Xreferat.com » Рефераты по этике » Гуманизм в итальянском Возрождении

Гуманизм в итальянском Возрождении

истинным побудителем, ради наслаждения на небесах стоит строже относиться к земной жизни. Жизнь есть уже сама по себе удовольствие в ожидании блаженства и если его можно получить только благодаря Богу, то все силы должны быть направлены на соблюдения всех требований веры.

Никколо уверен, что природные бедствия и неприятные явления, на которые многие жалуются, даны людям по заслугам, так как в людях слишком много зла и потому «…против нас поднимаются бесплодие, наводнения, мор и прочие бедствия, которые даны либо в исправление, либо вместо наказания»2. Для добрых людей эти посланные богом явления дают основу и повод для укрепления добродетели, «выдающимся духом» обязательно отличаться во времена бедствий. Трудности закаляют добродетельных людей, и они не могут роптать, так как хорошо знают, какая их ждет награда.

Однако земное существование это не только сплошные испытания. Бог- творец мастерски создал для человека прекраснейший мир, с целью вдохновить его. Никколо восхищается божественными деяниями и считает, что все эти «превосходнейшие» вещи были созданы для того, чтобы наблюдая их, человек возносился мыслями к тому неизмеримо большему великолепию, которое ждет его в будущем. С одной стороны он восхищается красотой земного, с другой стороны постоянно подчеркивает несравнимость с прелестью божественного мира, которого человеку не дано в силу слабости ума вообразить полностью.

Красота самых красивых женщин померкнет перед образом ангела и более того, вызовет отвращение, как «лицо трупа». На основании всего этого Никколо дает совет: «Всегда устремляй душу к будущему счастью»1. Человек получит удивительно совершенное тело, которое «…будет ярче даже самого полуденного солнца… отдельные члены его будут как-то украшены… глаза каждого (человека) будут услаждаться великолепием собственного тела и тела других»2. Таким образом Валла «райское блаженство христиан, отклоняясь от средневековых представлений о рае, изображает как принявшую более возвышенные формы чувственную радость, которую испытывают не только души, но и тела, воскрешенные вместе с душами. Центральная идея о наслаждении как благе, обогащаясь и приобретая истинно христианскую (но нетрадиционную!) окрашенность, сохраняется»3.

В самом начале своей речи, Никколо затрагивает вопрос об авторитетах, его взгляды отличаются от представлений средневековых схоластов. Он считает

«большим глупцом любого, кто всецело доверяет книгам и тщательно не исследует, истинно ли они говорят!»4. Авторитетное мнение самых выдающихся мужей не может считаться доказательством в споре, само по себе оно не является аргументом так как: «…не всегда следует верить авторитетам, которые даже если и сказали многие вещи хорошо, иногда как свойственно людям, ошибались»5.

Глава 2. Гуманистическая этика Италии эпохи Возрождения

2.1. Новое понимание благородства человека

В итальянской гуманистической этике особое место занимает проблема благородства (nobilitas). Начало нового понимания досто­инства человека, не определяющегося лишь родовитостью, восходит еще к Данте. Та же тема звучала в творчестве Петрарки и Боккаччо, которые отстаивали идею личных заслуг человека как основы его истинного благородства. Гуманисты XV в. —Поджо Браччолини, Буонаккорсо да Монгеманьо, Лауро Квирини, Кристофоро Ландино посвящали этой проблеме специальные сочинения «О благород­стве». Для них характерен общий подход - стремление выяснить само содержание понятия «благородство», его связь с представле­ниями о знатности, богатстве, власти. В конечном счете речь шла об оценке социальной роли феодальной знати и о правомерности уравнивания понятием «благородный» людей различного социаль­ного происхождения и статуса, если они отличались высокой нравственностью и прославленными деяниями.

