Миграционная политика в странах Западной Европы
На пятом этапе миграционной истории Германии ее миграционное сальдо непродолжительное время было даже большим, чем миграционное сальдо США. Многие склонны были уже оценивать это состояние как угрожающее и затяжное. Однако с 1992-93 года ограничительные правила существенно снизили возможность получения политического убежища (количество поданных заявлений в 1998 году - 96000) и иммиграцию переселенцев немецкого происхождения (в 1998 году - 103000), дав тем самым толчок к началу шестого этапа миграционной истории Германии после 1945 года. В 1997 году в Федеративной Республике было зафиксировано самое низкое миграционное сальдо с середины восьмидесятых годов: впервые после 1984 года миграционное сальдо для иностранцев в 1997 и 1998 годах было отрицательным (в 1997 году оно было зафиксировано на уровне -22000). Среди немцев (включая переселенцев) в 1997 году сальдо было положительным (+115000).
В 1998-1999 годах иностранное население в объединенной Германии насчитывает уже 7,4 миллиона, среди них все больше людей, которые сами иммигрантами не являются, но родились здесь в Германии как дети иностранцев. Эти 1,4 миллиона представителей «второго поколения» не имеют, согласно действующему законодательству, ни германского гражданства, ни права на то, чтобы остаться в Германии на длительный срок, если они не являются гражданами другого государства-члена ЕС.
Важнейшими легальными возможностями для временной или постоянной иммиграции в Германию являются следующие:
право на убежище для тех, кто подвергается политическим преследованиям, и их ближайшим родственникам, а также существующие правила по приему контингента беженцев и временный допуск жертв из районов ведения военных действий и вынужденных переселенцев;
право на въезд для супругов-граждан другого государства и несовершеннолетних детей (до 16 лет) проживающих в Германии иностранцев;
прием переселенцев поздней волны из стран СНГ;
право на въезд (соответственно на возвращение в любое время) для граждан Германии, проживающих в других странах;
право свободного передвижения и повсеместного проживания для граждан других государств-членов ЕС и Европейского экономического пространства (ЕЭП);
легальные возможности трудоустройства для граждан государств Центральной и Восточной Европы (работа по контракту, сезонные рабочие, новые гастарбайтеры, другие трудовые мигранты);
специальные правила для студентов-иностранцев и для специалистов определенных профессий (среди прочих: иностранных менеджеров, деятелей искусства, занятых репродуцированием, спортсменов, журналистов, групп войск и военного персонала союзнических государств, сотрудников международных организаций).
Не все эти возможности для въезда приводят к безвозвратной миграции. Иностранные рабочие по договору подряда, сезонные рабочие, студенты, журналисты и военные, как правило, относительно быстро покидают страну. Одновременно с тем опыт прошедших лет показал, что часть тех, чьи ходатайства о предоставлении политического убежища были отклонены, и беженцы из районов военных действий рано или поздно возвращаются к себе на родину. Сходным образом обстоит дело и с трудовыми мигрантами из стран Средиземноморья, в меньшей степени - для признанных беженцев. Во всяком случае, положительное миграционное сальдо значительно ниже ежегодно регистрируемого общего количества иммигрантов.
В ближайшие десятилетия численность населения Германии едва ли будет увеличиваться, скорее, она останется на прежнем уровне или даже сократится. К этому выводу приходят почти все современные демографические прогнозы. «Катастрофическое старение нации» – этот диагноз давно уже поставлен специалистами населению Германии. Несмотря на увеличение средней продолжительности жизни, численность населения падает – в последние десятилетия резко пошла вниз кривая рождаемости. Уже более 16% немцев сегодня – лица старше 66 лет, и всего 18% моложе 18. А это значит, что сегодняшние сорокалетние не могут рассчитывать на будущее пенсионное обеспечение – ведь данная статья бюджета складывается из налогов лиц трудоспособного возраста. Не могут – или не могли бы – если бы не иностранцы. Именно они, как утверждают демографы, становятся живительным источником: среди некоренного населения молодежи до 18 лет более 23% – 1,7 миллиона, а стариков – всего 3,2%. Значительно выше среди иностранцев и рождаемость: уже с конца 70-х новорожденные неграждане составляют ежегодно более 13%. Для примера: в 1997 году в Германии на свет появилось 812173 человека, оба родителя 107182-х из них – постоянно проживающие в стране иностранцы. Они в свою очередь, произведут на свет новое поколение, которое не позволит Германии стать «страной без жителей».
