Субъективная сторона преступления
Приведенный выше анализ выявил ряд недоработок в законодательном определении форм и видов вины. В результате проведенного С.В. Векленко опроса преподавателей и профессоров высших учебных заведений, имеющих ученые степени кандидатов и докторов юридических наук, получены следующие данные. На вопрос "Удовлетворяет ли Вас законодательное закрепление понятия, форм и видов вины?" 72,7% респондентов ответили отрицательно. Именно при установлении видов умысла и неосторожности наиболее часто допускаются судебные ошибки.
Между тем, как представляется, юридическое значение форм вины велико.
Во-первых, в отношении случаев причинения общественно опасных (вредных) последствий без вины и случаев неосторожного совершения деяний, наказуемых лишь при умышленном их совершении, форма вины является субъективной границей, отделяющей преступное поведение от непреступного (правомерное поведение от противоправного).
Во-вторых, форма вины является основанием дифференциации ответственности и наказания за правонарушения, которые могут совершаться как умышленно, так и неосторожно.
В-третьих, наличие умышленной формы вины обосновывает, а неосторожной вины исключает постановку вопроса о преступных мотивах и целях.
В-четвертых, форма вины зачастую способствует квалификации преступления или правонарушения.
§4. Преступления с двумя формами вины
Уголовная ответственность за преступление с двумя формами вины впервые была установлена в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. В ранее действовавшем российском уголовном законодательстве такой вид преступлений не выделялся. Анализ материалов уголовных дел, приговоров судов показывает, что в правоприменительной практике допускается значительное число ошибок. В связи с этим возникает необходимость в разработке строгих правил квалификации этих преступлений, которые основаны на правильном понимании субъективной и объективной сторон данных преступлений, исключают случаи объективного вменения, осуждения при отсутствии причинной связи между общественно опасным деянием и его общественно опасным последствием, помогают отличить преступления с двумя формами вины от неосторожных преступлений и идеальной совокупности преступлений. Считаем, что при квалификации преступлений с двумя формами вины следует руководствоваться следующими правилами.
Преступление с двумя формами вины - в целом умышленное оконченное преступление, повлекшее по неосторожности не описанные в основном составе данного преступления общественно опасные последствия, которые по закону влекут более строгое наказание.
Данное правило-определение акцентирует внимание на своеобразии общих признаков данного преступления, изложенных в ч. 1 ст. 14 УК РФ, а именно:
- виновность как одновременное наличие в преступлении двух форм вины;
- особый характер и повышенная степень общественной опасности в сравнении с иными преступлениями, которые обусловлены наступлением тяжких последствий и наличием у виновного обеих форм вины;
- деяние всегда выражается в умышленном преступлении;
- состав преступления с двумя формами вины в Особенной части УК РФ является только квалифицированным;
- декларирована более строгая наказуемость.
Преступление с двумя формами вины - только оконченное преступление, в результате выполнения которого действительно наступили тяжкие общественно опасные последствия, предусмотренные квалифицированным составом данного преступления, виновное отношение к которым субъекта преступления выражается в неосторожности.
Для квалификации деяния как оконченного либо неоконченного преступления значимы лишь стадии умышленного преступления. Действие или бездействие, совершенное по неосторожности, до наступления общественно опасных последствий не является уголовно наказуемым. Приготовление и покушение возможно лишь с прямым умыслом. А данный вид вины в отношении тяжких последствий преступления с двумя формами вины уголовным законом исключен.
Соответственно, предварительная преступная деятельность - приготовление и покушение - в преступлениях с двумя формами вины исключена.
При условии, что виновный не желает или не предвидит отдаленные последствия своего деяния, говорить о возможности приготовления или покушения на такое последствие нельзя. Отсутствие желания наступления неосторожных последствий, кроме того, прямо вытекает из положений ст. 26 УК РФ.
