Продовольственная проблема
Зерновые культуры не в состоянии в полной мере заменить продукты животного происхождения, так как содержащиеся в них белки лишены некоторых важных аминокислот; особенно это относится к крахмалоносным культурам типа маниоки, ямса, картофеля, которые особенно бедны белками при низком качестве последних. В тех областях, где богатые углеводами клубнеплоды формируют основу питания, дети в возрасте 4-6 лет потребляют их нередко столько, сколько в состоянии физически съесть, и все же удовлетворяют потребность организма в калориях лишь на 80%. Поэтому преобладание продуктов подобного рода в пищевом рационе, что типично для многих стран Африки и Океании, заслуживает скептического к себе отношения.
Возможно, что под термином «недоедание» рационально понимать не только общую калорийную недостаточность питания, но и специфически белковую. В этом отношении контраст между промышленно развитыми и развивающимися странами особенно нагляден и велик: в первых суточное потребление белков на душу населения составляет около 100 г, из которых свыше 50% приходятся на белки животного происхождения; для третьего мира эти показатели равняются соответственно немногим более 50 г и примерно 20%. Протеиновое голодание может возникать при недостаточной калорийности пищи, даже если она сбалансирована по белкам, поскольку часть их тогда используется в организме как источник энергии. В результате, если питание низкокачественное, усваиваются только 30-40% белков против 50-60% в случае обеспечения полноценной диетой. Зерновые культуры не в состоянии в полной мере заменить продукты животного происхождения, так как содержащиеся в них белки лишены некоторых важных аминокислот; особенно это относится к крахмалоносным культурам типа маниоки, ямса, картофеля, которые особенно бедны белками при низком качестве последних. В тех областях, где богатые углеводами клубнеплоды формируют основу питания, дети в возрасте 4-6 лет потребляют их нередко столько, сколько в состоянии физически съесть, и все же удовлетворяют потребность организма в калориях лишь на 80%. Поэтому преобладание продуктов подобного рода в пищевом рационе, что типично для многих стран Африки и Океании, заслуживает скептического к себе отношения. Вместе с тем нехватка пищи в качестве повода для летального исхода фиксируется, и то лишь частично, только при остром голоде, который наблюдается, например, в последние годы в Сомали. При его же скрытом, латентном характере, как в Бангладеш, ослабленный организм становится жертвой какой-либо болезни, которая и регистрируется статистикой как фактическая причина смерти. Поэтому определить строго количественно влияние голодания и недоедания на показатель смертности и продолжительности жизни пока невозможно. Разрыв в уровне медицинского обслуживания населения и в санитарно-гигиенических условиях затрудняют также прямые сопоставления стран, находящихся на разных ступенях социально-экономического развития.
II. АНАЛИЗ ГЛОБАЛЬНОЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕНОЙ ПРОБЛЕМЫ
Примечательно, что в 60-80-е гг. в развивающихся странах производство основных продуктов питания опережало по темпам роста население в среднем на 0,3% в год, в том числе в странах Азии на 0,7%, и лишь в Африке отставало на 0,9%. В итоге мировой уровень продовольственного обеспечения в расчете на одного человека, в начале 60-х гг. составлявший 2300 ккал, достиг в середине 80-х гг. почти 2700 ккал (при минимуме в Африке южнее Сахары, без ЮАР, -2000 ккал и максимуме в странах Северной Америки – 3362 ккал). С тех пор обстановка в целом мало изменилась, но, как явствует из таблицы 1, прогноз на XXI в. внушает уже определенную тревогу, хотя и не опровергает тезис о том, что ресурсы продовольствия на Земле по-прежнему достаточны для обеспечения удовлетворительного питания всего человечества.
Таблица 1
Численность населения и производство зерна в мире
Годы
Население
Зерно
Численность, млн.чел.
Прирост за 10 лет
Производство, млн.т
Прирост за 10 лет
млн.чел.