На сегодняшний день ясно: иммиграция в Германию (и в большинство других государств Западной Европы) в обозримом будущем не достигнет уровня конца восьмидесятых - начала девяностых годов. Но вопреки ограничительным предписаниям и масштабному контролю и в будущем ожидается определенный объем временной и постоянной иммиграции в Германию и другие страны Европейского Союза. Это определяется действием по меньшей мере трех основных причин:
во-первых, часть будущей миграции является следствием растущей интернационализации производства, распределения и рынков труда. Германские и европейские фирмы не могут изолировать себя от этой глобализации, ее уже систематически используют действующие на межгосударственном уровне концерны. Именно это форсирует нарастание миграционной подвижности служащих среднего и высшего звена и членов их семей. К этому добавляется спрос на особую квалификацию, которой нет у граждан данной страны. Из-за свободы передвижения внутри ЕС и ЕЭП Германия и другие государства-члены ЕС не могут ограничить трудовую миграцию из западноевропейских государств. После вступления в ЕС Польши, Чешской Республики и Венгрии эта свобода передвижения будет распространяться - после завершения продолжительного переходного периода - и на граждан соседних с нами восточных государств;
во-вторых, присутствие на настоящий момент 7,4 миллионов иностранцев повлечет за собой дальнейшую иммиграцию в Германию, так как некоторые легально живущие в Германии иностранцы имеют супругов или малолетних детей за рубежом. Другие женятся или выйдут замуж за представителей своей родной страны (региона) и привезут их в Германию. И примерно 3,2 миллиона живущих в стране переселенцев позаботятся - несмотря на ужесточившиеся правила въезда для поздних переселенцев - о «цепной миграции», т.е. о дальнейшем притоке представителей немецких национальных меньшинств, желающих эмигрировать, особенно из Сибири, Казахстана и Киргизии;
наконец, в-третьих, экономическая и политическая стабильность Германии и ее геополитическое положение говорят о том, что следует ожидать известного объема иммиграции. Эти факторы приобретают значение в связи с наблюдающейся политической и экономической нестабильностью в тех частях мира, где существует возможность миграционных отношений с Германией. Это относится в первую очередь к балканским странам и к государствам, образовавшимся после распада СССР на его бывшей территории, а также к Турции и другим регионам Западной Азии. До тех пор пока в этих регионах существует угроза насильственных конфликтов, политических и экономических кризисов, это с высокой степенью вероятности может привести к увеличению количества подаваемых заявлений о предоставлении убежища в Германии, усиленному въезду членов семей, к дополнительным прошениям о получении статуса позднего переселенца, но в том числе и к нелегальному въезду в страну.
Это согласуется с заключением о невозможности в будущем полностью регулировать приток и отток населения политическими мерами. Тем не менее, в Германии и соседних с ней западноевропейских государствах существует возможность для дальновидной миграционной политики, которая не только реагирует исключительно оборонительным образом, но и ориентируется на национальные и европейские интересы. Такая миграционная политика должна пытаться определить в соответствии с согласованными количественными рамками состав и количество иммигрантов с учетом отслеживаемых критериев.
Миграционная политика не является актом альтруизма, она имеет мало общего с предоставлением убежища в рамках церкви и с гуманитарной помощью, так как прагматичная миграционная политика Германии и Западной Европы не решает ни проблем нищеты и перенаселения во многих странах «третьего мира», не исправляет ни последствий этнических чисток в бывшей Югославии, ни несправедливого политического угнетения курдов и алевитов в Турции или шок после введения рыночной экономики в бывших социалистических странах. Миграционная политика обслуживает в первую очередь интересы принимающей страны.
