как бесполезное, наоборот. развивают понимание эстетического как сферы сугубо человечески-духовного отношения. Выделение эстетического из сферы утилитарности являлось попыткой утвердить его общезначимый историко-культурный смысл как сущностной способности деятельности индивида.
Судьба первобытного человека зависела от удачи в охоте, для чего необходимы были наблюдательность, знание животных, их привычек и образа существования. Именно этот опыт обобщен и закреплен в наскальных изображениях, отражающих сцены охоты,— рисунках, оттачивавших руку и глаз охотника. Однако этим опытом и исчерпывался духовный мир первобытного человека, вся его сознательно-эмоциональная жизнь. Его духовность — вне его индивидуально-личного существования. Она замыкалась на узко-практическом и стихийном отношении к реальности и выражалась в предметно-чувственных образах, обусловленных тем, что было непосредственно вовлечено в сферу жизнедеятельности человека. И все же отношение дикаря к миру уже содержит нечто общечеловеческое, родовое, поэтому на основе практического отношения начинает формироваться эстетическое.
В современном мире эстетическое еще далее отстоит от практического. Наслаждаясь, например, красотой и природным могуществом горной реки, мы не думаем о том, что ее можно укротить и заставить вращать турбины. Однако в эстетическом восприятии природной стихии всегда опосредствованно присутствует вся общественно-историческая практика, весь культурный и социальный опыт, все пласты значений и содержательных определений, из которых складывается эстетическая оценка конкретных явлений действительности. Наше эстетическое восприятие свободно от утилитарных ориентаций, тем не менее, оно сформировано всей общественно-исторической практикой человечества, которая как бы напластована на каждое наше сиюминутное, субъективное, чисто эмоциональное отношение. В понятии «полезное» фиксируется не только жизненная необходимость данного предмета, но и ориентированность сознания на использование этого предмета для удовлетворения утилитарных и бытовых потребностей. Полезное становится мировоззренческой ориентацией лишь в прагматизме как идейном течении. В реальном процессе бытия полезное предшествует и является жизненным фундаментом эстетического.
ЭСТЕТИЧЕСКОЕ КАК ЦЕННОСТЬ
Эстетическое выступает в форме полезного до тех пор, пока в общественно-исторической практике полно не выявляется и не формируется оппозиция: природа — культура, естественное — общественное.
Человек наслаждается прекрасным не для удовлетворения утилитарных нужд, скажем, утоления жажды или голода. При эстетическом восприятии существует та высшая заинтересованность, которая возникает, лишь когда у человека удовлетворены его не-посредственные потребности и когда складывается сложная сеть общественных интересов, часто далеких от утилитарных потребностей.
Г. В. Плеханов подчеркивал общественный характер заинтересованности человека в предмете эстетического восприятия. Ранее в этом же направлении шли поиски Н. Г. Чернышевского, который говорил, что предметы искусства представляют собой общеинтересное в жизни для человека.
Отсутствие прямого утилитарного интереса в эстетическом отношении к объекту означает, что в это отношение входит все богатство и многообразие общественной практики, весь опыт истории человечества. Иными словами, эстетический объект и отношение к нему содержательно определены всемирно-историческим развитием человечества.
Воспринимая в предмете эстетическое (его эстетические свойства), мы схватываем его самую широкую общественно-практическую значимость, его ценность для человечества в целом, для всего человеческого рода. Если для замерзшего человека, желающего укрыться от непогоды, береза ценна прежде всего как топливо или строительный материал, то ценность ее для всего человечества выступает как некий интеграл — бесконечная сумма бесконечно малых возможных утилитарных значений, которая в эстетическом чувстве предстает в снятом виде как нечто приятное, желанное, вызывающее чувство радости, удовольствия, наслаждения.