%
млн.т
%
1950
2565
631
1960
3050
485
19
849
216
34
1970
3721
671
22
1103
256
30
1980
4477
756
20
1442
339
31
1990
5320
843
21
1688
246
17
2000
6241
921
15
1846
158
9
На протяжении последних лет мировое хозяйство в своем аграрном секторе испытывает все возрастающую потребность в минеральных удобрениях, и для этого есть причины: устойчивый рост населения Земли вызывает потребность увеличения производства продовольствия. По расчетам демографов, население Земли увеличится с 5,2 млрд. человек в 1990 г. до 8 млрд. человек к 2020 г. Основной прирост населения (около 2,5 млрд. человек) ожидается в развивающихся странах Африки и Южной Азии. Среднегодовые темпы прироста в этих регионах составят 1,7-1,8%. Для обеспечения потребностей растущего населения, согласно расчетам специалистов Международной ассоциации удобрений (IFA), производство зерновых должно быть увеличено с 1,9 млрд. тонн в настоящее время до 3,4 млрд. тонн в 2020 г., что требует среднегодовых темпов прироста 2,8%. Возможности экстенсивного расширения сельскохозяйственного производства за счет увеличения площадей обрабатываемых земель практически исчерпаны. Необходима существенная интенсификация сельскохозяйственного производства для повышения урожайности зерновых с 2,7-2,8 тонны до 4,6 тонны с гектара. Это может быть достигнуто, в первую очередь, за счет сбалансированного использования различных видов удобрений и доведения объемов внесения каждого вида питательных элементов до научно обоснованных норм. Необходимо отметить что, в отличие от азотных удобрений, мировое потребление которых в 1997 г. достигло рекордного уровня, размеры использования фосфорных и особенно калийных удобрений остаются ниже уровня начала 80-х годов.
Значительные резервы увеличения потребления калийных удобрений имеются практически повсеместно, за исключением Западной Европы, Северной Америки, Японии, Южной Кореи и Тайваня, где достигнуты оптимальные пропорции использования удобрений и спрос стабилизировался. Наибольший прирост потребления прогнозируется для Центральной и Восточной Европы – 7,5%, государств бывшего СССР – 5,1 и Юго-Восточной Азии – 4,5%.
Калийные удобрения, наряду с азотными и фосфорными, являются залогом успешного сельскохозяйственного производства. Калий обеспечивает высокую урожайность продовольственных и технических культур, повышает устойчивость растений к перепадам температур, болезням и вредителям.
Для производства калийных удобрений необходимо достаточно редкое совпадение геологических и природных факторов, а также значительные финансовые ресурсы. По этим причинам хлористый калий производится всего в 13 странах мира, при этом большинство производителей в основном работает на внутренний рынок или рынки сопредельных стран. Основными мировыми экспортерами являются производители Канады, России, Беларуси, Германии, Израиля и Иордании.
В России хлористый калий производят ОАО «Уралкалий» и ОАО «Сильвинит», которые имеют семь рудоуправлений (шесть шахт и семь обогатительных фабрик) и на которые приходится 18,5% мировых производственных мощностей. В Беларуси выпуск хлоркалия на четырех рудоуправлениях осуществляет ПО «Беларуськалий», на который приходится 15,5% мировых мощностей.
Калийные предприятия «Уралкалий» и «Сильвинит» на Урале в России и «Беларуськалий» в Беларуси, недалеко от Минска, создавались для удовлетворения потребностей СССР и СЭВ и поставляли к концу 80-х годов 11 млн. тонн хлористого калия на внутренний рынок и 5,8 млн. тонн – на экспорт.
Экономические преобразования в странах Восточной Европы на рубеже 90-х годов, распад СССР и реформы в бывших республиках создали кардинально новую ситуацию. Прекращение государственных закупок и централизованного распределения удобрений, отсутствие средств у аграрных хозяйств привели к более, чем пятикратному, сокращению внутреннего рынка. В этих условиях предприятия были вынуждены переориентироваться на экспорт. Нескоординированные поставки товара на внешние рынки различными посредническими фирмами и нездоровая конкуренция между ними привели к резкому падению цен на мировом рынке. Европейский Союз отреагировал на это жесткими антидемпинговыми мерами, угроза аналогичной реакции возникла и в США.