В преступлении с двумя формами вины непосредственной причиной наступления тяжкого неосторожного последствия является исключительно совершение преступления, а не деяния (действия или бездействия).
Статья 27 УК РФ называет причиной тяжкого последствия исключительно совершение умышленного общественно опасного деяния, самого по себе, независимо от наступления тяжкого последствия, запрещенного Уголовным кодексом РФ под угрозой наказания. Таким образом, при квалификации конкретных действий виновного, повлекших квалифицированные тяжкие последствия, сначала необходимо определить, содержат ли сами действия виновного признаки основного состава преступления. Применение этого правила позволит разграничить преступления с двумя формами вины и неосторожные преступления, объективная сторона которых выражается в нарушении специальных правил, повлекшем общественно опасные последствия; отличить рассматриваемые преступления от идеальной совокупности преступлений.
Причиной наступления тяжкого последствия должно являться полное выполнение виновным основного состава преступления.
Состав преступления, являющегося причиной тяжкого последствия, может быть сконструирован и как формальный, и как материальный состав. Диспозиции рассматриваемых преступлений построены так, что только деяние, без предусмотренного основным составом преступления умышленного последствия, не может повлечь неосторожного последствия. При незавершенности действия, повлекшего умышленное последствие, или ненаступлении умышленного последствия наступление тяжкого неосторожного последствия не следует квалифицировать как преступление с двумя формами вины. Это также позволяет отличить преступление с двумя формами вины от идеальной совокупности преступлений.
В связи с этим основной материальный состав преступления по отношению к квалифицированному составу преступления с двумя формами вины не может предусматривать общественно опасное последствие в виде угрозы наступления общественно опасных последствий, а равно не может быть усеченным.
Преступление, основной состав которого - причина тяжкого последствия, только умышленное.
Умышленная форма вины в основном составе преступления также отграничивает преступление с двумя формами вины от неосторожных преступлений и идеальной совокупности преступлений.
Форма вины по отношению к тяжкому последствию может быть только неосторожной.
Таким образом, возможно разграничить преступление с двумя формами вины также и от умышленных преступлений наряду с идеальной совокупностью преступлений.
Преступление с двумя формами вины признается уголовным законом в целом умышленным.
Признание рассматриваемого преступления в целом умышленным прямо предусмотрено уголовным законом и имеет огромное значение: формально рассматриваемое преступление как умышленное возможно квалифицировать, основываясь на положениях Общей части УК РФ, как неоконченное; в соучастии возможно совершить лишь преступление, считающееся умышленным; совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление, следует расценивать как рецидив преступлений, при этом категория рецидива будет определяться в зависимости от срока наказания в виде лишения свободы, предусмотренного за преступление с двумя формами вины; отнесение рассматриваемых преступлений к умышленным предполагает и соответствующую классификацию их по категориям тяжести в зависимости от характера и степени общественной опасности (ст. 15 УК РФ); кроме того, указанный признак преступления с двумя формами вины оказывает влияние и на иные институты и нормы, например, назначения наказания (например, п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ), освобождения от уголовной ответственности (например, ст. ст. 75, 78 УК РФ), освобождения от наказания, влияет на исчисление сроков погашения судимости (ст. 86 УК РФ).
В преступлении с двумя формами вины возможно соучастие, в том числе в отношении неосторожных тяжких последствий.
Согласно ст. 32 УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. А преступление с двумя формами вины, предусмотренное ст. 27 УК РФ, в целом - как умышленное преступление и его неосторожное последствие - есть умышленное преступление и должно квалифицироваться как умышленное преступление. Статья 27 УК РФ также прямо указывает на неосторожное отношение субъекта преступления к тяжким последствиям, в связи с чем буквальное толкование уголовного закона позволяет говорить, что действующий уголовный закон допускает возможность соучастия в отношении неосторожных последствий умышленного преступления.
Существующая судебная практика, в том числе Верховного Суда Российской Федерации, подтверждает существование данного правила и толкует действующий уголовный закон таким же образом.
