Коммуникативные качества судебной речи
Для выделения и подчеркивания тех или иных явлений, деталей в судебной речи широко употребляется инверсия - намеренное изменение обьективного (прямого) порядка слов: " Угрюм и мрачноват Сергей Тимофеевич. Да и как ему быть другим? Безрадостными были последние, перед встречей с Буркиной, годы его жизни". Инверсией является и постановка определения после определяемого слова: "Степина годами копила / эти деньги свои трудовые", или "в угаре пьяном затеял драку". (41,182)
Повторы, то есть повторение слова или словосочетания, используются судебными ораторами с целью привлечь внимание суда к важным моментам, подчеркнуть значимость чего-либо. Аудитория, как правило, сосредоточивает внимание на тех моментах, которые подчеркивает оратор. “Погиб человек, едва начавший сознательную жизнь, погиб нелепо.” Довольно часто и умело использовал повторы Л.С.Киселев: “И возраст, и горе, горе подлинное, горе, от которого нет исцеления, сделали свое дело: сдало сердце.” (14,111).
В речи Ф.Н. Плевако по делу Грузинского аргументирующим средством для установления причин преступления является антонимия: “ То, что с ним случилось, беда, которая над ним стряслась, - понятны всем нам; он был богат – его ограбили; он был честен – его обесчестили; он любил и был любим – его разлучили с женой и на склоне лет заставили искать ласку случайной знакомой, какой-то Фени…”
Большой экспрессивной и убеждающей силой обладает градация- такое расположение слов, при котором каждое последующее превосходит предыдущее по степени качества или интенсивности, благодаря чему создается нарастание производимого ими впечатления. Государственный обвинитель использовал градацию как аргумент для оценки преступления, для характеристики подсудимого: “Он похитил не только магнитофон /стоимостью 80 рублей/, но и фотоаппарат стоимостью 33 рубля / украл женские колготки/ стоимостью 5 рублей /прихватил даже /детский подарок стоимостью 2 рубля 50 копеек.”
Анафора- повторение начальных слов и словосочетаний – повышает не только экспрессию, но и убедительность речи, аргументирует то, или иное явление."…Врач не имел права оставлять без помощи тяжело раненного человека; не имел права предлагать ему самому явиться утром на осмотр."
Используя изобразительные средства, судебный оратор не должен забывать, что они являются вспомогательным материалом дела, являются не целью, а средством, подчинены замыслу оратора, обусловлены содержанием речи. Они используются как средства успеха, а не как источник наслаждения.
Итак, эмоциональное воздействие судебной речи является ее необходимым, рабочим компонентом: ведь оратор должен не только выразить мысль, но и вызвать нужные эмоции у слушателей. Обьективный и беспристрастный прокурор не должен оставаться равнодушным. Он не может лишать свою речь обвинительной силы и гражданского пафоса, превращать ее в скучный доклад.
Судебная речь, обладающая всеми названными качествами, воспринимается как воздействующая. Только при этом условии она может выполнить свою высокую общественную функцию. Уместно выполнить слова А.В.Луначарского:”Ведь мы бьем в набат не в колокол- в сердце человеческое, а это тонкий музыкальный инструмент.”
Глава III. Понятие "речевой идеал" в юридической практике.
§1. Профессиональная этика юриста.
Необходимость повышения общего культурного уровня судопроизводство предъявляет строгие этические требования к участникам судебного процесса, в частности судебных прений. Этика - это нормы поведения, мораль человека какого - либо класса, общественной или профессиональной группы. Синонимом этого слова является нравственность - совокупность норм поведения в каком - либо обществе. Следовательно, можно говорить о нравственной культуре как форме общения. Что такое нравственная культура? Это единство внешней и внутренний культуры личности, одним из составных элементов которой является этикет. Этикет - это совокупность правил поведения, касающихся внешнего проявления отношения к людям ( обхождение с окружающими, формы обращения и приветствий, поведение в общественных местах и одежда). Этикет совпадает с общими требованиями вежливости. [28, 106].
Этические требования к судебному оратору и судебной речи связаны с проявлением уважения к суду, к процессуальному противнику, потерпевшему, свидетелям, подсудимому. Основателем судебной этики справедливо считается А.Ф. Кони. Этическим началам при осуществлении правосудия, которым он придавал большое значение, посвящена его работа " Нравственные начала в уголовном прцессе".
