Вероятностный подход в современном науковедении
Работа важна конкретностью применения методологии имитационного моделирова-ния исторического процесса. Достижение - в четком определении взаимосвязи частей и целого общественных систем. Принцип известен давно, но важно его использование в данном методологическом контексте /38, с. 21 - 22/.
Работ, в которых декларируется возможность анализа науки с вероятностных позиций, много. Спектр мнений широк и различается по степени радикальности абстрактного допущения /от неопределенного “может быть полезным в отдельных случаях” до при-знания важнейшего значения/ и по форме /от трудно уловимого намека, интерпретация которого требует применения всего арсенала герменевтики, до четкой формулировки/.
Эти работы объединяет следующее:
1. Декларативность. Конкретно вероятностный анализ не применяется. Как его при-менять, также не говорится.
2. Декларации делаются в работах по самым различным темам и, как правило, непо-средственно не посвященным анализу развития науки.
3. Декларации принадлежат непрофессиональным науковедам.
Такие работы выглядят больше как курьез, чем серьезные исследования. Это тем более справедливо, что пишутся они неспециалистами по теории науки и никогда не находят продолжения в конкретных разработках. Для развития вероятностного науковедения они дают мало позитивного.
Примером использования вероятностного подхода как терминологического новшества может служить статья А.И. Яблонского. Она - “один из возможных подходов к моде-лированию развития науки, в основе которого лежат идеи разрабатываемой в настоя-щее время термодинамической теории открытых систем, далеких от равновесного со-стояния” /181, с. 86/.
Моделирование процессов ведется по И. Пригожину. Модели применяются для анали-за функционирования научного сообщества. Атрибут подхода - математика. Автора интересует “частная проблема сравнения основных положений термодинамической теории открытых систем с некоторыми представлениями о процессе развития науки, утвердившимися в современном науковедении” /181, с. 89/. Это вылилось в то, что концепция Т. Куна без каких бы то ни было изменений по существу оказалась сформу-лированной в терминах термодинамики. Выяснилась идентичность подходов Т. Куна и И. Пригожина.
Следующий раздел статьи А.И. Яблонского посвящен экологическому подходу к науке. Идея плодотворна. Она также разрабатывается на основании взглядов И. Пригожина. Отмечено, что “представление о диссипативной структуре, по И. Пригожину, позволя-ет провести параллель между научным сообществом и экологической системой, что дает возможность использовать существующие в экологии математические модели при исследовании функционирования и развития науки” /181, с. 92/.
Применяется эпидемиологическая модель для анализа тематики исследований. В за-ключение сделан вывод, что рассмотренные модели “позволяют выдвинуть ряд гипо-тез относительно развития науки /например, гипотезу о неустойчивости систем наук на этапе перехода к новой парадигме и др./, эмпирически проверяемых на науковедче-ском материале” /181, с. 107/.
Анализ статьи показывает следующее:
1. От использования терминологии термодинамики содержание концепции Т. Куна, сформулированной в конце 50-х годов в совершенно иных терминах, не изменилось.
2. Противоречие между радикальным изменением терминологии и неизменностью со-держания осталось автором незамеченным. Одна лишь подмена терминов приводит к мысли, что новый подход не углубляет понимание развития науки.
3. Исключительно большое место занимают аналогии. На начальных стадиях исследо-ваний они важны, но не стоит придавать им гипертрофированного значения.
4. Не поставлен вопрос о разумности применения термодинамики в том виде, как она сформулирована И. Пригожиным, к анализу развития науки. Нет вопроса о разработке специальной понятийной системы вероятностного анализа науки.
5. Широко используется математика, но не ставится вопрос относительно того, удовле-творяет ли она требованиям вероятностного анализа науки.
6. Попытки термодинамического анализа науки не связываются с фундаментальными изменениями в развитии науковедения.