Положения о преступлении с двумя формами вины, в целом умышленном, являются специальной нормой уголовного закона относительно общей нормы уголовного закона об эксцессе исполнителя.
Полагаем, что наступление неосторожного тяжкого последствия не может расцениваться как эксцесс исполнителя. Положения ст. 27 УК РФ, являясь специальной нормой по отношению к ст. 36 УК РФ, расценивают неосторожность в отношении тяжкого последствия как часть содержания единого умысла на совершение преступления, признавая преступление с двумя формами вины в целом умышленным, и подлежат применению в случае противоречия с положениями ст. 36 УК РФ. Согласно ст. 36 УК РФ эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников; за эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат. А ст. 27 УК РФ признает преступления с двумя формами вины умышленными: неосторожные последствия умышленного преступления уголовным законом для целей квалификации (в том числе возможности применения к данным преступлениям норм статей гл. 7 УК РФ) включаются уголовным законом в содержание умысла субъекта преступления (в том числе соучастника как субъекта преступления). Таким образом, наступление квалифицированного неосторожного общественно опасного последствия действия исполнителя (например, в преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК РФ) не может расцениваться как эксцесс исполнителя.
Принцип назначения более строгого наказания. Уголовный закон (ст. 27 УК РФ) особо подчеркнул данный принцип. Законодатель обращает внимание правоприменителя на то обстоятельство, что совершение преступлений с двумя формами вины должно наказываться более строго по виду и размеру, сроку наказания, чем совершение преступлений с одной формой вины, что объясняется, по нашему мнению, особой тяжестью наступивших общественно опасных последствий; причиной наступления этих последствий - совершением умышленного преступления; тем, что рассматриваемые преступления могут одновременно посягать на несколько объектов уголовно-правовой охраны; ряд данных преступлений обладает особыми характером причинной связи и содержанием психического отношения виновного к совершенному преступлению.
Полагаем, что применение сформулированных нами правил квалификации преступлений с двумя формами вины будет способствовать квалификации данных преступлений в соответствии с их отличительными особенностями.
Выводы по 2 главе
Вина как категория уголовного права обладает следующими признаками: психологическим, юридическим, обусловлено - связывающим, структурным, доказательственно — оценочным, признаком многосторонности вины и признаком проявления через определенный категориальный аппарат.
Содержание вины есть выработанная теорией и практикой для обозначения внутренних составляющих элементов вины, уголовно-правовая категория, имеющая структурную трихотомическую конструкцию, состоящая из психологической, социальной и предметной сторон; где психологическая сторона представляет собой совокупность интеллектуальных и волевых процессов протекающих в психике лица совершающего преступление; социальная сторона заключается в сочетании антисоциальной, асоциальной и недостаточно выраженной социальной установки лица относительно важнейших ценностей общества, а предметная сторона, отражает объективные признаки конкретного состава преступления.
К признакам содержания вины относятся: а) наиболее изменчивый и конкретный характер этой категории б) её выраженность в предусмотренных уголовным законом формах; в) неразрывная связь содержания вины с формами вины и объективной стороной преступления; г) определенная структура данной уголовно-правовой категории.
Формы вины это законодательно закрепленные комбинации интеллектуальных и волевых элементов показывающие качественное различие в уровне интенсивности и определенности психического отношения виновного к общественно опасному деянию и его последствиям.
Механизм определения степени вины строится на основе трех взаимосвязанных принципов. Содержание первого принципа сводится к тому, что степень вины составляют и измеряют две взаимосвязанные шкалы социальная и психологическая. Социальная шкала показывает глубину деформированности социальных ориентации субъекта, меру его негативного или безразличного отношения к основным ценностям общества. Психологическая же шкала отражает уровень интенсивности и определенности сознательно-волевых процессов происходящих в психической сфере виновного лица.