Способность предметов быть носителями социальных и культурных значений и составляет основу их эстетической ценности. Вещественная определенность, чувственная конкретность и натуральные свойства предметов есть естественно-природный материал эстетического. Благодаря общественно-исторической практике предметы и явления мира втягиваются в сферу интересов человека и обретают общественные свойства, «чувственно-сверхчувственную» природу, свою ценность для человечества, то есть свое эстетическое начало, свои эстетические свойства,,
Может показаться странным, что у природных объектов - цветка, леса, звезд — есть общественные свойства. Это — философски беспомощное недоумение здравого смысла, исходящего из наглядности и очевидной данности объекта, из непосредственного опыта предметной деятельности в повседневной практике. Здравый смысл воспринимает «сверхчувственные» общественно-исторические черты природных объектов как их собственную, объективную чувственную природу; наделяет предметы абсолютной эстетической природой, независимо от исторического движения и человеческой деятельности. Точку зрения подобного здравого смысла и выражает «природническая» концепция эстетического. Однако в этом случае совершается такая же ошибка, как принятие за истину «очевидности» того, что Солнце вращается вокруг Земли.
Общественно-историческая практика втягивает предметы в свою сферу и ставит их в определенные отношения к людям. И лес, и цветок, и даже далекие от нас небесные тела давно втянуты человеком в сферу его практической жизнедеятельности. Например, по звездам ориентировались путешественники и мореплаватели, по ним отсчитывали время, вели летосчисление, определяли время года и устанавливали начало посева и сбора урожая. Эта втянутость в общественно-историческую практику и придавала предметам общественные свойства — предмет обретал объективное, обществом рожденное эстетическое содержание (эстетические свойства).
Эстетическая ценность предмета зависит, следовательно, не только от его естественных качеств, но и от тех общественных обстоятельств, в которые он включен. Золото оказывает на человека определенное эстетическое воздействие, не только будучи, по словам К. Маркса, «самородным светом, добытым из подземного мира» , но и как металл, олицетворяющий деньги, то есть в конечном итоге как определенный тип общественных отношений. Эстетические свойства предметов не тождественны цветовым. Нельзя отождествлять эстетическое свойство золота с блеском, как нельзя считать золотом все, что блестит.
Сущность эстетического «сверхприродна» и, повторим это еще раз, носит общественно-исторический, социокультурный характер, который свое внешнее выражение получает через чувственно-предметный материал. Или, можно сказать иначе: в эстетическом воплощены природные и социальные особенности предмета в их соотношении с практикой человечества, в их значении для человечества кик рода..
Итак, эстетическое — это общечеловеческая ценность. Если политика рассматривает явления с точки зрения отношений между классами, этика берет явления в их значении для данного конкретного общества и отношений между людьми в нем, философия — с точки зрения значения явлений в системе мироздания, религия — с точки зрения их отношения к богу, право — с точки зрения их отношения к существующим в обществе юридически закрепленным нормам человеческой деятельности, то для эстетики явления существуют прежде всего в их общечеловеческом значении. Человек всякий раз исходит из исторически определенного социального опыта. Однако именно эстетическое отношение позволяет ему освоить этот опыт в личностных и духовно-культурных формах и извлечь из него общечеловеческое.
Эстетическое отношение обусловливается общественными потребностями определенных социальных групп и выражает ту или иную классовую позицию. При этом классовый подход может вести к более ограниченному или более полному и адекватному раскрытию эстетической ценности, что зависит от характера класса, его места в историческом процессе, степени совпадения (либо противоречия) его интересов с интересами человечества.
Классовый, национальный и общечеловеческий момент есть и в политическом, и в этическом, и в эстетическом восприятии. Но в последнем общечеловеческое всегда является определяющим.
В общечеловеческой природе эстетических ценностей — источник непреходящего значения великих творений искусства, созданных в разные эпохи. Так, по словам К. Маркса, греческое искусство в известном смысле продолжает служить для нас нормой и недосягаемым образцом . В. И. Ленин говорил, что красивое нужно сохранить, взять его как образец, исходить из него, даже если оно «старое».