Статья является определенным шагом в освоении вероятностного науковедческого подхода, но содержит большое количество пробелов и мало что дает пониманию ре-альных особенностей развития синергетических систем типа науки. Она сыграла по-ложительную роль, но в целом подмена терминологии - не самый плодотворный путь развития вероятностного науковедения.
Терминологические замены без изменения содержания науковедческих концепции мо-гут служить основанием для компрометации подхода в целом, доказательством, что он ничего кроме усложненной терминологии не дает. Впрочем, с детерминистической точки зрения, у вероятностного науковедения есть и более серьезные грехи.
Попытка введения вероятностной проблематики в науковедение делалась и на между-народном уровне. В 1978 году состоялась очередная международная конференция по истории и философии науки. Ее материалы опубликованы в сборнике “Вероятностное мышление, термодинамика и взаимодействие истории и философии науки” /193/. Ра-ботали следующие секции: 1. Структура теории изменения науки. 2. Ранняя история аксиоматического метода. 3. Философские предпосылки и изменение интерпретаций Галилея. 4. Теория вероятностей и вероятностное мышление в классический период /XVII -XIX вв./. 5. Термодинамика и физическая реальность. 6. Что могут история и фи-лософия науки.
Конференция любопытна яркой демонстрацией пропасти между вероятностной про-блематикой вообще и осмыслением развития науки с этих позиций. Никто не поставил вопрос о последовательном применении вероятностного подхода в науковедении.
Прошло 10 лет. Положение не изменилось. Непроходимая, вернее, не пройденная гра-ница существует между общенаучным движением, захватывающим многие дисципли-ны, и применением вероятностных принципов в науковедении.
Свой вклад в развитие вероятностного науковедения вносят конкретные историко-научные работы, описывающие потенциальные научные программ. Их авторы редко выходят на уровень теоретического обобщения механизма выбора и его влияния на развитие науки в целом. Но благодаря анализу множественности программ и неодно-значности их соотношения, фактически демонстрируется вероятностный характер эво-люции науки. Такие работы касаются как истории, так и современного состояния нау-ки.
Примером является статья В. ван ден Дейля /184/. Показано, что в XVII веке существовало несколько стратегических программ развития науки. До определенного времени ни одна не имела принципиальных преимуществ, и выбор между ними не носил строго рационального характера. Он не может описываться как контролируемый процесс сознательного выбора.
До середины XVII века не существовало четко оформленной традиции позитивной экспериментальной науки, и программа не могла продемонстрировать свое превосход-ство. “Критерии, по которым могла быть установлена предпочтительность позитивной науки, были когнитивно оформлены только благодаря институционализации этой нау-ки” /184, с. 25/.
По мнению автора, “становление современной науки не есть событие внутренней ис-тории науки, но скорее является моментом, с которого начинается внутренняя история науки. Институционализация привела к укреплению одной программы и забвению ее альтернатив. Решающим шагом стало образование Королевского общества /1662/ и Академии наук в Париже /1666/”.
Достоинство статьи - в описании потенциальных программ и отношений между ними. Но работы подобного типа по себе не ведут к формированию вероятностных науко-ведческих воззрений. Процесс выбора может трактоваться статически, без учета по-следствий для будущего. Вопрос о том, какую версию развития давал иной выбор ста-вится не всегда. Исследования подобного рода должны дополняться общими теорети-ческими разработками. Их сочетание не только убеждает в нелинейности развития науки, но и дает конкретные знания ее проявления.
В конце 1970-х - начале 1980 -х годов появились так называемые ситуационные ис-следования. Они интерпретируются как проявление борьбы против кумулятивизма в историографии науки и изучение “событий прошлого как уникальных, особенных, не воспроизводимых в других условиях” /88, с. 8/.