Второй принцип утверждает, что порядок определения степени вины, для каждой из форм вины должен устанавливаться отдельно.
Третий принцип гласит, что степень вины должна устанавливаться судами всегда, при разрешении каждого конкретного уголовного дела.
Для дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания уголовно-правовое значение имеет не только установление форм вины, но и ее степени.
Степень вины — это мера отрицательного психического отношения лица к объектам уголовно-правовой охраны, устанавливаемая на основе всех обстоятельств совершения конкретного преступления.
Предлагается внести в УК РФ 1996г. статью следующего содержания.
"Ст. 26 (1) Степень вины
1. Степень вины это оцениваемая судебно-следственными органами на основе объективных и субъективных обстоятельств дела, количественная разница в интенсивности и определенности сознательно-волевых процессов протекающих в психике виновного, а также мера искаженности его социальных ориентаций в рамках одного состава преступления предусмотренного Особенной частью Настоящего кодекса, в пределах одной формы и вида вины.
2. Степень вины лица необходимо учитывать при привлечении его к уголовной ответственности и назначении ему наказания".
В уголовно-правовых нормах действующего УК РФ для раскрытия содержания института вины используются два юридических термина: "вина" и "виновность", в которые законодатель вкладывает различный смысл.
Норма ч. 2 ст. 24 УК РФ дублирует положения, закрепленные в ст. 3, 8 и ч. 1 ст. 24 УК РФ, и, следовательно, должна быть исключена из уголовного законодательства. Автором вносится предложение об изменении редакции ст. 24 УК РФ "Формы вины": "Виновным в совершении преступления признается лицо, в деянии которого установлена вина, в форме умысла или неосторожности".
Глава 3. Факультативные признаки субъективной стороны
§1. Мотив преступления
В теории уголовного права мотив преступления традиционно рассматривается в качестве признака субъективной стороны преступления, содержание которой, в свою очередь, раскрывается с помощью таких юридических категорий, как вина, мотив, цель, эмоциональное состояние лица.
Признавая роль мотива преступления в квалификации содеянного, ученые-юристы подходят к определению его места в структуре субъективной стороны преступления с различных позиций.
Одни исследователи отождествляют субъективную сторону с виной, в которую, по их мнению, входят мотив и цель. Например, П.С. Дагель и Д.П. Котов отмечают, что "мотив, цель, эмоции - необходимые компоненты психического отношения, составляющего вину". Б.С. Утевский, связывая мотив с формированием умысла, считал его необходимым элементом лишь этой формы вины.
Отдельные юристы ставят знак равенства между мотивом и интересом, мотивом и эмоциональным состоянием лица, нарушившего требования закона, мотивом и целевой направленностью преступления.
В.В. Лунеев отмечает: "...рассмотрение мотива и цели в плане вины ведет к фактическому упрощению сложного психического явления и может повлечь умаление роли отдельных его компонентов, имеющих важное уголовно-правовое значение". Действительно, представляя различные формы психической активности, эти признаки органически связаны между собой и взаимозависимы. Вместе с тем вина, мотив, цель и эмоциональное состояние лица - это психические явления с самостоятельным содержанием, ни одно из них не включает в себя другого в качестве составной части.
Наиболее близкими по своей природе являются мотив и цель совершения преступления. Оба эти признака характеризуют психические процессы субъекта в связи с совершением им преступления. Однако каждый из них имеет собственное наполнение, по-своему характеризует психическое отношение субъекта к совершаемому преступному деянию и его последствиям. В.И. Ковалев, который негативно относится к отождествлению мотива с другими элементами мотивационной сферы человека, полагает, что "подмена понятия "мотив" понятиями "установка", "эмоции", "цель", наделение этих реалий функциями мотива или трактовка их как его разновидности есть, по существу, отрицание самостоятельности последнего".
