Слог и стиль
Уместность слога – правильный выбор выразительных средств языка в отношении к предмету речи.
В системе выразительных средств языка выделяются слова и обороты, соответствующие регистрам речи: так называемым высокому, среднему и простому (низкому) регистрам (слогу). Регистр речи – совокупность выразительных средств языка, указывающих на оценку говорящим уровня значимости предмета речи по отношению к общественной норме: как возвышенного и санкционирующего общественную норму, общепринятого и соответствующего общественной норме или частного и занимающего положение ниже общественной нормы.
Так, слова-синонимы лик, лицо, личико относятся соответственно к высокому, среднему и низкому регистрам. Высокий слог (лик) применяется в торжественной официальной речи о предметах возвышенных; простой слог (личико) применяется в обыденной неофициальной речи о предметах повседневных; средний слог (лицо), который используется для большинства прозаических сочинений, ограничен снизу обиходно-разговорной лексикой и оборотами речи, а сверху – высокой лексикой.
Пример высокого регистра современной речи:
“Теперь же, когда книги церковные и толкования, кои изрекали святые Божьи люди, движимые Духом Святым, приобрести легче, чем хлеб насущный, именно теперь, присваивая себе имя христиан, обрушиваются на Церковь еретичествующие служители сатаны. Они возвещают вероломство под предлогом веры, антихриста под именем Христа и, прикрывая ложь правдоподобием, хитростью, уничтожают для нас истину” (Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. М., 1998. С. 230).
Пример среднего регистра современной речи:
“Нам необходимо научиться постоянно анализировать свои собственные поступки и мысли. Надо знать свои пороки и грехи. Это сознание побудит нас просить у Бога помощи в деле покаяния. Только сознание своей греховности поможет нам изменить свою жизнь, если до сих пор мы находились в нераскаянности” (Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 1994. С. 52)
Пример простого регистра современной речи:
“Твою посылочку и письмо получил я своевременно. За посылочку надо тебя не благодарить, а побранить: сама живешь в скудости и выдумала посылать посылочки, да еще схимнику, который должен питаться хлебом и водой по примеру святых отцов. Говорю тебе строго, чтобы впредь этого не было” (Письма Валаамского старца схиигумена Иоанна. М., 1996. С. 55).
В первом примере широко использованы церковнославянские обороты речи и порядок слов там, где они не обозначают реалии и могли бы быть заменены общепринятыми русскими: не церковные книги и толкования, а книги церковные и толкования, не которые, а кои, не создали, а изрекли, не продукты питания, а хлеб насущный, не еретики, а еретичествующие, не проповедуют, а возвещают. Эти выражения и обороты указывают на особо высокую значимость предмета речи.
Во втором примере, взятом из проповеди того же автора, использован средний регистр речи – обычные книжно-литературная лексика и синтаксис: постоянно анализировать, сознание, побудит нас, просить помощи, в деле покаяния. Выбор этих выражений и оборотов показывает, что автор представляет предмет как безусловно важный, но соответствующий обычному, нормальному образу действий и помыслов христианина.
В третьем примере используются русские разговорно-обиходные слова и обороты: обращение на “ты”, побранить, выдумала, чтобы этого не было, слова с уменьшительным значением: посылочка. Автор избегает церковнославянских слов и даже свой монашеский образ передает разговорным словом: не схимонах, а схимник.
Автор стремится не обременять расходами свою духовную дочь (письмо написано в 1952 году) и, не огорчая ее, тактично побудить больше не посылать ему продукты. Письмо носит личный характер, и запрещение посылок употреблением разговорных слов предстает как мотив частный и обыденный. Такое намеренное снижение регистра позволяет сделать духовное наставление практически исполнимым, а наставника – близким и доступным.
Смешение или неправильное применение регистров речи, в особенности неуместные церковнославянские выражения и слова, может создать неожиданный комический эффект, чего следует всячески избегать. Точное применение речевых регистров особенно трудно в речи проповедника: обычные в церковном обиходе и в духовной словесности слова, формы и обороты являются в то же время стилистическими показателями высокого стиля светской речи.
Учитывая, что современная светская публичная словесность даже в своих наиболее официальных и торжественных проявлениях, как, например, инаугурационная речь Президента, избегает высокого стиля, но предпочитает пользоваться средним регистром с существенными элементами низкого, применять высокий регистр следует с большой осторожностью и выбором. Как выражение возвышенного высокий регистр и вообще церковнославянская речевая стихия, очевидно, с трудом доступны современному языковому сознанию, которое формируется средствами массовой информации и потому способно вращаться в основном в сфере, по выражению М. М. Бахтина, “материально-телесного низа”.
В проповеди и в церковной публицистике вполне возможны удачные и оправданные сочетания различных регистров.
“Оглядывая отечественную историю, непредвзятый наблюдатель повсюду находит несомненные следы промыслительного Божия попечения о России. События здесь происходят почти всегда вопреки “объективным закономерностям”, свидетельствуя о том, что определяют историю не земные, привычные и, казалось бы, незыблемые законы, а мановения Божии, сокрушающие “чин естества” и недалекий человеческий расчет. Чудо сопровождает Россию сквозь века. Вот и нынче – по всем планам закулисных дирижеров современной русской трагедии наше национально-религиозное самосознание давно должно бы захлебнуться в смрадном и мутном потоке пропаганды насилия и бесстыдства, космополитизма, богоборчества и животных страстей. Наша государственность должна была давно рухнуть под грузом бесконечных предательств и измен, внутренних интриг и внешнего давления. Наши дети давно должны были бы убивать друг друга на полях новой братоубийственной гражданской войны, для разжигания которой приложено столько усилий мнимыми “миротворцами” и лукавыми “посредниками”. Наша хозяйственная жизнь должна бы давно замереть, опутанная удушающей сетью “реформ”, ввергнув страну в экономический и политический хаос.
Ан нет – хранит Господь! Гнется Русь – да не ломается, и зреет в народе (прежде всего – в народе церковном) понимание своей великой судьбы, своего подлинного призвания: быть народом Божиим, неся жертвенное, исповедническое служение перед лицом соблазнов, искушений и поношений мира, по слову Господа Иисуса Христа: “Будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое… и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется /Мф. 24: 9, 11- 13/» (Митрополит Иоанн. Тайна беззакония. Русский узел. СПб., 2000. С. 15–16 ).
Фрагмент начинается аллюзией, которая сразу же вводит читателя в объективно-нейтральный стиль исторической прозы: деепричастный оборот в начале фразы, ритм академической лекции, “непредвзятый наблюдатель”, оглядывающий русскую историю с высоты птичьего полета, – излюбленный герой историков-позитивистов XIX века. Но автор сразу же сталкивает научно-историческую лексику среднего регистра с высокой церковнославянской и при этом продолжает изложение, сохраняя особенности синтаксиса научного изложения, близкие манере речи В. О. Ключевского.
Подчеркнутая ирония первых двух фраз резко сменяется, начиная с третьей, сначала разговорным выражением “вот и нынче”, а затем острым ораторским пафосом, который стремительно достигает уровня высокого регистра обличительной речи-псогоса (порицающая речь) с его продолженным трехчастным ритмизованным периодом, объединенным анафорой, заимословием (“Наши… должны” – слова “дирижеров”) и фигурой соответствия. Но после слова “хаос” – снова резкий поворот смысла и столь же резкая смена стиля речи явно просторечным оборотом: “ан нет” и замедление темпа речи с помощью инверсии глагола и фигуры экзергазии – синонимии оборотов (“своей великой судьбы, своего подлинного призвания”). Наконец – высокий славяно-византийский стиль торжественной речи-энкомия (хвалебная речь), завершающийся цитатой из Св. Писания.
Все переходы ритма и смены стиля и регистров речи воспринимаются как органическое единство. Это мастерство слова выглядит совершенно естественно и становится заметным только при специальном анализе текста.
Красота слога – совершенное выражение мысли посредством оптимального отбора, сочетания и соразмерного расположения слов и выражений.
Украшенной речь становится, когда мысль выражена так, что ее невозможно выразить иначе. Рассмотрим пример.
“Народ… От частого и бессовестного употребления слово это так истерлось, истрепалось и выцвело, что теперь почти невозможно определить его истинное значение. Но, по счастью, жив еще сам народ – униженный и обманутый, обворованный и оболганный, – русский народ еще жив” (Митрополит Иоанн. Там же. С. 6).
В этом примере можно увидеть целый ряд приемов выражения смысла, риторических фигур, которые придают речи органическое совершенство.
Выбор и сочетание слов. В примере используются фигуры слов: антилогия – соединение в одно целое слов с различным несовместимым значением, создающее парадоксальный смысл: частое и бессовестное употребление; синонимия с градацией – использование ряда синонимов, каждый из которых усиливает значение предыдущего: истерлось, истрепалось и выцвело; упомянутая экзергазия – повтор (часто с усилением) синонимических оборотов или словосочетаний: униженный и обманутый, обворованный и оболганный.
Использование словесных фигур превращает свободное словосочетание в связанное и придает каждому слову контекстное идиоматическое значение: отдельное слово становится элементом связной конструкции, которая имеет значение как целое – единораздельное имя ситуации. Но на фоне этой конструкции, при столкновении несовместимых или неожиданно сочетающихся слов, значение каждого слова, включенного в фигуру, приобретает выпуклость и особую выразительность. Так, выбор и сочетание слов в первом предложении содержит противопоставление. Слова первой части предложения – синонимический эпитет к отглагольному существительному (“частого и бессовестного употребления”) – указывают на действие и, следовательно, на деятеля, часто и бессовестно употребляющего слово “народ”. Слова второй части предложения (придаточного изъяснительного) относятся к образу автора и содержат параллелизм: “частое и бессовестное употребление” – “истинное значение”, “так истерлось, истрепалось и выцвело” – “что невозможно определить”.
Таким образом, противопоставление охватывает все предложение: оно начинается на уровне отдельного словосочетания и завершается на уровне сложноподчиненной конструкции. Действительно, второе предложение в свою очередь противопоставлено первому: эпитеты слова “народ” – страдательные причастия (“униженный и обманутый, обворованный и оболганный”), связанные с эпитетом первой части фразы, как претерпевание с действием. Фраза образует противительный период – фигуру антитезу с рамочной конструкцией слов: “народ” – “жив”. В этой фигуре слово “народ” противостоит реальности народа, ложное слово как обман и кажимость – истине как жизни.
Расположение слов и конструкций. В примере использован ряд фигур мысли, которые определенным образом оформляют высказывание, выделяя особенности строя мысли автора.
Пример начинается словом “Народ…”, которое оторвано от последующей фразы и представляет собой начало намеренно прерванной мысли. Но это слово повторяется в последнем предложении уже в составе завершенной мысли. Эта риторическая фигура, называемая эллипсом, создает наложение (аппликацию) мыслей: одна мысль течет как бы в подводном русле, а на поверхность выходит другая, чтобы впоследствии слиться с первой в завершении фразы.
Другой фигурой, характерной для примера, является дважды использованный хиазм: фраза строится таким образом, что ее смысл развертывается не от начала к концу, а влево и вправо от центра, левая и правая части конструкции зеркально отражают друг друга и могут быть связаны как причина и следствие или как-нибудь иначе. В первом предложении часть конструкции “от частого и бессовестного употребления” стоит перед словом “слово”, во втором предложении параллельная ей по смыслу часть стоит после слова “его”: “истинное значение”; ближе к центру слева стоят слова: “так истерлось, истрепалось и выцвело” и “что теперь почти невозможно определить”, которые уже непосредственно связаны по смыслу и синтаксически. Так получается зеркальная структура параллельных элементов: 2–1-1–2, которая создает смысловой и одновременно фонетический ритм предложения.
Во втором предложении использован вариант хиазма эпанодос (превращение); здесь слова первого предложения повторяются в обратном порядке во втором: “жив еще сам народ” и “русский народ еще жив”: 1–2-3–4-4–3-2–1. Между этими частями стоят слова: “униженный и обманутый, обворованный и оболганный”, которые, образуя в составе конструкции фигуру парантезу (вставку), сами по себе также являются хиазмом: “униженный” параллельно “оболганный”, “обманутый” параллельно “обворованный”, поскольку унижен тот, кто оболган и обманут тот, кто обворован. Такой разрыв синтаксических или семантических связей, создающий неожиданные смысловые группировки слов, называется в риторике силлепсом.
Если мы сопоставим фигуры слов и фигуры мыслей, то увидим, что одни фигуры вставляются в другие, а все вместе они создают особый смысл, дополнительный с точки зрения обычной последовательности слов. Благодаря использованию фигур речи фраза получает смысловую глубину и строится нелинейно, поскольку связи ее элементов образуют сложное смысловое пространство.
Ритм речи. Разделим пример на смысло-ритмические группы так, как он должен, членясь паузами, произноситься в ораторской речи.
«Народ…//
1.
а. От частого и бессовестного употребления //
б. слово это /
так истерлось, истрепалось и выцвело //,
2.
а. что теперь почти невозможно /
определить его истинное значение.//
1.
а. Но, по счастью, //
б. жив еще /
сам народ – //
2.
а. униженный и обманутый, /
обворованный и оболганный, // –
б. русский народ /
еще жив”.
Фрагмент состоит из двух предложений ― сложных периодов. В каждом периоде выделяются две части: (1) тема или протасис, представляющая собой смысловое подлежащее, то, что предлагается как данное, и (2) рема или аподосис, представляющая собой смысловое подлежащее, то, что предлагается как новая информация. В каждой части периода выделяются смысловые ядра, колоны (а, б). Части периодов, колоны и словосочетания, образующие колоны, соотносятся по числу ударений: в первом периоде трехударные группы чередуются с двухударной, а во втором ― двухударные группы из многосложных слов чередуются с двухударными же группами, состоящими из двух- или односложных слов. В результате от начала к концу фрагмента убыстряется темп следования ритмически сотнесенных и образующих рассмотренные выше фигуры групп слов, что и создает эффект динамики речи.
Красота слога качественно отличается от других его качеств.
Первые четыре качества слога (правильность, чистота, ясность, уместность) отражают всего лишь речевую культуру говорящего и пишущего и предполагают, по существу, лишенную индивидуальности правильную линейную последовательность речи, которая обеспечивает надежную коммуникацию. Такая речь представляет собой последовательное склеивание слов и словосочетаний в соответствии с правилами языка.
Красота речи есть результат синтеза выразительных средств, создающего смысловую и выразительную глубину, многомерность слова.
Стиль
В отличие от стилистики, наблюдающей стиль как факт, риторика понимает стиль как задачу. Высокое достоинство мысли требует достоинства выражающего ее слова. Стиль не самовыражение, которое в лучшем случае рождает лишь стилизацию. Ритор создает стиль напряженным усилием выразить мысль, что удается, только если содержание, которое он сообщает, действительно достойно совершенного выражения.
Составляющие стиля
Работа над стилем включает:
отбор и использование слов и словосочетаний, которые составляют основу содержания текста;
оформление и смысловую группировку мыслей в риторических фигурах;
организацию отдельных предложений текста, которая обеспечивает движение мысли в слове – осмысленное и ясное представление новой информации в отношении к сообщенной ранее, что достигается соответствующим замыслу порядком слов и словосочетаний в предложении (актуальное членение предложений);
обеспечение связности текста в виде упорядоченной зависимости последующих предложений от предшествующих (прогрессия и дискурсивная последовательность);
смысловое членение текста на отдельные, относительно завершенные мысли и выражение каждой мысли путем организации ее в конструкцию, выделения, смыслового и ритмического согласования ее частей (период);
развертывание отдельных мыслей путем их необходимого дополнения (амплификацию);
членение и организацию текста в целом, согласование приемов выражения и устранение длиннот и повторов и восполнение смысловых пробелов.
Лексические средства
Слово связано