Для них, по мнению Л.А. Марковой, характерно следующее: 1. Они “сосредоточены не столько на каком-то готовом факте, окончательном итоге научных открытий, сколько на самом событии, по возможности целостном и неповторимом”. 2. В большинстве случаев речь идет о текстах, “причем текстах достаточно конкретных, часто не очень объемных, но взятых с такой точки зрения: в какой мере эти тексты воспроизводят в себе общезначимую ситуацию”. 3. “Особое значение для ситуационных исследований имеет возможность охарактеризовать их как некую воронку, в которую втягиваются и предшествующие события и последующие, хотя предмет изучения характеризует на-стоящее науки, “теперь”, пусть даже это “теперь” и относится хронологически к про-шлым временам”. 4. Важно, что “в качестве целостного и уникального берется собы-тие, малое по объему” /88, с. 41/.
Л.А. Марковой выделено два рода ситуационных исследований. 1. Исследуются мута-ционные точки, в которых меняется тип культуры, мышления. 2. Исследуются рядовые события, фокусирующие основные особенности мышления данной культуры /88, с. 41/. Их важной чертой является “включение науки в контекст культуры, а не контекст ци-вилизации /89, с. 52/.
Сущность ситуационных исследований можно трактовать различно. Л.А. Маркова считает, что “уже осуществленные работы в этом направлении имеют в первую оче-редь значение симптомов некоторого более общего и очень существенного процесса” /88, с. 40/. Мы солидарны с выводом и также считаем, что ситуационные исследования являются отходом от традиционной истории науки. Это поиск новых форм и теорети-ческих оснований.
Акцент - на уникальности событий; их анализ как “воронки”, синтезирующей прошлое, настоящее и будущее, объединяющей цепь начальных и последующих событий, позво-ляет определить одну из возможных форм конкретных вероятностных науковедческих исследований. Изменение “теперь” может привести к изменениям последующих си-туаций, и, соответственно, изменение прошлых состояний могло менять исследуемое событие. Подобная связь выражена однозначно.
Важно, что в центре внимания не только великие события, но и те, которые обычно игнорируются историками науки. Исследуемые с вышеописанных позиций, они рас-сматриваются как фрагменты необратимого процесса, в котором проблема выбора сто-ит не только в переломные моменты.
Таким образом, историко-научные ситуационные исследования объективно способст-вуют формированию вероятностных науковедческих представлений. Если оценивать их с этой точки зрения, нужно отметить ряд недостатков: 1. Не дается динамической картины процесса в целом. Анализируется только одна его точка. Хотя, может быть, это и не недостаток. Возможны различные оценки. Подход можно интерпретировать как исследование вероятностного процесса с микроуровня. 2. Не решается проблема рефлексии. Мало внимания уделяется осмыслению своего подхода.
Развитие ситуационных исследований неординарное - событие в науковедении, и его понимание требует дополнительного изучения, тем более, что их потенциал полно-стью еще не раскрыт.
Необратимый вероятностный характер науки хорошо представляют специалисты по истории техники. Характерна книга С.Д. Бешелева и Ф.Г. Гурвича, посвященная про-блеме времени /14/. Ее достоинство - в исследовании влияния фактора времени на ка-чество научной и научно-технической продукции. “Представим, что важное открытие /техническое новшество/ может быть реализовано сейчас, либо через несколько лет. Каковы будут последствия такого сдвига во времени? В общей форме можно поставить этот вопрос так: пусть в науке произошли два важных события, одинаковые в отноше-нии всех свойств, кроме одного - времени свершения. Будут ли эти события идентич-ными и в отношении их влияния на материальное производство?” /14, с. 108/.
Ответ категоричный: “Два события в науке, одинаковые в отношении всех свойств, кроме момента их свершения, не являются идентичными, поскольку каждое из них влечет за собой различные цепочки технических, экономических и социальных по-следствий. Поэтому в один и тот же “поток” научно-технического прогресса нельзя “войти дважды” - его глобальный характер и необратимое движение неизбежно ведет к удорожанию получаемых результатов, а в конечном счете к невосполнимым потерям времени и ресурсов” /14, с. 114/.