Цель как идеальный образ желаемого будущего результата действий определяет весь ход волевого процесса лица, совершающего преступление. Причиной же постановки цели является мотив. По справедливому мнению К.Е. Игошева, мотив выступает основным характерологическим признаком деятельности человека. В нем выражаются побуждающие начала, внутреннее основание и целевая направленность активности. Именно мотив, как пишет Т.Н. Нуркаева, "придает деятельности силу и стремительность, является стимулом активности личности". При этом необходимо отметить, что до настоящего времени в уголовно-правовой науке не существует единой точки зрения по вопросу о содержании понятия "мотив преступления".
В учебной литературе обычно мотив преступления определяется как обусловленное потребностями осознанное внутреннее побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и которым оно руководствовалось при его совершении. Данное понимание неразрывно связано с этимологией термина "мотив", которое в переводе с различных языков, в частности с латинского, французского, немецкого, означает побуждение, побудительную причину действий человека.
В научных трудах разброс мнений о содержании анализируемого понятия представлен более широко.
Так, С.Л. Рубинштейн отмечал: "Любое действие, направленное к определенной цели, выходит из тех или иных побуждений. Более или менее адекватно осознанное побуждение выступает как мотив". Подобный подход разделяют и другие психологи.
В данном контексте рассматривают мотив преступления и многие юристы. Например, И.Г. Филановский относит к нему "осознанный и конкретно опредмеченный интерес, побудивший к совершению общественно опасного деяния".
А.В. Наумов называет мотив общественно опасного деяния "осознанным побуждением (потребностью, чувством и т.д.) к достижению определенной цели посредством совершения преступления".
А.И. Рарог подчеркивает: "Мотив преступления - это обусловленное определенными потребностями осознанное побуждение, стимулирующее субъект к совершению преступления и проявляющееся в нем".
В целом поддерживая указанную точку зрения, заметим, что мотивы не всегда осознаются лицом при совершении преступления, поэтому нам кажется неверным вносить данное слово в текст его определения.
В.А. Лобанов подчеркивает, что "мотив - это внутреннее психическое переживание, которое вызывает решимость виновного, толкает его на совершение определенного действия". Отметим, что в этой позиции внимание акцентируется только на эмоциональной стороне деятельности человека. Между тем, хотя эмоции - важный компонент психологической активности человека, они не исчерпывают все внутреннее содержание, обоснование поступка и не являются самостоятельными стимулами поведения.
Как мы видим, все приведенные дефиниции мотива преступления в своей основе содержат положения, выработанные психологией. Однако в уголовно-правовой доктрине неоднократно предпринимались попытки определить мотив через другие категории.
В последние годы в уголовно-правовой доктрине наблюдается стремление представить мотив преступления как некий побудительный стимул. В.А. Якушин пишет: "...мотив является таким возбуждением к преступному поведению, о котором в известном смысле можно сказать, что он выступает движущей силой, внутренним источником этого поведения. В отличие от чувства он носит конкретно выраженный характер и является стимулом к определенному действию".
Л.Д. Гаухман отмечает: "Под мотивом преступления имеется в виду побудительный стимул, источник активности человека".
А.Л. Боер определяет мотив как вызванное внешними или внутренними стимулами, детерминированное свойствами личности, интегрированное психическое образование, побуждающее к поведению, направленному на снятие психического напряжения осознанной актуализированной потребности биологического или социального характера путем нарушения уголовно-правового запрета.
Оригинальную концепцию мотива преступления в широком и узком смысле предложил С.В. Скляров. Роль мотива в узком смысле слова он сводит к выбору человеком того или иного пути удовлетворения имеющейся у него потребности. Мотив в этом смысле является ориентирующим, так как он побуждает человека произвести выбор между различными вариантами действия, ориентирует его на определенный тип поведения.
