Этно-территориальные конфликты в пост советском пространстве
Требования изменения административного статуса территории и изменения границ часто сопутствуют друг другу, хотя и выражают разнотипные конфликты. В одних случаях речь идет о разделе (по примеру Чечено-Ингушетии) существующих полинациональных республик: Кабардино-Балкарии на Кабарду и Балкарию, Карачаево-Черкессии - на Карачай и Черкессию); в других - об обособлении моноэтнических образований из полиэтнических (Кумыкской, Аварской, Даргинской республик из Дагестана); в третьих - о создании целостных национальных образований на стыке районов этнического расселения между двумя или несколькими сопредельными республиками (пример - идея создания Лезгистана на приграничных территориях современных Азербайджана и Дагестана); в четвертых - об объединении национально-административных единиц, рассматриваемых представителями “титульного” народа как его единая “этническая территория” (требования слияния Северной и Южной Осетии, присоединения к Бурятии бурятских автономных округов, относящихся к Читинской и Иркутской областям); в пятых - об объединении этнически родственных народов, разделенных административными границами (интеграции Карачая и Балкарии; Кабарды, Черкессии и Адыгеи; Башкирии и Татарстана и т.д.).
Своеобразны конфликты, связанные с требованиями федерализации полиэтнических государств и административно- территориальных образований (Украины, Грузии, Молдовы, Таджикистана, Кыргызстана, Дагестана). Правда, на Украине обсуждалась перспектива федерализации страны не по этнонациональному, а по чисто территориальному признаку. Однако вследствие больших различий в этническом составе населения между западом и востоком страны ( на западе украинцы резко преобладают, на востоке намного выше среднего доля русских, а сами украинцы сильно русифицированы), делимитация субъектов федерации неизбежно имела бы и этно-территориальный аспект.
Особую группу представляют ЭТК, порождаемые требованиями или политикой "выдавливания" иноэтнического населения с той или иной территории. "Выдавливание" может происходить в прямой или косвенной форме. В прямой форме оно выражается в принудительных мерах по депортации населения с санкции властей и в акциях национал-экстремистов, направленных на изгнание этнических меньшинств и вообще "инородцев". Ужасы депортаций в годы сталинщины испытали на себе многие народы Советского Союза, расселенные от Дальнего Востока до Прибалтики и Кавказа. При дезинтеграции СССР тоже имело место прямое "выдавливание" этноменьшинств с территорий их проживания в ходе и вследствие межэтнических войн и столкновений.
Совершенно иной характер имеют конфликты, вызванные косвенным ограничением возможностей проживания иноэтнического населения на той или иной территории, вследствие создания правовых и политических условий, стимулирующих его эмиграцию, и разного рода преференций для титульных национальностей. Во многих случаях введение последних “обосновывалось” реалиями этно-демографической обстановки и необходимостью "защиты прав коренных народов". Массовый приток русского населения в союзные и автономные республики СССР привел к резким сдвигам в этническом составе населения большинства из них. Не случайно в Прибалтике произошедшее за период ее пребывания в составе СССР изменение этно-демографических пропорций (особенно в Латвии и Эстонии) стало одним из главных факторов развертывания национальных движений.
Распад СССР резко изменил социальный и политический статус некоренного населения бывших союзных республик, в т.ч. и 25,3 млн. русских и более 11 млн. лиц других национальностей, считающих русский язык родным и ставших теперь иностранцами. На фоне обозначившегося этноцентризма в строительстве бывшими союзными республиками независимой государственности, ограничения прав неграждан в предпринимательстве, приватизации и т.п., при введенном кое-где высоком цензе оседлости и усложненной процедуре принятия гражданства, эти изменения стали источником социального дискомфорта для части некоренного населения, воспринявшей их как проявление этнической дискриминации.
