Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Динамический характер библейской прецедентности

Динамический характер библейской прецедентности

«Я выдохнула память» («Вдали от Содома»); «Завывать над одной из плит, Где содомский мой сон зарыт» («Последний сон»); «Сердцу невдомек, Что оно меж прошлым и грядущим – Нервной вечности комок» («Меж прошлым и грядущим») и т.д. Кроме приведенных примеров прямой вербализации концепта ‘память’, можно отметить, что все мотивы, так или иначе связанные с воспоминаниями лирической героини, эксплицируют данный концепт.

Что касается когнитивного признака «ужас», то это имманентный признак ситуации страшной кары, которая была обрушена на Содом. В Библейском тексте «ужас» не вербализован; в цикле «В пригороде Содома» концептосфера «ужас» пересекается с концептосферой «пожар», накладывается на нее: людские вопли («Дым»), ужасы

снятся; чтобы твой ужас не шел на убыль; Бог увидал, что пожар – не в науку, И заменил Он мгновенную муку Трепетом вечным («В пригороде Содома»).

Наблюдения над обращением к ПС «Гибель Содома» и функционированием концепта ‘содом’ в художественном тексте наводят на мысль о вольном обращении с текстом Священного писания. На этот вопрос автор пытается ответить в стихотворении-диалоге «Короткая переписка»: «Жизнь удлинилась, строку разогнав, Дыхание сократив. Более факта, ты полностью прав, Меня привлекает миф». Несомненно, реализация интертекстуальных связей с величайшим животворящим претекстом служит импульсом для создания новых творений во всех видах художественного творчества. Так, к рассматриваемой ПС, помимо поэтов, обращались художники: Альбрехт Дюрер «Лот и его дочери покидают обреченный Содом», Питер Пауль Рубенс «Лот с дочерьми покидает Содом» и «Бегство Лота из Содома», Гюстав Доре «Семья Лота покидает Содом» и др., – и в изобразительном искусстве доля «вымысла» также велика. Более того, многие точные «благочестивые», по выражению О. Николаевой, переложения текста Священного Писания (преимущественно поэтические), созданные «самыми благонамеренными мирянами и даже священниками и монахами», являются «абсолютно мертвыми», их отличает «специфический почерк рационализма ...»4

Концептуальная линия «ангелы» представлена в тексте Библии компонентами два Ангела, гости, люди, (те) мужи. Инна Лиснянская вводит в эту концептосферу такие компоненты, как падшие ангелы («Падшие ангелы в новом Содоме, Если не воры и не убийцы, – Сущие агнцы»); серафим с обгорелой ключицей (и с увечным пальцем) – вечное напоминание о трагедии Содома («В пригороде Содома»); ангел в лиловом смоге, стоящий на

обочине автотрасс вместе с дьяволом в смокинге. «Триста ангелов», стерегущих сад Света, – текстообразующий концепт стихотворения «Четыре руки»: «Крыльями светел сад <...> Господи, твоя власть! Не гордый я человек, – Пусть делают ангелы обыск <...>. Не взвесить души одной и на крылах трехстах!» и т.д. При внешнем совпадении данной когнитивной линии, представленной в тексте Библии и в стихах Лиснянской, очевидно, что концептосферы «ангелы» почти не пересекаются: в Библии это именно те люди, «гости», на которых посягают погрязшие в разврате содомляне; поэт вкладывает в это понятие иное содержание (ангел = свет) и, безусловно, инвертирует всю ПС его (серафим, пострадавший от содомской катастрофы, ангел в смоге – аллюзия на содомский дым).

Начиная рассмотрение концептуальной линии «грех», можно предположить, что наложение концептосфер даст больше совпадений.