В понятие мотива в широком смысле С.В. Скляров включает наряду с ориентирующим мотивом осознанные потребности (целевые мотивы), так как именно они определяют содержание конечной цели поведения, а также ситуативные психические образования, лежащие в основе выбора лицом конкретного объекта и (или) конкретного способа поведения, - технические мотивы, поскольку указанные образования позволяют человеку технически осуществить поведение в рамках избранного типа для удовлетворения актуализированной потребности.
По нашему мнению, многообразие мнений о содержании понятия "мотив преступления" связано с тем, что по своей природе мотив хотя и относится к психологической категории, однако ею оперируют и, соответственно, изучают ученые, представляющие различные отрасли науки, в том числе и науку уголовного права.
Не случайно вопрос о приоритете психологического и уголовно-правового начал в определении мотива преступления долгое время дискутируется в кругах научной общественности.
Сторонник полного заимствования психологического понятия мотива Б.В. Харазишвили подчеркивал, что "мотив - всегда лишь психологическая проблема. В противном случае понятий мотива "может быть столько, сколько отраслей права". Поэтому "введение уголовно-правового определения мотива является ненаучным".
Выражая противоположную точку зрения, И.Г. Филановский писал: "Если в психологии мотив деятельности человека объясняет движущие силы поведения вообще, то в уголовном праве он должен открыть специфические движущие силы преступного поведения. Поэтому механическое перенесение в право того определения, которое дается в психологии, представляется нам неверным, так как психологи открывают истоки побуждений нормального поведения, а в праве нужно найти истоки побуждений для поведения, отклоняющегося от нормы".
Однако более верным представляется утверждение Н.Г. Иванова, что мотив - это "...прежде всего психофизиологическое понятие, которое превратилось в юридическое потому, что, во-первых, заняло необходимое место в уголовном законе, а во-вторых, отпочковавшаяся от науки уголовного права криминология уделяла и продолжает уделять этому уникальному феномену достаточно пристальное внимание".
На наш взгляд, совершенствование понятия мотива преступления неразрывно связано с развитием как психологического, так и уголовно-правового направления. Психология изучает психику любого человека, выявляет общие закономерности ее развития и функционирования, а также индивидуально-типологические особенности проявления. Поэтому необходимо использовать достижения этой науки для более глубокого понимания самой сути психологической деятельности человека при совершении преступления. Задачей же науки уголовного права должен стать максимальный учет такого психологического начала для наиболее точной уголовно-правовой оценки содеянного.
Для юридической классификации мотивов преступного поведения есть, казалось бы, более чем достаточные основания, прежде всего нормы УК РФ, но дело в том, что уголовный закон Российской Федерации, как и многих других стран, о мотивах преступлений говорит чрезвычайно скупо. Это, несомненно, пережитки прежних времен, когда на субъективную сторону преступлений, в том числе на мотивы, не обращали особого внимания.
В результате даже в новой редакции УК РФ слово "мотив" упоминается (в Особенной части) только пять раз: п. "л" ст. 105 говорит об убийстве "по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды или кровной мести". То же повторяется в п. "е" ч. 2 ст. 111 ("Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью"), в п. "е" ч. 2 ст. 112 ("Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью", п. "з" ч. 2 ст. 117 ("Истязание") и в п. "б" ч. 2 ст. 244 ("Надругательство над телами умерших и местами их захоронения").
Большей частью для обозначения мотива используются другие выражения: "побуждения" (14 раз), "заинтересованность" (шесть раз), "цель" (18 раз). Слово "месть" (без указания, что это - мотив, побуждение или цель) - два раза. В итоге термины, более или менее связанные с мотивацией, используются в УК 45 раз.
Перейдем теперь к классификации мотивов преступлений. Как известно, классификация - это распределение предметов, явлений или понятий по определенным классам, группам в зависимости от их основных признаков. Классификация применяется во всех науках, в том числе в юриспруденции. В частности, в уголовном праве она выражена в систематизации преступлений по определенным признакам, предусмотренным в УК РФ.