Эстетически оценивая явления, человек определяет меру своего господства над миром. Эта мера зависит от уровня и характера развития общества, его производства. Последнее раскрывает то или иное значение для человека естественно-природных свойств предметов, определяет их эстетические свойства. Этим объясняется, что эстетическое проявляется в разных формах: прекрасное, безобразное, возвышенное, низменное, трагическое, комическое и т. д.
Расширение общественной практики человека влечет за собой расширение круга эстетических свойств и эстетически оцениваемых явлений.
СИСТЕМООБРАЗУЮЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ЭСТЕТИЧЕСКОГО
Итак, эстетическое, эстетические свойства предметов запечатлевают в себе исторический тип деятельности людей. Такое понимание эстетического дает возможность целостно и концептуально осознать эстетическое богатство действительности и все многообразие путей ее эстетического освоения Оно не только служит ключом к раскрытию сущности его форм — прекрасного, возвышенного, трагического, комического, безобразного, низменного, но и выступает теоретической базой для решения всех основных вопросов эстетики, и в первую очередь для научной трактовки ее категорий и законов. Здесь — отправная точка эстетики как научной системы.
Действительность в ее эстетическом богатстве предстает как предмет искусства. Отсюда понятна долговечность произведений классического искусства: в них предметы и явления современности были взяты эстетически, то есть в их общечеловеческом значении. Без этого произведение лишается непременного для искусства качества — художественности, становится иллюстративным и декларативным. Утилитарно-практический подход к жизненному материалу не только порождает штампы, но и ведет к утрате специфики искусства: разрушает художественный образ, превращает искусство в служанку сиюминутной конъюнктуры, которая завтра уже никого не будет волновать. Такая трактовка природы искусства предполагает необходимость и плодотворность проникновения в него философских, этических и политических идей, но не позволяет им подменять эстетическое, не делает искусство иллюстрацией к идеям, добытым другими формами общественного сознания.
Объективные эстетические свойства действительности — жизненная основа художественного образа. Эстетическое освоение природного и общественного мира предполагает широкую заинтересованность в самом предмете освоения, ориентацию на восприятие его в целостности, на всесторонность его охвата. В этом и коренятся социально-функциональные возможности художественного образа. Искусство формирует и регулирует механизм индивидуального присвоения общественно-исторического опыта человечества. Воспринимая произведение, человек переживает знание о мире как свое собственное ощущение, в основе чего лежит социокультурная природа этого художественного знания.
Понимание эстетического богатства мира в качестве предмета искусства позволяет осмыслить специфику художественного метода, выступающего как аналог данного предмета. Это же эстетическое богатство мира и отношения к нему позволяет найти пути к научной типологии искусства, то есть разработать принципы и систему его разделения на виды, роды и жанры.
Трактовка эстетического как общечеловеческой ценности дает возможность монистично, в единой системе рассмотреть все узловые проблемы эстетики.
МНОГООБРАЗИЕ ЭСТЕТИЧЕСКИХ СВОЙСТВ
Характеризуя эстетическое значение этического в русской классике, М. Горький подчеркивал, что ей присуща красота справедливости. Для Л. Н. Толстого искусство есть один из способов различения добра и зла, а добро — важнейший источник искусства. «Искусство,— писал он,— есть умение изображать то, что должно быть, то, к чему должны стремиться все люди, то, что дает людям наибольшее благо... Таких идеалов человечество пережило два и теперь живет для третьего. Прежде всего — полезность: и все полезное было произведением искусства, так оно и считалось; потом прекрасное и теперь доброе, хорошее, нравственное». Ныне связь между общественной практикой и эстетическим усложнилась, и искусство оказалось способным выявлять эстетическую значимость нравственного.