Поджо Браччолини в диалоге «О благородстве» (1440), раскрывая тему, обращается не столько к авторитету античных авторов, сколько к собственным наблюдениям над современными итальян­скими реалиями. Участники описанного диспута спорят о том, определяется ли благородство исключительно добродетелью или оно зависит от знатности и богатства. Диалог - весьма распространенный жанр гуманистической литературы—позволял рассмотреть предмет с разных сторон, учесть полярные точки зрения и определении самого понятия «благородство»1. Поджо выносит нравствен­ный приговор неаполитанской знати с позиций гуманистического понимания труда как важнейшего условия достоинства человека. Он противопоставляет ей венецианский патрициат, для которого с поня­тием «благородство» было связано непосредственное участие в управ­лении государством и не считалось зазорным заниматься торговлей. Римская же знать, подчеркивает гуманист, хотя и пренебрегает торгов­лей, но уделяет внимание сельскому хозяйству. Что же касается флорентийского нобилитета, то Поджо отмечает его неоднород­ность — одни благородные фамилии традиционно участвовали в управлении республикой и торговом предпринимательстве, другие, «радуясь благородному титулу, услаждали себя охотой»1. Образ жизни последних присущ и ломбардцам, констатирует Поджо. В его диалоге, как в зеркале, отразились различия не только в социальной функции итальянской знати, но и в ее менталитете. Очевидные симпатии гуманиста вызывает та аристократия, которая оказалась всецело вов­леченной в жизнь города, что и определило ее высокий социальный статус. Не отвергая значение знатности рода, Поджо делает акцент на личной доблести, которая достигается усилиями самого человека — в труде и воспитании природных способностей и добродетели. Нега­тивная оценка безоговорочно выносится праздности аристократии, предающейся развлечениям2.

Еще более последователен в гуманистической трактовке знат­ности и благородства Кристофоро Ландино, написавший свой диалог в конце 80-х годов XV в. Он утверждает, что подлинный смысл этического понятия «nobilitas» —в добродетели и славных делах, а не в знатности происхождения и богатства. Благородным можно считать и купца, но «не потому, что он накопил состояние, а потому что достиг его благодаря труду». Быть или не быть благородным, подчеркивает Ландино, зависит от самого челове­ка, его разума, воли, нравственного совершенства. Как и Поджо, Ландино черпает примеры из жизни разных городов Италии. Гуманист хвалит венецианский патрициат не только за то, что он умело ведет государственные дела, возвеличивая себя и респуб­лику, но и за его высокую культуру — занятия искусствами, литературой, философией3. Ландино вводит культуру в понятие «благородство» как обязательный элемент, подводя тем самым определенный итог предшествующему развитию самого гуманиз­ма, его настойчивой борьбе за новое понимание социальной функции культуры.

Делая обобщающий вывод, Ландино утверждает: не может быть благородным человек, предающийся порокам, пребывающий в праздности и не усердствующий в науках и искусствах. Никакое богатство, пышные одежды и пиры не могут придать таким людям благородства, хотя бы их предки и имели определенные заслуги. Не связаны с истинным благородством и титулы, полученные от прави­теля. Развивая новую трактовку понятия «благородство», Ландино, в отличие от предшественников, полностью исключает из него родови­тость, подчеркивая значение «благородного образа жизни», наполнен­ного трудами в хозяйственной и политической сфере, а также учеными занятиями. Прилагая эту норму к жизни итальянской знати, Ландино еще более дифференцированно, чем Поджо, оценивает ее социальную роль в разных государствах Италии. Венецианский патрициат, напри­мер, не представляется ему сплошь благородным только потому, что он имеет доступ к государственной службе — одного этого для по­длинного благородства еще не достаточно.4

В разработке этических проблем гуманисты отнюдь не ограни­чивались лишь теоретизированием, они постоянно обращались к жизненной практике, осмысляя ее с новых идейных позиций. В решении проблемы благородства это сказалось особенно отчетливо. Идея равенства людей в возможности достичь подлинного благо­родства носила ярко выраженный антисословный характер.