В российской правовой системе и в уголовном законодательстве основой для классификации преступлений служит объект преступного посягательства, т.е. то благо, тот общественный интерес, на который посягает преступник. Эта классификация полезна по крайней мере в двух отношениях: во-первых, она распределяет все преступления по направленности этого посягательства - против личности, имущества, государственных, общественных интересов и т.д. и тем самым группирует их по определенным признакам, а во-вторых, она дает представление о смежных составах преступлений. Например, нормы о краже, грабеже и других подобных преступлениях находятся в одной главе УК РФ и это позволяет сравнить такие преступления и правильно применить соответствующую статью на практике.
Годится ли такая уголовно-правовая классификация для криминологии? Этот вопрос рано или поздно возникает в ходе развития науки. Учебники по криминологии тоже вначале следовали уголовно-правовой классификации преступлений.
Хорошо это или плохо? Поначалу казалось, что хорошо, потому что сближает уголовное право с криминологией, дает возможность изучить именно те преступления, которые содержатся в Уголовном кодексе, и некоторые даже считали, что именно такая классификация в криминологии подтверждает то, что криминология не есть самостоятельная наука, а лишь часть уголовного права и виды преступлений там изучаются в той же самой последовательности. Однако со временем выяснилось, что такая классификация, может быть, и полезна с точки зрения связи с уголовно-правовой классификацией, уголовно-правовыми понятиями, но она мало что дает для самой криминологической науки. Ведь надо определить цели классификации.
Классификация, которая содержится в УК РФ, для изучения причин преступности вообще ничего не дает, так как не упоминает об обстоятельствах, факторах, признаках, которые бы относились к причинам преступности. Поэтому криминология должна выработать самостоятельную классификацию, и такие попытки делаются.
В ряде учебников по криминологии, которые вышли уже в конце XX - начале XXI в., этот вопрос решался двояко. Например, упоминались политические преступления (такого термина в УК РФ нет) или выделялись корыстные преступления, между тем как в УК РФ нет такой главы. Корысть - это не объект посягательства, а мотив.
Возникает вопрос: если исходить из задач криминологии, то какая же классификация должна быть принята или что должно быть основанием такой классификации? Чтобы ответить на этот вопрос, надо решить, какие из элементов преступления ближе всего к причинам преступности.
Объект преступления для этой цели непригоден. То же самое относится и к объективной стороне преступления - это еще более уголовно-правовой признак, чем какой-нибудь другой. Что касается субъекта преступления, то его характеристика очень скудная, о причинах преступности в ней ничего не говорится. Однако если обратиться к субъективной стороне преступления, то здесь возможностей больше и на первый план для криминологии выступает мотив преступного посягательства.
Именно он раскрывает причину, почему определенный субъект стал совершать преступные действия, чем вызвано его преступное поведение, но мотив преступления - это, конечно, не полная характеристика причины, а только выражение субъективного отношения человека к совершаемому действию.
В отечественной литературе сложилось несколько вариантов классификаций, исходящих из мотива. Упомяну лишь некоторые из них.
Классификация И.Н. Даньшина была проста: он сгруппировал мотивы по основным видам преступлений, предусмотренным Уголовным кодексом (мотивы убийства, хищения, спекуляции и т.д.). П.С. Дагель выделил три группы мотивов поведения людей: 1) общественно опасные: это мотивы антигосударственные, низменные личные, религиозные; 2) нейтральные (обида, вызванная неправильным поведением потерпевшего, стыд, жалость, сострадание); 3) общественно полезные мотивы. Таким образом, П.С. Дагелю удалось выйти за пределы Уголовного кодекса.
Мотивация преступлений несовершеннолетних преступников была глубоко изучена Н.А. Дремовой и К.Е. Игошевым.
Много занимался классификацией мотивов В.В. Лунеев. В одной из ранних работ он делил их на шесть групп: 1) политические; 2) корыстные; 3) насильственно-эгоистические; 4) анархически-индивидуалистические; 5) легкомысленно-безответственные; 6) трусливо-малодушные.
В статье 2005 г. эта классификация изменена и выглядит следующим образом: 1) политические; 2) корыстные; 3) насильственно-эгоистические (агрессивные); 4) анархические; 5) легкомысленные (при неосторожных преступлениях).
Под политическим мотивом преступления следует понимать побуждение, направленное против существующего общественного строя, формы власти либо отдельных ее представителей - политических и государственных деятелей. Если с этим определением согласиться, то список преступлений, совершаемых по политическим мотивам, должен включать такие преступления, как государственная измена, шпионаж, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, насильственный захват или удержание власти, вооруженный мятеж, организация экстремистского сообщества, диверсия и др. Это кажется очевидным, однако на самом деле перечень неточен (и неполон) в двух отношениях.
Во-первых, мы ведь классифицируем мотивы, а не сами преступные деяния, а эти мотивы даже в перечисленных случаях могут и не иметь политического характера (например, измена или шпионаж из корыстных побуждений). Во-вторых, в УК РФ есть немало преступлений, которые не входят в раздел X, но могут быть совершены по политическим мотивам. Это и терроризм, и убийство, и похищение человека, и нарушение равноправия граждан, и массовые беспорядки, и даже противоправные действия, совершенные в ходе избирательной кампании.
Еще сложнее ситуация с корыстными мотивами. По нашим подсчетам, в УК РФ нет ни одной главы специальной части, где не встретились бы несколько преступлений, которые могут иметь корыстную мотивацию. Не случайно корыстная преступность составляет в России 70 - 89% от всего числа зарегистрированных деяний.
Название насильственных (агрессивных) преступлений свидетельствует скорее о способе их совершения, но если вскрыть их мотивацию, то будет видно, что в ее основе лежат отрицательные эмоциональные побуждения, вызванные, главным образом, межличностными конфликтами. Большую роль при этом играет и уродливое, искаженное самоутверждение личности. Удельный вес этих преступлений колеблется в пределах 30%.
Преступления анархической мотивации разработаны в научном отношении недостаточно, но такой мотив есть, и он порождает не только хулиганство и вандализм, но и нарушение профессиональных обязанностей, безразличие к порядку, дисциплине, общественной безопасности и нормам нравственности. Разгильдяйство - вот наиболее подходящее бытовое название для этой группы.
Наконец, преступления с легкомысленной мотивацией. Может быть, точнее было бы сказать, что в этой группе нет мотивов самой преступной деятельности, так как преступления совершаются не умышленно, а по неосторожности. Однако есть многочисленные мотивы, которые так или иначе приводят к противоправному результату. Это и безответственное отношение к правилам безопасности на всех видах транспорта, и легкомысленная оценка реальной ситуации, и отсутствие элементарного прогнозирования последствий собственных действий. Мотивы легкомысленного поведения крайне разнообразны и вместе с тем образуют единую группу, объединенную в значительной степени особенностями личности субъекта.
Завершая этот обзор юридических классификаций мотивов, надо подчеркнуть, что мы исходили исключительно из анализа преступных действий, не касаясь других форм поведения, которые изучают психологи (в том числе и в мотивационной сфере). Как видно, юридический подход оказался столь же, если не более, ограниченным по своему предметному содержанию. Он односторонен, а потому недостаточен для анализа такого непростого явления, как борьба мотивов, в которой нет ни правовых, ни психологических ограничений.
Что же можно отнести к плюсам, а что к минусам юридического подхода? Несомненным достоинством являются попытки систематизировать и классифицировать все мотивы преступлений. Недостаток же состоит в том, что юристы (криминалисты и криминологи, за исключением, может быть, П.С. Дагеля) принимают во внимание только мотивы, порицаемые обществом и законом. А ведь всякое поведение, в том числе и преступное, может вызываться и позитивными побуждениями, например