Петербургская школа философии права и задачи современного правоведения
3 См., напр.: Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Курс лекций. СПб., 1995. С.90-101,105-108; Байтин М.И. Понятие права и современность // Вопросы теории государства и права. Вып.1. Саратов, 1998. С.5; Алексеев С.С. Государ-ство и право. Начальный курс. М., 1993. С.50.
4 Бабаев В.К. Понятие права // Общая теория права. Курс лекций. Нижний Нов-город, 1993. С.113-114. К такому же выводу, фактически, приходит и С.С. Алек-сеев. (См.: Алексеев С.С. Государство и право. Начальный курс. М., 1993. С.50).
5 См. об этом ниже, а также: Поляков А.В. Может ли право быть неправым. Не-которые аспекты дореволюционного российского правопонимания // Правове-дение. №4. 1997. С.85-86. Поляков А.В. Правосознание // Кодекс. Правовой на-учно-практический журнал. №9. 1999.
6 Это прекрасно понимали как дореволюционные исследователи, так и советские ученые, которые, хотя и с разных теоретических позиций, но последовательно отрицали саму возможность сочетать концепцию естественного права с этатистским правопониманием.
7 Используя терминологию русской религиозной философии, так понятое право можно было бы характеризовать как "сущее многоединство".
8 (От греч. Архе - начало, основа) - наиболее значимые факты духовной куль-туры.
9 Еще одной гранью проявления общероссийского теоретико-правового кризиса являются попытки изолировать теорию права от философии права, возведя не-научность последней в методологический принцип. Правовая мифология, по-видимому, может являться самостоятельным жанром, но она не должна в этом случае претендовать на объяснение смысла, сущности и природы права, кото-рые объективно даны, а не заданы личностью исследователя. (См., напр.: Пермяков Ю.Е. Лекции по философии права. Самара, 1995. С.3-12 и др.).
10 См.: Поляков А.В. Правосознание // Кодекс. Правовой научно-практический журнал. №8. 1999. С.73.
11 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. М., 1916. С.140. Подробней см.: Поляков А.В. Может ли право быть неправым. Некоторые аспекты дорево-люционного российского правопонимания // Правоведение. №4. 1997. С. 85-86.
12 Именно этим путем пошел известный дореволюционный правовед П.И. Нов-городцев. При этом он признавал, что использует термин "естественное право" только в виду отсутствия иного, более точного понятия. (См. об этом., напр.: Поляков А.В. Может ли право быть неправым? Некоторые аспекты дореволю-ционного российского правопонимания // Правоведение. 1997. №4. С.96); Поля-ков А.В. "Возрожденное естественное право" в России" // Автореф. дисс…кандидата юридических наук. Л., 1987.
13 См. об этом: Поляков А.В. Правосознание// Кодекс. Правовой научно-практический журнал. №8. 1999. С. 72.
14 Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве // Собр. соч. в 10 тт. Т.4. М., 1994. С.80-81 ). По сути, так же понимал естественное право и Е.Н. Трубецкой. Естественное право по его концепции является именно правом, сохраняющим все его признаки, но имеющее и ряд существенных отличий от права позитив-ного. Действительно, естественное право, по Трубецкому, есть синоним нравст-венно должного, но нравственно должного не самого по себе, а нравственно должного в праве. Иными словами, это право, являющееся нравственно верным, соответствующим идее Добра, т.е. нравственное право. (См. его "Энциклопедию права". СПб., 1998. С.67). Именно поэтому Трубецкой и утверждает, что требо-вания естественного права обладают, "с одной стороны, характером правовым, с другой стороны, характером нравственным". "Мы видели, -пишет он, - что сущ-ность всякого права выражается, с одной стороны, в предоставлении лицу из-вестной сферы внешней свободы, а с другой стороны - в ограничении этой сфе-ры. Такова же функция естественного права, как и всякого другого. Но, будучи правом нравственным по самой природе, естественное право всегда требует, чтобы внешняя свобода была предоставлена лицу именно в тех границах, кото-рые оправдываются и требуются целями добра" (Там же. С.68). Другое дело, что эту линию сам Трубецкой, на наш взгляд, не выдерживает до конца и, признавая двоякую роль естественного права в истории, признает и его двоякое значение, не сводимое одно к другому. Во-первых, согласно его концепции, естественное право выступает как действующее право и, соответственно, как "нравственная основа всякого конкретного правопорядка". Но если действующее право не со-ответствует требованиям добра, "естественное право звучит как призыв к усо-вершенствованию". Именно в этой ипостаси естественное право и представляет собой "нравственный идеал, который должен определять собою развитие пра-ва", и "элемент нашего... правового сознания" (Там же. С.68). Однако в таком своем значении естественное право утрачивает характер именно права, к суще-ственным признакам которого является факт наличия "внешней свободы, пре-доставленной и ограниченной нормой". Правосознание хотя и может иметь нормативный характер, однако само по себе ни предоставлять, ни ограничивать свободу лиц как членов общества не в силах до тех пор, пока норма правосозна-ния не станет действующей социальной нормой, т.е. пока она не институциона-лизируется в жизни социума. Но тогда она перестанет быть идеалом только, а станет правом, частью действующего правопорядка, поскольку будет опреде-лять меру свободы индивидуумов в обществе через коррелятивные субъектив-ные права и обязанности, независимо от того, будут они зафиксированы в офи-циальном законе, или нет. Именно поэтому, исходя из признаков права, пред-ложенных Трубецким, и выходит, что между естественно-правовой идеологией (и нравственным идеалом) и естественным правом может быть такая же разни-ца, как между талерами воображаемыми и талерами, лежащими в кошельке.
15 См.: Поляков А.В. Может ли право быть неправым? Некоторые аспекты доре-волюционного российского правопонимания // Правоведение. 1997. №4.
16 Новгородцев П.И. О своеобразных элементах русской философии права //П.И. Новгородцев. Сочинения. М., 1995. С.375-377.
17 В российской науке под правовым этатизмом зачастую понимают не типоло-гический способ объяснения связи между правом и государством, а специфиче-ский политический режим, характеризующийся наличием государственной вла-сти, не имеющей правовых ограничений. Для характеристики такого частного варианта взаимодействия государства и права, на наш взгляд, более подойдет термин "политический этатизм".
18 Подобный взгляд на право характерен, в первую очередь, для сторонников социологического правопонимания. Вот что об этом писал, напр., Е. Эрлих: "Und so beherrscht uns heute ganz die Vorstellung, das Recht sei nicts, als eine Summe von Rechtssatzen. Diese Vorstellung ist jedoch so widerspruchsvoll, dass sie sich gewissermassen durch sich selbst widerlegt. Am wenigsten tritt der innere Widerspruch im Staatrecht, Verwaltungsrecht und Prozessrecht herfor: aber grade hier haben die neuern Untersuchungen uber die normative Bedeutung des Tatsachlichen, uber die Konventionalregel, uber diePraxis der Behorden gezeigt, das auch dieses Recht nicht bloss aus Rechtzatzen zusammengesetzt ist." Ehrlich E. Grundlegung der Soziologie des Rechts. Munchen und Leipzig. 1913. S. 27. Но к противникам пра-вового этатизма принадлежат и другие направления, например, психологиче-ское, феноменологическое, экзистенциалистское и др.
19 Церковная юрисдикция может выходить за границы отдельного государства и распространяться на всех представителей определенной конфессии, независимо от их гражданства.
20 Означенный ряд мыслителей выводит не на либеральную кантианскую, а на консервативную платоническую линию развития русской правовой мысли.
21 Подобная задача формулируется и в зарубежном правоведении. Так, напр., Г.Д. Берман пишет: "В своем определении и исследовании права социальная теория права должна делать упор на взаимодействие духа и материи, идей и опыта. Она должна свести воедино все три традиционные школы - политическую школу (позитивизм), этическую школу (теория естественного права) и историческую (историческая юриспруденция) - и создать интегрированную, единую юриспруденцию". (Берман Г.Д. Западная традиция права: Эпоха формирования. М., 1998. С.57.
22 Ни одна научная теория не возникает на голом месте. Определенные идеи, характерные для психологической теории права, высказывались в юридической литературе и до Петражицкого, причем, как в России, так и за ее пределами. Достаточно сказать, что предшественником Льва Иосифовича на кафедре эн-циклопедии права юридического факультета Санкт-Петербургского Император-ского Университета был упомянутый выше Н.М. Коркунов, разработавший со-циологическую концепцию права под сильным влиянием "психологизма". Но именно Петражицкий построил цельную теорию права, понятого исключитель-но как психическое явление.
23 Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравствен-ности. Т. 1. СПб., 1909. С.42
24 Там же. Т.2. СПб., 1910. С.327.
25 Там же. С. 477. П.И. Новгородцев, как уже было отмечено, воспринял эту критику и впоследствии признавал, что "возрожденное естественное право" есть лишь совокупность нравственных требований к праву положительному и по-этому правом, в строгом смысле слова, не является.
26 Там же. Т.1. С.218.
27 Там же. С.217.
28 В целом, Б.А. Кистяковский относился к правовой теории Петражицкого кри-тически, признавая лишь ее относительную правоту. В частности, ученый уп-рекал Петражицкого за односторонность его концепции права. Науке, как отме-чал Б.А. Кистяковский, известно, по крайней мере, четыре теоретических поня-тия права: государственно-повелительное, социальное, психологическое и нор-мативное. Ошибка каждого исследователя заключается в том, что он склонен видеть право только под углом зрения одного из этих вариантов. В результате реальным в праве признаются только те явления, которые избираются исход-ным моментом исследования. Только после этого имеет место логическое деду-цирование из образованного понятия тех сторон права, которые не были приня-ты во внимание при составлении этого понятия и которые не получают вследст-вие этого существенного характера и реального значения для последнего. Сам Кистяковский предлагал другой путь, который заключался в том, что исследо-ватель принимает все данное в праве как явление и факт за известную реаль-ность и не стремится отвлекаться от нее. Таким образом, по мнению ученого, уже за исходный пункт своего исследования необходимо принять и совокуп-ность норм и совокупность правоотношений, поскольку только в этом случае можно действительно охватить реальность права. Только такой путь, утверждал Кистяковский, может привести к научному знанию о праве, т.е. к знанию, ""ко-торое обнимало бы все его стороны в их единстве"". (См.: Кистяковский Б.А. Философия и социология права. СПб., 1998. С. 193-200).
29 Франк С.Л. Духовные основы общества // Русское зарубежье: Из истории со-циальной и правовой мысли. Л., 1991. С.317.
30 Там же. С. 319.
31 Франк С.Л. Введение в философию в сжатом изложении. Петербург, 1922. С.63.
32 Франк С.Л. Духовные основы общества. С.324.
33 Там же.
34 Там же. С.325.
35 Алексеев Н.Н. Основы философии права. СПб., 1998. С.63.
36 Алексеев Н.Н. Там же.
37 Срав.: Алексеев Н.Н. Указ. соч. С.51-72.
38 Непосредственно "эйдетическим" ценностно-правовым значением обладает сама человеческая личность, без которой невозможно право как таковое. Но конкретное содержание этой ценности и ее место в иерархии ценностей задают-ся "окружающей средой".
39 Данный термин понимается здесь в феноменологическом смысле. " ...Феноменология" - это метод, сущность которого состоит в открывании того, что само-себя-в-себе-показывает. Предмет же исследования, к которому должен быть применен феноменологический метод - это бытие сущего, т.е. те транс-цендентально-априорные структуры, которые являются "смыслом и основой" эмпирических явлений; феноменология как наука о бытии сущего есть, таким образом, онтология ( Heidegger M. Sein und Zeit. Tub., 1960. S. 37. Цит. по: Но-вейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М., 1978. С.35).
40 Вот как определял правовую норму П.А. Сорокин еще в 1919 г.: "Первая и основная черта правовой нормы поведения заключается в том, что она яв-ляется нормой, наделяющей одно лицо (субъекта права) тем или иным пол-номочием (правомочием), а другое лицо (субъекта обязанности) той или иной обязанностью. Иными словами, правовая норма всегда устанавливает опреде-ленную связь между двумя правовыми центрами (субъектом права и субъектом обязанности) и указывает, что может требовать один и что должен сделать дру-гой…Этот признак, состоящий в распределении полномочий (прав) одним и обязанностей (должного) другим, составляет основную, неизбежно присущую черту правовой нормы. Поэтому всякое правило поведения, которое обладает этим признаком, будет нормой права." (Сорокин П.А. Элементарный учебник общей теории права в связи с теорией государства. Ярославль, 1919. С.13,14). Приведенные цитаты свидетельствуют о том, что Сорокин пытался модернизи-ровать правовую концепцию его учителя Л.Петражицкого. Однако и его трак-товка права содержит, на наш взгляд, существенные изъяны.
41 Например, С.С. Алексеев пишет: "Право при самом широком его понимании состоит в том, что оно дает признаваемую в данном обществе, его практиче-ской жизни обоснованность, оправданность определенного поведения людей, свободы (возможности) такого поведения. Причем обоснованность, оправдан-ность, которые - надо это выделить - так или иначе признаны в обществе, в его практической жизни... Главное же - именно широкое понимание слова "право" со времен античности, во все последующие времена и есть причина того, что не только юридическое обоснование (в виде закона), но и другое достаточное обоснование поведения людей, и прежде всего естественное, "по природе", ста-ло именоваться словом "право". (Алексеев С.С. Право: азбука - теория - фило-софия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С.412-413). Эта мысль, од-нако, не получила у известного ученого должного развития, и он так и не смог примирить "юридическое" и "правовое".
42 Известно, по крайней мере, три варианта соотношения права и правосознания. Так, Л. Петражицкий, фактически, эти явления отождествлял. С иных позиций, но к такому же выводу приходил и Н. Неновски. Другие исследователи рас-сматривают правосознание как составную часть права (напр., Р.З. Лившиц). Третьи полагают, что право и правосознание являются самостоятельными фе-номенами, но взаимодействующими между собой в рамках единой правовой системы (С.С. Алексеев, Н.И. Матузов). См.: Поляков А.В. Правосознание. Ко-декс. Правовой научно-практический журнал. №8. 1999. С.70-74.
43 Проблема принуждения в праве заслуживает специального рассмотрения. По-лагаем, что если физического принуждения в праве имеет ограниченные воз-можности, то принуждение психическое является его неотъемлемой характери-стикой. Только в этом смысле право всегда является порядком принудитель-ным. Данный механизм хорошо описан не только у Петражицкого (см. выше), но и у последователей психологической школы права. Вот что об этом, напри-мер, писал П. Сорокин: "Лицо обязанное чувствует себя не свободным, а свя-занным, или обязанным исполнить свой долг. По личному опыту каждый из нас знает, что сознание нашей обязанности действует на нас, как некоторая прину-дительная сила, которая властно побуждает нас исполнить свой долг, которая подталкивает нас к выполнению обязанности и, как некий таинственный голос ("голос совести"), требует от нас этого выполнения. Мы в этом случае чувству-ем себя действительно "связанными". Иными переживаниями сопровождается сознание нашего права или правомочия. В этом случае мы чувствуем в себе внутреннюю правоту, дающую нам силу требовать и осуществлять наши пра-вомочия, делающую ненужными какие бы то ни было оправдания для наших актов осуществления права и превращающую наши действия в нечто вполне дозволенное, справедливое, против чего никто не может возражать". (Сорокин П.А. Указ. соч. С. 16).