Естественно-правовая теория
Критика идей естественного права содержалась в трудах Бентама, а отказ от этих идей продемонстрировали уже комментаторы послереволюционного законодательства Франции: "Я не знаю, что такое гражданское право, – рассуждал один из них, – меня интересует только Гражданский кодекс".
Отождествление права с законом имело четко выраженные идеологические и практические цели. Оно было направлено против оценки и критики позитивного, уже действующего права гражданского общества с позиций естественного права (еще сохранявшего гуманистический заряд романтических иллюзий революционной эпохи).
К критике естественно-правовой теории юридический позитивизм подошел иначе, чем историческая школа права. В отличие от последней, поначалу использовавшей терминологическую оболочку опровергаемой теории (естественное право в трактовке Г. Гуго тождественно позитивному), юридический позитивизм с самого начала принципиально отрицал иное право, кроме позитивного (отсюда само название этого направления). В поле зрения юридического позитивизма – не исторически сложившийся обычай, а закон, нормативный акт, установленный властью; происхождение закона, его обоснование, изучение причин его принятия вообще выводятся за пределы правоведения. Наконец, отождествление права с законом ("тексты закона дают право") обусловило распространение юридического позитивизма по мере ликвидации феодальных институтов и воплощения буржуазных правовых принципов в нормативных актах.
Юридический позитивизм, получил наиболее широкое обоснование в книге немецкого юриста К. Бергбома "Юриспруденция и философия права" (1892 г.). Опираясь на философский позитивизм Огюста Конта, Бергбом выступает против "метаюридических" принципов и идей, вносимых в юриспруденцию теорией естественного права, учением о "народном духе" исторической школы права, всеми теми доктринами, которые пытаются исследовать не реальное (действующее), а предполагаемое или желательное право. Согласно теории Бергбома, наука должна изучать, а не оценивать или требовать; она должна иметь дело только с реальными предметами и исследовать их методом опыта. Соответственно теория права должна заниматься только объективно существующим правом, основанным на правотворческих фактах, т.е. законодательной (и вообще правотворческой) деятельности государства. Именно действующее, позитивное право обеспечивает порядок, гармонию и безопасность в государстве, создает прочный правопорядок, стоящий над гражданами, над властью, над государством. Поскольку естественное право представляет собой не более чем предположение, нечто субъективное и фиктивное, оно, если его всерьез принимать за явление правового порядка, влечет за собой разрушение правопорядка и анархию. Нельзя решать возникающие на практике юридические дела, исходя из естественно-правовой доктрины, делящей право на естественное и положительное: "Приверженец естественного права должен отказаться от права позитивного; кто не хочет отказаться от позитивного права, должен отбросить естественное. Любое дуалистическое учение о праве является с точки зрения практической юридической жизни невозможным". Единственно реальное право то, которое выражено в законе. "Сущность любого права состоит в том, что оно действует". Норма – альфа и омега права, его начало и конец, за пределами закона нет никакого другого права.
Существование кодифицированного или иным образом систематизированного права, соответствующего потребностям гражданского общества, породило потребность в освобождении юридического мышления и юриспруденции от идеологии, этики, философии, политики, политэкономии, вносящих в практику реализации права "метаюридические" начала, относящиеся к области других наук.
И все же юридический позитивизм не создал подлинной теории права. Отказ от "оценочных суждений" и от философских подходов к праву выводил за пределы правоведения не только всю критику права (известно, что противоречий и пробелов в законах избежать никогда не удавалось), но и прогностический подход к самому праву, т.е. проблему его совершенствования и развития. Юридический позитивизм не мог дать ответа и на самый для него важный вопрос: как обеспечить законность (правомерность) правотворческой деятельности государства, если само оно сила, творящая право? Вся теория юридического позитивизма основывалась на предположении, что государство является правовым, однако это предположение неоднократно опровергалось практикой ("лучше капля силы, чем мешок права"), а к обоснованию правового государства могло вести лишь изучение "метаюридических" начал. Наконец, сколь ни велика заслуга юридического позитивизма в обосновании законности и правопорядка, проблема прав человека была им отвергнута вместе с теорией естественного права, а сам человек в праве и правопорядке признавался лишь "физическим лицом", наделенным "субъективными правами", выводимыми из текстов законов, а не из природы самого человека.
НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ
Немецкому юристу Рудольфу Штаммлеру (1856 – 1938 гг.) принадлежит заслуга обоснования нового понятия – "естественное право с меняющимся содержанием", понятия, органически связанного с его представлениями об историческом процессе, определяемом развитием права.
Штаммлер, в отличие от теоретиков XVII – XVIII вв., утверждал, что естественное право имеет "изменчивое содержание". Временами возникают социальные конфликты (столкновения между хозяйством и правом, однородные массовые явления, противоречащие конечной цели ответственного за них права). Эти социальные конфликты и явления порождают идеи изменения права (так, размышления о рабстве негров в США вызвали его отмену). "Естественным правом с изменчивым содержанием" являются принимающие массовый характер идеи изменения содержания права, которые должны осуществляться применительно к конечной цели. "Естественным правом" называются, отмечал Штаммлер, исторически складывающиеся и меняющиеся идеи, содержащиеся в общественном правосознании, требующие реформы права с точки зрения общественного идеала ("конечная цель").
Абстрактность неокантианского идеала в теории Штаммлера создавала возможность соединить его с идеей свободной личности ("человек не средство, а цель") как общего ориентира исторического процесса и прогресса; кроме того, правоведение XX в. восприняло идею "естественного права с меняющимся содержанием", давшую возможность конкретизировать общечеловеческий идеал в связи с историческими условиями его реализации. Эта идея нашла широкое развитие и обоснование в трудах известного русского правоведа П.И. Новгородцева.
УЧЕНИЯ О ЕСТЕСТВЕННОМ ПРАВЕ В ХХ в.
Они продолжают традиции философского осмысления права и опираются на различные доктрины, сложившиеся в современной западноевропейской и американской философии, – томизм, неокантианство, неогегельянство, экзистенциализм, феноменологию, персонализм.
Подобно классическим учениям XVII-XVIII вв., современные естественно-правовые теории признают существование наряду с позитивным правом (законами и обычаями) идеального порядка отношений между людьми. Этот высший нормативный порядок и называют естественным правом. Согласно таким взглядам, законы государства являются действительными и легитимными лишь в том случае, если они соответствуют идеальному праву.
Современное понимание естественного права вместе с тем существенно отличается от предшествующих трактовок. По сравнению с эпохой антифеодальных революций коренным образом изменились прежде всего взгляды на человека как носителя естественных прав. В противоположность доктринам прошлого, основанным на представлениях об изолированном, обособленном индивиде, философия и правоведение XX в. рассматривают человека с точки зрения его социальных определений, как участника многообразных общественных связей. В перечень естественных прав соответственно включают не только неотъемлемые права личности, призванные гарантировать ее независимость от государственной власти, но и социально-экономические права человека, свободу объединения в политические партии и общественные союзы, права социальных общностей (например, право наций на самоопределение, право народа устанавливать конституцию государства и т.п.). Новейшие естественно-правовые учения смыкаются с теориями социального государства и плюралистической демократии.
С этим связана и другая особенность современных концепций. Естественное право в них не рассматривается больше как совокупность незыблемых, раз и навсегда установленных разумом предписаний. Метафизическим и априорным доктринам эпохи Просвещения противопоставляют идеи "естественного права с изменяющимся содержанием", принципы исторически развивающегося правосознания, нравственные и духовные ценности конкретного общества или народа. Естественноправовые воззрения в современной юриспруденции, иначе говоря, сочетаются с историческим и социологическим изучением правовых идеалов.
В литературе начала XX в. такой подход именовали "возрожденным естественным правом", понимая под ним возрождение на новой методологической основе традиций рационалистического обоснования права, которые были прерваны во второй половине прошлого столетия развитием юридического позитивизма и формально-догматической юриспруденции. К настоящему времени этот термин вышел из употребления.
Неотомисты (Ж. Маритен, В. Катрайн, И. Месснер) возводят свое понимание естественного закона к философии Фомы Аквинского, чьё учение в 1879 г. получило одобрение и поддержку со стороны католической церкви.
Источником естественного закона, согласно концепции неотомистов, является бог, который обладает абсолютным суверенитетом над своими созданиями и не несет перед ними моральных обязанностей. Маритен, например, определял естественный закон как установленные божественным разумом "универсальные нормы права и долга". Бог – первый принцип естественного права. Человек же имеет естественные права и способен осознать их в силу своей сопричастности божественному разуму. "Личность обладает абсолютным достоинством, поскольку она состоит в прямых отношениях с Абсолютом". Как ревностный католик, Маритен был убежден, что верующие полнее и глубже ощущают веления естественного закона, чем атеисты. В его сочинениях подчеркивалась также роль католической церкви как хранительницы естественного права.
Признавая существование вечного и неизменного закона, Маритен считал, что естественное право раскрывается людям постепенно, по мере развития культуры и приближения человека к богу. Каждая эпоха, полагал он, имеет свой "исторически конкретный идеал". В связи с этим Маритен оценивал как бесплодные попытки составить полный каталог естественных прав индивида на все времена. "Декларация прав человека никогда не будет исчерпывающей и окончательной. Она всегда будет зависеть от уровня морального сознания и от уровня цивилизации в данный период истории". Современная эпоха характеризуется, по мнению философа, стремлением расширить и обновить понимание естественного права, сложившееся в XVIII столетии.
Маритен предложил собственную классификацию прав человека, разделив их на три вида. Фундаментальные права личности (человека как такового) включают в себя: право на жизнь и личную свободу, право вступать в брак, право частной собственности, право на стремление к счастью и др. Эти права являются естественными в строгом значении слова, ибо коренятся в самой природе человека как свободного и духовного существа. Личность, писал Маритен, принадлежит миру высших ценностей.
Политические права (или права гражданина) определяются законодательством страны, однако косвенно они зависят от естественного права и образуют его продолжение, ибо установления государственной власти становятся законом лишь в силу их соответствия естественному праву.
К политическим правам относятся: право народа устанавливать конституцию государства и определять форму правления, право граждан на активное участие в .политической жизни, в том числе в выборах, право объединения в политические партии, свобода высказываний и дискуссий, равенство граждан перед законом и судом. Согласно взглядам Маритена, реализация этих прав с помощью церкви приведет к установлению христианской демократии, т.е. "по-христиански устроенного светского государства".
Наконец, социальные права человека (права трудящегося) охватывают: право на труд, право объединения в профсоюзы, право на справедливую заработную плату, право на социальное обеспечение в случае безработицы или болезни, по старости и т.п. Трудящиеся вправе участвовать при наличии соответствующих условий в управлении предприятием, стать его совладельцем. Признание социальных прав личности наряду с правом частной собственности позволяет, считал Маритен, избежать пороков как капитализма, так и социализма. Философ отстаивал идеи "третьего пути" развития общества.
Современные теории естественного права получили наибольшее распространение в середине ХХ столетия. Интерес к ним во многом был обусловлен стремлением демократических кругов покончить с практикой авторитарных режимов на европейском континенте. Естественно-правовые концепции того времени сыграли видную роль в дискредитации фашизма, в утверждении общечеловеческих ценностей и норм международного права как основы современной демократии.
С принятием Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.. Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. и других конвенций, имеющих обязательную силу для присоединившихся к ним государств, влияние естественно-правовых учений пошло на убыль.
Политики и юристы, аргументируя свои позиции по правам человека, предпочитали ссылаться на международные пакты и во многих странах утратили интерес к теории естественных прав личности. "Эта индивидуалистическая философия естественного права повсюду изжила себя и не встречает больше сочувствия у законодателей и влиятельных мыслителей", – писал в 1972 г. французский социолог Р. Арон. Примерно в это же время В. Майхофер и А. Кауфман, крупнейшие представители естественно-правовой школы в немецкой юриспруденции, выступили с заявлениями о бесперспективности дальнейших теоретических исследований естественного права.
В 80-е гг. идеи естественного права продолжали разрабатывать католические философы (Дж. Финнис), последователи религиозного персонализма.
ВОЗРОЖДЁННОЕ ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРАВО
Современный английский правовед Лон Фуллер считает, что правовая норма должна содержать в себе умопостигаемую цель и указывать на средства её достижения. В этом смысле каждая норма права субстанциональна (имеет сущностное содержание, несёт значение должного и, таким образом, является ценностью). Ценностью нагруженной, с учётом сказанного, является и вся правовая система. Проясняя свою позицию, Фуллер вводит различение права имплицитного (подразумеваемого) и эксплицитного (внешнего, оформленного, сделанного). Имплицитное право – это обычаи и сходные типа нормативного упорядочивания человеческого общения, которые часто лишены словесного и символического обозначения и фиксирования. Сделанное право – это внешне выраженные точные правила, заключённые в нормах и требованиях договора, статута и др. И эксплицитное, и имплицитное право суть целеположенное право, поскольку совмещают и сущее и должное. В отличие от позитивизма, объявляющего правом практически любой приказ суверенной власти, и в отличие от нормативизма с его иерархией норм и вершинной нормой, и от социологии с её восприятием нормы права как предсказания возможного поведения суда Фуллер делает акцент на целеполагании в праве, на средствах его реализации, которые также заложены в праве, что придаёт праву и всей правовой системе свойство ценностной системы. Правовая норма как некое сочетания должной цели и должных средств представляет собой моральную ценность. Так, мораль приобретает в естественно-правовой концепции Фуллера конкретный характер, в то время как для теории "чистого" права и "чисто юридической" трактовки событий и конфликтов является характеристикой безразличной, несущественной. Свою преемственную связь с естественно-правовой традицией древних авторов Фуллер фиксирует в тезисе о том, что право есть разумность, проявляющая себя в человеческих отношениях. Фуллер не противопоставляет позитивное право и естественное право, а только право и неправо.
Дж. Роулз основывает свою теорию справедливости на аристотелевской концепции распределяющей справедливости (блага, существующие в обществе, должны распределятся на основании взаимных требований людей и на основании максимально возможного равенства). Роулз использует конструкцию-понятие "первичные блага", которые подлежат распределению. В их число он включает свободу, равные возможности, определённый уровень материального достатка. Существенное значение автор придаёт установлению принципов справедливого распределения. Первым таким принципом Роулз считает требование, чтобы каждый человек в равной степени обладал основными правами и свободами. Система индивидуальных прав и свобод должна совпадать со всеобщей свободой, причём свобода должна быть максимизирована, её ограничение может быть оправдано только в целях её лучшей защиты. Второй принцип – требование равенства как равного обладания свободой и равного распределения благ. Этот принцип конкретизируется как принцип равных возможностей, нацеленный на максимальное устранение неравенства, возникающего или сложившегося на базе богатства или рождения.
Новые моменты привнесены американским теоретиком в истолковании категории справедливости – она характеризуется им как правильность, добросовестность, беспристрастность, как своего рода "процессуальная справедливость", которая обеспечивается при помощи правовых норм, соответствующих принципу правления справедливого закона. При этом очень существенна роль конституции, которая определяет основные распределительные процедуры, с наибольшей вероятностью приводящие к созданию справедливого и устойчивого порядка.
НЕБОЛЬШОЕ РЕЗЮМЕ ПО ПОВОДУ ЕСТЕСТВЕННОСТИ В ЧЕЛОВЕКЕ И ЕГО ПРАВАХ
Сократ в своё время сказал, что только неведение является источником зла, а вовсе не природная предрасположенность. В то же время Ветхий Завет приводит факты, подтверждающие, что история человеческая начинается именно с греха, и "человек обречён на грех с самого своего рождения". В раннем Средневековье подобные споры, сосредоточились на вопросе об истолковании библейского мифа, описывающего грехопадение Адама. Августин утверждал, что человеческая натура была испорчена этим грехопадением и из-за ослушания первого человека всё остальное человечество обречено до скончания дней жить во грехе. Пелагий, извечный оппонент Августина, считал, что грех Адама есть всего лишь его личный грех и остального человечества он не касается; следовательно, каждый рождённый человек изначально имеет чистую и неиспорченную душу, какая была у Адама до грехопадения. В этом споре взял верх Августин, и человечество вынуждено было погрузиться в мрачные раздумья.
Представители позднего Средневековья выступили в защиту всё возрастающей веры в достоинство человека, в его силу и природную доброту. Мыслители Ренессанса, как и теологи вроде Фомы Аквинского в XIII веке, придали этой вере некоторую форму. Ещё в догматах Лютера и Кальвина идея врождённого зла находила своих сторонников, которые затем дали новую жизнь августиновской позиции.
В Новое время философы XVIII века провозглашали идею человеческого достоинства и силы, позже эстафету подхватил прогрессивный либеральный дух XIX столетия. Сама суть человеческой никчёмности и ничтожности перекочевала совершенно в новые, светские условия авторитарных систем, в которых только государство или общество признавались теми самыми внешними силами, которые управляют человеком, а сам человек, признав полную свою незначительность, должен был отойти на второй план и удовлетвориться покорностью и послушанием.
Найденные выдающимися представителями естественно-правового мышления Нового времени правила и заповеди не были чистой теорией, а коренным образом изменяли практику государственно-правовой жизни. Школа естественного права постепенно формировала такой политико-правовой менталитет граждан, для которого неотъемлемыми ценностями становились права и свободы граждан, ограниченная роль государства в обществе. Все эти ценности на протяжении своего исторического развития глубоко укоренились в сознании и поведении людей, сделались общепризнанными, постепенно став реально действующими и имманентными регуляторами деятельности индивидов. Исторический опыт Запада показывает, что именно "снизу", от граждан, исходило требование менять действительность в соответствии с этими идеалами.