В истории эстетики антипод прекрасного — безобразное не имеет глубокой теоретической традиции. Однако и этой категории уделялось внимание. Еще древние египтяне, постигая диалектику прекрасного и безобразного, отмечали, что в процессе старения все здоровое и красивое становится больным и безобразным, «хорошее превращается в дурное, вкус теряется». Обратимость и взаимопереход прекрасного и безобразного раскрываются в древнеегипетском мифе об Исиде. Молодой и прекрасной Исиде был запрещен переезд на остров. Тогда она обернулась старухой, обманула перевозчика и переправилась. На острове она произнесла заклинание и вновь приняла образ прекрасной девушки.
Вопрос о безобразном в искусстве впервые теоретически поставил Аристотель. Произведение всегда имеет прекрасную форму, В предмет же искусства входит не только прекрасное, но и безобразное. Даже явления отвратительные в жизни, будучи изображены в художественном произведении, доставляют эстетическое удовольствие. В основе этого удовольствия лежит радость узнавания действительности, которую мастерски передал в произведении художник. «...На что смотреть неприятно, изображения того мы рассматриваем с удовольствием, как, например, изображения отвратительных животных и трупов» .
Безобразное и прекрасное — противоположности, тысячью переходов связанные друг с другом. Вспомним слова шекспировского Гамлета о том, что даже такое божество, как солнце, плодит червей, лаская лучами падаль. Шекспир считал такое превращение свойством природы и общества.
Безобразное отталкивает, прекрасное же способно доставлять наслаждение одним своим видом.
По Ш. Бодлеру, безобразное лицо — это лицо дисгармоничное, патологическое, неодухотворенное, лишенное света, внутреннего богатства. Так определить безобразное или охарактеризовать его как антипод прекрасного логически недостаточно. Что же такое безобразное?
Безобразное — эстетическое свойство предметов, естественные, природные данные которых при современном уровне развития общества и его производства имеют отрицательное общечеловеческое значение, хотя и не представляют серьезной угрозы человечеству, так как заключенные в этих предметах силы освоены человеком и подчинены ему.
Низменное противоположно возвышенному. Согласно представлениям древних египтян, покидая мир, солнце повергает землю и людей во мрак, ужас смерти охватывает всех. Так явление, которое мы, располагая этим понятием, назвали бы низменным, описывается в гимне богу Атону.
Рассматривая эстетические свойства действительности, которым подражает искусство, Аристотель впервые в истории эстетической мысли говорит о низменном. В качестве примера он приводит характер Менелая (из трагедии Еврипида «Орест»), чья низость не вызвана необходимостью.
Низменное — крайняя степень безобразного, чрезвычайно негативная ценность. Это явления или предметы, имеющие отрицательную общечеловеческую значимость и таящие в себе угрозу для человечества, так как они еще не освоены, не подчинены людям и могут представить для них грозную опасность. Если человечество не владеет собственными общественными отношениями, то это может стать источником больших бедствий. И все явления, относящиеся к этой грозной опасности, воспринимаются как низменное (фашизм, атомная война и т. п.).
Низменный характер войны, например, глубоко раскрыл художник В.В. Верещагин в картине «Апофеоз войны».. Он посвятил ее всем «великим завоевателям» — бывшим, сущим и будущим. На картине изображен холм, сложенный из человеческих черепов.
Не менее грозное проявление невладения людьми своими общественными отношениями — тирания. Вот как, например, ее низменность раскрывает французский гуманист Этьен де ла Боэси, живший в XVI в. «...По совести говоря,— пишет он,— величайшее несчастье зависеть от произвола властелина, относительно которого никогда не можешь знать, будет ли он добр, поскольку всегда в его власти быть дурным, когда он этого захочет» . Для ла Боэси несвобода людей — результат их поразительной общественной слепоты: тиран «побежден сам по себе, только бы страна не соглашалась на свое рабство. Не нужно ничего отнимать у него, нужно только ничего ему не давать... Я не требую от вас, чтобы вы бились с ним, нападали на него, перестаньте только поддерживать его, и вы увидите, как он, подобно колоссу, из-под которого вынули основание, рухнет под собственной тяжестью и разобьется вдребезги». Для французского гуманиста тирания низменна, так как несет людям несвободу, ведет к общественно отрицательным следствиям, подчинению народа эгоистическим капризам самодержца. Музыка сравнительно поздно (лишь в XIX — XX вв.) овладела способностью рисовать образ зла — безобразного, низменного (Д. Д. Шостакович. Седьмая симфония). До этого музыка (Моцарт, Бетховен) передавала этот образ опосредствованно, через раскрытие накала борьбы, через показ меры усилий добра в преодолении безобразного и низменного.