2.2. Культ разума и знания

Во второй половине XV в. итальянский гуманизм обрел зрелые формы. Освоив сферу гуманитарных знаний, заложив научные начала в филологии и историографии, он вторгается в заповедные области теологии — онтологию, гносеологию, космологию. Не только studia humanitatis, но и традиционные studia divinitatis теперь входят в круг интересов итальянских гуманистов и по-новому осваиваются ими на основе принципов, разработанных в предше­ствующий период развития ренессансной культуры. Усложняется и идейная картина гуманистического движения в целом: наряду с уже сложившимися направлениями — гражданским гуманизмом, возникает новое мощное направление, связанное с освоением идей Платона Продолжалась и традиция аристотелизма и его гуманистической интерпретации, которая обогатилась новыми подходами. Общим для всего этого спектра различных направлений стали глубокий интерес к проблемам человека, гуманистические способы их решений, предпосылкой которых была свободная ори­ентация в античном наследии, а также акцент на роли разума как высшем свойстве человеческой природы. В гуманистической мысли последних десятилетий XV в. представления о человеке расширя­ются, его всемерно возвеличивают за способность и к самопозна­нию, и к постижению системы мироздания, рассматривают как ее центральное звено, по творческим потенциям сопоставляют с бо­гом. Возвеличение и обожествление человека стало особенно ха­рактерным для флорентийского неоплатонизма — направления, сложившегося в рамках Платоновской академии, которая возникла в городе на Арно в 1462 г. Ее основание было сознательной акцией мецената и покровителя гуманистов, могущественного Козимо Медичи, подарившего молодому Марсилио Фичино (1433—1499) виллу в Кареджи и кодекс греческих рукописей с сочинениями Платона и его последователей, на латинский перевод которых рассчитывал меценат. Вилла Кареджи более трех десятилетий была местом, где проходили диспугы участников Платоновской акаде­мии, возглавлявшейся все эти годы Марсилио Фичино. Получив образование во Флорентийском университете, где он изучал лите­ратуру, медицину и философию, Фичино начинал свои гуманисти­ческие штудии с увлечения философией Аристотеля и Эпикура, но в зрелые годы всецело посвятил себя переводам с греческого на латинский сочинений легендарного Гермеса Трисмегиста, диалогов Платона и сочинений неоплатоников. Эту философскую традицию античности он сделал доступной (в том числе и благодаря быстро развивавшемуся книгопечатанию) широкому кругу образованных людей в Италии и других странах Европы. К тому же, как глава Платоновской академии он вел обширную переписку с гуманиста­ми, теологами и другими образованными людьми разных стран, еще только начинавшими приобщаться к платонизму.

С Платоновской академией были связаны многие известные гуманисты — Кристофоро Ландино, Джованни Пикоделла Мирандола, Джованни Нези, а также поэты Анджело Полициано, Джиро-ламо Бенивьени, Нальдо Нальди, художник Сандро Боттичелли и другие. На заседаниях академии, не имевшей строго фиксирован­ного членства, могли присутствовать все, кто интересовался фило­софскими проблемами. Здесь часто бывали и Козимо Медичи, и позже его внук Лоренцо Великолепный. Одной из ведущих тем дискуссий была эстетика, учение о прекрасном. Академию отличала атмосфера свободного научного поиска, дружеское обсуждение вопросов, которые вызывали общий интерес, стремление к синтезу областей знания. Платоновская академия во Флоренции не была единственной в Италии: в 60-е годы возникли еще две академии — в Риме, где ее возглавил гуманист Помпонио Лето, и в Неаполе (под покровительством короля) во главе с поэтом-гуманистом Джованни Понтано. Гуманистические академии стали новой формой самоорганизации интеллигенции—учеными сообществами, отмеченными свободой развития мысли и обращения к самым разным философским традициям. Это отличало их от университет­ского корпоративизма и привязанности лишь к учению Аристотеля, которое занимало в университетах прочные позиции. Академии способствовали широкому распространению гуманистических зна­ний, которые рассматривались в среде создателей новой культуры как всеобщее достояние, как важный фактор совершенствования человека и общества.

