Концептуальная основа современных знаний о природе Мирового океана
Сравнительно недавно представляю в «Океанологию» статью «Физика моря и физическая океанография», в которой излагаю то, о чем писал в настоящей статье. Статья отвергается на основании отрицательного отзыва единственного рецензента. Его главный аргумент то, что якобы, по поводу соотношения наук «океанография» и «океанология» все давно ясно. Давно, якобы, по данному вопросу прошли дискуссии, все прояснившие.
Чтобы показать, - насколько не прав анонимный рецензент в своем голословном утверждении, я уже не имею возможности дать публикацию ни в один другой журнал, кроме «Океанологии» (это только по его профилю). Поэтому я вынужден, в заключение этой статьи, уделить в ней внимание и данному вопросу. Кстати, излагая этот вопрос, я имею возможность сказать и обо всем том, что оставлял на конец.
Буквальный перевод с греческого слова «география» давным-давно уже не соответствует главной задаче этой науки. Еще в XIX веке, когда еще оставались неописанными участки поверхности нашей планеты, основной заботой географов уже было всестороннее изучение всего ранее описанного. Известный историк естественных наук Ф. Даннеман в своей многотомной «Истории естествознания» (см. т. 3, перевод с немецкого, ОНТИ НКТП, М. - Л., 1938, 357 с.) свидетельствует, что уже в первой половине XIX века имело место преобразование географии в «учение о внутренней связи (подчеркнуто мною - А.П.) теллурических явлений» (с.287). При этом взаимосвязь природных явлений изучалась в равной мере по всей известной к тому времени территории нашей планеты – как в пределах территории суши, так и в пределах акватории Мирового океана, причем последняя из только что названных частей географии уже тогда именовалась «океанографией». В крупной историко-научной статье, опубликованной в нашей стране. В начале 60-х годов ведущими советскими географами того времени Г.А. Авсюком, И.П. Герасимовым, А.А. Григорьевым, Ф.Ф. Давитая, М.И. Будыко, С.В. Колесником и В.Б. Сочава была опубликована крупная историко-научная статья («География в системе наук о Земле», изд. АН СССР, серия географическая, 1963 г., № 4, с. 102-111). В ней отмечалось, что из-за технических трудностей изучения природы океана по всей его глубине, океанография всегда развивалась медленнее, нежели география суши. Признавая этот факт, а также многие другие основополагающие моменты в истории океанографии, географы широкого профиля, как в нашей стране, так и за рубежом, всегда превосходили и превосходят до сих пор океанологов в том отношении, что они лучше разбирались в изучении морских и океанских акваторий, нежели океанологи, - в основных проблемах географии в целом, в том числе – и океанографии. Океанологам – с тех пор, как этим обобщающим термином стали называть себя физики моря, химики моря, геологи моря и биологи моря, - всегда казалось, что по сравнению с ними океанографы стоят на какой-то предыдущей, более примитивной стадии изучения тех же объектов: всего лишь описательной их стадии. Не случайно, например, что еще на рубеже ХIХ-ХХ веков в нашей стране имели место высказывания, что в связи с ростом знаний о природе океана, «слово океанография следовало бы заменить словом океанология» (например, брошюра П.И. Броунова «Популярные лекции по океанографии», Спб, 1901 г., с.1, примечание 2).
Мнения многих океанологов о превосходстве их науки над океанографией, (были и есть) конечно же, результат их неосведомленности в истинном развитии «соседки» по изучению тех же объектов Мирового океана - океанографии, как неотъемлемой части географии природы нашей планеты. А эта неосведомленность, в свою очередь, имеет как объективные, так и субъективные причины. К первым относится чрезмерная экспедиционная загруженность океанологов в те годы, когда рейс следовал за рейсом. В то время мы все - исследователи океанов и морей нашей страны едва успевали провести «камералку» собранных в рейсе результатов наблюдений, как надо было готовить тросы, лебедки, глубоководные термометры и прочее для следующего рейса, персональный состав участников которого заранее утверждался отделом науки ЦК партии. Какое уж тут ознакомление с литературой по развитию науки, - особенно не своей, а соседней. Пишу так осведомленно потому, что сам в течение 30 лет побывал «в их шкуре» и только тогда, когда навсегда «сошел на берег», став сотрудником « неплавающего» учреждения ИИЕиТа, я смог начать устранять свою собственную неосведомленность во многих и многих «под зарез» необходимых мне, как исследователю Мирового океана областях.
А что касается, якобы, имеющих место обсуждений понятий «океанология» и «океанография » и решения вопроса «о предпочтении того или иного », так это – не более чем трусливая ложь анонимного рецензента. Ответственно заявляю: никакого сколько-нибудь серьезного, научно обоснованного обсуждения этих вопросов до сих пор не было ни у нас, ни за рубежом. Это связано с тем, что серьезно заняться этими вопросами - означает глубоко влезть в науковедческую тематику, а это до сих пор никому не было «по зубам », да и заниматься этой – далекой от традиционного мореведения областью, желания до сих пор ни у кого не наблюдалось. Я, кажется, первый не только в нашей стране, но и в мире, кто отважился заняться науковедческим мореведением (или мореведческим науковедением – не знаю, как правильнее сказать).
Занялся вовсе не для того, чтобы изрекать истины в последней инстанции (думаю, что здесь до подобных истин ой как далеко!). Это необходимо для того, чтобы дать хотя бы первый, еще, конечно, очень незрелый, но все же материал в этом очень перспективном, в научном и практическом отношениях, деле. Еще 20 лет тому назад, когда сдавалась в издательство рукопись моей первой книги в данной области, в конце предисловия к ней я написал: «необходимо предупредить читателя, что все научные выводы этой книги следует воспринимать в дискуссионном порядке. Они опубликованы с единственной целью - выслушать беспристрастное мнение читателей и каждое критическое, но объективное высказывание об уже сделанном для меня исключительно важно. И если в процессе обсуждения этой книги будет выдвинута иная теоретическая модель структуры науки, более результативная в научном и практическом отношении, нежели та, что изложена здесь, она найдет в моем лице своего самого искреннего доброжелателя, приверженца и горячего пропагандиста» (А.Ф. Плахотник «Структура наук об океане», М., "Мысль", 1981 г., с. 4).
Приложение 6. Эта книга, как и все другое вышедшее из под моего пера в те годы, создавалась на гребне творческого подъема: я был еще сравнительно молод, энергичен, здоров (ведь тогда у меня не было и первого из серии инфарктов, впоследствии заработанных в мытарствах с редколлегией журнала « Океанология»). Поэтому писалось легко, продуктивно. Однако, сама тема этого творчества настолько сложна, нова, что было бы чудом, если бы все сразу получилось без «орехов». Произошел у меня огрех и на этот раз. По-видимому, из-за того, что я большую часть своих творческих сил израсходовал на первую – базовую для меня часть книги («Система физической географии в целом»), на основную – вторую ее часть («Система физической географии океана») пришлись лишь остатки сил. И вот печальный, как впоследствии мне самому стало ясно, результат: в подзаголовке второй части, а также главы III книги (в скобках) появились ошибочные слова «океанологии, океанографии». Запятая между этими терминами означает их синонимичность, что, как вскоре мне стало ясно, - глубоко ошибочно. Здесь я просто пошел на поводу у тех океанологов (в частности – у А.С. Монина – см. его трактовку наших наук в 3-м изд. БСЭ), кто без должного анализа, рассуждают о соотношении океанологии и океанографии. На самом деле это науки с качественно различными задачами изучения одних и тех же объектов. Когда я сам дошел до осознания этого факта, - к сожалению, было уже поздно. Ведь говорят: «что написано пером, - то не вырубишь топором».
Список литературы
А. Ф. Плахотник (Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН, Москва) Концептуальная основа современных знаний о природе Мирового океана