Ужасное — близкая трагическому, но глубоко ему противоположная категория. Если трагическое всегда имеет свое разрешение в будущем, то ужасное безысходно, безнадежно. Это гибель, не несущая в себе ничего просветляющего, не сулящая людям грядущее освобождение от несчастий, бедствие, не контролируемое людьми, неподвластное им, господствующее над ними. В трагическом несчастье величественно, оно все же возвышает человека, так как последний остается господином обстоятельств и, даже погибая, утверждает свою власть над миром. В ужасном, напротив, человек -раб обстоятельств, он не владеет миром.
Ужасное — эстетическая доминанта средневекового религиозного сознания, пугавшего грешников адовыми муками и грядущим страшным судом.
В «Гамлете» Шекспира ужасное — оттенок трагического. Рассказ Призрака выдержан в эстетическом ключе ужасного:
Я скошен был в цвету моих грехов, Врасплох, непричащен и непомазан; Не сведши счетов, призван был к ответу Под бременем моих несовершенств, О ужас! Ужас! О великий ужас! "
В кризисные эпохи, когда рухнуло одно мировосприятие, а на смену ему еще не пришло другое, вся Вселенная часто воспринимается в свете ужасного. Крушение определенного исторического порядка в глазах современников выглядит как глобальная катастрофа. Такое мироощущение, полное безнадежного ужаса и отчаяния, передает, например, П. Брейгель в картине «Слепые»: историческая судьба всего человечества предстает в образе слепцов, цепочкой идущих к обрыву.
Категория ужасного охватывает те явления действительности, которыми человек свободно не владеет и которые несут ему несчастья и гибель, неразрешимые даже на историческом уровне (отсюда пессимистическое мироощущение).
Герой картины испанского художника X. Риберы «Самоубийство Катона Утического» не похож на могучих титанов шекспировских трагедий. Гибель его не трагична, а ужасна: принижено социальное начало, и на полотне запечатлен биологический страх смерти. Человек изображается как жалкое существо, живущее без разумного назначения. Умирая, он наполняет мир своим предсмертным криком, полным безысходной тоски и слепого отчаяния.
Искусство Ф. Кафки утверждает, что состояние мира ужасно, он полон слепых, враждебных человеку сил. «Обыкновенный» ужас определил поэтику его новелл.
Западногерманский критик К. Г. Симон отмечает, что ныне безумие мира стало фактом и проникло в искусство: «...сумасшедший дом вступил свободно и бесстыдно в мир, который нас ежедневно окружает и который теряет логику и причинные связи... Мы... прислушиваемся к историям об изобретателях атомной бомбы, которые пошли в монастыри, и о кинозвездах, которые стали буддистками... Мы пресытились позитивистским веком, и рационалистически оптимистический прогресс стоит перед пропастью атомной бомбы» . В этой характеристике состояния мира сквозят испуг перед сложностью века и исторический пессимизм. Трагическое в такой атмосфере становится иррациональным, преобразуется в ужасное.
Безобразное, низменное, ужасное — негативные ценности, отрицательные эстетические свойства мира, запечатлеваемые искусством (особенно в XX в.) и отражающиеся в эстетике. Эти категории вошли в систему современной эстетической науки. Без них нельзя понять, например, произведения, изображающие ужасы фашизма.