Миграционная политика должна попытаться количественно и качественно управлять будущими миграционными процессами. При этом Германия не может действовать абсолютно автономно, в особенности в связи с ограничением выбора вариантов действия вследствие глобализации. Поэтому Германия должна действовать согласованно со своими европейскими партнерами. До сих пор это функционировало в «негативном» плане, т.е. при попытках защиты от нежелательных миграционных потоков. В этой области существует кооперация между министрами внутренних дел и министрами юстиции европейских стран. Напротив, в том, что касается приема и распределения все больших потоков беженцев, кооперации практически не существует, здесь недостает общеевропейских механизмов распределения нагрузки. Но и при энергичном устранении причин, которые вызывают миграцию и потоки беженцев, у Германии и ее партнеров по ЕС не хватает, как правило, политической воли или способности к скоординированным действиям.
Управляемая иммиграция и действенная интеграция являются важнейшими общественными регулирующими механизмами для преодоления вызовов, возникающих из внутреннего демографического развития и глобализации. Поэтому имеет смысл подумать над всеобъемлющим регулированием будущего притока населения - даже в том случае, если кое-кто в Германии призывает к тотальному прекращению приема мигрантов и с большой радостью устранил бы и большую часть здесь живущих иностранцев от участия в конкуренции на рынке труда. Имеет смысл пересмотреть и нынешнюю практику предоставления гражданства. Экономическая и социальная интеграция мигрантов-иностранцев и поздних переселенцев не происходит автоматически с получением гражданства. Она представляет собой один их важнейших вызовов, который будет стоять перед Германией в последующие годы. Отсюда необходимо четкое свидетельство, что политика в Германии - вместо занятий чистым кризисным менеджментом, успокоения на этом или отодвигания проблемы - принимает вызов, связанный с феноменом иммиграции и его последствиями. Только тогда большинство граждан этой страны сможет воспринять миграцию и проистекающее отсюда многообразие преимущественно не как угрозу, а как следствие открытости общества и как возможность обогащения.
Но одного только изменения законов недостаточно. Необходима также другая установка в отношении нации и гражданства, поскольку до сих пор господствует представление, что немцем или немкой может быть, собственно, только ребенок немецких родителей. Основным критерием в этом случае была бы общность происхождения. Это представление затрудняет процесс адаптации живущих в Германии представителей других национальностей, блокирует реформу права гражданства и противостоит увеличившемуся этническому и религиозному разнообразию Германии. Что необходимо этой стране - это реалистический автопортрет Германии как де-факто страны иммигрантов, спокойное обхождение с многообразием, а также наступательная дискуссия о том, какие общие фундаментальные ценности должны быть у коренного населения, у людей, получивших гражданство и у здесь живущих «чужаков».
Франция
Вот уже двадцать лет иммиграция остается во Франции крупной политической проблемой. Она послужила причиной кипения страстей и весьма горячих дебатов между правыми и левыми. Осуждение присутствия иностранцев позволило появиться на свет новой политической партии (Национальному фронту), а в начале 90-х годов доля отданных этой партии на общенациональных выборах голосов достигла 15%. В настоящее время во Франции преобладают четыре точки зрения на иммиграцию: две крайние и две умеренные.
Крайне правая точка зрения сводится к тому, что иммиграция представляет опасность для нации. По мысли ее сторонников, необходимо организовать массовое возвращение лиц, не имеющих французского гражданства, в страну происхождения.
Точка зрения крайних левых заключается в том, что не должно существовать никаких границ и всякому, кто прибывает из любой страны, следует разрешить въезжать во Францию и поселяться в ней.
Умеренно правые придерживаются мнения, что приоритет следует отдавать совершенствованию пограничного контроля и борьбе с нелегальными потоками людей.
Умеренно левые, находящиеся сейчас у власти, считают, что в первую очередь нужно способствовать улучшению интеграции иностранных граждан, легально проживающих во Франции, с местным населением.
Два умеренных крыла, левое и правое, по сути дела сближаются. Некоторые различия между ними пока существуют, однако по ряду позиций, таких, как борьба с дискриминацией граждан третьих стран, находящихся во Франции на законных основаниях, и совершенствование контроля над миграционными потоками, их позиция едина.
На сегодняшний день население Франции составляет 60 миллионов жителей, включая 3,6 миллионов легально проживающих иностранцев. Существует сильная взаимосвязь между историей Франции и ее иностранными общинами: значительное большинство граждан третьих стран, проживающих во Франции, - выходцы из бывших колоний – Алжира и Марокко.
Ежегодно разрешение на въезд во Францию получают около 100 тысяч граждан третьих стран. Большей части из них разрешение выдается по причине воссоединения семей. Они близкие родственники иностранцев, легально проживающих в стране. Кроме того, ежегодно 100 тысяч человек получают французское гражданство. Фактически, количество иностранных граждан, проживающих во Франции, из года в год остается постоянным. Число получающих французское гражданство примерно равно числу иностранцев, получающих разрешение на въезд с целью длительного пребывания. Следует отметить, что 60 миллионов человек ежегодно получают краткосрочные визы на въезд во Францию с туристическими или деловыми целями.
Каковы основные аспекты французской юридической системы иммиграции? Разрешение на въезд во Францию с целью длительного пребывания (более 3 месяцев) ограничено рядом конкретных обстоятельств. Его получают лица, прибывающие в связи с воссоединением семьи (дети, жены, мужья), и студенты. Трудовая иммиграция резко ограничена: желающие въехать во Францию, чтобы там работать, должны доказать, что никакой французский гражданин или проживающий во Франции гражданин третьей страны не может заполнить соответствующую вакансию.
Существуют две разновидности видов на жительство: на один год с возможностью возобновления и на десять лет. Десятилетний вид на жительство предоставляется после длительного пребывания во Франции. Исходя из интересов общественного порядка и национальной безопасности, правительство может отказать в предоставлении вида на жительство.
Французская Конституция гарантирует право убежища всем гражданам третьих стран, которые опасаются преследований на родине. Статус беженца определяет специальная неправительственная организация – ОФПРА. Человек, признанный беженцем, получает десятилетний вид на жительство. Ежегодно около 20 тысяч человек обращаются с просьбой о предоставлении им статуса беженца. Примерно 20% из них этот статус получают.
Закон предусматривает и меры борьбы с нелегальной иммиграцией. Любой иностранец, находящийся на территории Франции без действительной визы или вида на жительство, должен покинуть страну. Правительству разрешено задерживать на 12 суток гражданина третьей страны, нелегально находящегося на территории Франции. Такое задержание входит в компетенцию судебных властей. Этот строк предназначен для того, чтобы организовать высылку иностранца в страну происхождения.
По общей оценке число нелегальных иммигрантов во Франции составляет приблизительно 300 тысяч человек, прибывших по большей части из Китая, Алжира, Марокко, Африки и бывшей Югославии. Большинство из них въехали на автомобилях через границу с Италией или Испанией. Некоторые воспользовались воздушным транспортом, имея визу, и затем вместо того, чтобы уехать по истечении срока действия визы, остались на территории Франции. Около половины нелегальных мигрантов въехали самостоятельно. Размещение им обеспечивают живущие во Франции родственники. Большинство нелегальных мигрантов, прибывших из соседних стран, остаются в стране с помощью своих семей. Они нелегально устраиваются на работу, за которую им недоплачивают, и не пользуются социальной защитой. По сути дела нелегальное трудоустройство – одна из причин нелегальной миграции.