На базе происходивших в академиях дискуссий гуманисты нередко создавали и публиковали произведения, в которых нахо­дили отражение атмосфера, проблематика, аргументация споров. Так произошло, к примеру, с обсуждением на вилле Кареджи диалога Платона «Пир»: оно побудило Фичино написать в 1469 г. и издать «Комментарий на «Пир» Платона», ставший известным далеко за пределами академии. Здесь была изложена философия любви Платона и его учение о красоте. Фичино принадлежали и другие сочинения, в которых он рассматривал философско-теологическис проблемы с позиций гуманизма — «Платоновская теоло­гия о бессмертии душ», «О христианской религии», «О солнце и свете» и множество небольших писем-трактатов. Хотя Фичино с 1473 г. имел духовный сан, это не препятствовало его гуманисти­ческим штудиям, во многом отличавшимся смелым свободомысли­ем. В круг его научных интересов входили вопросы космологии и онтологии, проблемы познания и психологии, этики и эстетики. Исходной идеей его философско-теологической концепции было представление о единстве мироздания, упорядоченного и прекрас­ного, пребывающего в постоянном движении, одухотворенном жи­вотворящей силой мировой души. Для космоса Фичино характерна духовная наполненность, «круговое движение» от красоты к любви и наслаждению —и снова к красоте, причем вся эта целостность пронизана светом божественной истины. В пантеистически поня­тый космос включен, по Фичино, и человек-микрокосм. Причаст­ный к мировой душе и обладающий собственной бессмертной душой, человек наделен способностью охватывать своим познанием мироздание. В этом он может сравниться лишь с Богом. Фичино акцентирует безграничность человеческого знания, сочетая в своей философии черты рационализма и мистического подхода к трак­товке роли человека в мире. Не случайно и в этике гуманиста складывается новый идеал —мудреца, сосредоточенного на науч­ном поиске и творчестве. Его отрешение от мира Фичино не связывал ни с религиозным созерцанием, ни с нежеланием вмешиваться в гражданские проблемы: он полагал, что богатый разносто­ронними познаниями мудрец может быть полезен людям своими советами. Наука, мудрость, таким образом, возвеличиваются и в их общественной функции1.

Идею «мудрого отшельничества» развивал и близкий сподвижник Фичино по Платоновской академии Кристофоро Ландино (1424— 1498), многие годы преподававший поэтику и риторику в университете Флоренции. Его лекции-комментарии к «Божественной комедии» Данте были напечатаны в 1481 г. с иллюстрациями Боттичелли. Публиковал он и комментарии к Горацию и Вергилию, а в 1480 г. издал «Диспуты в Камальдоли», отразившие его этико-философскую позицию по проблемам высшего блага и земного предназначения человека. Первое гуманист отождествляет с конечной целью челове­ческих устремлений — познанием бога как высшего совершенства. К этой цели ведет человека разум, способный совершенствоваться в самом этом процессе. Если в созерцательной жизни человек устремлен к истине, то в гражданской деятельности — к справедливости. На этом основании Ландино утверждает два самоценных нравственных идеала — активной и созерцательной жизни, каждый из которых обладает высокими достоинствами1. Хотя в «Диспутах в Камальдоли» диалог ведут защитники обоих идеалов и в аргументации в пользу созерцания звучит подлинный гимн разуму и знанию, Ландино по сути примиряет позиции спорящих, подчеркивая важный гражданст­венный смысл ученого отшельничества. В трудные минуты для госу­дарства спасительными могут оказаться именно советы мудреца, в покое и уединении изучавшего природу вещей. Разумными законами и нормами морали общество обязано ученым. В этой апологии мудреца обозначено стремление Ландино высоко оценить социальную роль самой гуманистической интеллигенции.