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЭСТЕТИЧЕСКИХ СВОЙСТВ В ЖИЗНИ И В ИСКУССТВЕ
Взаимодействие человека с реальным миром сложно и многообразно Обстоятельства текучи и изменчивы, а человек, оставаясь самим собой, в каждой ситуации равен и не равен себе, тот же и вместе с тем иной. Он в каких-то отношениях хорош, в каких-то отношениях комичен, а в иных героичен и т. д. Раскрыть это диалектическое взаимодействие характера и обстоятельств средствами искусства, значит отразить жизнь эстетически многогранно, объемно, в разных ее эстетических свойствах.
В трагедии Шекспира смело вторгается комедийное начало в лице остроумного народного шута. Смесь возвышенного и низменного, страшного и смешного, героического и шутовского была здесь столь причудлива, что Вольтер, вкусу которого было близко эстетически одноцветное искусство классицизма, даже назвал Шекспира пьяным дикарем. Причудливое сочетание эстетически разных красок присуще и творчеству Сервантеса. Пожалуй, нет такого эстетического свойства, которого не было бы в характере Дон Кихота. В нем и возвышенные, прекрасные, и эстетически отрицательные черты, и романтическое, и чудесное, и трогательное. И все эти многообразные краски эстетического спектра отчетливо проступают на фоне трагикомического.
Испанский драматург Лопе де Вега отмечал правомерность соединения трагического и комического в драматургии, так как в самой действительности эти начала находятся «в смешении». Так же для Лессинга сама природа служит образцом в сочетании обыденного с возвышенным, шуточного с серьезным, веселого с печальным
ЭСТЕТИКА — ТЕОРИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ
Гуманизм — высшая цель и смысл эстетики и искусства.
Эстетическое воспитание направлено на формирование целостной творческой личности, охватывает интеллектуальную, эмоциональную, волевую, ценностно-ориентационную ее стороны. Оно пронизывает все сферы жизнедеятельности человека: и глубину его мышления, и тонкость чувств, и характер избирательности, и установки. Эстетическое обучение дает эстетические знания. Эстетическое воспитание всеохватывающе и определяет не только знания, но и характер человека. В процессе эстетического воспитания эстетика не просто усваивается человеком как определенное знание, а становится как бы частью его самого. При этом личность формируется под совокупным воздействием: 1) эстетической теории; 2) природного и общественного мира; 3) произведений искусства и 4) эстетической деятельности, охватывающей восприятие эстетических и художественных ценностей и творчество по законам красоты и по другим эстетическим законам.
Эстетическая воспитанность предполагает единство эстетических убеждений личности с ее интуитивными ориентациями и самопроявлениями во всех формах деятельности. А это требует не только эстетического обучения, но и просвещения: личность должна приобретать эстетические знания и убеждения, эстетические вкусы и художественные навыки, способности творчества и восприятия искусства. Эстетическое воспитание способствует самопознанию и самоуглублению личности, осознанию ею своей самоценности, оно является одной из высших форм приобщения человека к человечеству, социализации человека.
Эстетическое воспитание чуждо дидактике. Воздействие на личность идет бескорыстно, исподволь, ненарочито. Цели эстетического воспитания столь широки, что отсутствует прямая польза, но проявляется широкая общественная значимость процесса, человек ориентируется на общечеловеческие ценности, осознавая их приоритетное значение.
Если нравственное воспитание предполагает формирование человека с социальными качествами, актуальными для данного общества, то эстетическое воспитание имеет в виду не только данное общество, но, в конечном счете все человечество как поле, ориентир и критерий жизнедеятельности личности. Эстетическое воспитание развивает творческие способности человека, научает его относиться к миру истинно по-человечески. Во всем этом источник и актуальности, и грядущего расширения сферы и значения эстетического воспитания.
Прежде всего, эстетическое воспитание оттачивает непосредственно эстетическую область сознания: эстетический вкус, ценностные ориентации, идеалы, установки, критерии. Однако оно захватывает в поле своего воздействия и всю личность. Желанный, оптимальный результат эстетического воспитания — формирование целостной и гармоничной, самоценной и социально ценной, творчески активной личности, обладающей высокой индивидуальной эстетической культурой, что позволяет человеку жить гуманной жизнью и действовать убежденно, целенаправленно, избирательно, продуктивно, практично и общечеловечески значимо. Главный показатель эстетической воспитанности человека — его самостоятельные творческие личностные действия, их гуманный характер, благородный тип поведения, манеры и внешний облик, сообразованные с высоким вкусом.
Искусство — ядро и генеральное средство эстетического воспитания, которое, однако, ведется и с помощью дизайна, эстетических аспектов спорта и других форм деятельности, несущих в себе эстетическое содержание.
Особым специфическим моментом эстетического воспитания является гедонистический эффект: формирование личности протекает в форме переживания эстетического наслаждения, что делает этот процесс не только ненавязчивым, непроизвольным, но и радостным. Наиболее действенно эстетическое воспитание протекает в «игровой ситуации»: чувства и мысли человека оттачиваются в обстановке бескорыстия, при усиленной внутренней работе сознания, не предполагающей выход к немедленному практическому действию в данной обстановке, а подготавливающей человека к жизни, к поведению в широком спектре грядущих реальных ситуаций.
Все это делает насыщенные игровыми моментами национальные обряды и обрядовые традиции в их современном переосмыслении особенно значимыми для целей эстетического воспитания.
Эстетическое воспитание попутно решает и компенсаторные задачи, отвлекая человека от горестных жизненных переживаний и готовя его к борьбе за улучшение мира и своего положения в нем. Этот тип воспитания решает и просветительно-эвристическую задачу, помогая личности духовно обогащаться новыми знаниями и эстетическим опытом. Кроме того, функциональными особенностями эстетического воспитания являются: артистизм — оттачивание и совершенствование чувств, вкусов человека, его облика и жизненного поведения; ценностно-ориентационный эффект — привитие личности способности оценивать явления действительности и искусства, выстраивать иерархически организованную систему ценностей и выбирать направление деятельности в соответствии с этой системой; креативность — пробуждение в человеке художника, развитие потребности и способности к творческому восприятию мира и искусства, к творческому характеру деятельности.
В XX в. искусство выдвинуло концепцию непрерывно растущего человека. Однако результаты этого роста могут быть и отрицательными. Американский фантаст Д. Шеллиг в рассказе «Чудо-ребенок» прогнозирует непрерывный и убыстренный рост личности, который приводит к страшным последствиям. ...Доктор Эллиот изобрел и применил к ребенку своих друзей стимулятор физического и духовного роста. Результаты сказочны: в шестинедельном возрасте ребенок уже сам ест и разговаривает, в два года — читает книги. Доктор Эллиот утверждает, что убыстренный рост — единственный для ребенка способ выжить в условиях усиливающейся беспощадной конкуренции. Однако шестилетний чудо-ребенок, развиваясь как конкурентоспособный эгоист, все более и более отчуждается от людей. Обеспокоенный происходящим, отец идет к доктору Эллиоту и отнимает у него тетрадь с заголовком «Ребенок будущего. Проспект», в которой читает: «У ребенка будущего... шестой год будет отмечен высоким развитием его стремлений к соревнованию... Он... обратится против своих родителей и быстро уничтожит их, как помеху к своему дальнейшему развитию». Отец в ужасе. Он торопится домой, но, отперев дверь, слышит предсмертный крик своей жены... Таковы результаты «непрерывного роста» личности, если этот рост не освещен гуманистическими идеями и человек эгоцентрически замкнут, не имеет целей вне себя, в обществе. Развитие характера на эгоистической основе оборачивается деградацией всего человеческого в человеке. Человек должен отдавать себя людям, быть человеком для других, иначе эгоистическая замкнутость лишает жизнь смысла, превращает ее в абсурд. Рост личности вне гуманистической ее социализированности и самоценности, а также рост общества вопреки интересам человека одинаково губительны. Однако