Общая практика миграционной политики Франции предусматривает высылку любого нелегально находящегося на ее территории иностранца. Но французские власти всегда имеют право предоставить вид на жительство любому нелегальному мигранту по причинам гуманитарного характера, даже если это решение не находится в строгом соответствии с законом. Данный принцип был подтвержден Государственным советом, который является высшей судебной инстанцией по вопросам иммиграции. Такое решение должно носить исключительный характер и приниматься на индивидуальных основаниях.
Точно так же французское правительство по политическим причинам периодически проводит широкомасштабные амнистии, решая легализовать или урегулировать положение большого числа нелегальных мигрантов. Первая амнистия была проведена в 1982 году после победы социалиста Ф. Миттерана на президентских выборах. Решение о второй крупной амнистии было принято в 1997 году после победы коалиции социалистов, «зеленых» и коммунистов.
Швеция
Шведское Королевство издавна считалась образцом открытости миру, толерантности и продуманной политики по отношению к иностранцам. Почти 1,7 миллиона «лиц с иностранным прошлым» (иммигранты и их дети) проживают сегодня в Швеции, которая насчитывает 8,8 миллионов жителей. Однако и в образцовом северном государстве все больше распространяются враждебное отношение к иностранцам и правый экстремизм. Поджигают приюты для беженцев, преследуют переселенцев, проповедуют расизм. Непримиримое ядро агрессивных неонацистов объявило войну всем «неарийцам».
Скептики объясняют эти тенденции крахом прославленной шведской иммиграционной политики, а также экономическими процессами. Неприязнь к чужим, по мнению депутатов гражданской оппозиции в риксдаге, - это ответ на сегрегированные предместья, растущую безработицу среди иностранцев и страх многих шведов перед засильем чужих.
Опрос общественного мнения летом 2000 года показал, что более половины опрошенных считают: в Швеции слишком много иммигрантов. Две трети указали на то, что боятся растущей преступности среди иностранцев. Десятая часть не хотела увеличения квоты на въезд иностранцев в страну.
Шведская миграционная политика с середины 60-х годов опиралась на сочетание строго регулируемой иммиграции и комплекса льгот, содействующих интеграции. Барьеры иммиграции были сравнительно высоки, зато принятые иммигранты получали довольно щедрую помощь: им предоставлялись языковые курсы, возможности повышения квалификации, квартира, социальное и экономическое обеспечение. До тех пор, пока число иммигрантов было сравнительно невелико и шведская экономика мощно развивалась, такая политика споров не вызывала. С середины 80-х на Швецию со всей силой обрушился поток беженцев из кризисных районов Азии и Центрального Востока - каждый год десятки тысяч. Только с Балкан в страну прибыло более 140 тысяч беженцев гражданской войны. За последний год, например, 7 тысяч беженцев из Косово получили временное разрешение на пребывание в Королевстве Швеция. В апреле этого года срок их виз истекает. Но пока лишь 2 тысячи из этих беженцев вернулись на родину. Между тем, была введена более строгая проверка претендентов на получение убежища. В этом году государственная комиссия по делам иностранных граждан - последняя инстанция в миграционных вопросах - отклонила три четверти заявлений. Сокращены сроки прохождения документов в центральном «миграционном ведомстве», ускорена процедура выдворения. Ровно 68% претендентов на убежище приехали в Швецию без паспорта, подавляющее большинство нелегально пересекло границу. За прошедший год Швеция предоставила убежище 11241 беженцу. По данным комиссии ООН по делам беженцев (UNHRC), это составляет 2,6% всех претендентов на убежище в 22 странах Европы.
Вместе с тем, постепенно в политике и экономике складывается понимание того, что в будущем Швеции понадобится больше иностранцев. Как недавно установила правительственная комиссия, каждый год в течение длительного периода следует принимать на 30 тысяч больше иммигрантов, чтобы компенсировать низкие показатели рождаемости и сохранить статус процветающего государства. Это означает открытие границ для 900 тысяч иммигрантов до 2030 года - более десятой части сегодняшнего населения Швеции.