Действительно, в цикле-поэме Инны Лиснянской это понятие «уточняется», происходит осовременивание Библейского концепта. В Библии многократно говорится о том, что жители Содома были злыми (=грешными), творили зло (= предавались греху), Лот предлагал им не делать зла; содомляне же (все, от молодого до старого!) выражали желание познать гостей, приступали к Лоту и угрожали ему поступить с ним хуже, нежели с ними (с гостями), и, наконец, подошли, чтобы выломать дверь...(Быт. 19). Тот грех, который принято считать содомским, вполне отчетливо концептуализируется И. Лиснянской в стихотворении «Карнавал»: «В паре с бабой баба идет, А мужик идет с мужиком». При этом в концептуальной картине мира поэта с понятием «грех» соотносится пьянство («Не минуй мои ворота, заходи, я накормлю, Даже водкой напою <...> А Содом стоит на месте, хоть оброс железным мхом, Да стеклом из-под вина, не допитого до дна» – «При Содомских воротах»), наркомания («В волосах серпантин цветет Наркотическим лепестком» – «Карнавал»), вообще многогрешие (упоминаются воры, убийцы – «В пригороде Содома», многогрешный Содом – «При Содомских воротах»). Особое значение приобретает концепт ‘грех’ при обращении к прецедентной ситуации «Жена Лота». Поэт моделирует собственную ситуацию спасения из Содома: «Я была служанкой в доме Лота (Но об этом умолчал историк). Лот мне указал не на ворота, А на сточный выход через дворик». Как уже отмечалось, в этой точке происходит несовпадение представлений о грехе: «Неужели на семьдесят градусов поворот Головы неповинной – великое ослушанье?» («Где стена крепостная...») – и даже: «На кой мне ляд, однако, та страна, Иль град, где пощадили только Лота?» («Вдали от Содома»). Одновременно содомская (т.е. в целом греховная) ситуация проецируется на современность и, что особенно существенно, на жизнь и внутренний мир лирической героини, при этом обнаруживается актуальность данной ПС: «Разве лучше содомских грядущие горожане? <...> Я греховней супруги Лотовой в тыщу раз» («Где стена крепостная и где глашатая медь...»); «Я содомских грешников грешней» («Дым») и т.д. Иными словами, концепт ‘грех’ как ментальное образование шире, чем в Библейской ПС «Гибель Содома», и связан с мотивами личного греха, раскаяния и покаяния.

Наконец, содомских грешников постигает Библейская кара, эксплицированная в компонентах концептосфер «гибель» и – конкретно – «пожар»: Господь истребит сей город <...> и, наконец, И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастения земли ... И посмотрел (Авраам) к Содому и Гоморре... и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи (Быт. 19, 13–28). Образы пожара, горения, дыма пронизывают весь цикл Лиснянской, они не менее концептуально значимы, чем понятие «грех»: «никак я не спалю память бедную мою»; «не спалилась, а спаслась»; [в Содоме] «сгорела

вся родня»; «след от праведника глубже, чем от гневного огня» («При Содомских воротах»); «где горит без пламени Содом» («Театр одного актера»); «Дым один шел впереди меня В неизвестность нынешнего дня»; «Только дым, отброшенный пожаром, Тенью стал и совестью моей» («Дым»); «Память – горящая спичка в соломе»; «Бог увидал, что пожар – не в науку» («В пригороде Содома»); «снаружи пламенем

ползущим Пахнет почва...» («Меж прошлым и грядущим»). Эти образы актуализируются за счет пересечения с современными концептосферами («взрыв»: «Так разрушена Троя и взорвана Хиросима» («Где стена крепостная и где глашатая медь...»); «И пусть я еще посплю в убогой своей квартире В еще не взорванном мире» («Четыре руки»); «ты – один из пророков Той земли, чей Содом в одночасье взорван» («Правда»); «Будет в

небе тебе салют, Будет память на черный день!» («Карнавал») и, что особенно существенно, путем включения в вербализацию концепта ‘пожар’ лексики, семантически связанной с пожаром в современном южном городе (экспликация индивидуально-авторской концептосферы): «За спиною полыхало море И земля пожаром нефтяным» («Дым»).

Как уже говорилось, прецедентная ситуация актуализируется в значительном количестве художественных текстов, в том числе прозаических, и служит для них важнейшим текстообразующим фактором. Рассмотрим основные когнитивные линии романов Руслана Киреева «Лот из Содома» и Бориса Литвинова «Она не узнала о своей смерти». Оба текста моделируют ПС «Гибель Содома» в двух уровнях: в реальной и в художественной действительности (у Р. Киреева это письма главного героя, содержащие вольное изложение Библейской ситуации, у Б. Литвинова – рассказ о съемках фильма «Содом»).

У Р. Киреева. («Лот из Содома») границы Библейской прецедентной ситуации расширены, текст Библии осовременен, что связано с художественными задачами автора, с размышлениями о том, как остаться честным в порочном кругу лжи, с общей стилистикой текста и ситуацией его создания. Ключевое слово, помогающее спроецировать Библейскую ПС на современную ситуацию околонаучных интриг, – город (=«Содом»; ср. пригород Инны Лиснянской):

«– Что общего у вас с этим хлюстом?

– Богато чего, – сказал он с улыбочкой.

– А именно? – Профессор хорошо понимал по-украински.

– В один час живемо, Алексей Алексеевич.

У одному мисти.

В одно то есть время... В одном городе.

– Это не делает чести ни мисту, ни часу. Ни вам тоже».

Далее: «Что заставляет вас играть в их подлые игры? Живете, как вы изволили выразиться, в одно время с ними? В одном городе?.. Пусть все вокруг – Содом и Гоморра, но будьте, в таком случае, Лотом».

И, наконец: «– Пока существует хоть один порядочный человек, надежда есть.

– Надежда на что? На то, что грешный город не будет истреблен? Или на то, что этот единственный праведник сумеет свою порядочность сохранить?»

Прецедентное имя «Лот» образует субконцептосферу «праведник» (Благочестивец – персонаж

Саниных писем; праведник, Саня возвышался, как чужестранец, лица детей, общающихся с ним, сияли от любви и благоговения, боготворимый Саня и т.д.; отчество его – Богданович). Содержание Библейского текста искажено, в частности, юный аспирант-праведник трагически погибает («Тщательно сличая письма с каноническим текстом ..., я не мог не видеть, как вольно обошелся с ними мой кумир»). Однако когнитивная матрица текста Руслана Киреева имеет общие ячейки с матрицей текста Библии, значительно отличается лишь вербализация общих концептосфер. Так, концептосфера «грех» эксплицируется широким кругом компонентов, однако слово-имя концепта употребляется крайне редко (грешный город). Ср. также: (дети должны) «видповидать за грехи дорослых» (т.е. ответить за грехи взрослых; a propos, важнейший признак речевой характеристики главного персонажа – Сани-Лота – обилие украинизмов) не относится непосредственно к моделированию Библейской ПС. В то же время концептосфера «грех» не включает понятия собственно содомского греха, понятийный вектор указывает в большей степени на лживость (и развратность) современных мастеров интриги, вовлеченных в Игру (так у автора). В письме Сани, косвенно воспроизводящем Библейскую ПС и содержащем аллюзии на современность, эта концептосфера включает такие элементы, как пьют, бузят, сквернословят, занимаются черт знает чем, грешный город, лагерь бездельников, вертеп интриганов, логово мошенников и т.п. В текстовых пластах, относящихся к современности, в концептосферу «грех» включается экспликация концепта ‘ложь’ и вербальные компоненты, связанные с развратом (ситуация соблазнения пожилым профессором одной из участниц Игры): похотливый самодержец, оскалился, плотоядно любуясь Тонечкой, позорная связь с когда-то могущественным старцем и т.д. Понятие «пожар» вербализуется во вставных текстах писем. Поскольку, как отмечалось выше, Библейская ПС достаточно сильно искажена, и причиной пожара в грешном городе является извержение вулкана, часто упоминается сера и ее запах (одновременно важнейший признак концепта ‘ад’), огонь, очень страшный огонь, спалим все. Там же – в тексте писем – эксплицируется концептосфера «ангелы» (гости) и «любовь» (аромат любви, возлюбленная и т.п.). Последняя связана с авторским истолкованием ситуации «Жена Лота»: в эту женщину влюблен один из жителей «грешного города».

В романе Б. Литвинова «Она не узнала о своей смерти» предпринята попытка воспроизведения Библейской прецедентной ситуации, ее художественного переосмысления и соотнесения с современностью. Герои книги, многие из которых погрязли в «новом содоме», – члены съемочной группы фильма «Содом». Концептосфера «грех» включает такие компоненты, как разврат, грязь, низменные инстинкты, порок, блуд, грязная похоть, скотоложство, гомосексуализм, безобразные, грязные люди, пьяные негодяи, воровать, насиловать, убивать и т.п., – иными словами, вербализация художественного концепта обнаруживает чрезвычайную близость к концепту Библейского истока, ср.: Эти трое были самыми известными в городе смутьянами и безобразниками. Ничего святого за душой у них не было <...>. Старшая (дочь) была похожа на мраморное изваяние. Она стояла, гордо подняв голову и бесстрашно глядя на извращенцев и негодяев <...>. А в это время находившиеся в доме Лота с волнением вслушивались в крики безобразных людей <...>. Толпа начала заводиться на неистовство, теряя остатки человеческого облика <...>. Еще секунда – и вакханалия крови и похоти захлестнет город и погубит островок доброты и святости.

Обычно в современных текстах непослушание жены Лота толкуется весьма своеобразно (женщина имела любовную связь с содомлянином и с тоской обернулась на пылающий город), поэтому понятие о грехе супружеской измены, предательства включается в когнитивное поле «грех». Более того, в концептосферу «грех» автор включает компоненты, связанные с прецедентной ситуацией, следующей непосредственно за сожжением Содома – «Лот и его дочери» (блуд, грех, ужасный грех, в котором погряз в конце жизни Лот, т.е. инцест в современном понимании). Заметим, что эта линия отнюдь не номинируется в Библии как грех, однако неофитское ее прочтение достаточно часто вызывает у современных авторов иные ассоциации, ср.: «А кто не слишком любит пролетарского писателя (Горького. – Н.О.) и потому не ставит его себе в пример, может вспомнить библейскую историю Лота и его дочерей, родивших от родного отца, что послужило начало целым племенам, – и ничего» (М. Чулаки. Примус).

В тексте вербализованы также концепты: ’ангелы’ – три человека, ангелы, посланники Божии, гости, такие гости и др.; ‘пожар’ – предать огню, Содом должен сгореть, сожжение города, истребить Содом, трагическая развязка, кара небесная; Господь пролил над Содомом и Гоморрой дождь из огня, дождь огненный и т.д.; ‘ужас’ – ужас, были слышны страшные крики, ослепленные содомляне метались, страшная смерть.

Можно отметить, что концептуальная картина мира, нашедшая отражение в названных конструктах, достаточно близка к Библейской ККМ и несколько отличается от когнитивной матрицы романа Руслана Киреева (в частности, в последнем не представлена важнейшая для рассматриваемой ПС концептосфера «ужас»).

Наконец, концептосфера «жертва», относящаяся в первую очередь к ситуации предложения Лотом своих дочерей взамен гостей, дает представление о восприятии данной ситуации современным сознанием (принести в жертву, пожертвовать, жертвоприношение).

В начале текста заявлен концепт ‘совесть’, весьма важный для русского языкового сознания, для ряда художественных текстов, для Священного Писания в целом (в Библии номинант концепта встречается 32 раза) и т.д., однако не органичный для рассматриваемой прецедентной ситуации и слабо эксплицированный в романе в целом.

Концепт ‘совесть’, наряду с широко представленными концептополями ‘ревность’ (также кровосмесительного толка!) и ‘ложь’, относится к кругу понятий, за счет которых идет не только расширение, но и перекраивание Библейской концептосферы. Обращение к ним Б. Литвинова обусловлено потребностями драматического сюжета. Все дальнейшее поведение режиссера Радугина бессовестно, преисполнено лжи, греховно – и ведет к гибели главной героини.

Таким образом, Библейские прецедентные ситуации и вся концептосфера Библии являются мощным текстообразующим средством, способным организовывать тексты больших по объему прозаических произведений, микроконтексты в их составе, стихотворные тексты и их фрагменты.

Для прецедентной ситуации «Гибель Содома [и Гоморры]» наиболее значимым представляется концепт «содом», имеющий достаточно сложную смысловую структуру и подвергшийся значительной семантической эволюции в процессе функционирования в русской языковой картине мира. Так, несмотря на то что многие Библейские концепты имеют изначально общий статус в европейских языках, в русском (и других восточнославянских) на первом место среди лексических значений находится «шум, беспорядок, суматоха».

Дальнейший анализ когнитивной структуры Библейской прецедентной ситуации выявил наличие в ней нескольких основных наиболее значимых концептуальных линий и соответственно несколько пересекающихся концептосфер, служащих для репрезентации данной прецедентной ситуации («ангелы», «грех», «пожар», «непослушание», последняя относится к ПС внутри рассматриваемой нами –

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: