Федерализм, унитаризм, конфедерализм
Напротив, в Канаде строгая партийная дисциплина, свойственная парламентской традиции, наряду с доминированием нижней палаты парламента в силу принципа ответственности правительства перед нею, а также ограниченной легитимности представительства региональных интересов в формируемой федеральными властями верхней палате уменьшает возможности выражения и учета региональных интересов в федеральных органах власти.
Формируемая законодателями исполнительная власть, опираясь на жесткую партийную дисциплину и право распускать парламент и назначать досрочные выборы, добилась концентрации власти в своих руках, в особенности в руках премьер-министров как федерального, так и регионального уровней. Отношения между Центром и регионами приобрели квазидипломатический характер, подобно отношениям между суверенными государствами. Конференции премьер-министров федерального и региональных правительств стали основным инструментом разрешения проблем во взаимоотношениях Центра с регионами; как в общественном мнении, так и в понимании политических элит эти отношения стали восприниматься как соперничество в духе "игры с нулевой суммой", как необходимость для каждого уровня власти отстаивать свои исключительные прерогативы и не допускать вмешательства противной стороны.
Анализ тенденций развития российского федерализма в сравнительной перспективе с учетом противоречивого опыта эволюции федеративных отношений в США и Канаде позволяет по-новому взглянуть на последние новации и предложения в области реформирования институционального и территориально-государственного устройства России.
С момента принятия действующей Конституции в целом наблюдается тенденция к воспроизведению регионами федеральной модели доминирования высшего должностного лица (президента, губернатора) над всеми ветвями власти, прежде всего законодательной (представительной) и судебной. Однако события осени 1998 - весны 1999 года вносят существенные коррективы в этот процесс. Ослабление роли Президента России, укрепление позиций премьер-министра и формирование широкого консенсуса между правительством и большинством Государственной Думы все чаще дают повод говорить о тенденции формирования более уравновешенной, а в перспективе (после 2000 года) и полноценной парламентской системы на федеральном уровне власти. В последующем можно ожидать и постепенного воспроизведения парламентского правления в большинстве субъектов Российской Федерации.
Пример Канады показывает, что утверждение парламентских начал в функционировании государственной власти обоих уровней в сочетании с федеративным территориально-государственным устройством в условиях сохранения центробежных тенденций способно усугубить и институциализировать эти тенденции, придать им, возможно, необратимый характер.
Канадский опыт ставит под сомнение и эффективность сочетания парламентского правления с практикой назначения региональных губернаторов федеральным центром. В условиях президентского авторитаризма образца 1993 года такой механизм мог бы дать свои плоды, однако в нынешних условиях, когда каждое .политическое решение требует трудоемкого согласования противоречивых интересов различных элит, и ресурсы волюнтаризма, экономические и политические, практически исчерпаны, возврат к практике федеральных назначенцев может лишь воспроизвести в российских условиях канадский аналог института лейтенант-губернаторов, наделенных номинальными функциями, на фоне реальной власти глав региональных правительств, формируемых на основе большинства законодательных собраний субъектов федерации.
В контексте вышесказанного вызывает тревогу отсутствие конструктивных, взвешенных идей в области федеративной политики в позициях руководства основных федеральных политических партий России. Сильные общенациональные партии являются существенным интегративным фактором в федеративных системах.
Неоднозначную оценку заслуживает и приобретающая популярность в московских политических кругах идея реформирования административно-территориального устройства России путем "укрупнения" субъектов Федерации. Даже если оставить и стороне далеко не очевидный вопрос о политической и технологической реализуемости этой идеи, ее последствия могут оказаться далеки от задуманного. В краткосрочной перспективе, возможно, процесс региональной дезинтеграции замедлится, поскольку окажутся нарушенными сложившиеся связи "региональной корпоративности" политических и экономических элит, зарождающиеся формы региональной идентификации, процесс столкновения и согласования внутрирегиональных интересов актуализирует потребность в федеральном центре как медиатора и верховного арбитра. Однако в долгосрочной перспективе неизбежно уже в укрупненных масштабах выкристаллизуются новые связи, новые формы региональной корпоративности и идентификации, в основании которых будут сконцентрированы более мощные экономические и политические ресурсы. Если верно предположение, что центробежные факторы в России имеют объективную и долговременную природу (т.е. при сохранении существующих тенденций в эволюции российского федерализма), на следующем этапе слабеющий федеральный центр будет иметь дело уже с более сильными регионами, голос каждого из которых станет более весомым в хоре, состоящем не из 89, а из 30-40 "укрупненных" участников.
Наконец, формально безупречная идея укрепления федерации путем восстановления действий конституционных норм и общегосударственного законодательства на всей территории РФ в реальных условиях России, к сожалению, напоминает не столько очевидную аксиому государственного строительства (которой она и является в развитых демократических странах со сложным государственно-территориальным устройством), сколько двусмысленный идеологический лозунг. В условиях отсутствия к России цивилизованной системы правоприменения и правопринуждения, правовой культуры, отсутствия реального разделения властей в части независимой судебной ветви, когда правовые нормы становятся одним из (и далеко не первостепенным) средством удовлетворения личных и узкогрупповых политических интересов и амбиций, - призыв к "восстановлению конституционного порядка" парадоксальным образом воспринимается едва ли не как провокационный и экстремистский. Восстановление и развитие основ правового государства в России, конечно, - стратегическая задача первостепенной важности, однако решать ее "прорывом" в сфере федеративных отношений представляется неоправданным и потенциально деструктивным.
В сегодняшнем споре унитаристов и федералистов обеим сторонам следовало бы отказаться от простых решений, от нормативного подхода к противоречивым процессам, не укладывающимся в рамки типовых моделей; согласиться с тем, что легальность поведения "уровней" и "ветвей" власти неотделима от их легитимности, и лучшим гарантом единства и эффективности системы государственной власти и стране является не авторитарность ее, но авторитет.
Критический дефицит последнего дает основания предполагать, что в краткосрочной перспективе (до 2001 г.) любые, даже умеренные усилия по реформированию модели федеративных отношений не получат необходимой поддержки правящей политической элиты 7. Лозунг укрепления единства и сохранения территориальной целостности России, конечно, будет одним из основных^кандидатов в президенты РФ п 2000 году, однако практические шаги в этом направлении будут пока ими рассматриваться как преждевременные.
Однако и в среднесрочной перспективе (2001-2020 гг.) не стоит уповать на преодоление центробежных и усиление центростремительных тенденций: нынешнее неблагоприятное соотношение между первыми и вторыми, как следует из приведенных выше данных и аргументов, имеет объективный и долговременный, возможно, необратимый характер. Московской политической элите еще предстоит приспособиться к новым реалиям, преодолеть старые комплексы, смирить амбиции, признать, что политика "сильного центра" на данном этапе неизбежно сопряжена с чрезмерными издержками, которые непозволительны.
Признание и приспособление к новой реальности, разумеется, не предполагает примирения с ней. Однако любые меры, направленные на реформирование федеративных отношений, неизбежно должны иметь инкрементальный, умеренный ("плюс-минус 5%") и постепенный характер. Наиболее перспективный участок реформы -бюджетный федерализм. Амбициозная парадигма централизованного перераспределения ресурсов и. выравнивания региональных диспропорций, унаследованная от прошлого, в новых условиях оборачивается усилением центробежных тенденций: груз всеобщих претензий к Центру загоняет Федерацию в ловушку несостоятельности. Нецелевые федеральные дотации регионам показали свою полную неэффективность. Как это ни парадоксально, но реальный путь к укреплению единства и сохранению целостности России может предполагать на определенном этапе "ослабление" Центра за счет отказа от невыполнимых обязательств, чрезмерных амбиций и концентрации усилий на приоритетных направлениях. Центру необходимо сконцентрировать скудные ресурсы на реальном выполнении функций, отнесенных Конституцией к исключительному ведению РФ; на культивировании "государствообразующей" промышленной, социальной, информационной инфраструктуры, интегрирующей регионы в единое социально-политическое и экономическое пространство. Важнейшим центростремительным фактором должна стать политика реального обеспечения основных "общественных благ", предложение которых на уровне отдельных регионов неэффективно либо невозможно в принципе: государственная безопасность, контроль над естественными монополиями, независимая (как от федеральных, так и от региональных чиновников) судебная власть и правоохранительная система, цивилизованный рынок, передовые научные исследования и разработки, экология.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Савельев А. Что немцу здорово, то русскому не с руки // Российская Федерация сегодня. Общественно-политический журнал. 1998. № 4. С. 60.
2. Богатуров А. Кризис "третьей республики" // Российская Федерация сегодня. Обществен но-полптический журнал. 1998. № 21. С. 36.
3. Вартазанова Л. О некоторых соцпокультурных аспектах построения федеративного государства // Федерализм. Теория. Практика. История. 1998. № 3. С. 71-82.
4. Российская Федерация и ее субъекты: проблемы гармонизации отношений. М.. 1998.
5. Walker D.B. The Rebirth of Federalism. Slouching Toward Washington. Chatham House Publishers. 1995.
6. Регионы России. Официальное издание Госкомстата России. М., 1997.
7. Абалкин Л. Спасти Россию // Федерализм. Теория. Практика. История. 1998. № 3. С.5-22.
8. Яковлев И.. Попов С. Проблемы моделирования взаимоотношений центра и регионов // Федерализм. Теория. Практика. История. 1998. № 3. С. 39—50.
9. Умнова И.А. Развитие федеративных отношений в России: проблемы и перспективы // Российская Федерация и ее субъекты: проблемы гармонизации отношений. М., 1998. С. 12.
10. Азаркин И. Какое государственное устройство к лицу России // Российская Федерация сегодня. Общественно-политический журнал. 1998. № 21. С. 15.