Италия
На протяжении всей новейшей истории Италии (т.е. начиная с объединения в 1861 году) она была одним из основных источников иммигрантов и стала принимающей страной только с конца 1970-х годов. Опыт разработки миграционной политики ее несколько специфичен. Можно выделить как минимум две особенности. Во-первых, когда иммиграция стала для государства заметным явлением, внутри страны был относительно высокий уровень официальной безработицы, что, однако, сопровождалось существенным количественным весом теневой экономики. Во-вторых, Италия открыла для себя иммиграцию как явление и сделала первые шаги по ее регулированию в то время, когда строилась "крепость под названием Европа", и поскольку она поздно присоединилась к этому процессу, на ее политику существенно повлияли опыт и в особенности требования ее североевропейских партнеров. Находясь на границах Европейского союза и будучи потенциально транзитной страной для иммигрантов, желающих переехать в Северную Европу, она не могла не прийти к новому ограничительному подходу к иммиграции, даже несмотря на то, что особенности ее рынка труда предоставляли структурные возможности для использования дешевой и гибкой иностранной рабочей силы.
В 1989 году, после примерно десятилетия иммиграции и перед первой крупной амнистией 1990 года, в Италии находилось приблизительно 490 тысяч иностранцев, имевших легальный вид на жительство (26% - граждане ЕС и 11% - граждане США). Вследствие неоднократных кампаний по легализации иммигрантов невозможно статистически измерить годовой приток мигрантов, и единственной более или менее надежной цифрой является число выданных видов на жительство на конец года. По данным католической организации по оказанию гуманитарной помощи «Каритас», число зарегистрированных иностранцев на конец 1998 года составляло 1,03 миллиона человек, а общее количество легально проживающих иностранцев на ту же дату составляло 1,2 миллиона. Таким образом, есть основания считать, что число легально проживающих иностранцев составляет от 1 до 1,5 миллиона человек, что приблизительно равно 2% населения. На протяжении последних 20 лет иммиграция имела весьма существенные, но, конечно, не катастрофические размеры. Если бы приток иммигрантов в Италию был на том же уровне, что и ежегодный приток в Германию (до введения ограничительной политики в 90-х годах), число прибывших в нее за 20 лет иммигрантов было бы по крайней мере вдвое больше. Приток лиц, обратившихся с просьбой о политическом убежище, был значительно скромнее (1-5 тысяч в год) за исключением отмеченного в 1991 году пика в 32 тысячи человек, главным образом вследствие первого албанского кризиса. Главное, однако, заключается не в абсолютном, а в относительном выражении. Еще 20 лет назад сама идея об иммигрантах в Италии, которая была страной эмиграции на протяжении всей своей новейшей истории, представлялась нереальной, чуть ли не абсурдной. Официальное открытие иммиграции произошло лишь в начале 80-х годов, когда перепись 1981 года показала присутствие значительного числа иностранных рабочих, что делало Италию принимающей страной.
На тот момент государство не имело практически никаких законодательных актов и административной политики, которые позволили бы спокойно встретить это открытие. До принятия в 1998 году нового закона о миграции миграционная политика и юридический режим миграции в стране развивались рывками, а именно сериями законодательных инициатив «на данный случай» в ответ на приток мигрантов и на давление со стороны общественного мнения.
В итальянском обществе широко распространилась моральная паника по поводу миграции и рассуждений о том, что она имеет масштабы стихийного бедствия. Бытовало мнение, что иммиграция создает проблемы с точки зрения поддержания общественного порядка. Взаимодействие между восприятием иммиграции как стихийного бедствия и ограничительной политикой выражалось в том, что они взаимно укрепляли друг друга. В частности, чрезмерно ограничительный подход к легальной иммиграции в такой стране, как Италия, с ее либеральной политикой в отношении туристических виз и длинной береговой линией, которую трудно охранять, постоянно приводил к появлению значительного числа нелегальных иммигрантов, что вызывало необходимость многократных амнистий. Это, в свою очередь, укрепляло восприятие иммигрантов как инакомыслящих и мнение о неспособности государства контролировать миграцию, что усиливало моральную панику и восприятие миграции как стихийного бедствия.