Нравственным долгом судьи А.Ф. Кони считал прежде всего уважение к человеческому достоинству и справедливое отношение к человеку. Он видел нравственную сторону в деятельности не только судьи, но и обвинителя и адвоката. Прокурор, по мнению А.Ф. Кони, не должен оэлобляться против подсудимого, обвинять его во что бы то ни стало; для него должна быть характерна опрятность приемов обвинения. Этот говорящий судья должен выполнить свою функцию " со спокойным достоинством исполняемого долга, без пафоса, негодования и приследования какой - либо иной цели, кроме правосудия. Еще в большей степени А.Ф. Кони подчеркивал важность этических основ и деятельности защитника. Защитник не слуга своего клиента и не пособник в его желании уйти от заслуженного наказания. Защита преступника не должна обращаться в оправдание преступника.
Неприятное впечатление производит чтение текста речи с листа, вместо произнесения речи - чтение прокурором обвинительного заключения.
Чтение анарушает контакт с судом и аудиторией, и, кроме того, свидетельствует о неуважительном отношении к слушателям. Адвокат Н.П. Кан использовал текст обвинительного заключения следующим образом: " Все происшедшее дальше имеет столь важное значение для истины, что я попрошу позволения во имя точности воспользоваться текстом обвинительного заключения. Вот что там написано…"[28, 108].
Нравственный долг судебного оратора заключается в том, чтобы чтобы создать у присутствующих правильное представление об общественной опасностидеяния, восптать у них уважение к закону, к правосудию, содействовать правовому воспитанию граждан. В наибольшей степени это касается государственного обвинителя, на которого присутствующие в зале суда совершенно обоснованно смотрят как на лицо, провозглашающее точку зрения государства.
Высокой нравственностью, вниманием к"живому человеку" отличались речи Я.С. Киселева. Он всегда щадил самолюбие, человеческое достоинство подсудимого и потерпевшего, с особой осторожностью обращался к фактам, которые могли бы проичинить подсудимому ненужные страдания. В речи по делу Кудрявцевой он сказал: " Ирина Николаевна Кудрявцева согласна, чтобы был признан любой мотив, пусть даже в самой большой степени ухудшающий ее положение, лишь бы не были вскрыты подлинные побудительные мотивы, обусловившие преступление. То, что душевное состояние, ее переживания будут выставленны, как ей кажется, на всеобщее обозрение, страшит ее, ибо это доставит ей боль, которой она боится больше, чем наказания. Это и обязывает меня быть особеннно осторожным. Это обязывает меня кое что не договаривать."
Этичным является поведение адвоката, который, защищая права подсудимого, совершившего убийство, выражает сочувствие,соболезнование родственникам погибшего. Вот как это сделал Я.С. Киселев в речи по делу Прокофьевой: "Товарищи судьи! Дело Натальи Прокофьевой - дело горькое и трудное. Серафима Ивановна и Александр Григорьевич Прокофьевы потеряли сына. Геннадию было только 24 года, могучего здоровья, нерастраченной силы - ему бы жить да жить. Горе Серафимы Ивановны и Александра Григорьевича вызывает самое глубокое сочувствие и сострадание." [37, 89].
Уважительное отношение к подсудимому обусловленно осознанием общественной значимости судебного процесса, пониманием его глубокого воспитательного воздействия. Судебное заседание проходит в обстановке борьбы мнений процессуальных противников. Но самая накаленная атмосфера не дает права судебным ораторам некорректно отзываться друг о друге или о потерпевшем, подсудимом, свибетелях. Грубость недопустима, так как судебный процесс происходит при непосредственном общении с народом, и это требует от судебных ораторов сдерженности, вежливости. " Соблюдайте уважение к достоинству лиц, выступающих в процессе," - напутствовал судебных ораторов Н.С. Пороховщиков.
§2. Нормы речевого поведения судебного оратора.
Процессуальной роли прокурора и адвоката в судебном процессе должно соответствовать и их речевое поведение. Следует помнить, что оно определяется официальной обстановкой общения в судебных прениях, официальным характером взаимоотношений общающихся. Общество вырабатывает формы речевого поведения и требует от носителей языка соблюдения этих правил, соблюдения этики речевого поведения, которая представляет собой собрание… моделей корректного речевого поведения. Судебный оратор должен производить сложную операцию отбора в речевой акт того, что является наиболее уместным для данной обстановки общения.
Официальность речевой ситуации в судебном процессе требует формы обращения на Вы. Неэтично, когда судья или прокурор обращается к подсудимому на Ты.
С.А. Андреевский считал оскорбительным для женщин слова наложница, содержанка. В речи по делу Андреева он говорил: “Если мужчина повенчан с женщиной, о ней говорят “супруга, жена”. А если нет, ее называют “наложница, содержанка”. Но разве законная жена не знает, что такое “ложе”? Разве муж почти всегда не “содержит” свою жену?”
Прокурору при поддержании обвинения следует быть сдержанным в словах, выводы его должны быть обдуманными и справедливыми, в отношении к подсудимому не может быть фамильярности, оскорблений, насмешек. В следующих примерах нарушают этику речевого поведения прокурора разговорное врет и просторечные слова матерился, шкура по отношению к подсудимому: Он и здесь врет / товарищи судьи / что он не матерился // матерился он //; Булаков хотел спасти свою шкуру / забыв /что спасти ее может / только чистосердечное признание.
Еще примеры: Подсудимый пьяница / пьет запоем / злостный прогульщик; или: Если уж говорить откровенно / он слабо защищается / потому что он / личность отсталая / он дебил. “Конечно, суд- учреждение строгое, издесь не место изысканной любезности и особой предупредительности. Но суд- учреждение государственное, и вся его деятельность должна осуществлтся вобстановке строго официальной вежливости,”-пишет Е.А.Матвиенко *(44,10). Проявление вежливости- существенное требование этики речевого поведения. Нарушение правил вежливости может вызвать у граждан, слушающих процесс, отрицательную оценку личности оратора.
А.Ф.Кони вспоминал случай, когда один из товарищей прокурора, рассказывая об исходе обвинения, которое он поддерживал, заявил: “Ну, хоть я и проиграл, зато ему(подсудимому- Н.И.) всю морду сапогом вымазал,- останется доволен.” А.Ф.Кони, который был обер-прокурором Сената, тут же отстранил его от выступлений на суде в качестве обвинителя.*(16,21)
Особо нужно соблюдать этику речевого поведения в выступлениях по делам, связанным со ст.117-й УК РФ, проявлять внутреннюю дисциплинированность в выборе языковых средств.
Отрицательная характеристика подсудимого(потерпевшего) должна быть корректной, сдержанной, обоснованной. Адвокат П.А.Дроздов так выразил свое отношение к потерпевшей: “…когда я называю Нину потерпевшей, я отдаю дань процессуальной терминологии. По существу же она вовсе не потерпевшая…”*(36,119) Я.С.киселев в речи по делу Путиловых сказал:”И тут Галина Путилова в силу свойств своего характера (пусть меня простит, но это необходимо сказать) не нашла достойных форм для выражения своего недовольства и ервности.”
О нарушении речевой этики оратором свидетельствуют случаи, когда он неточно знает фамилии, путает подсудимого с потерпевшим, потерпевшего- со свидетелями: " У Федоровой сын / не работает не учится / не занимается ничем / общественно-полезным трудом // извиняюсь / не Федоров а Мошкин"; или: "Один говорил / Лисин по-моему / если мне не память изменяет / что меня взяло просто любопытство / что там юудут делать другие." Следующие примеры выражают неуважительное отношение к потерпевшим: "Мы очень тщательно / и очень долго говорили //о краже / у / как ее / Сычевой "; или: " Второй эпизод / хищения / у этой самой Чашиной / э-э / должен быть исключен".(30,49) О не этичности подобных случаев писал еще П.С.Пороховщиков: "Оратор упорно называет подсудимого Матвеева Максимовым, а умершего от ран Максимого- Матвеевым."(30,51)
Уважительное отношение к процессуальному противнику также находит выражение в языковых средствах. П.А.Александров, защищая Веру Засулич, обвинительную речь процессуального противника оценил как благородную. Я.С.Киселев называет государственного обвинителя товарищ прокурор. В.Л.Россельс выразил свое почтительное отношение к прокурору через характеристику его речи:” Товарищи судьи! Только что закончил прокурор свою хорошую, близкую по форме кхудожественной, яркую, обратную речь, и я нахожусь под впечатлением услышанного”. (35,24)
Н.П. Кан называет процессуальных противников уважаемыми обвинителями. Нарушением вежливости является следующее высказывание адвоката:" государственный обвинитель, видимо не подумав / запросил такую меру наказания". Неуместным в данном примере является и разговорное слово запросил в сочетании с юридическим термином меру наказания.
Неуместен просторечный фразеологизм и просторечное дак в речи адвоката: Товарищи судьи / дак представьте себя на его месте // Ведь у любого / от такого обвинения / мозги наперекосяк встанут. Кроме того, неэтично проводить какие-либо сопоставления, аналогии между судом и подсудимым. “слог речи должен быть строго приличным как ради изящества ее, так и из уважения к слушателям,”- писал П.С.Пороховщиков. Судебная речь достигает цели тогда, когда она исполнена внутреннего достоинства, когда внушает уважение к оратору.
Неэтично использовать в судебной речи иноязычные слова, незнакомые подсудимому и присутствующим в зале суда, так как они нарушают доступность речи, а судебная речь должна быть от начала до конца понятна слушателям. Посмотрите, как иноязычные слова вносят в речь неясность: Эта инсинуация / вызвала со стороны подсудимой / очень такую / бурную реакцию; или : Я надеюсь / что мы сможем инспирировать / моему подзащитному / что он еще сможет / встать на путь исправления. Прокурор и адвокат не должны осляблять контроля за своим речевым поведением. От того, насколько уважительно относится судебный оратор к языку, к присутствующим в зале судебного заседания, зависит повышение культуры правосудия, но в первую очередь- уважение граждан к суду, усиление воспитательного воздействия судебных процессов. В заключение вспомним слова А.Ф.Кони: “Суд, в известном отношении, есть школа для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству”. (6,75).
Глава IV. Лингвистический анализ речи по делу рабочих Коншинской фабрики. Ф.Н.Плевако в сопоставлении с текстами современных юристов.
Русское судебное красноречие начинает развиваться во второй половине ХIХ века, после судебной реформы 1864 года, с введением суда и учреждением присяжной адвокатуры. В ряду таких талантливых русских юристов, как П.А.Александров, С.А.Андреевский, К.К.Арсеньев, В.И.Жуковский, Н.П.Карабчевский, А.Ф.Кони, П.С.Пороховщиков, В.Д.Спасович и др., выделяется имя Федора Никифоровича Плевако.
Он был блестящим судебным оратором пореформенной России. На глазах у публики Ф.Н.Плевако творил защитительные речи и выигрывал, казалось бы, самые безнадежные процессы. Волнуя и заражая жаждой справедливости публику и состав суда, прежде всего присяжных заседателей, которым предстояло вынести решение о виновности или невиновности подсудимого, он заставлял их чувствовать и мыслить так же, как мыслил и чувствовал сам. Отечественная наука о красноречии установила зависимость публичной речи от того, кому она адресована, и лучшие судебные деятели умели затронуть наиболее чувствительные струны тех, кто решал исход дела. Вот почему присяжные заседатели были предметом особого внимания Федора Никифоровича Плевако.
О могуществе слова Ф.Н.Плевако вспоминал В.В.Вересаев: “ Главная его сила заключалась в интонациях, в неодолимой, прямо колдовской заразительности чувства, которым он умел зажечь слушателя. Поэтому речи его на бумаге и в отдаленной мере не передают их потрясающей силы ”(4,50).
Далее писатель рассказал характерный эпизод. Судили священника. После “громовой речи” прокурора выступил Федор Никифорович Плевако. “Он медленно поднялся, бледный, взволнованный. Речь его состояла всего из нескольких фраз… Вот что сказал Плевако: - Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и в них сознался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет вам на исповеди отпускал ваши грехи. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?…” (4,51) И подсудимый был оправдан.
Сейчас мы, разумеется, лишены возможности слышать живой голос Ф.Н.Плевако с его “колдовскими интонациями”. Однако и письменные тексты способны передать настроение когда-то произнесенной речи. Строение фразы, расположение слов, их группировка, синтаксические фигуры – все эти черты интонации читатель может представить силой своего воображения.
Итак, проанализируем речь Ф.Н.Плевако по делу рабочих Коншинской фабрики с точки зрения рассмотренных выше коммуникативных характеристик судебной речи. В речи по делу рабочих Коншинской фабрики оратор раскрывает противоречия общественного строя, которые привели к совершению преступления (показательны в этом плане и другие его речи, например, по делу люторических крестьян, по делу игуменьи Митрофаньи). Ф.Н.Плевако в своей речи призывает “служителей правосудия” судить не людей “обессиленных физическим трудом, с обмершими от бездействия духовными силами"” а те нечеловеческие условия, в которых они живут и трудятся. Федор Никифорович не отрицает, что толпой “совершено деяние беззаконное и нетерпимое”, но “судят не толпу, а несколько десятков лиц, замеченных в толпе. Это тоже своего рода толпа, но уже другая, маленькая: ту образовали массовые инстинкты, эту – следователи, обвинители… А судим отдельных лиц: толпа, как толпа, - ушла”.(29,215) Поэтому судьи прежде чем вынести приговор, должны учесть все нюансы этого дела.
Следует отметить, что для защитительной речи Ф.Н.Плевако характерна в первую очередь предельная точность, не допускающая инотолкования. Судебный оратор Я.С.Киселев утверждал, что “каждое судебное дело – это всегда человеческая беда. И человеческая судьба. Поэтому судебный оратор, анализируя обстоятельства дела, не имеет права допустить ошибки в их квалификации”(14,82).
Каждая фраза, каждое слово в речи по делу рабочих Коншинской фабрики адекватно передают мысли оратора. Требование точности ведет к употреблению большого количества имен существительных и прилагательных, составных юридических терминов с последовательной цепочкой родительных падежей: И вот я прошу носителей этого непосредственного миропонимания не выезжать колесами в соблазняющие своей прямолинейностью колеи судейского опыта, а всеми силами отстаивать житейское значение фактов дела”. При назывании лица употребляются имена, обозначающие лицо, обусловленному каким-либо действием, отношением, положением: в защиту подсудимых, следователи, обвинители, судьи.
Однозначно и точно передают факты, понятия – клише, которые употребляет в своей речи Ф.Н.Плевако: обвинение вменяет в вину, значение фактов дела, существующее юридическое лицо, рассмотрение улик, и др.
Защитительная речь по делу рабочих Коншинской фабрики построена логично. Мысль судебного оратора раскрывается последовательно и аргументировано. Выдвинув антитезис, Ф.Н.Плевако дает определение понятия, выделяет конструирующие признаки преступления, дает опровержение антитезиса и делает вывод. Так антитезисом будет: “когда на скамье сидят 40 человек, для которых сегодня поставлен роковой вопрос: быть ли и чувствовать себя завтра свободными … или утро встретит их картинами тюремной жизни…” Переход к определению понятия выражается путем высказывания: “Я хочу говорить о тех условиях, которым должны быть верны представителями сословий, когда начинается высказывание мнений по делу". Опровержение связано с определением понятия: “Преступником была толпа… Толпа – это фактически существующее юридическое лицо. Гражданские законы не дают ей никаких прав…” И вывод: Но все же эти люди, куда бы вы ни послали их, - к станку или в тюрьму и ссылку, услышав в вашем приговоре голос, осторожный в признании вины и свободный в приложении милости, исполнятся чувства нравственного удовлетворения.
Для этой речи Плевако Ф.Н. характерно наличие сложных высказываний, передающих логический ход рассуждений оратора: “Пусть, если не суждено им избавиться от тяжелых кар, они уйдут с сознанием, что здесь их считают не за зараженный гурт, с которым расправляются средствами, рекомендуемыми ветеринарией и санитарами, а за людей, во имя которых здесь собрано это почтенное судилище, в защиту, которых здесь велением закона допущено и слушается представительство защиты”. Это период – сложное синтаксическое построение, охватывающее многообразные явления в их взаимосвязи и единстве.
Ф.Н.Плевако использует в своей речи развернутые высказывания с выраженными средствами подчинения, которые выражают сложную аргументацию мысли оратора, стремление к тому, чтобы каждое положение вытекало из предыдущего и обусловлено понимание последнего: “Там, в церкви, он слышит, что и он человек, что перед богом несть эллин или иудей, что перед ним царь и раб в равном достоинстве, что церковь не делит людей на ранги и сословия
Логичности защитильной речи Ф.Н. Плевако способствуют вопросительные высказывания, так как развитие рассуждений протекает как переход от ранее установленных суждений к новым , более точным. Например: " Здесь вам доказывали, что не было стачки. А если была? Тогда выступает вопрос о целях стачки." Проблемный же вопрос " А что такое кабак в жизни большинства наших фабричных?" формирует микротему дальнейшего тематического отрезка речи: " Это его клуб, его кабинет. Здесь он оставляет весь свой заработок, остающийся от необходимых домашних затрат. Кабацкая выручка - это склад, где сложены и трудовые деньги, и здоровье, и свободное время рабочего…"
Что касается композиции речи по делу рабочих Коншинской фабрики, то она имеет трехчастное деление (что характерно для любой публичной речи) : вступление - основная часть - заключение.
Древнеримский оратор Цицерон так охарактеризовал структурно - композиционные части судебной речи : "Создать вступление к речи, чтобы привлечь слушателя , возбудить его внимание и подготовить его к своим поучениям; изложить дело кратко и ясно, чтобы в нем все было понятно; обосновать свою точку зрения и опровергнуть противную и сделать это не беспорядочно, а при помощи такого построения отдельных доводов, чтобы общие следствия вытекали и из частных доказательств; наконец, замкнуть это все воспламеняющим или успокаивающим заключением."
Вступительная часть речи характеризуется наибольшей экспрессивностью, так как именно на выступлении сконцентрировано внимание суда и аудитории, и надо удержать его на протяжении всей речи. " Как старший по возрасту между говорившими в защиту подсудимых товарищами, я осторожнее всех. Моя подлинная речь будет посвящена просьбе о снисходительном отношении к обвиняемым, если вы не разделите доводов, оспаривающих правильность законной оценки предполагаемых событий."
В главной части защитительной речи значительное место занимают причины совершения преступления и изложение фактических обстоятельств дела, так как убеждение судей основывается на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств, связанных с совершенным преступлением.
В заключении Ф.Н. Плевако сформулировал основные тезисы выше сказанной речи. Следует обратить внимание и на то, что в заключении повторяется мысль, выраженная во вступлении: " Они увидят, что великое благо страны - суд равный для всех - коснулось и их, пасынков природы; что и им, воздавая по заслуге, судейская совесть сотворила написанное на роду милосердие, внушенное русскому правосудию с высоты первовластия.
Таким образом, Федором Никифоровичем соблюдены все правила построения судебной речи, что и составляет основу целостности выступления.
Необходимо отметить, что эмоциональный рисунок речи оратора постоянно меняется: то она становится гневной, когда оратором овладевает негодование (" Кое - где виднеется церковь, одна - две школы, а ближе и дальше - десятки кабаков и притонов разгула. Это ли здоровое условие нравственного роста."), то сдержанной, когда он придается размышлениям о несовершенстве законов или о превратностях человеческой судьбы(" Церковь - это место подъема духа у забитого жизнью, возрождение нравственных заповедей, самосознания и любви.")
Стилистико - синтаксические ресурсы ораторского искусства Ф.Н. Плевако велики. Ритмичность его ораторской прозы создают единые группы слов, разделяемые легкими паузами. Сочетания из двух - четырех слов, относительно законченные в интонационном и синтаксическом отношении, имеют в стилистике специальное название - "колоны". Они несколько напоминают музыкальные такты. " И пусть из их груди, чуткой ко всякой правде, им дарованной, дорожащей всякой крупицей внимания со стороны вашей, вырвутся благодарные клики, обращенные к тому, чьим именем творится суд на Руси…"
Наиболее важные, стилистически приподнятые слова поставлены в ударную позицию, в конце каждой синтаксической группы: груди, правде, вашей, клики, Руси.
Синтаксический параллелиум предложений усиливает их контраст: " Из одних и тех же кирпичей создается и храм богу, и тюрьма - жилище отверженных. Перед первым вы склоняете колена, от второй бежите с ужасом." В данном примере раздвигается смысловое пространство высказывания и возрастает выразительность речи.
Действенность судебного слова обеспечивает анафора - единоначатие смежных предложений. Неслучайно Ф.Н. Плевако использует в своей речи этот синтаксический прием, так как анафора повышает не только экспрессию, но и убедительность речи. Например: "Толпа сама чудовище. Она не говорит и не плачет, а галдит и мычит. Она задавит, не останавливаясь…" или: " Я допускаю, что последнее требование не было законно. Я допускаю, что базарные инстинкты взяли верх над духовными…"
Аудитория, как правило, сосредотачивает внимание на тех моментах, которые подчеркивает оратор . Анализируя обстоятельства дела, Ф.Н. Плевако дает им оценку с помощью сравнений: " Вы выработали для себя строго установленные приемы, точно колеи на широкой дороге, по которой гладко идет к цели судейское мышление;" или: " Около станков ютятся, как малозначащие винтики, рабочие люди" и др. Сравнения Ф.Н. Плевако обладают яркой образностью и наглядностью. Именно сравнения используются в судебной речи для пояснения характеризуемых явлений, для иллюстрации, преследуя тем самым экспрессивные цели.
Ф.Н. Плевако несомненно обладал образным мышлением, мог нарисовать картину события, воссоздать характер, поведение людей. Используя яркие эпитеты оратор наглядно характеризует условия жизни рабочих фабрики. И вот перед нами кабак, где рабочий проводит все свое свободное время, где " все, чайной чашки до последней капли одуряющего спирта, есть кристаллизация его беспросветного невежества и его непосильного труда"; или: " Вечный вир махового колеса, адский шум машины и пыхтение паровика" и др.
В следующем фрагменте речи образность находится в нерасторжимом единстве со средствами синтаксического усиления, форма становится невидимой, содержание существует как бы помимо нее: " Церковь - это место подъема духа у забитого жизнью, возрождение нравственных заповедей, самосознания и любви. Там он слышит, что и он человек, что перед богом несть эллин и иудей, что перед ним царь и раб в равном достоинстве, что церковь не делит людей на ранги и сословия, а знает лишь сокрушенных и смиренных, алчущих и жаждущих правды, труждающихся и озлобленных, всех вкупе помощи божьей требующих. Входя туда обозленными, труженик выходит освеженным умом и сердцем.
Хотите сделать из народа зверей - не напоминайте ему про божью правду; хотите видеть работника - человека - не разлучайте его с великой школой Христовой."
В этом маленьком шедевре можно найти все, о чем уже говорилось: и целеустремленную концентрацию синтаксических фигур, и живую образность, дающую толчок для работы нашего воображения, и повышенную эмоциональность со знаком минус - сарказм.
С точки зрения этики речевого поведения речь Ф.Н. Плевако безукоризненна. Она может служить образом для современных судебных ораторов.
Речь Ф.Н. Плевако по делу рабочих Конишенской фабрики - это проявление подлинного гуманизма, означающего подлинную заботу о человеке и уважительное отношение к нему. Защищая "подсудимых товарищей", он не оправдывает их преступления, а просит судей о снисходительном отношении к обвиняемым, учитывая те условия, которые послужили толчком к преступлению. С уважением Федор Никифорович относится к судьям, называя их: господа судьи, господа коронные судья, служители правосудия. Именно такая речь, исполненная внутреннего достоинства, внушает уважение к оратору.
Итак, проанализировав одну из лучших речей Ф.Н. Плевако, следует отметить высокий уровень его ораторского мастерства. Речь по делу рабочих Конишенской фабрики исполнена в защиту справедливости и человеческого достоинства. Искренне зажигательное слово поднимает дух, вызывает у слушателя стремление в чем - то изменить жизнь и самому измениться в поступках, в отношении к труду, к людям. Вдумчивое, медленное прочтение текстов Ф.Н. Плевако было бы весьма поучительным не только для специалистов - юристов, но и для тех, кто устное публичное слово считает своим профессиональным делом.
Чтобы подчеркнуть высокий уровень культуры судебной речи ораторов XIX - начала XX вв, рассмотрим ряд современных судебных речей с точки зрения коммуникативных неудач.
В условиях дореволюционной России судебное красноречие имело целью не только объективное исследование обстоятельств дела, но и воздействие на чувства присяжных заседателей. В условиях же современного судопроизводства доказательственная сторона судебной речи приобрела гораздо большее значение, чем психологический анализ. Судебная речь стала значительно меньше по объему, ей в большей степени стали присущи формы логического развертывания и в гораздо меньшей - средства эмоционального воздействия.
По сравнению с речами судебных ораторов XIX - начала XX вв. современные судебные речи слабы не только в языковом плане, но и в стилистическом. Вот фрагмент речи адвоката А. Патбуха по делу Нашжен Утнасуловой: " Речь идет только о том, что без достаточных оснований,