Но комплекс проблем взаимоотношений коренного и некоренного населения выходит, разумеется, за рамки одних лишь ЭТК, хотя две их разновидности весьма характерны для постсоветских стран. Во-первых, это провоцируемые национал-экстремистами требования "выдворения инородцев" - например, лиц кавказского происхождения из южных краев и областей России, русских из стран Балтии, Закавказья, Центральной Азии, а также из некоторых бывших автономных республик (в 1989 г. в автономиях РСФСР проживало около 8 млн. русскоязычных; коренные этносы в них, за исключением Тувы, Дагестана, Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Чувашии, составляли меньшинство населения). Во-вторых, это усиливающиеся в условиях жесткой этноцентристской политики местных властей сепаратистские или ирредентистские движения меньшинств, о чем выше речь уже шла.
Связь ЭТК и этнических миграций - отнюдь не прямая, что хорошо видно на примере миграций русского населения. После распада СССР особенно усилились эмиграционные настроения русских в Средней Азии и Азербайджане - в исламском поясе. Но отток из них начался еще в 1970-е гг., задолго до развала СССР и обострения межнациональных отношений. Отсюда можно сделать вывод, что главными причинами нынешней эмиграции являются не "выдавливание" русских национал-радикалами, но гораздо более широкий комплекс факторов. Прежде всего нужно назвать трудности социокультурной адаптации в иной этно-цивилизационной среде, возросшие с распадом единого государства, а также низкий уровень жизни и доходов, высокую безработицу в южных республиках бывшего СССР, приобретение языками коренных народов государственного статуса при непродолжительности переходного периода для овладения ими и т.д.
Если косвенное "выдавливание" иноэтнического населения оборачивается его нарастающей эмиграцией, то итогом прямого "выдавливания" становятся потоки беженцев, сопровождающие наиболее жестокие конфликты. Правда, и беженцы не всегда являются следствием целенаправленной политики. В 1988-1995 гг. по территории бывшего СССР прокатилась целая волна стихийных столкновений, повлекших за собой массовый выезд подвергшихся погромам этнических меньшинств - турок-месхетинцев из Ферганской долины (Узбекистан), армян из Баку, Сумгаита (Азербайджан) и Душанбе (Таджикистан), лезгин, чеченцев, азербайджанцев из Нового Узеня (Казахстан) и др. Такие столкновения, которые в конфликтологии называются "конфликтами-бунтами", "конфликтами-погромами", "конфликтами неуправляемых эмоций" (Мукомель и др.,1992), носили стихийный характер, но умело канализовались национал-экстремистами в русло борьбы против этноменьшинств, козням которых приписывались социально-экономические неурядицы.
Гораздо большие масштабы "беженство" приобрело в ходе военных столкновений, сопутствовавшим некоторым ЭТК. Так, в 1992 г. число беженцев из Южной Осетии составило до 100 тыс. чел. (осетины направлялись в Северную Осетию, а грузины - в Грузию); еще большие потоки вызвали гражданская война в Таджикистане, грузино-абхазский конфликт, боевые действия в Нагорном Карабахе и Чечне.
Наконец, в ходе межнациональных войн имели место и принудительные депортации иноэтнического населения. Люди не только бежали от войны: их, наряду с этим, напрямую изгоняли. Гигантские масштабы приняли депортации в армяно-азербайджанской войне. За все годы конфликта было изгнано не менее 160 тысяч азербайджанцев из Армении и 250 тысяч армян из Азербайджана (Смолянский, 1996).; общее же число беженцев в свои республики и за пределы Закавказья намного выше и уже в 1992 г. сотавляло, по разным оценкам, от 500 до 700 тысяч. В Армении фактически не осталось азербайджанцев, а в Азербайджане (исключая Нагорный Карабах) - армян.
Известны случаи депортации населения в ходе осетино-ингушского конфликта. Во время гражданской войны в Таджикистане из Вахшской долины (бывшая Курган-Тюбинская, ныне Хатлонская область) было изгнано несколько тысяч горных (гармских, каратегинских) таджиков, заселивших долину главным образом в 1920-1930-е гг. Многочисленными были случаи репрессий против мирного населения восточноиранского (бадахшанского) происхождения - ишкашимцев, шугнанцев и др. со стороны боевиков т.н. Народного фронта Таджикистана (см., напр., "Русская мысль", 9-15.04.93), представленных преимущественно гиссарской и кулябской группировками, поддерживавшими в 1993-94 гг. правительственные силы. Расселенные вне Горного Бадахшана малочисленные группы памирцев были вынуждены (те, кто уцелел от резни) полностью переселиться к своим сородичам на Памир (в Горно-Бадахшанскую АО). В свою очередь, группы таджиков ферганского, гиссарского, кулябского происхождения подвергались преследованиям и изгонялись из районов, контролируемых таджикской оппозицией. Во время грузино-абхазской войны число грузинских беженцев и изгнанников из Абхазии составило от 200 до 230 тысяч.