Новый закон об иммиграции, принятый итальянским парламентом в 1998 году, стал первой попыткой государства всесторонне отреагировать на такое явление, как миграция. Закон, состоящий из семи разделов и 46 статей, весьма обширен и охватывает три отдельных вопроса:
борьбу с нелегальной иммиграцией и организациями контрабандистов;
регулирование миграции рабочей силы при помощи системы годовых квот;
совершенствование прав, предоставляемых легальным мигрантам, чтобы способствовать их интеграции с местным населением.
Среди аспектов закона, касающихся контроля над иммиграцией, можно выделить следующие:
приоритет укреплению внешних средств контроля над миграцией;
установка более прочных оснований для вынесения средств контроля над миграцией в соседние государства;
введение более жестких санкций против организаторов нелегального въезда;
повышение механизмов эффективности выдворения из страны.
Опыт миграционной политики западных стран: альтернативы для России
Современная миграционная ситуация в России сформировалась под влиянием распада СССР, процесса, затронувшего судьбы миллионов людей, проживающих на необъятных просторах бывшего союза. Образование новых независимых государств повлекло массовые миграции населения. Целое десятилетие прошло под знаком мощных перемещений между ними. Конечно, со временем масштабы их уменьшились. Так, в 2000 году в Россию прибыло 350 тысяч человек — в 3,3 раза меньше, чем в рекордном 1994 году. За 10 лет ситуация в области миграции сильно изменилась. По-прежнему ощущается острая необходимость в четкой и продуманной миграционной политике. Однако приоритеты ее теперь другие: если 10 лет назад основным вопросом была репатриация оставшихся за рубежом соотечественников, то ныне политика в области миграции призвана решить серьезные социально-демографические проблемы, вставшие перед Россией.
Вопреки многим неутешительным прогнозам я с оптимизмом смотрю в будущее: у страны есть все шансы справиться с этой задачей. Разработать и проводить эффективную миграционную политику нам вполне по силам. И немаловажным здесь является изучение опыта зарубежных стран: он поможет «обойти чужие грабли», не повторять чужих и своих ошибок, воспользоваться уже наработанными и проверенными механизмами управления миграцией.
На данный момент ситуация такова: страна - и это единодушно признается всеми экспертами-демографами, об этом кричат политики всех видов и мастей - переживает демографический кризис. Через несколько лет число работающих сравняется с числом пенсионеров, и тогда не из чего будет платить даже такие мизерные пенсии, какие платят сейчас. В итоге в правительстве пришли к выводу, что единственно возможное решение - активное привлечение в Россию иммигрантов. К этому же выводу в свое время пришли многие «стареющие» страны Европы. У России в этом смысле есть очевидное преимущество: наш основной иммиграционный ресурс - те, кто еще совсем недавно был нашим соотечественником, - люди, которым не надо специально учить русский язык и привыкать к нашим обычаям.
Казалось бы, политическая задача ясна: создать им в России режим наибольшего благоприятствования. За минувшие 10 лет из стран ближнего зарубежья к нам, по оценкам демографов, перебрались около четырех миллионов человек. Для решения наших задач этого явно недостаточно. Академик Анатолий Вишневский, специалист по проблемам народонаселения, считает, к примеру, что стране необходим приток как минимум в миллион в год. Разумеется, выполнить такой план или хотя бы приблизиться к этим цифрам за счет одних только русских ближнего зарубежья нереально. Но, слава богу, Россия может пока быть привлекательна не только для русских. В беднейшей европейской стране Молдавии на Россию взирают как на Клондайк - чуть не треть мужского населения у нас на заработках. В основном нелегально. То же с жителями Армении. Украина куда как богаче Молдовы и Армении, но