В своих работах З. Фрейд использовал язык психологической теории для выражения и описания этих двух полярных идей. В некоторых моментах Фрейд был типичным представителем духа Просвещения, убеждённым в том, что человек имеет полное право защищать свои естественные интересы от давления социальных условностей и общественной культуры. Но вместе с тем, он высказывал идею, что человек от природы ленив и имеет склонность потворствовать своим прихотям, что человека следует принуждать к социально полезной деятельности – "инстинкт смерти", выражающий самую радикальную концепцию врождённой деструктивности человека.
СПОР О НРАВСТВЕННОМ СМЫСЛЕ ИЛИ
ОПРАВДАНИЕ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА
Павел Иванович Новгородцев8 (1866-1924 гг.) известен в отечественной и зарубежной литературе как видный философ права, государствовед, теоретик неолиберализма, родоначальник концепции возрожденного естественного права в России.
"Нормы естественного права неизменны и всеобщи так же, как социальный идеал, и так же недосягаемы для реализации в жизни. Естественное право подготавливает организационные структуры для самых разнообразных форм человеческого общежития, в идеале оно стремится стать неким порядком, который будет соблюдаться не в силу боязни наказания, а просто в силу понимания его необходимости и разумности"9.
Этический момент в естественно-правовой конструкции заключается в том, что происходит оценка существующего положения с точки зрения нравственного долженствования. Новгородцев считал основным вопросом философии права вопрос о высших и последних основаниях юридических установлений. Человек видит в праве установление, зависящее от личной воли и в то же время составляющее часть нравственной субстанции. Практическая сторона понятия естественного права, согласно Новгородцеву, выражается в протесте нравственного сознания против недостатков действующего правопорядка. Вывод Новгородцева заключался в констатации двух существенных моментов естественно-правовой идеи: нравственной оценки положительных учреждений и стремления к философскому исследованию основ права. Новгородцев по-своему развивал понятие естественного права с изменяющимся содержанием. Мораль столь же неизменна, рассуждал ученый, сколь постоянна сущность человека: то, что нравственно для одного человека, не может (не должно) быть этически безразличным для другого. Право же (и правосознание) подвижно и изменчиво, вплоть до того, что право может противоречить само себе или идее справедливости. Гегелевскую идею развития свободы, воплощения ее в конкретных условиях Новгородцев стремился органически соединить с этической теорией Канта. Результат не мог бы быть иным, чем идея естественного права с изменяющимся содержанием, выражающая идею прогресса в правосознании (и в праве) при незыблемости принципов нравственности, основанных на признании ценности и достоинства личности всех времен и народов. Иными словами, если "право – минимум нравственности" (как утверждали Еллинек, В. Соловьев и др.), то этот "минимум", по Новгородцеву, может быть различен для разных исторических возможностей и объективных условий. По всей логике рассуждений Новгородцева сущность концепции естественного права с изменяющимся содержанием сводилась к проблеме перехода человечества от "должного, но не всегда возможного", к "должному, всегда осуществимому и потому обязательному".
По учению Новгородцева, главным ориентиром общественного идеала во все времена должна быть признана нравственная ценность отдельной личности. Он настоятельно требовал (следуя Канту), чтобы человек с его правами и свободами всегда рассматривался как цель, а не как средство.
Новгородцев провозгласил и обосновал понятие "права на достойное человеческое существование". Обладая нравственной природой, это право, рассуждал ученый, должно иметь юридическое значение. "В этом случае на наших глазах совершается один из обычных переходов нравственного сознания в правовое, которыми отмечено прогрессивное развитие права". Новгородцев считал необходимым "обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно". Подобная задача относится прежде всего к экономически слабым лицам (экономическая зависимость от недостатка средств, от неблагоприятно сложившихся обстоятельств и др.). Новгородцев стоял на позиции признания формального и фактического обеспечения свободы индивидов правом: цель права – охрана свободы, однако пользование этой свободой может быть совершенно парализовано недостатком средств. Вот почему, несмотря на то, что задачей и сущностью права является охрана личной свободы, не менее важна и возможность осуществления этой задачи – забота о материальных условиях свободы. Решение данной проблемы, заключал Новгородцев, должно взять на себя государство.
"Сущность естественного права заключается прежде всего в стремлении к наиболее адекватному согласованию начал свободы и солидарности, к утверждению порядка, при котором индивидуальная свобода не будет находиться в противоречии с необходимой для общества солидарностью, общественная упорядоченность не будет осуществляться за счёт ограничения индивидуальной свободы"10.
По причинам органическимМы совсем не снабжены Здравым смыслом юридическим, Сим исчадьем сатаны. Широки натуры русские: Нашей правды идеал Не влезает в штаны узкие Юридических начал. (К.С. Аксаков-мл.) |
Властитель бескрайней страны говорит: "Я законы издам – И волею царской совей, наконец, справедливость создам". "Меня не создать, – говорит справедливость, – как мир, я древна, в твоих же законах, о царь, справедливости нет и зерна". |
"Но мы именно понимаем, что если тут нет права юридического, то зато есть право человеческое, натуральное; право здравого смысла и голос совести, и пусть это право наше не записано ни в каком гнилом человеческом кодексе, но благородный и честный человек, то есть всё равно что здравомыслящий человек, обязан оставаться благородным и честным человеком даже и в тех пунктах, которые не записаны в кодексах".
Ф.М. Достоевский. "Идиот".
Давно было сказано: на Руси всегда правили люди, а не законы. И совсем по-аксаковски звучит изречение М.А. Бакунина в его книге "Государственность и анархия": "Немцы ищут жизни и свободы своей в государстве; для славян же государство есть гроб".
Как известно, антиномия морали и права – стародавний спор.
Нет более достойного заявления, чем заявление: "Я буду действовать как мне велит моя совесть". Однако были и такие, которые, по их словам, из побуждений совести сжигали людей на кострах, разжигали войны.
Цицерон и Сенека говорят о совести как о внутреннем голосе, осуждающем или защищающем наше поведение в зависимости от его этических качеств. Стоическая философия связывает совесть с самосохранением (заботой человека о самом себе), и у Хризиппа она определена как осознание человеком собственной гармоничности. В схоластической философии совесть рассматривают как закон разума, который внушён человеку Богом. Английские авторы обращали особое внимание на эмоциональный элемент этого "внутреннего осознания моральных принципов". Например, Шефтсбери допускает наличие у человека "морального чувства", чувства справедливости и несправедливости, эмоциональной реакции, основанной на том, что разум человека сам по себе пребывает в гармонии с космическим порядком. Батлер предполагает, что моральные принципы являются частью конституции человека, и, в частности, он отождествляет совесть с врождённым стремлением к благим деяниям. Точка зрения Адама Смита заключается в том, что наши чувства к другим людям и наша реакция на их ответную реакцию являются сущностью совести. Кант абстрагировал совесть от всякого специфического содержания и отождествлял её с чувством долга как таковым. Ницше, который отличался своей яростной критикой в отношении религиозной "нечистой совести", видел истинную совесть в самоутверждении., в способности сказать "да" своему Я. Макс Шелер считал совесть проявлением рациональной оценки, которая, однако, основана на чувстве, а не на мысли.
Только трудно угадать где начинается и кончается в человеке его собственная природная совесть и незаметно привитые (интериоризованные) этически и моральные законы родителей, церкви, государства, общественного мнения и вообще чего бы то ни было, что окажется актуальнее и сильнее в той или иной культуре на тот исторический момент. Не исключено, что эти законодатели с их нормами могут быть хорошими; тем не менее эти нормы становятся нормами совести не потому, что они хороши, а потому, что они "законодательно установлены". Если эти нормы плохие, они всё равно становятся нормами совести. Куда же в таком случае можно отнести "идеалы" фашистов, которые определённо противоречат человеческой природе и направлены против жизни? Ведь большое количество вполне обычных граждан Германии были совершенно искренно уверены, что делаю дело и поступают по совести. Один из соратников Гитлера заметил, что громкоговорители отняли самостоятельное мышление у 80 млн. немцев. Фашистские молодчики в концлагерях Освенцим и Дахау как правило всегда засыпали с чистой совестью офицера великой германской армии.
Однако, возникает вопрос: не противоречит ли вышеизложенный анализ совести тому факту, что у многих людей её голос слишком слаб, чтобы быть услышанным и указать им путь? Да, этот факт даёт основания для моральных опасений за человеческую ситуацию.
Эрих Фромм утверждает, что "совесть –