Важно понятие пороговой величины. Время развития науки не изоморфно, не всегда одинаково значимо. Есть периоды, когда его цена многократно возрастает. Например, на начальных стадиях развития циклов. “Потери времени на начальных этапах цикла неизбежно влекут за собой “лавинообразный поток” потерь на последующих и, в ко-нечном итоге, приводящих к значительному народнохозяйственному ущербу” /14, с. 110/. Это подобно минутному опозданию на автобус, идущий в аэропорт. Опоздание может повлечь трудно поправимые следствия, ведущие к большим потерям времени.
В книге С.Д. Бешелева и Ф.Г. Гурвича много достоинств, но она вряд ли окажет суще-ственное влияние на развитие вероятностного науковедения. Причины следующие: 1. Рассматривается только фактор времени. Не дается системного анализа науки. 2. Авто-ры не пытаются построить концепцию развития, учитывающую вероятностный харак-тер науки. 3. Нет связи теоретических положений работы с происходящими в наукове-дении изменениями. 4. Анализ необратимости развития науки не связан с ее вероятно-стным рассмотрением. Показана большая роль выбора, но о целостном вероятностном анализе речи не идет. Тем не менее, книга заслуживает высокой оценки
Среди многочисленных работ В.С. Степина, получивших признание советских фило-софов, особое место занимают статьи по вероятностному анализу науки. Дан анализ эволюции науки. Выделено три этапа: классическое естествознание, формирование не-классического естествознания /конец XIX - первая половина XX веков/ и неклассиче-ское естествознание современного типа /154, с. 53, 153/.
Изменения, происходящие в собственно науке и метанауке, охарактеризованы точно. Существенный недостаток в том, что становление неклассической собственно науки не связано с системным науковедением и вероятностным образом науки.
Научные революции интерпретируются следующим образом. Есть два пути перестрой-ки оснований научного поиска: 1. Внутри дисциплинарное развитие. 2. Междисцип-линарное развитие. “Новые познавательные установки и генерируемые ими системы знания должны быть вписаны в культуру соответствующей исторической эпохи и со-гласованы с лежащими в ее фундаменте ценностями и мировоззренческими структура-ми. Научные революции с этой точки зрения представляют собой выбор особых на-правлений роста знаний, обеспечивающих как расширение диапазона исследования объектов, так и определенную коррелированность динамики знания с ценностями и мировоззренческими установками соответствующей исторической эпохи. В период на-учной революции имеется несколько возможных путей роста знания, которые, однако, не все реализуются в действительной истории науки. В соответствии с двумя обозна-ченными выше направлениями перестройки оснований науки / внутридисциплинар-ное развитие и междисциплинарное развитие/ можно выделить два аспекта нелиней-ности роста знаний в эпоху научных революций.
Первый из них связан с конкуренцией исследовательских программ в рамках отдельно взятой отрасли науки. Победа одной и вырождение другой программы направляют развитие этой отрасли науки по определенному руслу, но вместе с тем закрывают ка-кие-то иные пути ее возможного развития” /154, с. 68 - 69/.
Важна связь научной революции с социо-культурной средой, в которой она протекает. От этого зависит выбор альтернативных программ.
Отмечены особенности механизма нелинейного развития науки /154, с. 72 - 73/. По-ставлен вопрос: могла ли квантовая физика развиваться иначе - и дан утвердительный ответ на него. Конечно, анализ квантовой физики с вероятностных науковедческих по-зиций - частный случай. Но интересен прецедент подобного подхода.
В работах В.С. Степина вероятностный подход отражен наиболее последовательно среди известных нам публикаций по этой теме. Есть несомненные достижения.
1. Сделана попытка перейти от деклараций к конкретному историко-научному вероят-ностному анализу. 2. Поставлен вопрос о вероятностном анализе развития науки в це-лом. 3. Показана возможность получения существенно различных результатов интер-претации эволюции