С конфликтами депортации и "выдавливания" иноэтнического населения связаны также и конфликты репатриации. Возможность возвращения на историческую родину беженцев и депортированных народов - один из наиболее распространенных видов территориальных требований в постсоветском пространстве. ЭТК репатриации связаны не только с проблематичностью или невозможностью возврата беженцев и изгнанников последних лет в "горячие точки" СНГ. Есть еще две разновидности таких ЭТК.
Во-первых, речь идет о возвращении в районы древнего расселения давно вытесненных из них народов (киргизов на Памир и Каратегин в Таджикистане, туркменов на Мангышлак в Казахстане, армян в Нахичевань в Азербайджане и т.п.). Эти районы заселены в основном титульными народами соответствующих государств, и приток сюда большого числа мигрантов из соседних стран вызовет обострение целого комплекса проблем - демографических, территориальных и собственно межэтнических (совместное проживание на одной территории, например, армян и азербайджанцев сегодня мало реально). Во-вторых, речь идет о репатриации на историческую родину народов, депортированных в годы сталинщины - немцев, крымских татар, турок-месхетинцев, корейцев, курдов. Большие группы населения из числа репрессированных в годы Второй мировой войны народов (чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы, калмыки) вернулись в районы прежнего проживания в конце 1950-х гг. Однако репатриация породила новые проблемы (между осетинами и вернувшимися ингушами, аварцами и чеченцами-аккинцами в Дагестане и т.п.) - земельный, жилищный вопрос, территориальные споры. Кроме того, репатриация коснулась тогда не всех депортированных народов.
Новая волна и требований репатриации, и самих возвращений пришлась уже на годы перестройки, а с нею пришли и новые конфликты. "Репатриация" российских, казахстанских, кыргызстанских немцев идет в основном в Германию, а не в Поволжье, где до Второй мировой войны существовала советская автономная Республика Немцев. Перспективы воссоздания последней до сих пор не ясны, несмотря на неоднократные заверения российского руководства еще с 1990-1991 гг.
Репатриация крымских татар из Ферганской долины в Крым приобрела большой размах с 1988-1989 гг. и сразу же вызвала противодействие местного славянского населения, увидевшего в переселенцах потенциальных конкурентов в дележе земли и собственности, а в массовом характере их возвращения - реальную перспективу воссоздания на полуострове национальной Крымско-Татарской республики. Татарской национальной идее "восстановления исторической справедливости" славяне противопоставили свою - "учета исторических реалий", и сейчас в Крыму - клубок острейших противоречий между Украиной, Россией, Автономной Республикой и крымско-татарским движением.
Изгнанных из Узбекистана турок-месхетинцев приняла Россия, но они продолжают настаивать на предоставлении им их исконных земель в Месхетии (Грузия). В этом праве им было отказано; с 1991 г. началась их частичная эмиграция в Турцию.
ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ, ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ФАКТОРЫ
ОБОСТРЕНИЯ ЭТНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
Хотя процессы дезинтеграции Советского Союза и сопутствовали разгоранию ЭТК, корни многих из них уходят в историю, а в 1980-90-е гг. они лишь из латентной фазы перешли в активно текущую. Имея же в виду переход в активную фазу, правильнее говорить о факторах не возникновения: а обострения, актуализации ЭТК. Вообще, в генезисе ЭТК представляется целесообразным проследить следующую цепочку: 1) предпосылки, “работающие” на потенциальные этно-территориальные споры, благоприятствующие постановке территориального вопроса “от имени” той или иной этнической группы, - 2) конкретные причины возникновения ЭТК - 3) факторы их обострения, перехода из латентной фазы в открытую.
Предпосылки ЭТК могут привести к их действительному зарождению, но могут, к счастью, остаться и нереализованными. Конкретные же причины возникновения ЭТК всегда связаны с конкретными интересами социальных групп, выступающих инициаторами территориальных притязаний “от имени” соответствующих этносов (либо наций, государств). За этнической оболочкой конфликтов часто скрывается реальная экономическая, политическая, любая иная подоплека - борьба за власть, за ресурсы, за “жизненное пространство”, конкурентность в тех или иных социальных нишах, и др. Наконец, в обострении ЭТК особенно велико значение субъективных моментов, хотя среди его факторов, разумеется, обычно присутствуют и объективные, связанные, например, с резким ухудшением условий и качества жизни для данной этнической общности, ставшей критической социально-экономической, экологической ситуацией и т.п. (это тоже своего рода предпосылки, могущие “питать” ЭТК - круг замыкается).
Факторы, причины ЭТК безусловно необходимо отличать от тех доводов, которые приводят инициаторы постановки территориального вопроса в обоснование своих притязаний. Выше уже отмечалось, что особенно часто обыгрываются тезисы о “несправедливости” существующих границ между государствами (регионами), правах того или иного этноса (не демоса - всего населения региона, а именно конкретного этноса) на территориальную сецессию, национально-государственную суверенизацию или политико-административную автономизацию, интеграцию разделенных государственными границами т.н. “этнических территорий”. При желании, “обосновано” может быть любое из требований такого рода, а для каждого из них найдены соответствующие причины, не позволяющие отказаться от его реализации.
Особенно показательны в этом отношении частые апелляции сторонников ревизии границ к историческому прошлому в попытках доказать “исконную” принадлежность оспариваемой территории своему этносу, этноцентристская трактовка права наций на самоопределение (когда понятие “нация” фактически подменяется понятием “этнос”), а также игнорирование принятого в международной практике принципа преемственности суверенитета. Последний, утверждающий в т.ч. преемственность границ новых суверенных государств их территориальным границам на момент обретения ими независимости, для постсоветского пространства особенно важен. Границы, “доставшиеся в наследство”, какими бы они ни были, - это объективная данность. Попытки их “улучшить”, скорректировать, изменить - дело не только смертельно опасное, но и бессмысленное по сути. Ибо практически никакая граница не будет оптимальной, удовлетворяющей сразу всем критериям - от этнических и историко-культурных до экономико-географических и геополитических.
ГЕНЕЗИС ЭТНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ И ИХ ФАЗЫ (ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ)
При всех индивидуальных особенностях конкретных ЭТК в странах бывшего СССР, их возникновение и развитие подчиняется общей логике, характеризуется во-многом схожими "сценариями". Часто ЭТК начинаются на вполне мирной стадии, развиваясь на первых порах как "конфликты идей". Их характерные черты - выдвижение территориальных притязаний представителями общественности, обсуждение их в средствах массовой информации, обоснование "исторических прав" своего народа на ту или иную территорию в научных трудах, на страницах литературных и исторических журналов. Далеко не всегда такие по сути этно-конфликтные установки имеют общественный резонанс, становятся руководством к действию для политиков, находят понимание и поддержку в массах. Тем не менее они отнюдь не безобидны. Как показывает пример грузино-абхазской войны, "академические" дискуссии могут предшествовать кровавой бойне, стать хоть и не причиной, но во всяком случае удобным поводом для эскалации конфликта.
Во вторую, открытую фазу течения ЭТК вступает тогда, когда происодит его институционализация (к счастью, это случается не всегда). От конфликтов “идей” "институциональные" ЭТК отличаются не только формой проявления, но и своими субъектами. Для выдвижеия территориальных притязаний теперь начинают использоваться политические институты (государственные, партийные и т.п.).
Часто и сравнительно быстро такие конфликты могут перерастать в ЭТК, условно говоря, "массовых действий". Самая распространенная их разновидность проявляется в массовых акциях ненасильственного характера (митинги, манифестации, голодовки, акции "гражданского неповиновения"