В этих условиях калийная промышленность бывшего СССР была поставлена на грань выживания. Перспективы потери уникальной отрасли удалось избежать, создав общую для всех производителей сбытовую сеть. Для этого в 1994 году предприятия на паритетных началах основали внешнеторговую организацию «Международная калийная компания» (МКК), главной задачей которой стали координация экспорта, расширение сбытовой сети, обеспечение равномерной загрузки предприятий, повышение рентабельности производства за счет увеличения объема экспортной выручки предприятий, оптимальное использование имеющейся транспортной инфраструктуры.
Создание МКК представляет собой закономерное проявление развивающейся в мировой калийной промышленности тенденции централизации производства и формирования единой сбытовой сети ведущих производителей. Как и аналогичная экспортная структура основных конкурентов МКК из Канады – «Канпотекс», – МКК принадлежит предприятиям-производителям и полностью ими контролируется.
За пять лет своего существования МКК увеличила экспорт продукции российских и белорусского предприятий с 4,9 млн. т в 1993 г. до почти 9 млн. т в 1998 г. По сравнению с 1997 годом экспорт в 1998 г. вырос в стоимостном выражении более чем на 15% при относительно небольшом увеличении физического объема. Можно говорить, что в настоящее время наступил период интенсивного развития экспорта хлористого калия, когда рост валютных поступлений обеспечивается не за счет увеличения объемов продаж, а за счет повышения их эффективности.
Калийное производство непрерывно, и МКК добилась столь же непрерывного графика реализации продукции. Разветвленная дистрибьюторская сеть и широкая география поставок (более 60 стран) позволяют сглаживать сезонные колебания спроса на товар и обеспечивать равномерную загрузку производственных мощностей предприятий в течение года.
В настоящее время МКК является крупнейшим мировым экспортером хлоркалия, ее доля в международной торговле (без учета внутрирегиональных поставок в Северной Америке и Западной Европе) достигла 40%. Одноканальная система экспорта, созданная российскими и белорусским производителей хлористого калия, позволила им значительно укрепить позиции на мировом рынке и оказывать существенное воздействие на его конъюнктуру. Особенностью мирового рынка хлористого калия является существенное, почти 30-процентное превышение мировых мощностей над объемами потребления.
Несмотря на усилия аграрной науки в вопросах использования интенсивных методов выращивания продовольственных растений, прежде всего, поставщиков белковой массы (зерновых, зернобобовых и т. д.), существенного увеличения их урожайности за период 50-90-х годов прошлого столетия не произошло. Причин тому в мировом масштабе несколько. Вот некоторые из них:
повсеместный рост посевных площадей с истощенными почвами;
появление новых болезней растений, снижающих урожайность;
глобальное изменение климата;
значительная активизация насекомых-вредителей, устойчивых к традиционным инсектицидам и некоторые другие.
Радикальное решение в вопрос повышения урожайности внесла «генная инженерия». Новые сорта генетически измененных растений с заранее заданными свойствами, выведенные в последние 10-15 лет
устойчивы к различным видам заболеваний,
имеют повышенное содержание белков и жизненно важных аминокислот,
имеют ускоренные сроки созревания, что позволяет собирать 2-3 урожая в год,
обеспечивают почти 100% сохранность плодов и зерна при их длительном хранении и т. д.