Культ разума и знания был характерен не только для круга Платоновской академии. Его настойчиво утверждал на иной основе — аристотелизма — ученый грек Иоанн Аргиропул (Джованни Аргиропуло), многие годы преподававший философию во Флорентийском университете. Он защищал тезис, что вне образо­вания и науки невозможно нравственное совершенствование чело­века. Идеи Аргиропуло, таким образом, в их главной линии совпали со сложившейся в Италии гуманистической традицией Бруни, Пальмиери, Альберти и многих других мыслителей, которые под­черкивали роль разума и знания в воспитании добродетелей и успешной жизненной практике.

Апология разума человека как мощной силы в познании и творчестве стала закономерным следствием утверждения позиций светской гуманистической культуры, идейным стержнем которой была вера в возможность совершенствования индивида и общества на путях освоения богатого культурного и исторического опыта человечества.

2.3. Учение о достоинстве человека

Проблема отличительных свойств природы человека, традици­онная для схоластической теологии, возникла в гуманизме в новом повороте и в новой трактовке достоинства человека уже при рож­дении этого идейного движения. Гуманисты XV в. обратились к ней специально, всесторонне развили и обогатили обстоятельной аргу­ментацией. Первым появился в 1440-е годы трактат неаполитан­ского гуманиста Бартоломео Фацио «О превосходстве и преимуществе человека», еще не отличавшийся смелостью и оригинальностью мысли. Своеобразной реакцией на этот трактат стало сочинение флорентийца Джанноццо Манетти «О достоинстве и превосходстве человека» (написан в начале 1450-х годов). Манетти рассматривает особенности физической и духовной природы чело­века, с восторгом описывая все, что выделяет его из мира иных существ. Он открыто полемизирует с теологической традицией, в которой хотя и подчеркивается божественное происхождение чело­века, но главный акцент ставится на принижающее его начало, на роль первородного греха, последствия которого укоренились в самой природе людей. Манетти интересует иное — высокие воз­можности человека, он выступает против аскетизма как нравствен­ного идеала в земной жизни, против недооценки выдающихся свершений человека в области материальной и духовной культуры. По убеждению Манетти, человек — «смертный бог», возвышаю­щийся над прочими существами не только благодаря способностям своего разума, но и в силу богатства эмоций. Гуманист защищает право человека на чувственные удовольствия, продолжая начатую уже в раннем гуманизме реабилитацию плотской стороны челове­ческой природы. Но главным в достоинстве человека Манетти считает его безграничные творческие возможности, плодом которых явились богатства науки, искусства, всей культуры1.

В конце XV в. увлекавшая многих гуманистов тема достоинства человека получила новое осмысление в творчестве молодого талан­тливого и оригинального философа, графа Джованни Пикоделла Мирандола (1463—1494). Широко образованный (он учился в университетах Болоньи, Феррары, Падуи, Парижа), Пико в 80-е годы оказался во Флоренции, где завязалась его тесная дружба с Фичино, Полициано, Лоренцо Медичи. Тематикой диспутов на заседаниях Платоновской академии был навеян его «Комментарий к канцоне о любви Джироламо Бенивьени» (1486), в котором Пико излагает платоновскую теорию любви и красоты, полемизируя по некоторым вопросам с Фичино. В 1486 г. он написал «Речь о достоинстве человека», предполагая произнести ее на публичном циспуте в Риме, для которого выдвинул «900 тезисов, касающихся философии, каббалистики, теологии». Диспут не состоялся, так как созданная папой Иннокентием VIII комиссия теологов признала ряд тезисов еретическими. Еще более разгневала папу написанная в защиту тезисов «Апология» Пико. Ему грозил суд инквизиции, но вмешался его друг, правитель Флоренции Лоренцо Медичи, взявший Пико под свое покровительство. Последние годы жизни гуманист провел во Флоренции, где создал наиболее обширные произведения — «Гептапл» (семь дней творения), «О Сущем и Едином», «Рассуждения против божественной астрологии». Наи­большую известность получила «Речь о достоинстве человека». Изучая философские идеи широчайшего круга авторов — языче­ских, христианских, арабских и иудейских, осваивая представления мыслителей от античности до современной схоластики и гумани­стов, Пико стремился к созданию собственной системы взглядов, синтезирующей совокупный философский опыт человечества. Эту задачу он ставил и в «Речи», говоря о ценности самых разных учений и необходимости, избегая слепого следования какому-либо одному из них, впитать все лучшие идеи и идти своим путем. Свободный выбор в сфере знания — и теоретический и практический вывод Пико из его концепции достоинства человека.

Основой его антропологии стало учение о свободе воли человека как главном свойстве, определяющем его достоинство. Согласно Пико, человек обладает абсолютной свободой самоформирования. Являя собой «узел мира», связующий материю и дух, человек по своей природе сочетает одно с другим. Руководствуясь своей волей, он может подняться силой разума до высот мирового интеллекта, но и опуститься до уровня низменных тварей. Огромна ответствен­ность человека в данной ему Богом свободе определения своего места в мироздании. Путь к исполнению высокого божественного предназначения —постижения мироздания —лежит в познании, в обогащении разума науками, не только моральной философией, но и философией природы. Лишь обладая этими знаниями, разум окажется, по Пико, способным постичь в полной мере и глубине истину божественного откровения. В учении Пико о достоинстве человека четкий акцент сделан на свободе человека в самоформи­ровании и познании. В последнем он впервые выделил изучение законов природы как важнейший этап совершенствования разума, предназначенного постичь высшие тайны бытия.

Пико подчеркивает роль разума, ищущего ответы на коренные вопросы жизнеустройства, энергичнее, чем другие гуманисты его времени, выдвигая даже тезис о том, что занятия философией должны стать уделом каждого человека, ибо она-то и является свободным поиском истины. Вне философии нет человека, утвер-ждал он1. Тем самым Пико снимал разрыв между мудрецами и невежественной массой, характерный для многовековых представ­лений философов. В концепции достоинства человека, сформули­рованной Пико, можно видеть один из важных итогов идеализации человека новой культурой и просветительских позиций гуманизма.

2.4.Ренессансное свободомыслие

Активное осмысление гуманистами широкого комплекса фило­софских проблем — от этики и антропологии до онтологии и других областей, которые традиционно разрабатывала схоластическая те­ология, отчетливо выявило новые подходы к многообразию тем, а главное — свободное от догматизма их решение. Ренессансная философия уже в XV в. в ряде своих проявлений обрела пантеисти­ческую окраску, что стало первым шагом на пути преодоления резкого противопоставления Бога его творению. Обожествляя саму природу, подчеркивая подчиненность человека естественным зако­нам, гуманисты мыслили мироздание как гармоническое единство материального и духовного начал, в отличие от традиционного подчеркивания их непримиримого противоречия. Оправдывалась и плотская сторона двуединой человеческой природы. Антиаскетизм стал общим для гуманизма направлением этических поисков. Все это при очевидном пиетете гуманистов к христианскому вероучению вело к подрыву отдельных положений официальной католической догматики, что вызывало настороженную, а иногда и откровенно негативную реакцию церковных идеологов.

Проявлением ренессансного свободомыслия стали особенно характерные для флорентийских неоплатоников идеи «ученой ре­лигии», опирающейся на широкое философское основание, в том числе и языческую, восточную, иудейскую традиции. Христиан­ство при таком подходе рассматривалось как высший синтез религиозно-философских исканий разных эпох и народов, а поиск «согласования» содержавшихся в них истин, проявляющих­ся в различных внешних формах почитания Бога, приводил к размыванию жестких границ между исповеданиями, соблюдение которых было непререкаемым правилом католической ортодок­сии. Фичино и Пико мечтали не только о «философском мире», синтезе различных школ и направлений философии человечества, но и о единой религии, примиряющей разные конфессии. Истина едина, полагали гуманисты, но является людям в разном обличий, поэтическом или философском, языческом или христианском. Особое внимание уделялось при этом античному наследию. Об­щим для гуманистов стало представление о том, что в древности под покровом басен» поэтического творчества можно обнаружить высочайшие истины мудрости и нравственные правила, которые не противостоят истинам христианской религии, а совпадают с ними или, по крайней мере, их подготавливают. Полярность язычества и христианства, которую утверждало учение церкви, при такой позиции теряла свою четкую определенность, на смену былым контрастам приходил поиск их общей основы. Эта позиция ставила под сомнение исключительность христианства в его католической ипостаси, на чем настаивала официальная церковь. В духе свободомыслия развивалась и теория познания гуманистов, их поиски научного метода. Их фундаментом стали не формальная логика и не апелляция к автори­тетам (эту устоявшуюся схоластическую позицию гуманисты отверга­ли), а свободное искание истины и самих способов ее познания. Отсюда и широкий диапазон различных подходов к этой задаче у гуманистов — от наблюдений над реальной жизнью и природой (линия, четко обозначившаяся у Альберта и Леонардо да Винчи), до обращения к мистике чисел и каббалистике, как у Фичино и Пико. Идеи свободы человека, его познания и творчества —один из главных итогов гуманистической мысли XV в.

Заключение

Разнообразие античных представлений о человеке было пищей для ума гуманистов. Многие из них не просто восхищались этим временем, но считали его лучшим. Выступая против тех идей средневековья, с которыми они были не согласны, гуманисты строили свои доказательства на основании идей древних мудрецов. Они не просто передавали их мысли, они спорили с ними, создавали новый взгляд на вещи. Гуманисты считали, что каждый человек может ошибаться и заблуждаться, из этого следует, что каждое утверждение авторитетного человека, несмотря на все его заслуги, должно подвергаться сомнению. Таким образом, отношение меняется от бездумного преклонения к уважению и почитанию.

Задача заключалась в создании нового образа человека. Используя античные представления для формирования своих убеждений, гуманисты создавали новую культуру. Неудивительно, что гуманисты выступали против схоластической склонности к авторитетам, их задача была в создании новых представлений, а не в повторении уже высказанных идей.

Гуманисты стремились сделать земную жизнь прекрасной. Петрарка, несмотря на противоречивость, своими рассуждениями дал сильный толчок для следующих гуманистов, подтолкнул в сторону этих представлений.

Происходило коренное изменение взглядов гуманистов на человеческое тело, они разбивали средневековые представления о порочности тела, доказывая обратное. Очень убедителен в этом вопросе Манетти, он восхищался материей, устройством, возможностями человеческого тела.

Исходя из того, что человек был создан по образу и подобию Бога, который является творцом, гуманисты приходили к выводу, что он желал создать себе помощника на земле. Видимо поэтому все гуманисты так высоко ценили трудолюбие, которое воспринималось как благодарность создателю.

Пустое созерцание было глубоко чуждо гуманистам.

Стремление улучшать окружающий мир выразилось и в появлении гражданских мотивов у гуманистов. Уже первый гуманист Петрарка начинает принимать участие в бурных политических событиях. Однако и уединенная жизнь была для него временем, которого он никогда не стыдился. Не все гуманисты стремились к делам общественным, но все подчеркивали важность труда.

Салютати и Бруни большее предпочтение отдавали именно общественному долгу человека. Браччолини с одинаковым почтением относится и к трудам связанным с управлением государством, и к умственным трудам. Альберти в своем стремлении показать отрицательные стороны праздного образа жизни, особенно убедителен, праздность для него – источник всех пороков. Однако Альберти в силу собственного характера отдавал предпочтение спокойной жизни на вилле.

Это не означало, что он отрицал важности государственного служения, однако для себя он выбрал жизнь иную. Трудолюбие ценилось им в любой области человеческой деятельности.

С признанием того, что человек имеет право на изменение окружающего мира, изменился взгляд и на славу. Человеческая слава приобретала характер заслуженной награды, стимула за продолжение дел Бога. Именно таким образом гуманисты в своих рассуждениях оправдывали славу. Однако к этому гуманисты пришли не сразу, у первых из них были

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: