Приказный строй управления Московского государства
Важное место в системе приказов занимал Печатный, который хранил государевы печати и сбирал печатные пошлины со всех документов, которые исходили изо всех приказов, за исключением приказа Большого Дворца. Большой Дворец и здесь сохранял свою самостоятельность и сам брал пошлины со своих грамот и дел.
Казенные сообщения с городами поддерживал один из древнейших приказов – Ямской. Он строил ямские слободы, наблюдал за ними, судил в разных делах ямщиков, выдавал подорожные памяти для езды по ямам, а в XVII в. стал сбирать один из самых тяжелых прямых налогов – большие ямские деньги. Последнее придало ему значение важного финансового приказа.
Несколько военных приказов ведало различные отрасли военного дела и служилых людей разных родов оружия. Разряд сверх того назначения, которое нами указано выше, объединял в своих руках все военное дело. Изготовление, закупку и хранение оружия выполняли Оружейный и Пушкарский приказы (приказы Бронный и Ствольный были временными). Последний сверх того на значительной части территории Московского государства заведовал постройкой и содержанием городовых укреплений. Служилые иноземцы первое время после Смуты были ведомы в Разряде, а выходцы из Литвы и Польши – в Панском приказе. Казаков ведал Казачий, а стрельцов – Стрелецкий приказы. Позже Панский, а затем Казачий приказы были уничтожены, а для войск иноземного строя были учреждены Иноземский и Рейтарский приказы. Из этих приказов особенно важен Стрелецкий, как потому, что стрельцы составляли значительную часть военных сил, так и потому что в его кассу поступал очень важный прямой налог – стрелецкие хлебные запасы и деньги за них. Благодаря этому, Стрелецкий приказ, наряду с Ямским, был в XVII в. очень важным финансовым приказом.
Суд и управа распределялись очень сложно между множеством приказов. Трудно указать такой приказ, которому бы в известных случаях не приходилось быть местом для разбора и решения судных дел. Подсудность дел вообще определялась тем приказом, в котором был ведом судом ответчик. Одни лица были подсудны приказу по своему званию, должности или чину, другие по территории, на которой они жили. Так, иноземцы были ведомы судом в Посольском приказе, каменщики в Каменном, дворцовые люди и крестьяне в Дворцовом Судном, ямщики – в Ямском и т. д. Помещики Белозерского уезда вообще были ведомы судом во Владимирском Судном приказе, но те из них, которые были иноземцами, судились в Панском, а позже в Иноземском приказах. Сверх приказов, для которые судные дела были побочным занятием, существовали специально судные. Два таких приказа мы уже упоминали – Владимирский Судный и Дворцовый. Кроме Владимирского приказа в XVII в. существовал еще Московский, а в XVII в. кроме того Дмитровский. Это были приказы по гражданским делам помещиков и вотчинников и их людей и крестьян. Разбойные и татиные дела на большей части Московского государства ведал Разбойный приказ, а дела о холопстве – приказ Холопья суда. Для Москвы территориальным судебным местом был Земский приказ, с которым впрочем конкурировали по личной подсудности многие другие приказы.
Приказная волокита.
Московская приказная волокита пользуется заслуженной, но сильно преувеличенной дурной славой. Приказных обвиняют в продажности, грубом не уважении к праву и справедливости, в волоките, т. е. в том, что она «волочила» просителей – заставляла их долгое время проедаться на Москве, ходя за делом, и тратиться на взятки. Чтобы правильно оценить эти упреки, нужно прежде всего отказаться от поспешных сравнений прошлого с настоящим и постараться выяснить, что в приказной волоките зависело от лиц, что от общих условий жизни, в чем выражалась волокита, и какие изменения происходили в этом отношении с течением времени.
Централизация управления.
Очень благоприятную почву для волокиты создавала сильная централизация управления. Московские цари перенесли на разросшееся государство принципы и приемы управления, которые были выработаны в их вотчинах. Местные органы управления так же несамостоятельны, как и центральные приказы. Цари как будто не довольствовались тем, чтобы быть душой приказов, - они хотели, как добрые хозяева, быть душой всего государства. Это сказывается особенно ярко в финансовом управлении. Напр., самые ничтожные доходные статьи сдаются на откуп в Москве, а воеводы – только исполнители московских распоряжений. Когда какой-нибудь доход сбирали выборные люди, и кончался год их службы, то они для отчета должны были ехать в Москву. Ничтожность сбора, - каких-нибудь 10 – 20 руб., и дальность расстояния не были в глазах приказа разумным основанием для освобождения выборных людей от невольного дальнего путешествия. Нет нужды, что поездка в Москву могла обойтись дороже самого сбора. В других отраслях управления централизация едва ли не меньше. Небольшая починка какой-нибудь городовой башни, назначение подьячего в съезжую избу маленького городка и т. п., все это решается в Москве в приказах. Если в области суда централизация была меньше, то все-таки она была очень обременительна для населения, так как касалась его ближе. Московское правительство иногда ограничивало юрисдикцию воевод, но не находило нужны устанавливать судебных инстанций. Вообще, по мелким гражданским делам население, конечно, предпочитало судиться на месте у воевод, так как поездка в Москву могла стоить дороже иска, но ничто не мешало истцу, а в известных случаях и ответчику, потребовать рассмотрения дела на Москве в приказе. Эти порядки объясняют нам причину постоянных жалоб населения на приказную волокиту и на «поклепщиков и ябедников», которые затевали поклепные, т. е. ложные, иски, чтобы «помириться» на небольшой сумме. Боязнь мирных обывателей истратиться на далекую поездку в Москву и подвергнуться всем мытарствам приказной волокиты постоянно подстрекала поклепцов. Нет нужды много говорить о том, что эти черты приказного строя становились для населения все более обременительными и неприятными по мере роста государства и усложнения общественной жизни.