Это явилось своеобразным «прорывом» в деле решения продовольственной проблемы. Однако, ряд ученых высказывают опасения по поводу возможных негативных последствий для потребителей этих продуктов. Такие опасения имеют под собой объективные основания. Уже выявлен ряд аллергических реакций у потребителей генетически измененных продуктов (ГИП), напрямую связанных с началом их употребления в пищу. Отдаленные последствия могут быть еще более тяжелыми и повлиять на генетическое здоровье населения в целом. В этой связи необходимы интенсивные исследования мутаций, принципиально возможных в организме потребителя ГИП. Коммерческая выгода от продаж и использования ГИП в пищевых продуктах зачастую толкает, в том числе и известных мировых, производителей продуктов питания на предложение на ранок товаров по сравнительно дешевым ценам мало изученных видов ГИП. Происходит это, прежде всего, в странах «третьего» мира, как наиболее нуждающихся в продовольственной помощи. Такая «помощь» однако может принести в отдаленном будущем катастрофические результаты всемирного масштаба.
С другой стороны сельское хозяйство даже в странах с благоприятными для его развития условиями, зачастую является экономически малоэффективным, и находятся на так называемых государственных дотациях. Но, как показывает политический опыт, такие государственные дотации оправданы с точки зрения национальной безопасности каждого государства. В противном случае, если этим вопросам не уделять должного внимания, государство не производящее достаточного количества продуктов питания для своего населения рискует оказаться в заложниках других государств, как в экономическом, так и в политическом плане.
Естественно, сегодня невозможно представить современную мировую экономику без глубокой интеграции, в том числе и в продовольственном вопросе. Но продовольственная торговля нацелена, прежде всего, на достижение гармоничного, сбалансированного питания во всех уголках Земли. Обеспечение же гарантированного физиологического минимума продуктов питания на каждого жителя каждой конкретной страны – это одна из первостепенных задач ее правительства.
ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ И ЕЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ В НАЦИОНАЛЬНОМ МАСШТАБЕ
По мнению экспертов Международной организации по продовольствию при ООН основными показателями состояния продовольственной безопасности государства являются размер переходящих запасов зерна, остающегося на хранении до уборки следующего урожая, и производство зерна в среднем на душу населения. Безопасным считается запас, соответствующий 60 дням потребления зерна или примерно 17—20% его годового потребления. Более общим показателем продовольственной безопасности служит динамика среднедушевого производства зерновых. В России, например, за последние годы в расчете на душу населения производится 57—60% зерна по отношению к его производству в передовых странах: 700—800 кг и 11 500 кг соответственно.
По оценкам российского Национального фонда защиты потребителей в прошлом году примерно половина продовольствия на внутреннем рынке была импортной. В частности, на рынке молока и молочных продуктов 43% составляли российские и 57% импортные изделия. В крупнейших городах страны с более чем миллионным населением сохраняется тенденция к стабилизации, либо к повышению доли импорта по некоторым продуктовым группам. Вместе с тем, в доброй половине субъектов Федерации импорт продовольствия относительно невелик. Зачем, скажем, завозить молочные, мясные, масложировые продукты или овощи в Башкирию, Чувашию, Мордовию или Липецкую и Тамбовскую области, если они в состоянии ими обеспечить себя сами.
Ни для кого не секрет, что, начиная с 1991 года в России при определенных позитивных изменениях в наполнении продовольственного рынка, начался резкий спад потребления населением продуктов питания. Уровень падения за прошедшие 8 лет по базовым продуктам, кроме картофеля, составил от 30% до 60%. Если же сравнивать потребление населением России продуктов питания с требуемыми биологическими нормами, то колебания по наиболее важным группам составят от 16% до 80%. Так, согласно этим нормам, человек должен потреблять в год 959,7 кг продуктов. В передовых странах Запада потребляется 959,8 кг, а в России — чуть более 700 кг. Если же убрать из этого количества картофель и хлеб, то показатели будут выглядеть так: в передовых странах Запада при норме 741 кг продуктов человек потребляет 788 кг, в России — 468 кг. То есть, при таком перерасчете уровень потребления наиболее ценных продуктов питания составляет в России по отношению к передовым странам Запада 59%, а к биологическим нормам — 63%. Почему эти показатели игнорируются теми, кто выступает против всестороннего развития агропромышленного комплекса России, задерживает принятие и вступление в силу пакета законопроектов по продовольственной безопасности, обеспечению качества пищевых продуктов, в том числе питьевой воды?
Нельзя не отметить и того, что наибольшее падение потребления пришлось на самые ценные продукты, содержащие белок, жиры и витамины. Мяса и мясопродуктов по сравнению с 1991 годом население России стало потреблять меньше на 32—40%, молока и молочных продуктов — на 35%, рыбы и рыбопродуктов — на 40—45%, овощей — на 35—40%. В связи с этим дефицит белка в рационе питания жителей России составляет в среднем 26—30%, витаминов — 50—52%. В первую очередь эта ситуация неблагоприятно сказывается на здоровье детей и престарелых, способствует повышению заболеваемости и смертности. Печальная демографическая статистика известна.
Как уже отмечалось ранее, решать продовольственную проблему обязано государство. По мнению специалистов фонда это означает, что государство призвано разработать и реализовать социальные, политические, экономические, научно-технические, организационные, информационные и иные меры по обеспечению всеобщей доступности жизненно важных продуктов питания, предупреждению чрезвычайных продовольственных ситуаций, а также по поддержанию готовности населения к преодолению таких ситуаций. Делается ли что-нибудь сейчас в Росси в этом направлении? По мнению российских специалистов – очень мало.
В чем же причины сложившегося положения с обеспечением населения России продовольствием? Прежде всего, это сокращение внутреннего производства основных видов продуктов питания и снижение их качества. За годы так называемой аграрной реформы произошел такой резкий спад сельскохозяйственного производства, который не наблюдался в России с 1946 года. Продолжается интенсивный убой крупного рогатого скота, свиней, овец, и их поголовье катастрофически уменьшается. От бывшей могучей системы птицепрома остались мелкие островки. По численности коров Россия отброшена сейчас к 1966 году, овец — к 1950 году. Продуктивность молочных животных стала ниже, чем была 20—30 лет назад. В пищевой промышленности выработка цельных продуктов снизилась в 2,5 раза, и потому россиян не могло не порадовать некоторое оживление на внутреннем рынке пищевых продуктов после кризиса «17 августа». Если же говорить о технической оснащенности современной российской деревни, то она в 5—7 раз ниже, чем в Западной Европе. Значительно сократилось и количество удобрений, вносимых в почву.
Эти факты и статистика свидетельствуют о том, что если в ближайшее время не будут приняты кардинальные меры, то Россия надолго попадет в продовольственную зависимость от западноевропейских стран и США.
Проблема обеспечения россиян отечественными продуктами питания может быть решена при достижении определенных показателей. Согласно экспертным оценкам, с учетом климатических и других особенностей нашей страны к 2005 году нам необходимо производить ежегодно: зерна — 135 млн. тонн, семян подсолнечника — 3,8 млн., сахарной свеклы — 45,5 млн., ово-щей — 16—19 млн. тонн. Отечественные производители должны поставлять ежегодно скота и птицы в живом весе 24—30 млн. тонн (исходя из средней нормы 100 кг потребляемого мяса на человека в год), молока — 60—65 млн. тонн, яиц — 52—55 млрд. штук.
Рынок молока и молочных изделий на первый взгляд кажется благополучным. Однако проведенный недавно по Москве анализ показал, что семья москвичей из трех человек съедает за неделю лишь около трех литров молочных изделий, что на треть меньше, чем 10 лет назад. К слову, медицинская норма потребления молочных продуктов — 390 кг на человека в год. И если в 1990 году в России их потреблялось 385 кг, то в 1998 году — 266—270 кг.
Для того, чтобы достигнуть указанных выше показателей, перерабатывающим предприятиям агропромышленного комплекса страны необходимо производить мяса, включая субпродукты первой категории, 4—4,5 млн., сахарного песка из сахарной свеклы — 4 млн., растительного масла — 1,2 млн., маргарина — около 1 млн., рыбной продукции — примерно 450 тыс. тонн. Для достижения этих показателей необходимо оснастить сельское хозяйство современной техникой. Следует иметь тракторный парк в составе 3 млн. единиц, исходя из расчета 2,5 трактора на 100 га пашни, и по одному комбайну на 100 га посевов. Причем речь идет о высококачественных сельхозмашинах, ибо наши нынешние уступают зарубежным и по надежности, и по металлоемкости.
Вот те основные условия и показатели производства базовых продуктов, которые необходимы нам, чтобы обеспечить продовольственную безопасность страны за счет собственного агропромышленного комплекса.
IV. ВОЗМОЖНЫЕ ПУТИ РЕШЕНИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПРОБЛЕМЫ
Проведенный анализ позволяет заключить, что, с одной стороны, продовольственная проблема выступает как глобальная, затрагивая, так или иначе, все человечество, во всяком случае, – все крупнейшие государства мира. С другой стороны, она имеет ярко выраженный географический характер и проявляет себя на разных ступенях территориальной иерархии – региональной, страновой, районной, локальной. Причины, острота и масштабы распространения неправильного питания, недоедания и голода на земном шаре диктуются, прежде всего, социально-экономическими факторами, что должно определять и направление поисков выхода из существующего положения. Оно во многих случаях имеет давние исторические корни и цивилизационные истоки, но часто выглядит непосредственным порождением заблуждений и ошибок XX в. Отсюда – неизбежное многообразие и оправданная неоднозначность предлагаемых наукой рецептов по улучшению ситуации.
Вырабатывать политику обеспечения населения продуктами питания и стремиться к достижению искомого баланса с учетом внешнеторговых возможностей приходится, прежде всего, на уровне отдельных стран. Ключ к «снятию» продовольственной проблемы у каждой из них должен быть собственным. С подобных позиций оценка агроресурсного потенциала планеты – общетеоретическая задача, с которой связаны выход на конечные параметры – производственные и, как следствие, демографические. Прикладные же рекомендации реальны для исполнения лишь в разрезе конкретных государств как главных носителей суверенитета.
Перспективы дальнейшего вовлечения естественных ресурсов планеты в сферу сельскохозяйственной деятельности остаются предметом оживленных дискуссий. Это вызывается как недостаточной еще изученностью самих агроприродных факторов и вероятности более полноценного их использования в производстве, так и расхождениями в отношении перспектив агротехнического прогресса в отрасли.
К тому же, многое зависит от того, какую структуру питания принять в качестве производной: научно обоснованную или фактически сложившуюся. Но даже если взять за основу единый рацион, например, «среднего» европейца, разброс во мнениях специалистов касательно допустимой численности населения на планете оказывается очень большим: от уже реально возникшей на горизонте цифры 7 млрд. до гипотетических 50 млрд. человек. В последнем случае не только принимают в качестве необходимой посылки повсеместное распространение передовых интенсивных технологий, но отталкиваются от явно чрезмерного показателя верхнего уровня распаханности суши – до 70%.
Среди многих расчетов сельскохозяйственного потенциала Земли один из самых фундаментальных был выполнен в 70-х гг. группой голландских ученых. Они оценили всю пригодную для земледельческого освоения территории в 3714 млн. га. Это составляет 27,4% всей суши (без Антарктиды), из которых орошением в будущем реально охватить до 470 млн. га пахотных угодий. В свете этих показателей максимально возможная (с учетом тех ограничений, которые ресурсы фотосинтеза накладывать на естественный процесс формирования биомассы) биологическая продуктивность возделываемого клина была исчислена в зерновом эквиваленте в 49830 млн. т в год. Однако на практике весомую часть обрабатываемых площадей человеку всегда придется отводить под технические, тонизирующие, кормовые и другие непродовольственные культуры.
На современном этапе упор все больше переносится на необходимость подъема урожайности в развивающихся странах, которые располагают возможностями опереться на уже имеющиеся в мире агрономические и прочие научно-технические достижения. Однако при бесспорной в целом справедливости данного тезиса механические заимствования, увы, вряд ли окажутся эффективными. Иной, слабо еще познанный природный фон тропиков, крайне чувствительная реакция их естественных геосистем на антропогенные воздействия, избыток рабочих рук в деревне третьего мира, высокая энергоемкость прогрессивных агротехнологий – все это ограничивает возможности традиционного сельского хозяйства идти накатанной дорогой интенсификации.
Представляется, что хорошие перспективы открывает активное внедрение в странах низких широт практики вторых и даже третьих посевов в году, для чего нужны в первую очередь скороспелые сорта и орошение, если наличествует сухой сезон. Поэтому обоснованно связывать надежду именно с грядущим успехами селекции и генетики, но они-то как раз и наименее предсказуемы: так в середине 60-х гг. неожиданным даже для специалистов стало появление высокопродуктивных гибридных сортов пшеницы, послужившее сигналом бурного развертывания «зеленой революции». Немалые шансы дает совершенствование отраслевой структуры посевов, в частности, внедрение богатых белками культур. Известно, сколь крупный вклад в обеспечение продуктивного молочного скотоводства калорийными кормами внесла получившая в США широкое распространение соя.
Согласно документам ФАО, в 1995 г. в мире насчитывалось 88 стран с низкими доходами жителей, где не хватает продовольствия. Из них более 30 в предшествующие годы свыше ј своих экспортных поступлений направляли на его закупку. К этим странам относится и Россия, в импорте которой продукты питания устойчиво составляют по стоимости 25-30%. Вместе с тем глобальное положение не столь мрачно. В Западной Европе и США государственная политика направлена на ограничение обрабатываемых площадей, чтобы не допустить нарастания избытка сельскохозяйственной продукции, ибо в противном случае не исключено наступление такого момента, когда убыток от падения цен не будет компенсирован увеличением платежеспособного спроса. Так, в случае богатого урожая цены на аграрные товары могут снизиться настолько, что не покроют издержки, и сельское хозяйство как отрасль окажется неплатежеспособной. Одновременно это косвенно свидетельствует о тех скрытых резервах для увеличения при необходимости производства, которыми располагает аграрный сектор в промышленно развитых странах. Усиление зависимости развивающихся стран от поставок продовольствия извне на фоне определенного прогресса их собственного аграрного производства объясняется сложной совокупностью причин.
Во-первых, колониальные державы проводили политику вывоза дешевого зерна и других продуктов питания из зависимых территорий даже при наличии там серьезного продовольственного дефицита. Показательно, что из колониальной Индии, где часто случались вспышки массового голода, только через Карачи вывозилось в начале XX в. в метрополию ежегодно около 1 млн. т пшеницы, или 20-35% ее сбора в пределах портового хинтерланда. Колониальная администрация обычно не предпринимала сколько-нибудь действенных мер по борьбе с голодом даже в угрожающих ситуациях, тогда как в молодых суверенных государствах в подобных случаях прилагаются усилия по приобретению продовольствия за границей, что, естественно, получает отражение в сальдо зернового баланса.
Во-вторых, земледелие развивающихся стран и особенное его продовольственный сектор по-прежнему остаются еще слабо связанными с рынком. Весомая часть продаж зерна осуществляется крестьянами для погашения денежных обязательств (уплата налогов, возврат ссуд, процентов на них и т.п.), а отнюдь не из-за наличия товарных излишков. Подобная продажа из «нужды», например, в странах Южной и Юго-Восточной Азии достигает, а иногда и превышает половину объема торговых операций с продовольствием. Во многих случаях, прежде всего в Африке, показатель товарности поистине удивителен: для шести стран Сахеля выход рыночного зерна в 1970-80 гг. оценивался в среднем в 2%.
Молодым суверенным государствам за период независимости удалось добиться определенных успехов в развитии ряда отраслей народного хозяйства, что привело к увеличению национального дохода, в том числе на