Закон и обычай.
Известно, что старина, то, что повелось исстари, имела очень большое значение в Московском государстве. Кризис конца XVI в. и Смута сильно пошатнули значение старины и породили новые нужды, не предусмотренные ею. С другой стороны, государство в своем развитии сталкивалось с обычаями, которые обыкновенно имели местное происхождение и часто противоречили новым государственным интересам. Государев указ вторгается в область обычая и разрушает его. Борьба ведется очень упорно, но бессознательно и непоследовательно; она носит не принципиальный, а казуистический характер. В общем и в целом старина считается священной, и когда указ отменяет его с другими обычаями мало смущает московских законодателей. Слабость юридической мысли и творчества оставляют эти противоречия без решений, что вносит в правовые понятия населения вредную смуту. Это столкновение обычая с указом, которое мы можем наблюдать во многих отраслях государственной и общественной жизни, медленное развитие общего права и постоянные компромиссы мутили правовые понятия населения и создавали почву для приказных каверз и злоупотреблений. В середине XVII в. потребность в общем праве остро ощущалось населением, однако Уложение удовлетворило ее в небольшой мере, так как в нем главное внимание обращено на процессуальное право, а материальное очень несовершенно и страдает большими проблемами. В нем оставлены без решения такие вопросы, для которых практика уже давала значительный материал.
Пережитки кормлений.
Весь строй управления Московского государства постоянно поддерживал в населении взгляд, что всякое даже самое мелкое, действие приказных, всякое соприкосновение с ними должно быть оплачено особо. Почти весь строй обложения носил пошлинный или целевой характер. Для правительства всякая услуга населению, всякая особая нужда, как напр., выкуп пленных, были предлогом и основанием потребовать от населения жертв, которых оно не несло по принципу подданства. Население веками привыкало к мысли, что каждое из тех «невещественных» благ, которые создает государство, должно быть куплено и оплачено особо. Всякое челобитье, всякое действие суда и администрации должны быть оплачены отдельно. Даже колодник, которого после всех мытарств сажали в тюрьму, должен был заплатить «влазную» пошлину и пожелезное. Часть этих доходов поступала в казну государей, а часть они оставляли за приказными, вместо жалования, - давали приказным корм. С течением времени кормления стали подвергаться ограничениям, а затем были уничтожены, по привычки, созданные ими, остались. В сущности, при отмене кормлений, выиграло одно государство. Приказным было обещано государево жалованье, но дано недостаточное, а главное – выдавалось оно нерегулярно, а население, принявшее на себя уплату кормленного окупа государству в конце концов, оказалось вынужденным платить сверх старых налогов и кормленного окупа еще нелегальные кормы голодным, по прежнему, приказным.
Заключение.
Было бы неправильно, указав на недостатки приказной системы, ничего не сказать о ее достоинствах. Мы уже говорили, что у приказных не было общего и профессионального образования; в сущности это были сметливые мужики, хорошо усвоившие путем практики технику дела. Пока все шло, «как было наперед сего», пока было, к чему «примериваться», они прекрасно управлялись со своим делом. Когда же возникали какие-нибудь новые вопросы, когда помощь старины оказывалась недостаточной, то они обнаруживали неизобретательность и даже беспомощность. Но зато им были чужды многие недостатки позднейшей бюрократии. Они были ближе к населению, хорошо знали его повседневные нужды и, как практики, не мудрили и не изощряли своей изобретательности на спинах управляемых. Все серо в приказной администрации, мы не видим крупных дел и едва различаем в отдельных выдающихся дельцах индивидуальный облик. Два века, изо дня в день, они ткут незаметно свою паутину и, прикладывая грош к грошу, терпеливо увеличивают наследство отцов. Бережливость, которая граничит со скупостью, мелочная экономия – вот характерная черта финансового хозяйства приказных. Так ими было заложено основание будущего блеска и богатства. На смену приказной администрации, с начала XVIII века, пришла другая: - полуобразованная и разноплеменная толпа бюрократов, самонадеянных, скорых на всевозможные прожекты, не менее корыстных, наглых в своих сношениях с населением и расточительных, как люди, неожиданно получившие большое наследство. За этим поколением пошли другие. Не наше дело сравнивать их, но мы должны были воздать должное приказным.
Список литературы
[1] Оно основано, по-видимому, на словах Гр. Котошихина, «О России в царств. Алексея Михайловича», 4 изд. Имп. Арх. Ком.,Спб. 1906 г. 117 стр.
[2] См. подробности об этом в нашей статье: Азартные игры, как источник дохода Московского государства в XVII в. в сборнике статей, посвященных В. О. Ключевскому. М. 1910 г.
[3] В «Статьях по русской истории». СПБ. 1903 г.
[4] Все документы, за исключением книг, писались на одной стороне листов бумаги, которые подклеивались один к другому мездринным клеем и скатывались в столбцы.